Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 64%

КУКИСЮКИСЮКСИПУКС!

Трудно было понять, что это такое:
1) считалка, призванная поднять детям настроение;
2) список спонсоров;
3) выраженный эзоповым (дожили) языком протест против произвола властей.
В русской жизни все так перемешалось, что трудно было сделать окончательный вывод. Да и не хватило времени: мы нигде не тормозили, и вскоре все эти северные узоры растаяли в белой пыли позади. Со всех сторон сомкнулось вечернее снежное поле.
- Поставь мою любимую, - сказал Александр шоферу.
Он выглядел хмуро и сосредоточенно, и я не решалась отвлекать его разговорами.
Заиграла старая песня лShocking Blue»:
I'll follow the sun
That's what I'm gonna do
Trying to forget all about youЕ24
Я не могла не отнести это лtrying to forget all about you» на свой счет, такие вещи женская психика проделывает автоматически, не советуясь с хозяйкой. Но клятва идти вслед за солнцем, подтвержденная словами лвот что я буду делать» в манере древних викингов, показалась мне возвышенной и красивой.
ГЦ follow the sun
Till the end of time
No more pain and no more tears for me.25
Правда, услышав про конец времен, я вспомнила подпись под рисунком волка, который я видела у Александра дома:
лФенрир, сын Локи, огромный волк, гоняющийся по небу за солнцем. Когда Фенрир догонит и пожрет его - наступит Рагнарек».
Это несколько меняло картинуЕ Всетаки какой ребенок, подумала я с нежностью, которой сама еще не осознавала, какой смешной мальчишка.
Вскоре стало темнеть. В лунном свете пейзаж за окном казался неземным - непонятно было, зачем люди летают на другие планеты, если здесь, у них под боком, есть такие места. Вполне могло быть, что в метре от невидимой дороги никогда не ступала нога человека и вообще ничья нога или лапа, и мы будем первымиЕ Когда мы прибыли на место, уже совсем стемнело. За окном не было ни зданий, ни огней, ни людей, ничего - просто ночь, снег, луна и звезды. Единственным, что нарушало однообразие ландшафта, был холм неподалеку.
- Выходим, - сказал Александр.
*
Снаружи было холодно. Я подняла воротник ватника и надвинула ушанку поглубже на уши. Природа не предназначала меня для жизни в этих местах. Да и чем бы я здесь занималась? Оленеводы не ищут любовного приключения среди снегов, а если б даже искали, вряд ли я сумела бы распушить свой хвост на таком морозе. Он, наверно, сразу замерз бы и сломался, как сосулька.
Машины выстроились так, что их мощные фары полностью осветили холм. В пятне света засуетились люди, распаковывая привезенное с собой оборудование - какието непонятные мне приборы. К Александру подошел человек в таком же как на мне военном ватнике, с продолговатым баулом в руке, и спросил:
- Можно устанавливать? Александр кивнул.
- Пойдем вместе, - сказал он и повернулся ко мне - и ты тоже с нами. Оттуда вид красивый, посмотришь.
Мы пошли к вершине холма.
- Когда давление упало? - спросил Александр.
- Вчера вечером, - ответил военный.
- А воду нагнетать пробовали?
Военный махнул рукой, словно об этом не стоило даже говорить.
- Какой раз уже падает на этой скважине?
- Пятый, - сказал военный. - Все, выжали. И пласт, и всю Россию.
Он тихо выматерился.
- Сейчас узнаем, всю или нет, - сказал Александр. - И следи за языком, с нами всетаки дама.
- Что, смена растет? - спросил военный.
- Типа.
- Правильно. А то на Михалыча надежды малоЕ
Мы добрались до вершины. Я увидела вдали невысокие здания, острые точки синих и желтых электрических огней, конструкции из решетчатого металла, какието дымки или пар. Луна освещала лабиринт протянутых над землей труб - некоторые из них ныряли в снег, другие уходили к горизонту. Но все это было слишком далеко, чтобы я могла различить детали. Людей я нигде не заметила.
- Они на связи? - спросил Александр.
- На связи, - ответил военный, - если что, сообщат. Какие шансы?
- Посмотрим, - сказал Александр. - Чего гадать? Давай готовиться.
Военный поставил баул на снег и открыл, его. Внутри был пластмассовый футляр, размером и формой похожий на большую дыню. Щелкнули замки, дыня раскрылась, и я увидела лежащий на красном бархате коровий череп, по виду очень старый, в нескольких местах треснувший и скрепленный металлическими пластинами. Снизу череп был оправлен в металл.
Военный вытащил из баула черный цилиндр и раздвинул его. Получилось чтото вроде телескопической палки для треккинга, которая кончалась круглым утолщением. Размахнувшись, военный воткнул палку острым концом в снег и проверил, крепко ли она держится. Держалась она хорошо. Тогда он поднял череп, приставил его металлическое основание к утолщению на конце палки и с легким щелчком соединил их.
- Готово? - спросил Александр.
Он не следил за этими манипуляциями, а глядел на далекие огни и трубы, словно полководец, осматривающий местность, где скоро начнется битва. Военный навел пустые глазницы черепа на нефтяное поле. Было непонятно, что он собирается снимать этой странной телекамерой.
- Есть.
- Пошли, - сказал Александр.
Мы спустились с холма к людям, ожидавшим нас возле машин.
- Ну что, Михалыч, - сказал Александр, - давай ты сначала? Попробуй. А я подстрахую, если что.
- Сейчас, - сказал Михалыч. - Пара минут. Зайду в машину, чтоб жопу не морозить.
- А без кетамина что, совсем не можешь?
- Как прикажете, товарищ генераллейтенант, - сказал Михалыч. - Только я бы по своей системе хотел. И так на внутримышечную инъекцию перешел.
- Ну давай по своей, - недовольно пробормотал Александр, - давай. Посмотрим. Пора бы тебе, Михалыч, приучаться без костылей ходить. Поверь себе! Выплеснись! WolfFlow! Что делать будем, если твоего дилера за жопу возьмут? Вся страна на бабки встанет?
Михалыч хмыкнул, но ничего не сказал и пошел за машины. Проходя мимо, он подмигнул мне. Я притворилась, что ничего не заметила.
- Минутная готовность, - раздался усиленный мегафоном голос. - Всем отойти за периметр.
Люди, толпившиеся в свете фар, быстро ушли в темноту за машинами. С нами рядом остался только военный, который помогал Александру устанавливать череп на холме. Я не знала, относится ли команда ко мне, и вопросительно посмотрела на Александра.
- Садись, - сказал он и показал на раскладной стул рядом. - Сейчас Михалыч выступать будет. Только смотри не засмейся, он застенчивый. Особенно когда уколется.
- Я помню, - сказала я и села.
Александр устроился на соседнем стуле и протянул мне полевой бинокль. Его корпус был обжигающехолодным.
- Куда смотреть? - спросила я.
Он кивнул в сторону шеста с черепом, отчетливо видным в свете фар.
- ПятнадцатьЕ - сказал за машинами мегафон. - ДесятьЕ ПятьЕ Пошел!
Несколько секунд ничего не происходило, а затем я услышала глухой рык, и в пятне света появился волк.
Он сильно отличался от того зверя, в которого превращался Александр. Настолько, что казался принадлежащим к другому биологическому виду. Он был меньше по размерам, коротколап и совершенно лишен грозного обаяния хищникаубийцы. Его продолговатое бочкообразное туловище казалось слишком тяжелым для жизни среди дикой природы, тем более в условиях естественного отбора. Это жирное тело наводило на мысли о древних бесчинствах, о христианских мучениках и римских императорах, скармливающих зверью своих врагов. Он больше всего походилЕ Да, он больше всего походил на огромную отъевшуюся таксу, которой пересадили волчью шкуру. Я испугалась, что не выдержу и засмеюсь. А от этого мне стало еще смешнее. Но я, к счастью, удержалась.
Михалыч протрусил вверх по холму и остановился возле шеста с черепом. Выдержав паузу, он поднял морду к луне и завыл, покачивая напряженным хвостом, как дирижер палочкой.
У меня возникло то же чувство, что и при трансформациях Александра: словно волчье тело было мнимостью или в лучшем случае пустым резонатором вроде корпуса скрипки, а тайна заключалась в звуке, который издавала невидимая струна между хвостом и мордой. Реальна была лишь эта струна и ее жуткое appassionato, а все остальное мерещилосьЕ Я ощутила родство с этим созданием: Михалыч делал чтото близкое к тому, чем занимаются лисы, и в этом ему точно так же помогал хвост.
Его вой мучительноосмысленным эхом отдавался сначала в основании моего собственного хвоста, а потом в сознании. В звуке был смысл, и я понимала его. Но этот смысл трудно было выразить человеческим языком - он резонировал с огромным множеством слов, и было непонятно, какие из них выбрать. Очень приблизительно и безо всяких претензий на точность я передала бы его так:
лПестрая корова! Слышишь, пестрая корова? Это я, старый гнусный волк Михалыч, шепчу тебе в ухо. Знаешь, почему я здесь, пестрая корова? Моя жизнь стала так темна и страшна, что я отказался от Образа Божия и стал волкомсамозванцем. И теперь я вою на луну, на небо и землю, на твой череп и все сущее, чтобы земля сжалилась, расступилась и дала мне нефти. Жалеть меня не за что, я знаю. Но всетаки ты пожалей меня, пестрая корова. Если меня не пожалеешь ты, этого не сделает никто в мире. И ты, земля, посмотри на меня, содрогнись от ужаса и дай мне нефти, за которую я получу немного денег. Потому что потерять Образ Божий, стать волком и не иметь денег - невыносимо и немыслимо, и такого не допустит Господь, от которого я отрексяЕ»
Зов был полон странной, завораживающей силы и искренности: Михалыча не было жалко, но его претензия звучала вполне обоснованно по всем центральным понятиям русской жизни. Он, если можно так выразиться, не требовал от мира ничего чрезмерного, все было логично и в рамках принятых в России метафизических приличий. Но с черепом, на который я смотрела в бинокль, ничего не происходило.
Михалыч выл еще минут десять, примерно в том же смысловом ключе. Иногда его вой делался жалобным, иногда угрожающим - страшновато становилась даже мне. Но все оставалось попрежнему. Я, впрочем, не знала, что должно случиться и должно ли вообще - я ждала этого, поскольку Александр велел мне смотреть на череп. Но по коротким репликам, которыми Александр обменялся с военным, стало ясно, что Михалыча постигла неудача.
Может быть, ее причиной была некоторая химическая ненатуральность в его вое. Сначала она не ощущалась, но чем дольше он выл, тем сильнее я ее чувствовала, и под конец его партии дошло до того, что в основании моего горла сгустился неприятный комок.
Вой оборвался, я опустила бинокль и увидела, что волка на вершине холма больше нет. Вместо него там стоял на четвереньках Михалыч. Он был отчетливо виден в свете фар - до последней складочки на шинели. Его лицо, несмотря на холод, покрывали крупные капли пота. Встав на ноги, он поплелся вниз.
- Ну? - спросил он, добравшись до нас.
Военный поднес к уху рацию, послушал немного и опустил ее.
- Без изменений, - сказал он.
- Потому что пятый раз уже этот пласт разводим - сказал Михалыч. - По второму разу у меня всегда получается. И по третьему почти всегда. Но по пятомуЕ Както непонятно уже, о чем тут выть.
- Мужики, надо придумывать, - озабоченно сказал военный. - По отрасли почти все скважины на четвертом цикле. Если на пятый не выйдем, атлантисты из нас за два года бантустан сделают. Александр, есть идеи?
Александр встал с места.
- Сейчас узнаем, - сказал он, встал и посмотрел на череп прищуренным взглядом, прикидывая расстояние. Затем пошел вверх по холму. На полпути к черепу он сбросил шинель с плеч, и она, раскинув рукава, упала в снег.
лИдет, словно Пушкин на дуэли, - подумала я, посмотрела на шинель и додумала, - или как ДантесЕ»
Изза военной формы вернее было второе.
Дойдя до шеста, Александр осторожно положил руки на череп и развернул его на сто восемьдесят градусов, так, что он уставился прямо на меня - я отчетливо видела в бинокль пустые глазницы и металлическую скобу, скреплявшую трещину над одной из них, Александр пошел вниз. Дойдя до шинели, он остановился, поднял голову к небу и завыл.
Он начал выть еще человеком, но вой превратил его в волка даже быстрее, чем любовное возбуждение. Покачнувшись, он выгнулся дугой и повалился на спину. Трансформация произошла с такой скоростью, что он был уже почти полностью волком, когда его спина коснулась шинели. Ни на секунду не прекращая выть, этот волк несколько секунд бился в снегу, поднимая вокруг себя белое облако, а затем поднялся на лапы.
В сравнении с бочкообразным и жирным Михалычем особенно бросалось в глаза, как Александр хорош собой. Это был благородный и страшный зверь; такого действительно могли бояться северные боги. Но его вой не был жутким, как у Михалыча. Он звучал тише и казался скорее печальным, чем угрожающим.
лПестрая корова! Слышишь, пестрая корова? Я знаю, надо совсем потерять стыд, чтобы снова просить у тебя нефти. Я и не прошу. Мы не заслужили. Я знаю, что ты про нас думаешь. Мол, сколько ни дашь, все равно Хаврошечке не перепадет ни капли, а все сожрут эти кукисыюкисы, юксыпуксы и прочая саранча, за которой не видно белого света. Ты права, пестрая корова, так оно и будет. Только знаешь чтоЕ Мне ведь известно, кто ты такая. Ты - это все, кто жил здесь до нас. Родители, деды, прадеды, и раньше, раньшеЕ Ты - душа всех тех, кто умер с верой в счастье, которое наступит в будущем. И вот оно пришло. Будущее, в котором люди живут не ради чегото, а ради самих себя. И знаешь, каково нам глотать пахнущее нефтью сашими и делать вид, что мы не замечаем, как тают под ногами последние льдины? Притворяться, что в этот пункт назначения тысячу лет шел народ, кончающийся нами? Получается, на самом деле жила только ты, пестрая корова. У тебя было ради кого жить, а у нас нетЕ У тебя были мы, а у нас нет никого, кроме самих себя. Но сейчас тебе так же плохо, как и нам, потому что ты больше не можешь прорасти для своей Хаврошечки яблоней. Ты можешь только дать позорным волкам нефти, чтобы кукисюкисюксипукс отстегнул своему лоеру, лоер откинул шефу охраны, шеф охраны откатил парикмахеру, парикмахер повару, повар шоферу, а шофер нанял твою Хаврошечку на час за полтораста баксовЕ И когда твоя Хаврошечка отоспится после анального секса и отгонит всем своим мусорам и бандитам, вот тогда, может быть, у нее хватит на яблоко, которым ты так хотела для нее стать, пестрая короваЕ»
Мне показалось, что корова смотрит на меня своими пустыми глазницами. А потом я увидела в свой бинокль, как на краю этой глазницы появилась и набухла слеза. Она пробежала по черепу и сорвалась в снег, а следом появилась вторая, потом третьяЕ
Александр продолжал выть, но я больше не разбирала смысла. Возможно, его уже не было - вой превратился в плач. Я тоже заплакала. Все мы плакалиЕ А потом я поняла, что мы не столько плачем, сколько воем - Михалыч, военный, который устанавливал шест на холме, люди в темноте за машинами - все выли, подняв лица к луне, выли и плакали о себе, о своей ни на что не похожей стране, о жалкой жизни, глупой смерти и заветном полтиннике за баррельЕ
- Эй, - услышала я, - очнись! - А?
Я открыла глаза. Рядом с моим стулом стояли Александр и военный. Чуть поодаль зябко ежился Михалыч.
- Все, - сказал военный. - Нефть пошла.
- Как ты выла! - сказала Александр. - Мы просто заслушались.
- Да, - сказал Михалыч, - пригодилась девка. Я ведь не понял сначала, товарищ генераллейтенант, зачем вы ее взяли.
Александр не ответил - к нему подошел один из людей, которые стояли во время сеанса за машинами. Одет он был в военную форму без знаков различия - так же, как и все остальные.
- Это вам, - сказал он и протянул Александру коробочку. - Орден лЗа заслуги перед Отечеством». Я знаю, у вас таких много. Просто мы хотим, чтобы вы помнили, как вас ценит страна.
- Спасибо, - равнодушно сказал Александр, кладя коробочку в карман. - Служу.
Он взял меня под руку и повел к машине. Когда мы отошли от остальных, я прошептала:
- Скажи мне честно, как волк лисе. Или, если угодно, как оборотень оборотню. Ты действительно думаешь, что Хаврошечке не хватило яблока изза кукисаюкиса, а не изза этой гнилой рыбьей головы, которая выдает себя то за быка, то за медведя?
Он опешил:
- Какого кукиса? Какой рыбьей головы?
Только тут до меня дошло, как дико прозвучали мои слова. Да, это был стресс - я перестала чувствовать разницу между миром и тем, что я о нем думаю. Александр ведь ничего не говорил - он просто выл на коровий череп, а все остальное было моей личной интерпретацией.
- Медведя приплела, - пробормотал он. Действительно, удивительно глупо вышло. Медведя и рыбью голову я с ним даже не обсуждала.
- Это изза сказок, - сказала я виновато. - Которые я в самолете читала.
- А. Ясно тогда.
Впрочем, один вопрос можно было задать, не боясь, что он прозвучит дико. На этот раз я заранее взвесила возможное впечатление от своих слов и только потом открыла рот:
- Знаешь, у меня такое чувство, что ты показывал меня черепу в качестве Хаврошечки. Я угадала?
Он усмехнулся.
- Почему бы и нет. Ты такая трогательная.
- Посмотри на меня внимательно, - сказала я. - Ну какая я Хаврошечка?
- Да будь ты хоть Мария Магдалина, - сказал он. - Какая разница? Я прагматик. Мое дело нефть пустить. А для этого надо, чтобы череп заплакал. Что же делать, если от Михалыча он больше не плачет, даже когда тот пять кубов кетамина колет?
- Но ведь этоЕ Это ведь была неправда, - сказала я растерянно.
Он хмыкнул.
- А потвоему, искусство должно быть правдой?
В ответ я только несколько раз моргнула. Самое смешное, что я действительно так думала. Я вдруг перестала понимать, кто из нас циничный манипулятор чужим сознанием.
- Знаешь, - сказал он, - ты попробуй продать эту концепцию галерее Саатчи. Может, ее там выставят рядом с маринованной акулой. Или, может быть, ее Брайан купит. Который мне тысячу фунтов предлагал.
*
Увы, Брайан уже не мог ничего купитьЕ Впрочем, эта расхожая в отношении мертвого человека фраза в наши дни устарела. Бывает, что клиент помирает, а его брокеры попрежнему суетятся на бирже. А когда и до них доходит печальная весть, еще долго спекулирует в киберпространстве забытая всеми программа, покупая и продавая фунт и йену по достижении пороговых курсовЕ Но у меня Брайан скорее всего действительно не мог ничего купить. А мысль о том, что искусство должно быть правдой - и подавно.
Этой печальной новостью встретила меня Москва. Заметка на сайте лслухи.ру», адрес которого мистическим образом снова прописался у меня в стартовой строке, была озаглавлена так:

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: