«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 97%

ПРОФЕССОР

  Шофер дяди Миши Чиаурели Профессор всегда выглядел элегантно, почти как сам дядя Миша, и все время был рядом с хозяином. И когда в Тбилиси приезжали именитые гости (Джон Стейнбек, сын Черчилля, Назым Хикмет), дядя Миша встречал их вместе с Профессором. Так и представлял его гостям:
  - Познакомьтесь, это Профессор.
  И гости уважительно именовали Михаила Заргарьяна лгосподин профессор», и никак не могли понять, что это лгосподин профессор» все время бережно держит в левой руке. А это была крышка от радиатора, Профессор таскал ее с собой: боялся, что сопрут.
  Однажды (когда Чиаурели уже не стало) я наблюдал такую сценку. Девять тридцать утра. По зале с антикварной мебелью, по сверкающему фигурному паркету Профессор катит колесо. Открывает дверь в спальню, закатывает туда покрышку и зовет:
  - Верико! А Верико!
  - Что? - не открывая глаз, сонно спрашивает Верико. Как всякая театральная актриса, она поздно ложится и поздно встает.
  - Открой глаза! Посмотри!
  Верико приоткрывает один глаз.
  - Ну?
  - С такой покрышкой можно ездить? Можно?!
  - Хороший шофер с такой покрышкой может ездить, а у говновоза любая лопнет, - бурчит Верико.
  - Вера Ивлиановна, я вас вожу, - напоминает Профессор.
  Верико открывает оба глаза.
  - Господи, чем я перед тобой провинилась, что ты окружил меня такими идиотами!Е
  И далее она минут десять с трагедийным надрывом сетует на судьбу. Верико Анджапаридзе критики включали в десятку лучших трагедийных актрис ХХ века, и, когда она с таким пафосом говорила на сцене, зал рыдал. Но Профессор был человеком дела и эмоциям не поддавался. Когда Верико утомилась и замолчала, он спокойно говорит:
  - Деньги давай.
  Верико тяжело вздыхает, переворачивается на другой бок и бормочет:
  - В тумбочке посмотриЕ
  А когда у Верико уже не было средств содержать шофера с машиной, Профессор переквалифицировался в футбольные фотографы и прославился больше, чем Чиаурели, и даже больше, чем Верико и Софико. Прославился почти как Котэ Махарадзе. Если в ворота тбилисского лДинамо» забивали мяч, весь стадион, шестьдесят тысяч болельщиков орали: лПрофессор, не снимай!!!»

БУТА

  Бабушка Бута жила отдельно - у нее была своя комната. Когда я три недели прогуливал школу (почему - я рассказал выше), я в девять утра являлся в гости к Буте. Бута усаживала меня в кресло, варила кофе, набивала табаком папиросы (Бута курила, и мама курила, и папа курил, и Верико курила, и Отар курил, и Рамаз курил, и Нюра курила, и я втихомолку курил с одиннадцати лет - только Джиу и собака Бутхуз не курили) и рассказывала о прежней жизни в Кутаиси, о дворянском собрании, о балах (бабушка была урожденная княжна Месхи). Ровно в час, когда заканчивались уроки, я забирал свой портфель и шел домой, каждый раз прихватывая у Буты пару папирос. А Бута делала вид, что не замечает, - чтобы не придавать моему курению официального статуса.
  Так продолжалось до тех пор, пока Буту не навестила мама.
  - Самый внимательный из всех вас мой внук Гиечка, - сказала ей Бута, - каждый день ко мне заходит, чтобы мне скучно не было.
  - Когда он к тебе заходит? - удивилась мама.
  - С утра.
  - И давно?
  - Две недели.
  - Мама, с утра ребенок в школе должен быть, а не у тебя! - расстроилась ма ма. - Вот что значит без отца растет!
  И Буте попало, и мне. Мама в первый и последний раз стукнула меня по затылку, тут же испугалась и стала переживать:
  - Гиечка, больно?
  Час я ее потом успокаивал.
  А зимой Бута поскользнулась, упала и сломала бедро. Ее перевезли к Верико, и она лежала в комнате на первом этаже. Всегда свежая, чистенькая, доброжелательная. Времени свободного у нее было мало. Возле Буты стоял телефон, и она исполняла обязанности диспетчера: всегда знала, где кто, что было очень сложно при таком количестве обитателей дома. Кроме того, она решала за нас задачки: мне по арифметике, а Рамазу и Джиу по алгебре. И еще делала заданные им в школе на дом переводы с французского.
  Каждую субботу приходил сын Буты, средний брат мамы Леван, и клал Буте под подушку деньги. А мы потом у нее выцыганивали почти все на кино, мороженое и семечки. Бута никогда не отказывала, но больше всех получал Джиушка (он был сиротой, и Бута его не только любила, но и жалела). А Верико жаловалась маме, что Бута окончательно разбалует детей.

ДЯДЯ МИША ЧИАУРЕЛИ

  Иногда, когда приезжали родственники, мне стелили в зале. Там на стенах висело много картин. Особенно мне нравилась картина Пиросмани - белые барашки на темном склоне. Когда я вспоминаю дом Верико, я вспоминаю этих барашков, освещенных луной.
  Но спать в зале я не любил. Потому что каждый раз ровно в шесть утра в кабинете Чиаурели (двери которого выходили в залу) начинал петь Карузо: это дядя Миша проснулся, поставил свою любимую пластинку и уже начал что-то мастерить.
  В его кабинете кроме письменного стола и стеллажа с книгами стоял рабочий стол с инструментами, тисками и токарным станком. И дядя Миша все время что-то мастерил: то мебель для загородного дома, то нарды. И меня к этой деятельности приобщил: под руководством дяди Миши я выточил мундштук из плексигласа, который потом подарил Буте.
  Сын зеленщика Михаил Чиаурели в жизни добился многого. Он был скульптором, киноактером, режиссером, слесарем, плотником, хорошо играл на гитаре и очень хорошо, профессионально, пел: и романсы (которых он знал бесчисленное множество), и оперные арии (он занимался в консерватории вокалом).
  Когда я говорю, что на мое творчество оказал громадное влияние Михаил Чиаурели, многие удивляются, что может быть общего между постановщиком фильма лПадение Берлина» и режиссером фильма лЯ шагаю по Москве»Е Но они никогда не видели первые фильмы Чиаурели лХабарда» и лПоследний маскарад» и главное - не слышали его рассказов. Рассказчиком дядя Миша был потрясающим, другого такого я не встречал. (Я уже писал, что одна из его историй - про директора - целиком вошла в фильм лНе горюй!».)
  Дядя Миша рассказывал обо всем с юмором. Даже об очень грустном.
  Из рассказов Чиаурели. Когда умер старый Эдишер, Чиаурели был за границей. До Тифлиса добрался в день похорон. Заходит он в свой двор, посредине двора - стол, на столе - гроб, вокруг на некотором расстоянии стоят родные и друзья. На ступеньках веранды музыканты: зурна, барабан-доли и певец Рантик - из хинкальной на Плеханова. Зурна выводит печальную мелодию, и Рантик тоненьким фальцетом поет.
  Около гроба сидит мать дяди Миши, вся в черном, голова опущена, лица не видно. Дядя Миша подошел к ней, обнял - и почувствовал, что она мелко-мелко дрожит. лПлачет, конечно».
  - Мама, я здесь. Я приехал.
  Мать, не поднимая головы, погладила его руку, и тихо, чтобы другим не было слышно, сказала:
  - Хорошо, что ты приехал, сынок. Умоляю, скажи Рантику, чтобы замолчал, а то я от смеха описаюсь.
  На бумаге этот рассказ много теряет, потому что Чиаурели воспроизводил пение Рантика, - и мы понимали, что от смеха точно можно было описаться. Рантик пел, слегка подвывая, а какие-то слова вдруг громко выкрикивал и подпрыгивалЕ Нет, это надо было слышать и видеть.
  Верико и дядя Миша официально расписались, когда Чиаурели исполнилось семьдесят пять (и то только потому, что дяде Мише было лень писать завещание). А когда дяде Мише стукнуло восемьдесят семь, у них случилась первая сцена ревности: Верико нашла у Чиаурели любовное письмо от одной кинозвезды немого киноЕ А до этого они жили мирно. Обязанности были четко распределены: дядя Миша зарабатывал и строил - он любил и умел строить. Он построил этот дом Верико, дом в дачном поселке Цхнети, большой дом в Дигоми (деревне, где он родился)Е А Верико любила и умела тратить.
  После войны дядя Миша купил американский лПаккард» - Профессор очень гордился, что ездит на такой машине. Потом Чиаурели уехал на съемки, а когда вернулся, Профессор встретил его на лПобеде»: Верико продала лПаккард», а на разницу купила шубу. В следующий раз после съемок Профессор встретил Чиаурели уже на лМосквиче» - Верико купила себе еще одну шубу. И на вопрос мужа лЗачем столько шуб?» ответила:
  - У Сары Бернар было сто тридцать семь. А у меня только три, и одна лезет.
  Когда дядя Миша умер, Верико продала второй этаж дома - для того, чтобы отремонтировать первый.

СОФИКО

  Софико Чиаурели пошла в отца - она неутомимый строитель. После смерти Верико Софико надстроила третий этаж, потом подстроила к нему лифт, потом пристроила к третьему этажу верандуЕ А потом под верандой соорудила мастерскую для своего сына Никушки, который стал художником. После девяностого построила во дворе стойку бара и поставила столики с зонтиками - решила заняться бизнесом. Устроила кафе. Но бизнес прогорел - за столиками все время сидели друзья и знакомые, и брать с них деньги за кофе было неудобно. Да у них и не было.
  А сейчас Софико построила во дворе маленький бассейн, и пристроила к дому вторую веранду, а напротив дома Верико, на склоне Горы Раздумий, собирается построить театр. Проект уже есть.
  - На какие шиши? - каждый раз удивляюсь я.
  - Я сама удивляюсь, - отвечает Софико.
  Кто-то бесплатно даст материалы, кто-то рабочих пришлет - Софико в Грузии любят. Ну, и в долги влезает, наверное.
  Про маленькую Софико скажу только, что она была очень наблюдательная девочка.
  На свадьбу Отара во дворе зарезали свинью, разделали и стали варить в большом котле. Я наблюдал эту сцену с веранды и вдруг обнаружил, что Софико стоит рядом и тоже смотрит. Трехлетняя девочка - и такие ужасы!
  - Свинюшку выкупали, - радостно сообщила мне Софико.
  Софико моложе на восемь лет. Разница громадная: когда ей было три, мне было одиннадцать, когда мне было двадцать - ей было двенадцать.
  Когда Софико стала актрисой, я, конечно, понимал, что она хорошая актриса, способная. Но Большой актрисой для меня была Верико. Я смотрел фильмы, где играла Софико, и когда театр Марджанишвили приезжал на гастроли в Москву, я ходил на все спектакли, где играла Софико. Сидел в первом ряду и мучился: через двадцать минут мне уже так хотелось курить, что я не понимал, что происходит на сцене, и ждал антракта. (И так было всегда, пока я не бросил курить. Я не пропускал ни одной премьеры Леонова, но ни одну, можно сказать, не видел.)
  Какая Софико актриса - я понял, только когда в Доме работников искусств был ее творческий вечер. Там было много фрагментов из ее фильмов, она показывала отрывки из спектаклей. И передо мной раскрылась актриса такого широкого диапазона, с такой богатой палитрой, что я понял - в доме Верико была не одна Большая актриса, а две.
  Дядя Миша Софико обожал. За всю жизнь не сделал ей ни одного замечания и во всем потакал. Средний сын Рамаз хлопот ему не доставлял, и всю энергию дядя Миша направлял на старшего сына, Отара.

ОТАР

  Отар учился в Академии художеств, но учением особенно себя не утруждал. Ректор Академии, встречая Михаила Чиаурели, все время жаловался ему: Отар очень способный, но шалопай. И дядя Миша постоянно читал сыну нотации. Говорил, что он в возрасте Отара сам себя содержал, а еще и младших братьев и сестер воспитывал. Отару надоели отцовские нотации, и он устроился работать на склад. И в один прекрасный день к дому Верико подъехал грузовик, Отар с каким-то парнем сгрузили тяжелый мешок и вдвоем пронесли его через залу в кабинет Чиаурели.
  - Это что? - спросил дядя Миша.
  - Соль, - гордо сказал Отар. (Дело происходило во время войны, и соль была большим дефицитом.) - Для семьи.
  - Откуда?
  - На лопаты выменяли.
  - А лопаты где взял?
  - А лопаты были лишние.
  Дядя Миша велел немедленно вернуть и соль, и лопаты и прочитал сыну нотацию о том, что честь дороже денег. Отар увез соль, вернул лопаты и ушел со склада. И стал хроникером на тбилисской киностудии. И жил жизнью советского служащего.
  А парень, с которым он привозил соль, остался работать на складе, и в пятидесятых годах за свой счет, чтобы поддержать грузинский спорт, на трех самолетах возил болельщиков по всем городам, где играло тбилисское лДинамо». А после перестройки стал олигархом и несколько раз баллотировался в президенты. И Отар мог бы так же, если бы его не сбили с пути.
  Отар был для меня хоть и сводным, но главным братом. Ему было двадцать лет, он крутил лсолнце» на турнике, мог выпить, не отрываясь, двухлитровый рог, умел рисовать смешные картинки, пел, играл на гитаре и на рояле и мог запросто отлупить трех человек, несмотря на то, что сам был маленького роста и горбатым. А глав ное - хоть Отар и был намного старше меня, но был со мной на равных, здоровался за руку, внимательно слушал и никогда не делал замечаний.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»