«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 66%

***

  Кимово зерно проросло.
  Это была победа. Это был праздник, искупающий длинные месяцы неудач. Первое живое зерно, сконструированное Кимом, было размером с его голову и весило сорок килограммов. Это, нынешнее, было размером с родинку на предплечье АриныЕ
  Он отвлекся всего на секунду.
  Объемный экран микроскопа воспроизводил каждое деление каждой клетки. Механизм, вложенный Кимом в мелкий кусочек материи, работал так, как хотел того Ким. Поощряемое специальным режимом внутри лколбы», развитие шло в сотни раз быстрее, чем это бывает в природе. То, что вырастало из зерна, не было ни растением, ни машиной - и одновременно было тем и другим. Ким знал, что если высадить зерно на поверхность планеты с заранее известными характеристиками и оставить там без присмотра - через время, сравнимое с человеческой жизнью, растение-машина, размножившись, создаст на планете атмосферу с заранее заданными, опять-таки, характеристикамиЕ
  Он вышел на балкон, спиралью обвивающий башню лаборатории. По перилам шел кот; Ким закурил, не чувствуя вкуса сигареты.
  - Ким?
  Сперва ему показалось, что его окликнули из-за спины. Только секундой спустя он понял, что это вызов по телефону.
  - Кто?
  Умная машина, вмонтированная в его челюсть, нарочно говорила голосом, резко отличающимся от Пандемового. Ким сам так захотел.
  - Виталий Кимович Каманин.
  - Да.
  Пение птиц.
  - Папа?
  - Привет. Что-то случилось?
  - Нет, все в порядке.
  - Как мама?
  - Мама? - короткая растерянная пауза. - Нормально. Я ей сейчас тоже позвонюЕ Что у тебя? Как дела?
  - Отлично. Я прошел в экипаж.
  Ким не сразу понял:
  - Очень хорошо. Молодец. В какой экипаж?
  - В первый экипаж. В состав Первой Космической. Это точно.
  - Погоди, - Ким облокотился о перила; наклонные, они скользили, Кима тянуло вниз. - ПогодиЕ Ты же не говорил мне, что собираешься в экипаж!
  - Здрасьте. Я тебе говорил, по-моему, с раннего детства. Как и маме.
  лПан!!» Тишина.
  - Виталя, нам надо встретиться, - сказал Ким. - Сегодня. Ты можешь?
  - Сегодня никак, что тыЕ Прости, никакЕ
  - Завтра? Когда? Нам надо поговорить. Немедленно.
  - Ну, может быть, завтраЕ Пап, по-моему, ты как-то не так понял.
  - Завтра, - сказал Ким. - С утра. Я к тебе прилечу.

***

  - Что ты будешь пить? - спросил Алекс, скрывая неловкость.
  - Пиво, - сказала Юлька.
  На ней была намотана какая-то облегающая тряпка, эластичная, посверкивающая при каждом движении. С точки зрения Алекса, носить такое было бы очень неудобно. С точки зрения Алекса, подростковую грудь следовало бы прикрывать тщательнее. И огромные сапоги, размером с доброе ведро каждый, по мнению Алекса не вполне подходили к сезону.
  Он отошел к столу заказов и добыл для внучки литровый пробковый бочонок; Юлька откупорила его явно со знанием дела. Ничего, сказал себе Алекс. Предоставим Пандему устраивать ребенкин метаболизмЕ Дети охотно пьют взрослую гадость, но кто хоть раз видел, чтобы дети пьянели?
  Юлька сидела в лплавающем» кресле, Алекс стоял перед ней и не знал, как себя вести. Ворчливо-покровительственно, как дедушка с внучкой? Весело-игриво, как видный мужчина с юной особой? Сдержанно-строго, как взрослый с полузнакомым ребенком?
  В последний раз они разговаривали лет шесть назад. Половина ее жизни.
  - Ты удивлен, что я к тебе пришла? -.спросила Юлька, своим небрежным лты» задавая интонацию беседы.
  - Да, - сказал Алекс, подумав. - Наверное, я не очень хороший дедЕ
  - Может быть, - жестко заметила Юлька. - Но мне все равно, какой ты дед. Я к тебе с вопросом.
  Алекс подтянул другое такое же кресло (магнитная подушка; кажется, что кресло парит в воздухе). Уселся. Сцепил пальцы:
  - Ну?
  - Как вы жили без Пандема? - спросила Юлька и недобро блеснула фосфоресцирующими (новомодные линзы!) глазами.
  - Хороший вопросЕ
  Юлька сидела перед ним, натянутая как струна. Непонятное существо, чьих мыслей Алекс не мог себе представить. Кажется, она очень изменилась, превратившись из ребенка в подростка. Кажется, прежде она была куда мягче. Впрочем, он никогда ее толком не знал. Не интересовался ее судьбой.
  - Я не уверен, что знаю, как тебе ответить, - сказал он наконец. - Скажи, что ты хочешь услышать?
  Она отвернулась. Закусила губу:
  - Ничего не хочу услышать, кроме правдыЕ Как вот ты, дед, жил без Пандема? Особенно когда тебе было двенадцать лет?
  - У меня были друзья, - начал Алекс. - Я учился в школеЕ Если мы не понимали друг друга, мы дралисьЕ Или расставалисьЕ Или искали общий языкЕ У нас были учителя, иногда очень плохиеЕ Сейчас просто не бывает таких анафемски плохих учителейЕ И потом, ведь у нас были родителиЕ
  - А! Родители, - Юлька вскинула голову, жестко заколыхались цветные волоски-сенсоры, вживленные у висков.
  - Да, - быстро сказал Алекс. - Мы тоже искали с ними общий языкЕ Часто не находилиЕ Я, например, приносил своим одни неприятности. То есть я теперь это понимаюЕ Мир былЕ по-своему прекрасныйЕ У меня друг погиб в двадцать лет, на войнеЕ Жили, как крысы. Сильный - за когтиЕ Ногами - упавшегоЕ Вот черт, ничего почти не вспоминается. Как мы с приятелем в тринадцать лет ракеты пускали на Новый годЕ Как мать положили на операциюЕ Плохо помнюЕ Юлька, ты думаешь, что Пандем в чем-то перед тобой виноват?
  Она оттолкнулась ногами от стены; кресло медленно проплыло через всю гостиную, мимо свисавших с потолка лиан, остановилось перед серым экраном визора.
  - Нет.
  - Тогда почемуЕ
  - Потому! - она поднялась. - Только не надо мне рассказыватьЕ Пандем то, Пандем сеЕ У меня был друг, который меня предал. Лучший друг! Кому после этого верить?
  - Ты уверена, что онЕ
  - Уверена1 Потому что, если бы я была Пандем, а он - Юлька, я бы все для него сделала!
  - Поэтому-то ты не Пандем, - сказал Алекс печально.
  - Я знаю, ты искал способ, чтобы его убрать, - деловито сказала Юлька. - Убить.
  - Ты что?!
  - А-а, даже ты пугаешьсяЕ Всем теперь страшно такое представитьЕ А между прочим, тысячи людей живут лбез Пандема»! Миллион почтиЕ Не хочу я убивать Пандема. Мне просто так хреново без негоЕ Такая пустотаЕ Он это знает. Он думает, я к нему на коленках приползу. А я не приползу! Так и скажи ему, когда будешь в беседкеЕ Ты ведь в беседку ходишь, как все?
  За окном - где-то неподалеку - оптимистично запел петух.
  - Ты была в красной зоне? - спросил Алекс. Юлька мрачно кивнула:
  - Живут, как свиньи. Некоторые беспандемныеЕ А остальные - почти все, накинь! - притворяются беспандемными для фонтуЕ Ничего, живут. Говорят, что счастливы. А мать велела мне вообще там оставаться. Была бы послушной девочкой - нашла бы себе стояка в красной зонеЕ ЛюбоффЕ Гоняли бы вместе на веерахЕ
  Алекс вдруг напрягся. Будто облачко, будто тень угрозы, видимая боковым зрением, проплыла по краю его сознания. Гонки на веерахЕ
  - Погоди. Ты чтоЕ Ты понимаешь, что беспандемный человек может умереть? Вот так, свалиться на землю и превратиться в фарш? Ты понимаешь это?
  Юльке, кажется, понравилась его тревога:
  - Ага. ПанЕ Он мне все подробненько расписал. Что со мной будет, если то, что со мной будет, если сеЕ Рассказывал о ребятах, которые уже навернулись. Только, Дед, жили же как-то люди до ПандемаЕ Вот ты жил. И ничего, не померЕ
  Алекс молчал.
  - Ничего ты мне не сказал, дед, - Юлька отвернулась. - Можно, я тебе звонить хоть буду? Надо же мне с кем-то говоритьЕ Если не с ПаномЕ То хоть с тобой буду, можно?

***

  Луна в этих широтах была низкая, большая и какая-то пристальная. Искорки лунных станций, прекрасно различимые на ее темной стороне, не могли развеять ощущения той первобытной жути, которую Ким испытал впервые в детстве, глядя на Луну в самодельный телескоп.
  Виталька был поджарый, загорелый, в отличной форме. Виталька и на работе, и после работы ходил босиком; Ким откуда-то знал, что подошвы ног у него мягкие и нежные, без рубцов и натоптышей. Покрытие платформы действительно отличалось от тех деревенских дорог, по которым ходила босиком Кимова бабка, после чего ее ступни становились как подметка кирзового сапогаЕ
  Вот что такое эти новые покрытия. Не синтетика, но растение с тончайшими зелеными волокнами, способное прорастать на сколь угодно гладкой поверхности, горизонтальной или вертикальной. Антибактериальное действие. Терморегуляция. И, что немаловажно, полная беззащитность при встрече с лтрадиционной» земной растительностью: лковрик» отступал, капитулировал перед лицом даже газонной травки, не говоря уже о пырееЕ
  Виталька молчал. Ким смотрел вниз, на море огней, на транспортеры, с разной скоростью несущие в разные стороны разные смены работников; он много раз повторял про себя все то, что надо было сейчас сказать этому полузнакомому крепкому мужчине. Повторял, уже прекрасно понимая, что, будучи произнесенными вслух, слова окажутся или банальными, или неубедительными, или - не приведи Пандем - пошлыми.
  Почти над их головами проплыла гондола - не то прогулочный катер, не то грузовая баржа, в темноте не разобрать. Закрыла луну; по очертаниям вроде бы грузовик. Уплыла на север.
  Платформа под ногами чуть заметно вздрогнула - раз, потом еще раз.
  - Ты приехал, чтобы меня удержать? - спросил Виталька.
  Ким сам не знал сейчас, зачем он приехал.
  Он мог бы сказать: я твой отец. Я дал тебе жизнь, которой ты сейчас так жестоко распоряжаешься. Пандем не может давать человеку вторую жизнь.
  Тогда Виталька, наверное, напомнил бы, сколько лет он к своей цели шел. Как не прошел первый отбор, как из кожи вон лез, лишь бы войти в форму ко второму отборуЕ как тренировался и учился годами. И добавил бы, что этот полет нужен прежде всего ему, а не Пандему и не человечеству.
  Тогда Ким ударил бы ниже пояса и сказал, что ради своих фантазий Виталька навсегда бросает мать, отца и брата. А Виталька сказал бы, что за мать с отцом и тем более за Ромку он совершенно спокоен - они ведь остаются с Пандемом. А Ким сказал бы, что это ненормальное состояние для человека - быть совершенно спокойным за родителейЕ
  Тогда Виталька, наверное, спросил бы: а на что, по-твоему, следует тратить жизнь? А на что уходит твоя? Разве ты не сидишь в лаборатории с утра до ночи? Разве ты не впадаешь в экстаз от каждой новой колючки у какого-нибудь механического кактуса? Когда, спросил бы Виталька, когда ты в последний раз видел маму? И почему ты думаешь, что распорядился своей жизнью правильно, а я - я выбрать для себя не способен?
  И все эти вопросы повисли бы в воздухе; Ким ответил быЕ Неважно, что бы он ответил. Потому что разговора все равно не будет - будет молчание под жутковатой луной, и каждый из них проживет весь этот диалог сновали снова - внутри себя, не разжимая губЕ
  - Хотел бы я когда-то разобраться в ваших отношениях с Пандемом, - пробормотал Виталька. - Одно время мне казалось, что ты - самый близкий ему человек на землеЕ
  - А теперь что тебе кажется?
  - Теперь? НичегоЕ Почему ты не попросишь у Пан-дема совета, как помочь маме? Почему ты не выслушаешь егоЕ насчет экспедиции? Что, вообще, между вами происходит?
  Ким молчал.
  - Ты перестал ему верить? - снова спросил Виталька.
  - При чем тут вера, когда речь заходит о Пандеме?
  Сын пожал плечами. Ким узнал собственный привычный жест.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»