«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 79%

***

  Она проснулась среди ночи. Или было уже утро? Часы деликатно пробили три. Выходит, что Сашка почти четыре часа проспала за столом, уронив голову на руки.
  Она протерла глаза. Огляделась; на сковородке лежал обгорелый комок бумаги.
  Ерунда, сказала себе Сашка. Это все мне померещилось от усталостиЕ и от мыслей о Косте. Как сказал бы Фарит, давай считать, что это был сонЕ Это был сон.
  Она выбросила пепел в мусорное ведро. Зевнув, потянулась. Села к столу. Два трека предстояло отработать к десяти, стало быть, у нее было пять часов на вдумчивую работу.
  Я умею это делать, сказала себе Сашка, выставляя на дисплее число лсемнадцать». Я это делала много раз. И меня хвалили. Я талантлива. Значит, и сейчас я послушаю трек, внимательно его обдумаюЕ обчувствуюЕ или как это сказать?
  Она нажала лPlay».

***

  Часы пробили пять. Сам по себе этот привычный звук не мог привлечь Сашкиного внимания, но, едва затих последний удар, часы захрипели и встали. Сашка подумала, что надо подтянуть гирюЕ
  И в следующую секунду резко выпрямилась в кресле.
  Что-то случилось. Что-то произошло. На дисплее плеера мигало число лпятьдесят шесть», но Сашка не могла понять, что это означает.
  Она огляделась. Комната показалась ей гораздо меньше, чем была на самом деле. Ящик, а не комната. Нечем дышать.
  Она подошла к окну. Рванула на себя створки. Задребезжало стекло. Полетели на пол желтые полоски поролона. В комнату ворвался весенний холодный воздух, до рассвета оставалось всего пара часов. Ни о чем не думая, а только желая дышать, двигаться, жить, Сашка взобралась на подоконник. Протиснулась в узкую раму. Примяла рассаду в цветочном ящике. Оттолкнулась - и взмыла.
  Открылись звезды, подернутые тонким слоем кружевных облаков. Внизу открылись огни Торпы. Вытянувшись, как струна, Сашка пронеслась над черепичными крышами. Задела крылом старый флюгер. Выписала мертвую петлю и, спустившись ниже, понеслась почти над самой мостовой, легко уворачиваясь от деревьев и фонарных столбов.
  Поднялась выше и зависла, развесив крылья, как геральдический орел. Здесь было полным-полно воздуха. Сашка видела и чувствовала его, как мерцающий мыльный пузырь, обнимающий полукруг горизонта. Она засмеялась; справа и слева, на краю поля зрения, появлялись и исчезали крылья цвета вороненой стали. Не те цыплячьи, которые так неудобно вытирать полотенцем. Два огромных крыла, каждое ростом с Сашку.
  Она сложила их бездумно, как зонтик, и нырнула вниз. Пронеслась над головой у двух беседующих дворничих; те опасливо посмотрели в небо, когда Сашки уже и след простыл.
  Описала круг над центральной площадью. Увидела автобусную остановку и унылых людей, ожидающих первого рейса. Поднялась выше и водрузилась на крышу семиэтажки, городского небоскреба.
  Холодный воздух отрезвил ее. Поводя крыльями, Сашка попыталась сообразить, что теперь делать и чем может закончиться авантюра. Скорость, которую она могла развить в воздухе, впечатляла; вспомнилась давняя мечта - уехать из Торпы. Может быть, улететь?
  Ветер усиливался. Тучи неслись по небу, плоские, рваные тучи. Смысл - проекция воли на область ее приложения. Высоко за облаками в небе тянулся след от реактивного самолета, но Сашка видела, что на самом деле это отверстие - узкая щель, похожая на улыбку. Щель то открывалась шире, то сходилась почти в ниточку. И за ней, по ту сторону неба, празднично мерцали теплые огни.
  Сашка подпрыгнула, оттолкнувшись от черепицы босыми ногами, и, изо всех сил взмахивая крыльями, рванула вверх. Щель-улыбка сделалась ближе, Сашке казалось, что она видит там, за ней, огромное пространство, освещенное миллионами фонарей. Еще рывок; рваные облака остались далеко внизу, Сашка растопырила крылья, примериваясь, как половчее протиснуться в щель, и в этот момент с той стороны неба полыхнула слепящая вспышка. Сашка зажмурилась. Ей на секунду показалось, что она стоит в четырнадцатой аудитории перед Стерхом, а тот пускает ей в глаза белый свет, отраженный от металлической пластиныЕ
  И в этом хирургически-ярком свете навстречу Сашке из отверстия ринулась темная крылатая фигура.
  Сашка опрокинулась и потеряла равновесие. Падая, пролетела сквозь облака, шлепнулась на скат крыши, перекатилась, больно ушибив крыло, на самом краю удержалась, упершись носками в водосток, распластавшись по черепице. Прямо перед ней - между ней и флюгером - рухнула с неба черная тень с развевающимися пепельными волосами.
  Он стоял в нескольких метрах. Вместо горба за его спиной простирались два колоссальных черных крыла. Закрывали небо.
  Сашка судорожно дернулась, пытаясь встать с черепицы. Соскользнула, перевернулась в воздухе, раскинула руки, ноги, крылья - поймала равновесие над самой булыжной мостовой. Почти сложив крылья, взмахивая самыми кончиками, как стриж, кинулась прочь - вдоль по черному ущелью улицы, вверх, вниз, под арку, сшибая сосульки; черный силуэт не отставал, наоборот, с каждым резким поворотом Сашка видела его все ближе.
  Рокотал гром. То и дело озарялось небо, трещало, раздираемое внезапной грозой. Вздрагивая от света, Сашка летела, летела, пронеслась вдоль узкой, как труба, подворотни, резко свернула, огибая афишную тумбуЕ и всем телом врезалась в старый каштан.
  Опрокинулась и упала.
  В последний раз раскатился гром - и замер в отдалении. Небо потемнело, не светились окна. Покачивался, издавая скребущий звук, старый фонарь на цепи. На Сакко и Ванцет ти вернулась тишина, и только где-то далеко за углом неуверенно царапнула лопата дворника.
  Сашка лежала на булыжнике, не шевелясь. Прикинувшись мертвой, будто мелкое насекомое.

***

  - Как выглядел этот знак?
  - Я не смогу повторить. лСозидание» в сочетании с лпривязанностью». Я не смогу.
  - Может быть, вот это? - Стерх взмахнул рукой. Прямо перед Сашкиным лицом соткался в воздухе и тут же рассыпался искрами тот самый знак, существующий во времени, живущий по собственным законам.
  - Похоже.
  - Похоже или он?
  - Он.
  - Сколько раз он успел разделиться, прежде чем ты его сожгла?
  - ТриЕ Или четыре.
  - Так три или все-таки четыре? Сашка всхлипнула:
  - Четыре.
  Светало. В Торпе гасли фонари. Сашка сидела на чугунной скамейке, скрючившись и обхватив руками плечи. Стерх стоял напротив, не давая себе труда притворяться горбуном. Его расслабленные крылья касались влажного асфальта.
  - Что было потом?
  - Я стала слушать трекЕ Семнадцатый. И восемнадцатый.
  - Сколько треков ты прослушала?
  - Николай Валерьевич, - сказала Сашка. - Это несчастный случайЕ Меня перемкнуло.
  - лОно само»?
  Сашка закрыла лицо руками.
  - Я слушаю: сколько всего треков вы успели отработать?
  - До п-пятьдесят шестого. Всего сорок.
  Длинное черное перо, подхваченное ветром, описало круг над землей и запуталось в густом кустарнике. Стерх повел плечами; его крылья развернулись во всю ширину, отсвечивая синим, чуть подрагивая на ветру. И медленно сложились, прижались к спине, обретя форму небольшого горба.
  - Сегодня в двенадцать у меня в кабинете.

***

  Она явилась на английский. В брючном костюме, с тщательно уложенными волосами, подкрашенная, подтянутая, молчаливая - как будто снова утратившая возможность говорить. По требованию англичанки составила на доске несколько фраз с неправильными глаголами и ни разу не ошиблась.
  Пара закончилась в одиннадцать. Костя и Женя вышли из аудитории, не глядя друг на друга, и разошлись в разных направлениях. Сашка спустилась в буфет, взяла стакан яблочного сока и села за свободный столик. Раскрыла на коленях текстовый модуль и начала читать с начала, с первого параграфа. Повторение - мать учения. И повторять ей никто не запрещал.
  Медленно, тщательно, слово за словом - скрежет, грохот, бессмысленный шум. Как если бы миллион прекрасных песен зазвучали одновременно и образовали бы, сложившись, какофонию. Как если бы миллионы признаний в любви произносились, накладываясь одно на другое, и получился бы гвалт, болтовня, ни одна воля не упала бы проекцией на плоскость приложения и не породила бы смыслЕ
  лВдвоем они смогли отволочь Сиви по проулку прочь от гавани. Кругом валялись тела. На лимонном дереве висела девушка. Они вошли в какой-то пустой дом через черный ход и положили Сиви на кушетку. По полу к шкафу тянулся кровавый след. Доктор заглянул в шкаф и сразу закрыл егоЕ»
  Стакан с яблочным соком упал со стола и разбился, разлетевшись брызгами и осколками.
  лЕОни могут плести резню на улицах, но какое это, в конце концов, имеет значение? Ведь другая ткань, ткань жизни, тоже сплетается нескончаемо, и когда они сжигают один город, из руин поднимается другой. Гора становится только больше и еще велиЕ»
  - Сашка? Сашка?!
  Она оторвала глаза от книги. Все, кто был в буфете, смотре ли на нее. У юной буфетчицы за стойкой были круглые, панические глаза.
  - Сашка, приди в себя!
  Костя стоял рядом, под подошвами его ботинок скрипело битое стекло. Кажется, только что он выпустил лацкан щегольского Сашкиного пиджака.
  - Что случилось?
  - Ничего, только ты орешь и стонешь в голос. А больше - ничего особенного.
  - ИздержкиЕ учебного процесса. - Сашка криво улыбнулась. - Тебе никогда не приходило в голову, что мы живем внутри текста?
  - Нет, - сказал он, не раздумывая. - АЕ Погоди, что ты сказала?!
  Она спустилась в административное крыло, прижимая в груди текстовый модуль.
  Секретарши не было на месте, только лежало, раскинувшись на пустом столе, вязанье. Обитая кожей дверь оставалась приоткрытой.
  - Входите, Самохина. Она вошла.
  Стерх прохаживался по кабинету. Портнов курил, сидя в углу на низкой кушетке.
  А перед столом, закинув ногу на ногу, сидел Фарит Кожен-ников. Сашка споткнулась на пороге и чуть не выронила книгу.
  Стерх посмотрел на нее через плечо:
  - Проходите. Садитесь.
  Медленно, не склоняя головы, Сашка прошла через весь кабинет. Уселась на кожаное кресло напротив Коженникова. Увидела свое отражение в его темных зеркальных очках; в подземном кабинете было очень, очень холодно.
  - Как вы себя чувствуете? - кротко спросил Стерх. Сашка выше подняла подбородок:
  - Что?
  - Как вы себя чувствуете после всего, что случилось вчера?
  - Нормально.
  Портнов кашлянул, будто поперхнувшись сигаретой. Из его ноздрей вырвались две струйки дыма.
  - Очень хорошо, - Стерх кивнул. - Тогда вы кое-что должны узнать о себе, Александра Самохина. Олег Борисович, прошу вас.
  Портнов затушил сигарету о дно пепельницы. Снял очки. Сунул в нагрудный карман клетчатой рубашки. Дужка очков зацепилась за пуговицу, и все, присутствующие в кабинете, секунд тридцать ждали, пока Портнов с ней справится.
  Одолев очки, Портнов вытащил из пачки новую сигарету. Принялся разминать кончиками пальцев. Кажется, руки у него дрожали.
  - Без сомнения, из всего потока вы, Самохина, самая сильная и одаренная студентка. И на этом, видимо, основании вы решили, что все позволено, закон не писан, что вы сами себе можете ставить задачи и сами их выполнять, а все, что говорят вам преподаватели, заслуживает в лучшем случае снисходительной усмешкиЕ
  - Нет, я ничего такогоЕ - начала Сашка.
  - Помолчите! - Портнов яростно разминал сигарету, на пол сыпались частички табака. - Вы развиваетесь с небывалой скоростью, но рывками, бесконтрольно и неуправляемо. В настоящий момент ваши возможности и уровень вашей ответственности пришли в такое кричащее противоречие, что мы, ваши преподаватели, должны принять решениеЕ относительно вас. И мы его примем. Вот все, что я хотел сказать.
  Под пронзительным взглядом Портнова Сашка втянула голову в плечи.
  - Теперь послушайте меня, Александра, - заговорил Стерх. - Вчера вы от нечего делать изъявили сложнейший информационный комплексЕ Это была - в зародыше - Любовь, как вы ее понимаете. Вы ее реализовали, перевели в состояние действующей проекции, а потом сожгли.
  - Нет, - пролепетала Сашка. - ЯЕ я не знала!
  - Но и этого вам показалось мало. Вы взялись пробовать мои треки один за другим, и за час проделали путь развития, рассчитанный на полгода! Вы первая студентка на моей памяти, которой удалось нечто подобное. Но если бы вы освоили не пятьдесят шесть треков, а пятьдесят восемь, вас бы вывернуло наизнанку. В прямом смысле - материя бы взбунтовалась. Кишки наружу! Одежда, кожа, волосы - в комочек. Вы когда-нибудь выворачивали грязный носок?!
  - Я не знала! Вы мне не объяснили!
  - Вам было сказано достаточно! - рявкнул Портнов. - У вас достаточно информации, чтобы делать выводы!
  - Не кричите на меня, - тихо сказала Сашка. Портнов сузил злые глаза. Стерх на минуту остановился, взял со стола стакан воды, поболтал, разглядывая муху, безжизненно плавающую на поверхности:
  - Александра, вчера вы совершили очередной скачок в развитии. Невозможный с точки зрения всего моего опытаЕ нашего опыта с Олегом Борисовичем. То, что вы не погибли,- счастливейшая случайность. Но теперь, когда вы уцелели, возникает другой вопросЕ
  Стерх остановился. Его всегда бледные щеки порозовели. Глаза с крохотными зрачками уперлись Сашке в лицо:
  - Какого черта вы это сделали?! Что теперь делать с вами? Что с вами делать, вы неуправляемы! Вы обезьяна с гранатой! Невозможно, чтобы биологический человек получил доступ к изъявлению - еще до перерождения, до экзамена! А вы человек и ведете себя как человек! Как девчонка! Как глупая, инфантильная, безответственнаяЕ
  Он с видимым усилием оборвал сам себя. Заложил руки за спину и снова заходил взад-вперед по кабинету. В тишине слышались только его шаги, да где-то далеко-далеко, в здании института, прозвенел звонок.
  - Почему это я неуправляема? - заговорила Сашка, изо всех сил пытаясь удержать дрожь в голосе. - Объясните, я поймуЕ Вот вы меня оскорбляете, но даже не пытаетесь объяснить! Вы с нами обращаетесь, как с животными, как с недееспособными идиотамиЕ
  - Потому что вы такие и есть, - вставил Портнов. Коженников молчал и глядел на Сашку, кажется, с интересом.
  - Хорошо, - начал Стерх тихим голосом, ничего хорошего не предвещающим. - Теперь - по поводу объяснений. Я говорил вам, Александра, что бесконтрольные опыты запрещены и опасны?
  - HoЕ
  - Говорил или нет?
  - Говорили!
  - Вы, казалось, поняли и дали мне слово не выполнять заданий сверх программы. Было такое или нет?
  - Николай ВалерьевичЕ
  - Вы мне дали такое слово? Или нет?!
  - Да! Но я ведь не понималаЕ
  - Теперь поймете, - зловеще пообещал Стерх. - Олег Борисович, ситуация из ряда вон выходящая. Ваши предложения?
  Портнов щелкнул зажигалкой. Затянулся, выпустил струю дыма - и тут же раздавил сигарету в пепельнице. Снова выудил очки из нагрудного кармана, нацепил на нос, уставился на Сашку поверх стекол:
  - Я знаю одно: эта девушка не выйдет из кабинета, пока мы не найдем способ сдерживать ее.
  - И способ, к сожалению, радикальный, - пробормотал Стерх. - Мы вынуждены были пригласить сюда вашего куратора, Александра.
  Коженников сидел неподвижно, из-за очков невозможно было определить направление его взгляда. Сашка съежилась.
  - Фарит Георгиевич, - Стерх говорил подчеркнуто корректно. - Руководство курса обращается к вам с просьбой: обеспечить соблюдение учебной дисциплины студенткой Самохиной Александрой.
  Повисла тишина, длинная, звонкая. Сашка прекрасно понимала, что умолять нет смысла. Единственное, что она сейчас может сделать, - сохранить достоинство, насколько это возможно.
  Она собрала последние силы и разогнула спину. На ней был ее лучший костюм, ни одна слезинка не испортила макияж. На секунду она увидела себя их глазами и вдруг вспомнила, как корчился в огне этот зарождающийся мирЕ
  Который был, оказывается, Любовь.
  Глаза Коженникова скрывались за черными стеклами. Он смотрел на Сашку невидимым, но хорошо ощутимым взглядом - как когда-то в июле в приморском поселке, на Улице, Ведущей к Морю, а приведшей в Институт специальных технологий.
  Сашка потупилась.
  - Задания, выполненные без разрешения, - тихим, бесцветным голосом заговорил Стерх. - Сознательные метаморфозы. Эксперименты с изъявлением сущностей. Все это я назвал бы грубым нарушением учебной дисциплины.
  В кабинете снова сделалось очень тихо. И в этой тишине впервые заговорил Коженников:
  - Николай, есть нюанс. -Да?
  - Я обещал не требовать от девочки невыполнимого. Стерх поднял брови:
  - Что именно невыполнимо из того, что я перечислил?
  - Она развивается, реализуя свою природу. - В очках Ко-женникова отражались лампы дневного света. - Она не сможет остановиться, если на диске записано несколько треков подряд. Выдавайте ей по треку на диск, разве это сложно?
  Повисла пауза. Стерх изменился в лице; его крылья дернулись под пиджаком, будто желая немедленно развернуться.
  Сашка скрючилась в кресле, готовая провалиться сквозь землю.
  - Это не сложно, - глухо сказал Стерх. - ЭтоЕ беспрецедентно. У меня никогда не было студентов, способных снять десяток треков последовательно. Поэтому я использовал стандартные учебные материалы.
  - По-видимому, здесь нестандартный случай? - мягко осведомился Коженников.
  - Вы правы, - после коротенького молчания сказал Стерх. - Да.
  - Договорились, - Коженников кивнул. - Что до изъявления сущностейЕ Саша, вы отдаете себе отчет в том, что сделали?
  - Я не специально. Я не хотела. Портнов поперхнулся дымом.
  - То есть вы не отдаете себе отчет?
  - Почему же. Отдаю, - сказала Сашка тихо. Стерх воздел глаза к навесному потолку.
  - Зачем вы это сделали? - продолжал допытываться Коженников.
  - Случайно.
  - Что вас подтолкнуло? О чем вы думали, прежде чем взяться за карандаш?
  Сашка сглотнула.
  - Важно, - Коженников кивнул. - О чем? Или о ком?
  - О Косте, - сказала Сашка. - О Константине Кожевникове.
  И твердо посмотрела на собственное отражение в его темных очках.
  - И от душевных переживаний решили поиграть со смыслами? - вклинился Портнов.
  Сашка обернулась:
  - Не поиграть, Олег Борисович. Не вы учили меня складывать знаки? Не вы хвалили меня, когда все получалось? Вы разве предупреждали меня, что это запрещено?
  - Я запретил бы тебе бегать по потолку, если бы знал наперед, что ты на это способна!
  - Я ведь тоже не знала. Просто жилаЕ существовала, располагалась в пространстве, функционировала, действовала, продолжалась, длиласьЕ
  Она поймала себя на монотонном перечислении слов - в каждом из них была частичка необходимого ей смысла, но ни одно не подходило полностью.
  - Собственно, это я имел в виду, - тихо сказал Коженников.
  - Что же, - резко, почти агрессивно заговорил Порт-нов, - мы не можем требовать от девушки, чтобы она перестала измываться над информационным пространством? Потому что это значит, что мы требуем невозможного?!
  - Нет, - Коженников чуть улыбнулся. - Теперь, когда мы кое-что уточнили, задача прояснилась, и она будет решена. Не беспокойтесь.
  И обернулся к Сашке:
  - Саша, я хотел бы поговорить с вами сегодняЕ Когда у вас заканчиваются пары?

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»