«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 59%

ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ ГОД ПАНДЕМА

ПРОЛОГ

  Ларс Петерссон был беспандемным вот уже полтора года. Его невеста Лил находила особую прелесть в его стальном значке с гордой надписью лБез Пандема»; для нее, девчонки, этот значок был пугающим и притягательным символом Ларсовой независимости, исключительности и силы.
  Вот уже полтора года Ларс не разговаривал с Пандемом (а поначалу было ох как трудно!), не принимал от него советов и не ждал помощи; впрочем, главная фишка заключалась не в этом.
  Вот уже полтора года Ларс был смертен. Одно это осознание сводило с ума не только Лил, но целые батальоны окрестных девчонок; Лил ревновала, иногда устраивала Ларсу робкие сцены, но почти сразу отступалась и прощала - понимала, глупышка, что местом в Ларсовом сердце надо дорожить, как сиденьем в переполненном автобусе, и, однажды ухватившись за поручень, держать его зубами и когтями - а то ведь вылетишь на всем ходуЕ
  Лил была хороша - загорала голышом, вся была бронзовая, без единой белой полосочки, с подтянутой гладкой попкой, которую почти закрывали светлые волосы, если их свободно распустить; грудь у Лил была такая пышная, что золотой медальон терялся в темной ложбинке. Всякий раз, обнимая свою великолепную Лил, Ларс думал, что это может быть последняя их ночь; всякий раз, заводя мотор или поднимая парус, он знал, что может слететь с моста, или размазаться по скале, или взорваться, или утонуть - и исчезнуть навсегда.
  Он был самым счастливым человеком на всем побережье.
  Просто невероятно, что можно быть еще счастливее; тем не менее ранним утром пятнадцатого июля, входя в родной эллинг, где пахло неповторимо и остро, где в особых креплениях покоились туши лодок и где ждала его совершенно готовая к плаванию лАнабелла» - Ларс подумал, что вот он, пик счастья в его короткой, но такой клевой жизни.
  Виктор ждал на причале; его лодка называлась горделиво: лПофиг». На серой ветровке Виктора - на спине и на груди - светящейся краской было написано то же, что на Ларсовом значке: лБез Пандема!»
  Они ударили по рукам. Качнулся понтон, завизжали девчонки. Кто-то дудел в трубу; Лил протиснулась сквозь стенку загорелых потных спин, разводя бицепсы Ларсо-вых приятелей, будто ветки деревьев. Глаза ее были какие-то неправильные.
  - Послушай, Ларс, - пробормотала Лил, глядя в доски понтона. - МожетЕ сегодня вам не плытьЕ то есть не идти?
  Он взял ее пятерней за лицо. Нет, она его не разозлила; наоборот, что-то трогательное было в ее беспокойстве. Те, на берегу, просто визжали и бросали в воздух панамкиЕ
  - Не трусь, - сказал он, усмехаясь. - Два раза не умирать!
  Эту старинную фразу, когда-то так поразившую его, он любил произносить по случаю и без случая, она всякий раз действовала на него как глоток ледяного пива в жаркий полдень.
  Они с Виктором влезли в лодки, судья дал команду, и скоро Лил. а с ней причал, а с ним весь берег ушли далеко назад, завалились за горизонт, благо ветер в тот день был - только ловиЕ
  Он видел желтый парус Виктора, идущий параллельным курсом. Звук ветра, звук паруса, звук разрезаемой воды - и никаких других звуков; чайки отстали. Ларс сидел на корме, равнодушный к палящему солнцу, равнодушный ко всему, кроме ветра.
  К полудню на горизонте показалась - и пропала - платформа жилого города. (Перед стартом они долго возились, прокладывая курс таким образом, чтобы подальше обойти освоенные места, чтобы никаких пассажирских трасс, никаких платформ и никаких людей - чтобы все было по-честному: море, Ларс, Виктор.)
  Наступил вечер. Солнце садилось в море, погожее и бронзовое, как голенькая Лил. Ветер чуть ослабел; Ларс поужинал. Желтый парус Виктора маячил так далеко, что без бинокля его почти невозможно было различить.
  Виктор был тоже беспандемник. Дольше, чем Ларс; Виктор обходился без Пандема три года, собственно, это его пример - его наглый, брутальныйЕ Они встретились как враги, потом оставили ненависть, но друзьями так и не стали. Кажется, Виктор приставал к Лил. Ларс точно знал, что Лил его отшилаЕ Да мало ли кто приставал к ЛилЕ Во всяком случае, эту регату они устроили ради себя самих, а не ради кого-то еще. Они были равны - двое мужчин без Пандема в голове, смертных, но любящих жизньЕ
  Мать считала Ларса идиотом. Желала ему подавиться вишневой косточкой и поскорее сдохнуть. На самом деле, конечно, она ужасно боялась, чтобы с Ларсом чего не приключилось; сестра говорила, что мать каждый день умоляет Пандема пощадить ее глупого сыночка и не допустить его смертиЕ
  Ларс ухмыльнулся. Как бы не так; Рози-ветер, шести-пудовая бабища-байкер, на глазах у пятнадцати своих приятелей - и Ларса в том числе - влипла в стену на своем лСудзуки», не вписавшись в крутой поворот. Розины мозги пришлось отмывать тряпочкой; из пятнадцати свидетелей только двое после этого остались беспандемни-ками - Ларс и еще один парень. Рози умерла! Это было ужасноЕ и это было великолепно, потому что доказывало, что Пандем не врет.
  ЕСпать не хотелось. После полуночи справа по курсу показался огромный экскурсионный пароход-лподкова»; прошел мимо, как призрак, как усыпанная огнями гора - беззвучно оставляя след на водеЕ
  Часам к четырем утра на западе стали пропадать звез-Х ды. Снова усилился ветер - и переменился так резко, что Ларс едва успел сманеврировать. Близился рассвет, но небо становилось темнее.
  Ларсу приходилось идти галсами, почти против ветра. Показался бортовой огонек - лодка Виктора; было уже шесть утра, но рассвета не предвиделось. Поднялась волна. Ларс закрепил парус и взялся за черпак.
  Виктор подошел совсем близко. В полумраке Ларс различал его ветровку - и светящуюся надпись, которую с такого расстояния невозможно было прочитать.
  Грозовой фронт напирал, посверкивая зарницами. Виктор убрал парус раньше, чем это сделал Ларс; теперь его лодка осталась далеко позади.
  Ларс с неудовольствием подумал, что неизвестно, куда его забросит гроза. И неизвестно, сколько дней понадобится, чтобы вернуться на курс; и что Пандем знал, конечно, точный прогноз погоды, по по-честному не сказал. По-честному, но вот гадствоЕ
  И тут же подумал: а нет ли злой воли Пандема? Сорвать регату, выставить приятелей дураками, и пусть они неделю прутся к финишу - на веслахЕ
  И тут - накатило.
  Ларсу случалось бывать в переделках. Ему казалось, что он все делает правильно; что надо выждать, шторм утихомирится, что в сундуке запрятана бутылка хорошего виски, и, когда безобразие закончится, надо будет первым делом отвернуть крышечку иЕ
  Когда лодка перевернулась, Ларс еще ни о чем таком не думал. Перевернулась - и перевернулась. Все равно регате конец; можно будет посидеть на днище, дождаться, покаЕ
  Откуда-то несло холодным течением. Ледяным. Ларс знал, что это означает; беспандемный прогноз погоды не просто наврал - он предал.
  Три года назадЕ рассказывали в яхт-клубеЕ ребята вот также нарвалисьЕ они все были не одиночки, все выплыли, всех тут же подобрал спасательный катерЕ
  Дышать становилось все труднее. Тело было не тело, а сплошная судорога; пальцы еще цеплялись за днище, ноЕ
  Ларс вспомнил, как врезалась Рози.
  И понял, что там, под ним, - вода и вода, толща равнодушной воды, и пучеглазые рыбы, и склизкие скалы. Его телоЕ что с ним будет, когда он, то есть ЛарсЕ когда его внутренняя сущность вытряхнется, покинетЕ как у Дряхлых стариковЕ старики умирают во снеЕ А ему придется умирать наяву! Сейчас! Такому молодому! А ЛилЕ
  Левая рука перестала повиноваться, и пальцы разжались.
  А может быть, он и не умрет вовсеЕ Он ведь не ударился в стену, его мозги еще при немЕ Он будет просто плыть, плыть спокойно, пока не приплывет куда-нибудьЕ
  Перевернутая лодка была уже в нескольких метрах от него. Ледяная вода забилась в горло; Ларс тонул однажды, но тогда все было будто в шутку, пацаны его вытащилиЕ
  Он не может дышать!
  Он из последних сил забил руками по воде. Голова на секунду вынырнула над поверхностью; огромная волна захлестнула - и потянула вниз, к рыбам.
  - АЕ НеЕ
  Судорога. Ларс снова вынырнул; кажется, стало светлее? Перевернутая лодка - вот она, метров десять проплытьЕ Что такое десять метров для тренированного человека?
  Новая волна- днище отдалилось.
  И еще волна.
  И еще. Судорога.
  Да будь оно неладно! Какая фигня! Что ему тонуть, когда он такой молодой! Когда Лил его любит?!
  - Пан! Па-ан!
  Хрип. Новая волна.
  И вот тогда-то Ларса пробрал ужас, равного которому он не испытывал за всю свою жизнь. В тот момент, когда он понялЕ вспомнилЕ что обещал Пандему, получая гордый статус одиночки: лЕи не обращусь за помощью, что бы ни случилось. Моя жизнь принадлежит мне, я за нее отвечаюЕ»
  - Пан! Прости! ЯЕ отказываЕ я! Не могуЕ пожалуйста! Не дайЕ я тонуЕ я дохнуЕ не допустиЕ Па-ан! Ты не допустишь! Ты не допуЕ
  Ему казалось, что он кричит, на самом деле он хрипел и булькал. Хрипел и булькал до тех пор, пока под руками его не обнаружилось скользкое днище перевернутой лодки.
  Светлело.
  Через несколько часов - Ларс к тому времени был просто мокрым мешком с нечистотами - его подобрало пассажирское судно, из-за шторма слегка изменившее свой обычный курс.
  ЕЛодки с гордым названием лПофиг» с тех пор никто не видел. В яхт-клубе повесили на стенку фотографию Виктора в жирной черной рамке; Ларсу казалось, что эти щенки начинающие радуются. Они на самом деле были в восторге - от прикосновения к великому, страшному, к Свободе, к СмертиЕ
  А почему нет, спрашивал себя Ларс, часами сидя над литровой кружкой пива. Почему я не мог спастись благодаря случайности? Ведь я пообещал Пандему не тревожить его своими просьбами! А он пообещал не откликаться, даже если потревожу! Почему я не мог случайно - совершенно случайно - спастись?!
  Он рассказывал об этом Лил, и она верила. И другие тоже верили. Только переглядывались за Ларсовой спиной.
  Ларс разыскивал файлы про древних мореплавателей и копировал оттуда истории о чудесных спасениях. Над ним смеялись почти открыто - так он всех заболтал этими своими рассказамиЕ
  А потом он как-то сразу перестал ходить в яхт-клуб и перестал встречаться с Лил. Поменял дом и всех знакомых, уехал в горы работать монтажником, был очень бледный, тихий и сосредоточенный. Стальной значок с надписью лБез Пандема» покоился на дне пруда.
  Ларс знал, что Виктор, даже умирая, не просил Пандема спасти его.

ГЛАВА 18

  Шурка Тамилов давно уже считал сон напрасной тратой времени: лперезагрузка» стала для него привычным делом. Две минуты глубокого транса - и полное обновлениеЕ
  А теперь испытание нового, разработанного Шуркой узла оказалось под угрозой потому, что Александр Александрович Тамилов, ведущий инженер Черноморской платформы, спал беспробудно вот уже четвертые сутки. Время от времени - вот как сейчас - он вываливался из своего сна и несколько счастливых минут не мог вспомнить, где он и что произошло; потом счастье заканчивалось, он пытался совершить над собой усилие, встать и что-то сделать, но вместо этого снова засыпал.
  лЕПомоги мне собраться. Помоги мне думать о другом».
  Молчание. Шурка и не ждал, что Пандем ответит. Чтобы Пандем ответил, надо подниматься, идти в беседкуЕ А как интересно было поначалу - новая игра, лсвидания» один на один в беседке, а в повседневной жизни чувствуешь себя совершенно автономнымЕ Пандем был чертовски убедителен - человечеству вдруг позарез понадобилась самостоятельностьЕ
  Шурка перевернулся на спину.
  Я тебя совершенно не понимаю, говорила три дня назад Вика, то есть Виктория Викторовна. Мне казалось, что ты сам не слепой и давно все понялЕ
  - Я слепой, - сказал Шурка вслух.
  Любые отношения рано или поздно исчерпывают себя, говорила Вика. Тебе кажется, что мы стоим на месте и держимся за руки, а на самом деле каждый из нас идет, идет по лентеЕ ленте эскалатораЕ рано или поздно разность скоростей становится непреодолимой. То, что нас связывает, - не любовь и не семейное чувство, это привычка, Шур. Если не веришь, спроси у Пандема.
  Шурка посмотрел на свою ладонь. На тыльной ее стороне, выписанные фосфоресцирующей краской, светились цифры: ноль три четырнадцать. Пока Шурка смотрел, последняя четверка перетекла в пятерку. Ноль три пятнадцать.
  - Помоги мне, - попросил Шурка тихо. - Помоги мне это пережитьЕ
  Молчание.
  Амплитуда внутренней жизни, говорил когда-то Пандем. От эйфории к отчаянию и обратно. Неисправимого не бывает. Непоправимого не случается. Это опыт, это внутренняя жизнь, падая и поднимаясь, ты растешьЕ
  Меня поздно воспитывать, говорил Шурка. Я уже взрослый.
  Нельзя сужать амплитуду, говорил Пандем. Нельзя бежать от потерь - их и так осталось немного, и почти все они не фатальныЕ Расстояние от твоего глубочайшего отчаяния до твоего высочайшего счастья - территория тво- лей жизни; ты же никого не хоронил, ШураЕ
  - Не хочу, - сказал Шурка вслух. Если ты заглянешь в себя, говорил Пандем, ты поймешь, что источник твоего горя - не столько любовь, сколько обида. От тебя требуется волевое усилие, говорил Пандем; Шура, если ты взрослый - соверши усилие! Сделай внутреннюю работу!
  Шурка провел языком по верхним зубам. В последние годы появилось много разработок в забытой было области связи: наушники и браслеты, устройства для имплантации, телезубы, напримерЕ Всякие подпорки для людей, слишком уж привыкших к Пандему. Кое-кто вообще не умел пользоваться традиционными хронометрами, например. Да что там - кое-кто печатный текст воспринимал с трудомЕ
  В имплантированном динамике запели птицы - вызов; который час? Полчетвертого? Впрочем, все ведь знают, что Шурка никогда не спитЕ
  - Шура? Это Ким. Что ты делаешь?
  - СплюЕ
  - Спишь?! Ах даЕ Шура, я сейчас в беседке, Пан рассказал мне о твоихЕ о твоей беде.
  - Да, - после паузы пробормотал Шурка. - И что?
  - Я могу чем-то тебе помочь?
  - Ты? Помочь мне может только ПанЕ Он не хочет.
  - МалыйЕ Перестань обижаться на Пана. Попробуй рассказать мнеЕ снова поговоритьЕ может быть, станет легче?
  - ВикаЕ - выговорил Шурка. - Виктория Викторовна третьего дня сказала, что наши с ней отношения себя исчерпали. Давно. И что пора привести форму в соответствие с содержаниемЕ И что ребенку, кстати, в двенадцать лет уже практически не нужны родителиЕ Что, ты не удивлен?
  - Я давно заметил, что твои отношения с ВикойЕ
  - Себя исчерпали?
  - Что Вика не относится к тебе, как раньше.
  - Почему я сам этого не видел?
  - Ты ее любишь.
  - Ерунда. Вовсе нет. Она была моим другом. Я так Думал.
  - Как Юлька?
  - На практике. Прислала открытку с хмурым таким ежиком. Ежик курит сигару и говорит: лДело житейское»Е Почему и Пан, и ты воображаете меня глупым обидчивым мальчиком? Да, я не могу так легко пережитьЕ Это. Если бы Пан помог мнеЕ чуть-чуть поддержалЕ спроси у него, Ким: кому на земле было бы от этого хуже?!

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»