«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 77%

***

  Стемнело. Одновременно с темнотой пришла оттепель. Ветер носил запахи земли и воды. Сашка стояла посреди улицы Сакко и Ванцетти, подняв лицо к небу, и слушала, как шелестят ручьи под осевшими пластами снега.
  В прошедшие несколько дней уместилось слишком много. Она успела научиться летать. Отобрать одежду у первокурсницы. Поссориться и помириться со Стерхом. Увидеть отрывок своего будущего. Поговорить с Коженниковым о Косте. Обжечь рукуЕ Кстати, ожог, которого она поначалу не замечала, болел все сильнее.
  Сашка зачерпнула снега со спинки чугунной скамейки. Приложила к руке. Сегодня на вечер была запланирована работа, много работы, но мысль о бутерброде с колбасой, однажды явившись, теперь не желала уходить.
  Мимо прошли девчонки из группы лБ», однокурсницы Оксаны. Скрипнула дверь на всю улицу - в кафе-подвале напротив института горел свет, кто-то смеялся, работало радиоЕ
  Сашка пересекла улицу. Спустилась на пять ступенек. Открыла дверь и вошла.
  - Добрый день. Мне бутерброд с докторскойЕ и кофе. И томатный сок, пожалуйста.
  За деревянными столами сидели, курили, разговаривали в этот час в основном первокурсники. Сашка увидела Иру, ту самую, чьи брюки и свитер носила вчера и сегодня. Девочка что-то горячо рассказывала, склонив голову, а рядом, так же склонившись к ней, сидел Егор.
  Сашка подошла, неся перед собой маленький поднос. Ира заметила Сашку первая и замолчала, будто проглотив резиновую грушу.
  Егор обернулся.
  - Привет, - сказала Сашка. - Можно, я тут присяду?
  - Садись, - хрипловато сказал Егор. - Только мы уже уходим, знаешь ли.
  - Не торопитесь, - Сашка выразительно посмотрела на едва тронутые пирожные на столе, на полные чашки еще горячего чая. - Не торопитесь, мне надо кое-что вам сказать.
  Ира молчала. Сашка с удивлением увидела, что девчонка боится - в самом деле боится, не на шутку.
  - Посмотри на меня, - мягко сказала Сашка, обращаясь к Егору. - Что ты отворачиваешься?
  Он с неохотой поднял взгляд. Здесь темновато, подумала Сашка. Если бы я могла, как Портнов и Стерх, пускать в глаза людям солнечные зайчики и в их свете видеть внутреннее устройство собеседникаЕ
  Егор отшатнулся:
  - Что ты так смотришь? ПрямоЕ какЕ
  - Как кто? Егор молчал.
  - Слушайте меня оба, - сказала Сашка, легко улыбаясь. - Сейчас у вас второй семестр. Через несколько недель начнется деструкцияЕ так они это называют. Вы распадетесь на частиЕ изнутри и будете способны думать только о том, что перед глазами. Не останется ни любви, ни страха, ни прочих мелочей, отвлекающих от дела. Это не то чтобы неприятноЕ это странно. А потом, если вы будете хорошо учитьсяЕ а будете, куда вы денетесьЕ вы сложитесь заново. И станете уже немножко другими. И вот тогда, на втором курсе, когда у вас начнется введение в практикуЕ Тогда ты вспомнишь мои слова, Егор. И поймешьЕ что-то поймешь, только я этого, скорее всего, уже не узнаю.
  Егор и Ира смотрели на нее, разинув рты. Сашка со смаком откусила бутерброд:
  - Да вы ешьтеЕ Чай стынет. Я вам всячески желаю счастья. Не обижайся, Ира, штаны и свитер я тебе вернуЕ потом.
  Они молча смотрели, как она ест. Сашка выпила свой сок, допила кофе, промокнула губы салфеткой и поднялась:
  - Пока, ребята. Не поминайте лихом.
  - Ты не понялаЕ - начал Егор.
  - Ты лыжи так и не купил? Егор молчал.
  - Жалко, - сказала Сашка. - Уже зима на исходеЕ Ну, я пошла.
  Кажется, они продолжали смотреть ей вслед, даже когда дверь за ней закрылась.

***

  Наступила весна.
  По Торпе бежали ручьи, виляли среди булыжников, и в глубоких лужах покоились размокшие кораблики. Сашкина жизнь изменилась совершенно; возможность уединенно обитать в своей квартире, сидеть вечерами за столом-конторкой и читать, перечитывать, просто думать в тишине, глядя, как горят фонари на улице Сакко и Ванцетти, - одна эта возможность стоила недешево, и Сашка высоко ценила свой новый статус.
  Она не ходила на лекции - для нее было составлено индивидуальное расписание, она спала до десяти часов, потом пила кофе, сварив его здесь же, в своей мансарде, на маленькой электроплитке. Потом раскрывала тетрадь, где Портнов расписал для нее задание, и бралась за работу.
  Сперва - текстовой модуль. Как Сашка ни старалась - ни один из лсмыслов», случайно явившихся ей во время работы, не мог претендовать на роль лфрагмента вероятного будущего». Потом - понятийный активатор; Портнов требовал, чтобы Сашка прорабатывала его письменно, то есть вытягивала в одну цепочку все доступные ей последовательности и связи. К двенадцати часам дня строчки начинали сливаться у Сашки перед глазами; мелко исписанные тетрадные листы переставали гнуться, и, наклонившись к ним, можно было ощутить нежный запах пасты, которой заправляют шариковые стержни. Сашка вдыхала этот запах и, улыбаясь, думала о величайшей гармонии мироустройства, о красоте логических построений и золотых искорках случайностей, которые появляются внезапно, ниоткуда, чтобы осветить - оттенить, подчеркнуть - бесконечную точность и правильность информационной картины мира.
  Потом она шла гулять по городу Торпе. Прохожие смотрели на нее - кто с удивлением, кто с опаской, кто с жадным интересом; Сашка скоро привыкла к этим взглядам и перестала их замечать.
  Речка вышла из берегов и снесла деревянный мостик. Вылупились листья из почек. Сакко и Ванцетти стояла, окутанная зеленым липовым дымом.
  Первокурсники натыкались на дверные косяки, пытаясь пройти в дверь. Со стороны это выглядело смешно и жутко.
  Сашка записывала задания в особую тетрадь - чтобы не ошибиться. Чтобы по ошибке не сделать лишнего. Портнов по-прежнему не позволял ей самостоятельно работать со словарем - Сашка дорывалась до книги только на занятиях, под личным портновским присмотром.
  Она давно вернула свитер и брюки девочке Ире. Повышенная стипендия дала ей возможность прикупить кое-что в местном универмаге - не высокая мода, конечно, но и в обносках ходить больше не было нужды. В парикмахерской напротив универмага ей сделали стрижку лкаре»; договариваясь с молоденькой парикмахершей, Сашка вспомнила Валеру, который учился на третьем курсе, когда она, Сашка, только пришла в институт. лТебе стрижку лкаре» и помаду поярче»Е Где теперь Валера, кто и чему его учит?
  Она подкрасила губы карамельно-розовой помадой и осталась, в общем, довольна своей внешностью. Физрук Дим Димыч, всегда относившийся к Сашке со сдержанной симпатией, теперь будто впервые увидел ее; то требовательный и даже крикливый, то растерянный и недовольный собой, физрук уделял теперь Сашке больше внимания, чем всем девушкам группы, вместе взятым.
  Сашка отвечала на его энтузиазм приветливым равнодушием.
  У квартирной хозяйки на первом этаже был телефон. За небольшую плату Сашка могла звонить домой когда вздумается, и не ходить для этого на почту, и не сидеть в очереди.
  - Ма, привет! Это я!
  Сашка сразу клала трубку, если на звонок отвечал Валентин. После нескольких раз мама раскусила нехитрый фокус.
  - Ты с Валей что, говорить не хочешь?
  - Почему?
  - Да перестань. Не хочешь - не говори. Твое дело.
  - ЯЕ тут связь плохая.
  - Понятно.
  - Как у вас там дела? Как малой себя чувствует?
  - Хорошо.
  - Все нормально?
  - Нормально, да. А у тебя? :- И у меня нормальноЕ Ну, пока.
  - Всего хорошего.
  Первое время после таких разговоров Сашка впадала в депрессию и даже плакала. Вести о том, что ребенок здоров, всякий раз делали чуть легче камень на ее душе. Но тон, которым с ней говорила мама, был совершенно убийственный. Отрешенный, чужой.
  Наступил апрель; мама смягчилась. Даже несколько раз сама позвонила хозяйке и попросила позвать Сашку. Звонила она по вечерам, как раз тогда, когда Сашка сидела над активатором. Выныривать из работы было так неприятно и трудно, что Сашка попросила хозяйку никогда не звать ее к телефону.
  - Ма, я сама буду звонить. Тут просто неудобноЕ понимаешьЕ
  - Хорошо. Жду звонка.
  С каждым днем делалось все теплее. С утра до вечера в синем небе над Торпой светило солнце. Сашка бродила одна, в хорошем настроении, и однажды, возвращаясь домой, встретила Дениса Мясковского.
  Тот ждал ее у крыльца со львами. Явно ждал. Рассеянно гладил по морде того из каменных стражей, который казался веселым.
  - Привет. Ты ко мне?
  - Нет. У меня окно между двумя индивидуальнымиЕ Решил пройтись.
  - Ну, гуляй. - Сашка вытащила из сумки светлый ключ с тяжелой бороздкой.
  - Погоди. Пару слов. Сашка обернулась к нему.
  Денис в последние месяцы оброс бородой, не очень густой, но курчавой. Борода прикрывала его мягкий подбородок, отчего Денис казался мужественнее и старше.
  - Костя ушел от Женьки.
  - Что?
  - Ушел, теперь у меня живет. Вот уже три дня. А ты ничего не заметила.
  - А почему я должна замечать?
  - Тебя вообще в институте не видно, - будто не слыша ее, продолжал Денис.
  - Правда? Никто не жалуется. Никто из преподавателей, я имею в виду.
  Денис покачал головой:
  - Ты понимаешь, о чем я. Женька злится, всех наших девчонок восстановила против Кости. ЛизаЕ для нее фамилия Коженников - уже приговор. А ты ушла, спряталасьЕ будто и не на нашем курсе.
  - А при чем тут я?
  - Все знают, что ты как раз лпри том».
  - Вот что, - сказала Сашка, моментально вспыхивая, - я с детства не приучена лезть в чужие семейные свары. Милые бранятся - только тешатся, так и передай своему другу.
  Она поднялась на крыльцо и вспомнила - вот здесь же, на этом же крыльце он стоял! - Фарита Коженникова: лНам ли не знать цену словам?»
  - Деня, погодиЕ Я сказала лишнее.
  Денис, уже отошедший на несколько шагов, обернулся:
  - Ты честно думаешь, что это он меня к тебе послал?
  - Нет.
  - Просто, этоЕ ему плохо. Женьке хорошо - она своей обидой питается, как паук. А Костя попалЕ Понимаешь.
  - Понимаю, - Сашка взвесила на ладони ключ. - Но помочь сейчас ничем не могу. Пойми и ты.
  Денис переступил с ноги на ногу.
  - Ясно, - сказал с горечью. - Ты завтра будешь на английском?
  - Скорее всего, нет.
  - Ясно. Ну, пока, я пошел.
  - Привет.
  Сашка поднялась к себе и, не заварив по обыкновению чай, не сняв даже плащ, надела наушники. Села у окна, поставила последний диск Стерха. Плеер работал от сети - когда Сашке надоело возиться с батарейками, она купила зарядное устройство.
  В тетради, куда она записывала задания, против сегодняшнего числа стояли номера семнадцать и восемнадцать. Сашка сплела пальцы, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. И впервые за много дней поняла, что тишина - и то, что входит в ее сознание вместе с тишиной - бьется о стеклянную стену.
  Проклятый Денис со своими новостями. Даже зажмурившись, Сашка все равно видела и цветочный ящик, в котором зеленела рассада, и улицу Сакко и Ванцетти, и нарождающиеся в полумраке огни фонарей.
  Не будь они однокурсниками - давно забыли бы друг о друге. Во всяком случае, Сашка постаралась бы забыть о Костином существовании так твердо, как только можно забыть человека, которому спас жизнь. Не водить же вечно хороводы вокруг одной и той же пошлости: мальчик девочку любил, а она ему не далаЕ
  Они помирятся, думала Сашка почти с сочувствием. Они будут и дальше вместе нести свое случайное семейное ярмо. Мало, что ли, таких супружеских пар?
  Семнадцатый трек заканчивался и начинался сначала. И опять. Фонари на улице разгорались ярче, стихли шаги и приглушенные разговоры, погасли окна в доме напротив. Сашка сидела, как бревно, в наушниках, и все яснее понимала, что завтра она впервые за долгое время явится на занятие к Стерху с невыполненным заданием.
  Мальчик девочку любилЕ
  Сашка почувствовала уже забытую тошноту. Пошла в ванную, склонилась над раковиной, но тошнота отступила так же неожиданно, как и нахлынула. Значит ли это, что еще не все несказанные слова превратились в золото? Значит ли это, что у Сашки есть шанс?
  Стоп.
  Выключив плеер и сняв наушники, она снова уселась за стол. Положила перед собой лист бумаги. По памяти, не заглядывая в активатор, нарисовала знак лпривязанность». Сверху, не отрывая руки, нанесла лсозидание». Портнов учил ее распознавать и складывать знаки; Стерх намекал, что в будущем, курсе эдак на четвертом, Сашка научится изъявлять знаки и тогда вплотную приблизится к своему профессиональному совершенствуЕ
  Перед ней на бумаге лежал знак, существовавший в трех измерениях - на плоскости! - и развивающийся во времени. Второй раз в жизни у Сашки получилась такая картинка. Но теперешний символ не был заключен в кольцо, как лслово», которое она сложила когда-то по заданию Портнова. Этот символ жил и развивался линейно, насколько Сашка могла понять.
  Она присмотрелась! Символ становился сложнее. Вот он удвоился. И удвоился снова. И еще; у Сашки потемнело в глазах, когда она поняла, что ей это напоминает. Деление оплодотворенной клетки? Рождение мира?!
  У нее не было зажигалки, но на каминной полочке лежал коробок спичек. Трясущимися руками Сашка скомкала листок с нанесенным на него знаком, бросила на пустую сковородку и подожгла.
  Загорелась бумага. Желтыми отблесками озарились стены. Развернулся оранжево-черный цветок, скорчился и погас. Рисунок превратился в пепел.
  Сашка закусила губу. Только бы они об этом не узнали. Только бы не узнал Стерх; формально Сашка ничего не нару шила, но если допустить - на секунду допустить! - что она в самом деле это натворилаЕ
  Она представила себе, как горит, сворачиваясь черными лепестками, целый мир. И заплакала - впервые за много дней.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»