Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 49%

***


  - У вас было тяжелое детство, Хорт?
  Я покосился на нее, но ничего не ответил.
  - Ну, раз у вас такие "друзья детства"Е Значит, само детство было не сахар. Так мне, во всяком случае, кажется.
  Ора откинулась на спинку кресла. Вытягивая губы, подула на свою чашку; в такт ее глоткам подрагивала ямочка на шее.
  - Не молчите. Хорт. Я на вас не в обиде, поверьтеЕ Я поперхнулся. С трудом откашлялся; зло уставился негоднице в глаза:
  - Вы?! Вы на меня не в обиде?!
  - Зачем вы сделали это, Хорт? - мягко спросила Ора. - Даже если покрыть баронессу шоколадной глазурью, она не прельстила бы вас, мой друг. Вы околдовали эту несчастную женщинуЕ зачем? Кому вы мстили?
  - Никому, - сказал я сквозь зубы. - И послушайте, госпожа Шанталья, вы находитесь у меня в домеЕ Сам не знаю, почему я до сих пор вас терплюЕ
  - Потому что мы с вами союзники. - Ора улыбнулась, сверкнув апельсиновыми искорками на дне глаз. - Союзники, а не любовники, понимаете?.. Кстати сказать, ваш барон - просто деревенский самодур. Глуповат, себялюбив, похотливЕ
  Ора рассуждала, рассматривая свою опустевшую чашку. Узор, идущий по внутреннему краю, состоял из повторяющихся вензелей прадеда и прабабки.
  - Не вам судить о человеке, которого вы практически не знаете, - сказал я сквозь зубы.
  - Конечно-конечно, - насмешливо согласилась она. - Вы действительно собираетесь принять его вызов?
  - Моя честь не допускает другого выхода, - сказал я сухо. - Более того - я буду драться без применения магии.
  - Этого тоже требует ваша честь? - спросила Ора разочарованно.
  - Моя честь не допускаетЕ
  - Полноте! - Ора со звоном опустила чашку на блюдце. - Применять магию по отношению к баронессе ваша честь не запрещала, а тут, видите лиЕ
  - Осторожнее с посудой! - рявкнул я так, что на люстре затряслись подвески. - И не беритесь рассуждать о том, в чем не смыслите.

***


  Бились на берегу реки - Ятер заблаговременно велел своим людям оцепить и берег, и близлежащие поля и не пропускать к месту поединка ни единой мыши, не говоря уже о любопытных поселянах. Накануне я немного попрыгал с мечом - мышцы кое-что помнили; правда, я не упражнялся уже несколько лет, а Ятер, я знал, ежедневно пыхтит в специальном зале, тренируясь с оружием и без. Мне приходилось полагаться на ловкость да на скорость реакции, а уж в этом я всегда-с раннего детства - превосходил бывшего друга.
  Весь вечер мои мысли занимала сабая: за те несколько дней, на которые я оставил ее без присмотра, два звена в сторожащей книжицу цепи проржавели и опасно истончились - при том что цепь была заговорена от ржавчины. Чего не сумели сделать века и сырость подземелья - сделала за неделю воля сабаи к освобождению; я полностью сменил цепь и замок и некоторое время сидел, держа тяжеленную книгу в ладонях и нежно бормоча. Я уговаривал ее остаться со мной, утолить мою тягу к знаниям, разделить со мной радость информации - какую только чушь я не молол в тот вечер; когда глаза мои стали слипаться, я снова завалил сабаю книгами, удвоил сторожевое заклятие и пошел спать.
  Уснул я мгновенно, утро встретил бодрым и отдохнувшим; во взгляде Оры, вышедшей проводить меня, читалось явное осуждение:
  - Вам совсем не совестно, Хорт? Совсем-совсем не совестно?
  Я пожал плечами:
  - А вам не жаль меня? Совсем-совсем не жаль? А если Ил убьет меня?
  Ора усмехнулась; напряжение ее губ, напомнивших мне о натянутом луке, пробудило память о том запахе. О предрассветной погоне в росе и лопухах.
  - Постарайтесь, чтобы он не убил вас, Хорт. Иначе я очень огорчусь.
  - Врете, - сказал я, отворачиваясь. - Но на всякий случай - прощайтеЕ
  И вскочил в седло.
  И, в последний раз обернувшись, успел увидеть в ее глазах тень настоящей, неподдельной тревоги.
  ЕИл стоял, опираясь на дедовский меч; помню, как подростками мы тайком пробирались в оружейную, чтобы хоть одним глазком посмотреть на эту диковину. Меч был чрезвычайно похож на орудие, которым управлялся городской палач, - но я оскорбил бы Ила, если бы сказал об этом вслух. Предполагалось, что дедушка привез свое оружие из дальнего славного похода; возможно, так оно и было. В те смутные времена ни меня, ни Ила на свете не было, а потому историю меча приходилось принимать на веру.
  Итак, Ил стоял, опираясь на меч, и лицо у него было как просевший апрельский сугроб - такое же смятое, серое и обреченное.
  Секундантов не предполагалось. Бароновы слуги отошли на всякий случай подальше; я бросил на траву куртку, шляпу, ножны вместе с перевязью; помедлив, снял с пояса футляр с глиняным воплощением Кары. Снял, отказываясь от режима пониженной уязвимости, и, сова свидетель, меня чуть не стошнило от собственного благородства.
  Барон помрачнел еще больше. С усилием выдернул меч из земли, вытер острие о рукав белой рубахи:
  - НуЕ Прощай, колдун.
  Первый удар был страшен; не уклонись я вовремя - быть мне разрубленным на две половинки. Следующий удар я принял на сильную часть клинка и тут же ударил сам - атака вышла ничего себе, барон успел парировать в последний момент, и я с запоздалым ужасом понял, что едва не убил Ила. Еще чуть-чуть - и выпустил бы приятелю кишкиЕ
  Бывшему приятелю.
  - Ты мертв, колдун. Ты мертвец!
  И Ятер подтвердил свои слова новым ударом. Клинки снова скрестились, лязг получился такой, что заложило уши; мы сопели, сойдясь на предельно близкой дистанции, глядя друг другу в глаза, скрежеща клинком о клинок, состязаясь в силе; понимая, что этого соревнования мне не выиграть, я подступил к барону вплотную - и из оставшихся сил провел некое подобие подсечки.
  Как ни приблизительно был проведен прием, своей цели он почти достиг - Ил на секунду потерял равновесие. Покачнулся, но не упал, и уже в следующую секунду я едва ушел из-под хитрого, с вывертом удара.
  Он был тренирован и силен, мой бывший друг. Его меч знавал лучшие времена - согласно легенде, по две головы сразу случалось сносить этому клинку; умелым маневром барон развернул меня лицом к солнцу, и я в одночасье почти ослеп.
  Это был, наверное, самый неприятный момент нашей схватки. Я видел силуэт врага и летящий белый блик на месте меча; в панике отскочил назад, но чуть-чуть не успел. Фамильное баронское острие коснулось моей груди, мне показалось, что я мертв, уже умер; тогда из белого солнечного марева вынырнуло оскаленное лицо Ила, на этом лице вместо радости была досада, и, ухватившись рукой за окровавленную рубашку на груди, я догадался, что ранен несерьезно.
  Царапина.
  - Продолжаем, барон!
  Барон был рад стараться.
  Я парировал удар за ударом, отступал, пятился; Ятер был вынослив, а я уже устал, мое преимущество в скорости сошло на нет. Минуту за минутой жизнь моя висела на гнилой соломинке.
  И тут Ятер совершил ошибку!
  Ярость подвела его, фамильная ярость Ятеров. Войдя в раж, Ил на секунду открыл левый бок, я понял, что мне дается последний шанс, кинулся в атакуЕ
  И поскользнулся на ровном месте, на сухой траве!
  Падающая сталь над моей головой; отчаянная защита, потеря равновесия, падение; у меня хватило сил тут же перекатиться на бок, а в то место, где я лежал, с хрустом вошел клинок Ятера.
  Я ударил Ила ногой - промахнулся, удар соскользнул по его бедру. С коротким звуком "хряп!" Ил выдернул меч из земли; я перекатился снова - Ил коротко, четко ударил меня по запястью носком сапога и тут же наступил на мой упавший меч.
  Поединок был, по сути, окончен.
  Благородный барон Ил де Ятер занес надо мной славную сталь своего воинственного дедушки.
  За плечом у Ятера висело солнце, маленькое и злое. Против солнечных лучей монументальная фигура моего друга-убийцы казалась плоской, будто вырезанной из жестиЕ Мышцы моего живота свело судорогой - так они хотели оттолкнуть падающее с небес железо. Мгновение.
  Использовать магию в честном поединке - значит покрыть себя позором. МгновениеЕ
  Поединок поединком, но сейчас на росистой травке окажется две половинки Хорта зи Табора, а это неправильно и несправедливо, это не лезет ни в какие ворота, я не самоубийца, в конце концов, и не дурак, шутки кончились, началось безобразиеЕ - И тогда я беззвучно шевельнул губами.
  Мое заклинание "от железа" способно удержать падающий кузнечный молот. Я ждал, подобрав живот. Сверчки предусмотрительно молчали. Ил шумно вздохнул - и отступил, опуская оружие. В первый момент мне показалось, что он увидел мою броню и сейчас возмутится столь явным нарушением правил; я ошибся. Ил не был магом и не заметил противозаконной защиты.
  Он просто раздумал меня убивать. Он нечленораздельно рыкнул, повернулся ко мне задом и зашагал прочь; широкая спина его имела вид усталый и угнетенный.
  Я полежал еще - а потом осторожно, боясь спугнуть присевшую рядом бабочку, отменил заклинание против железа.
  Ил уходил. Шагал, свирепо попирая ногами полевые цветы. За его спиной возобновляли свой стрекот сверчки, а на противоположном берегу реки, в кустах, переговаривались птицы;
  Ил ничего не понял и не заметил. Ил - провинциальный барон, каковому и пристало быть неудержимым поединщиком. А я бился с эдаким бычком почти на равных - это делает честь моим фехтовальным навыкам, моей силе, ловкости, отваге, в конце концов! Я продержался достаточно долго, а ведь схватка с Илом - не кулачная потасовка со столичными магамиЕ
  Ил остановился у воды. Раздраженным жестом приказал сбежавшимся было слугам убираться прочь.
  Я остановился у него за спиной - в пяти шагах.
  - Скотина ты, - сказал Ятер. - Я давно знал. Еще когда ты мне уголь в штаны подсовывалЕ Я молчал.
  - Все из-за бабы твоей, - тоскливо пробормотал Ятер. - Околдовала она меняЕ Ну чисто околдовала. ЯЕ отца вспомнил, как он за сучкой своей, за Эфой, ковриком ползал. Вот как Эфа отцаЕ Так и она меня околдовала. И тебя!
  Он резко обернулся. Я увидел, что лицо его утратило серую бледность, но не утратило обреченности:
  - Она на Эфу похожа. Не лицомЕ Так. Повадками. Все они похожи, эти сучкиЕ Убирайся, колдун. Видеть тебя не желаю.
  На груди у меня кровоточила здоровенная царапина, правое запястье было сплошной кровоподтек, ныли суставы и подрагивали мышцы - но в целом я отделался легко. Вот только рубашку придется выбросить.
  Госпожа Шанталья поджидала меня на дороге, у ворот. И лицо у нее было встревоженное, даже преувеличенно встревоженное, я бы сказал.
  - Вы живы, слава совеЕ
  Я смерил ее внимательным взглядом.
  "Околдовала она меня". То есть знаем мы, как столичные дамы околдовывают бесхитростных баронов. Ля-ля, тра-ля, две-три улыбки, и вот уже отец семейства увлекает новую знакомую, дабы осмотреть с ней охотничьи трофеиЕ
  А что? Имеет право. Барон. И все в замке, от поваренка до госпожи баронессы, с полной уверенностью подтвердят это право: да, имеет.
  Но я-то тут при чем?! Кто она мне - жена? Невеста? Нет. Немножко орудие, немножко обуза, немножкоЕ зверька. Погоня сквозь росистую траву, тот запахЕ
  - Что с вами. Хорт? Вы ранены?!
  "Она меня околдовала. И тебя".
  А вот это вздор. Кокетничать, конечно, никто не запретит - все эти игры, трава, роса, апельсиновые искоркиЕ А вот попытку привадить меня с помощью магии я уловил бы раньше, чем Ора бы на нее решилась. Так что барон не прав, нет, не прав мой друг ЯтерЕ
  - Почему вы так смотрите, Хорт?
  - Зи Табор, - сказал я запекшимися губами. - И желательно господин зи Табор.
  Она захлопала ресницами; у нее был в этот момент такой беззащитный, такой невинно-обиженный видЕ
  Недотрога.
  Мне захотелось снять с пояса глиняное воплощение Кары - и если не отломить ему голову, то хотя бы посмотреть, как изменится ее взгляд. Напугать ее по-настоящему. Хоть один раз.
  Я прошел в дом - Шанталья отшатнулась с моей дороги. Постанывая от боли, я стянул куртку; для стаскивания сапог служила специальная подставочка у дверей, она была расторопнее любого лакея, ей только ногу протяниЕ
  По-хорошему следовало разогреть баню и как следует вымыться - но сил не было совершенно, я решил, что сперва немного отдохну, а потом ужеЕ Вырезанные из дерева совы, поддерживавшие полог, поблескивали в полутьме спальни круглыми бронзовыми глазами.
  Ил столь же непредсказуем и импульсивен, как его сумасшедший батюшка. Ора явилась в замок в качестве моей спутницы, а значит - для Ила она под запретом! Он решился на подлость - и нарвался на подлость ответную, а потом, выбив меч из моей слабеющей руки, почему-то решил проявить великодушиеЕ
  Но я-то не знал наперед, что Ил его проявит! Знал бы, так не наложил бы заклинания "от железа"Е Или нет. Лучше перестраховаться, потому что разрубленный пополам труп - это уже не маг, а падаль. Маг должен быть живым, во всяком случае, пока у него есть такая возможностьЕ
  И в борьбе за свою жизнь маг имеет право на хитрость.
  - В чем я виновата, Хорт?!
  Я молчал, поглаживая пострадавшую руку.
  - Ну ладно. - Ора устало вздохнула. - ХорошоЕ В конце концов, я могу хоть сейчас собирать вещи - и отправляться восвояси. Наверное, я смогу отыскать внестепенного мага, который сумеет защитить меняЕ от этого мастера камушков, если тот действительно мною заинтересуется. А скорее всего, его интерес уже схлынул, я всего лишь орудие, я ему не нужнаЕ Ладно, я сегодня уеду. Но объясните мне, Хорт: что я такого сделала?
  Я молчал. Сине-желтая опухоль спадала, поддаваясь действию бальзама на облепиховом масле с пчелиным ядом.
  Ора сидела передо мной, насупленная, без косметики и прически. Губы, прежде тонкие, теперь обиженно надулись, неподкрашенные глаза смотрели устало и затравленно - эту юную несчастную женщину можно было принять за младшую сестренку той надменной напыщенной дамы, с которой мы познакомились когда-то в Клубе Кары.
  - Вы все-таки молчите, ХортЕ Ладно. Собственно, странно было бы, еслиЕ прощайте.
  Она легко поднялась; звякнули друг о друга побрякушки на потертом мужском поясе.
  В дверях она обернулась:
  - Извините за ту историю, с хорьками. Мне не следовалоЕ И за барона простите тоже. Да, я спровоцировалаЕ я не думала, что вас это так заденет. Если бы выЕ Короче, если бы я могла предположить, что вы способныЕ ревноватьЕ Если бы вы хоть намекнулиЕ я же орудие ваше, я вам даже не друг! Стоило лиЕ впрочем, теперь все равно. Здоровья вашей сове.
  Она вышла; я посидел еще некоторое время, потом, кряхтя, поднялся и вышел на порог.
  Светало.
  По дороге, ведущей в поле, удалялась черная прямая фигура с дорожным саквояжем в опущенной руке.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: