«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 82%

КЛОД ТИЛЬЕ - НАШ ЧЕЛОВЕК

  Когда сценарий лНе горюй!» был написан, я отнес его в Экспериментальное объединение, где худруком был Григорий Чухрай, а директором - Владимир Александрович Познер (отец телеведущего Владимира Познера). Чухрай в это время запустился со своим фильмом, ему надо было надолго уехать, и он попросил меня на время своего отсутствия быть худруком вместо него. Я согласился. И сам принимал свой сценарий, сам себе делал замечания, и сам их исправлял. (Познер и главный редактор студии Владимир Огнев мне доверяли и во всем поддерживали.)
  Познер до этого работал в Америке и во Франции представителем лЭкспортфильма», и у него появилась идея снять этот фильм совместно с французами. Он позвонил своему знакомому продюсеру в ПарижЕ и оказалось, что там никто и не слышал про французского писателя Клода Телье и про роман лМой дядя Бенжамен». Но предупредили, что если они пустятся с нами в плавание, то главного героя должен играть французский актер. Такое плавание нас не устраивало, и мы решили плыть самостоятельно.
  Но звонок Познера не пропал даром. Французы разыскали-таки роман Телье, и сами сняли по нему фильм с французским актером, певцом Жаком Брелем в главной роли. И на фестивале Мар дель Плато в Аргентине оба фильма встретились. Это стало сенсацией: французский и грузинский фильмы по одному и тому же роману.
  Сначала показывали французский фильм. Перед просмотром я оставил у портье на номер французского режиссера бутылку лСтоличной» и баночку черной икры в качестве презента, - я воспринимал этого француза почти как родственника, брата по крови. Но после десяти минут просмотра я смотался из зала, побежал в гостиницу и забрал у портье презент обратно.
  Когда мы с Резо придумывали в сценарий что-то, чего не было в романе, то каждый раз спрашивали себя: а понравилось бы это Клоду Телье? И если нам казалось, что не понравилось бы, отказывались от этого. Так вот, про французский фильм возьму на себя смелость сказать: Клоду Тилье он бы не понравился.
  Между прочим. Главный приз на этом фестивале получил наш лНе горюй!», а приз за лучшую мужскую роль получил Вахтанг Кикабидзе.

ГИЯ КАНЧЕЛИ

  Так получилось, что Андрей Петров не мог со мной работать на фильме лНе горюй!», - он тогда писал музыку к совместной русско-американской картине.
  - А может, и хорошо, что я занят, - сказал Петров. - Фильм грузинский, возьми грузинского композитора. В Тбилиси есть очень хороший молодой композитор Гия Канчели.
  (У Канчели лГия» - официальное имя. По паспорту он - Гия Александрович. А у меня лГия» - короткое, как Влад у Владислава, официально я Георгий Николаевич.)
  Прилетел в Тбилиси, познакомился. Канчели - невысокий, начинающий лысеть, с усами (так же можно было описать и меня. Но, в отличие от меня, вид у Канчели всегда очень аккуратный и очень серьезный). Канчели спросил, какая нужна музыка.
  Обсуждать музыку всегда сложно. Но я, как смог, объяснил: в лНе горюй!» кроме авторской музыки нужна еще национальная (застольные песни и танцы) и дурная - та, которую играет оркестр доктора Левана. Фильм о враче Бенжамене Глонти, который учился в столице (в Петербурге), - то есть авторская музыка должна быть европейской. Но врач - грузин, значит, и Грузия в ней тоже должна присутствоватьЕ
  Обсудили мы все это с Канчели, и он начал работать. Через две недели Гия принес эскиз основной темы. Наиграл. Я сказал, что хорошо, но надо еще поискать. Через две недели он принес другую мелодию. Я опять сказал, что хорошо, но попросил поискать еще. А через два дня Канчели пришел ко мне в гостиницу и сказал:
  - Я подумал и понял - как композитор я вас не устраиваю. Чтобы не ставить вас в неловкое положение, я сам отказываюсь работать на этой картине.
  - Кашу хочешь? - спросил я.
  Я как раз варил себе овсянку на ужин.
  - Хочу, - мрачно сказал Канчели. И добавил: - С вареньем.
  На столе стояла банка орехового варенья, которую принесла мне двоюродная сестра Тако.
  Съели кашу. Спрашиваю:
  - Чаю хочешь?
  - Хочу. - И положил себе еще варенья. (Канчели очень любит сладкое.)
  В номере стояло пианино, и я попросил Гию наиграть ту тему, которую он мне показывал в прошлый раз. Гия наиграл.
  - Красиво, - сказал я. - Хорошая мелодия, искристая.
  - Но вы же сказали, что это нам не годится!
  - Нам - нет, не годится. Надо еще поискать.
  С тех пор мы так и работаем. Уже больше тридцати лет к моим фильмам пишет музыку то Петров, то Канчели.
  Между прочим. Я уже писал, что у Андрея Петрова забракованные мной варианты не пропадали, - я слышу их в других фильмах. А у Канчели я нахожу их не только в других его фильмах, но и в симфониях и в камерных сочинениях, которые он написал для Башмета, Кремера, Ростроповича и других великих музыкантов всего мира.
  В лКин-дза-дза» есть номер - музыка инопланетян. Культура на планете, куда попали наши герои, находится в полном упадке, даже речь свелась к двум словам: ку и кю. И музыка, которую исполняют инопланетяне Уэф и Би (Леонов и Яковлев), должна быть очень примитивной и очень противной - примерно как бритвой по стеклу скребут. Канчели написал мелодию. Я сказал что годится, но надо упростить.
  - Куда еще упростить? Тут и так полнейший примитив.
  - Сделай еще примитивней.
  Гия с омерзением сыграл упрощенный вариант на пианино.
  - Так?
  - Примерно.
  На следующий день стали записывать музыку в студии.
  Вызвали всего двух музыкантов. Великолепный пианист Игорь Назурук (я с ним все время работаю) искал неприятные звуки в синтезаторе, а скрипач старался плохо сыграть на скрипке.
  - Ну, по-моему, противнее исполнить невозможно, - сказал Канчели. - Давайте писать.
  Он очень страдал, слушая эту какофонию.
  - Нет. Слишком нейтрально. Должно быть хуже, - сказал я и сам взял скрипку. Мое исполнение все признали таким омерзительным, что лучше некуда. Но чего-то все равно не хваталоЕ И тут я увидел - в углу валяется старый ржавый замок. Попробовал - замок раскрывался с очень гнусным скрипом. Попросил скрипача поиграть на замкеЕ Опять не то. Надо еще упростить мелодию.
  - Тут и так всего четыре ноты осталось! - разозлился Канчели.
  - Оставь две!
  Канчели яростно почиркал по нотам. Сыграли.
  - Вот уже тепло, - сказал я. - Но хотелось бы еще попротивнее.
  А тут и смена кончилась.
  А вечером в консерватории исполнялась Четвертая симфония Канчели. И на концерте, впервые слушая симфоническую музыку Канчели, я понял, что имею дело с Большим композитором. И мне стало стыдно. Чем я заставляю его заниматься! И на следующий день в машине, когда мы ехали на студию, я сказал Канчели:
  - Гия, давай, пока мы пишем этот инопланетянский номер, ты посидишь в музыкальной редакции.
  - Большое спасибо, - обрадовался Канчели. - Ты даже не представляешь, от какой муки ты меня избавил.
  Приехали. Канчели сразу пошел в музыкальную редакцию, а я - в студию. Назурук и скрипач были уже на месте. Назурук извлек из портфеля кусок стекла и предложил поскрести бритвой по стеклу в буквальном смысле. Поскреб:
  - Как?
  - То, что надо! - обрадовался я.
  - А что, замок отменяется? - спросил скрипач.
  - Ни в коем случае! Играют все, плюс стекло.
  - А кто же будет играть на стекле?
  - Леночка.
  И я попросил на стекле поиграть своего ассистента по актерам Леночку Судакову. Она начала скрести, но как-то не так. А потом ей вообще сделалось плохо от этого звука, она бросила бритву и убежала.
  - Нужен музыкант, - сказал Назурук.
  И я позвонил в музыкальную редакцию и вызвал Канчели.
  И живой классик целую смену скрипел бритвой по стеклу.
  У меня была собака Булька - керриблютерьер, веселый добродушный парень. Когда я работал дома - писал сценарии с Резо или Викой, - он обязательно приходил ко мне в кабинет, ложился у стола и слушал.
  А вот пианино у меня не было, и с Петровым, и с Канчели мы работали на лМосфильме». Каждый раз, записав в студии музыку к фильму, я ее переписываю на кассету и дома прослушиваю. Музыку Петрова Булька слушал спокойно, а вот музыку КанчелиЕ Пришли мы с Гией как-то раз ко мне после записи музыки к лСлезы капали», я поставил кассету - Булька поднял морду и тоненько завыл.
  - Гия, смотри, Бульке не нравится, - сказал я.
  - Если Бетховена на площади завести, толпе тоже не понравится, - сказал Канчели. - Булька у тебя с детства слушает всякую муру. Воспитал собаку на ширпотребе и примитиве.
  - Я извиняюсь, но под Чайковского и под Равеля он у меня спит.
  - Это девятнадцатый век. А ты ему Шнитке поставь - сразу завоет.
  У меня была пластинка Шнитке. Я поставил - под Шнитке Булька положил морду на лапы и задремал. Канчели достал из кармана кассету:
  - А вот это поставь.
  Это была его музыка к лКоролю Лиру». Я поставил - Булька немедленно проснулся и завыл.
  Поведение Бульки задело Канчели за живое. На следующий день он принес запись Губайдуллиной:
  - Давай это поставь.
  Поставили. Булька не реагирует.
  - А это? - поставили запись Артемьева. Булька спит.
  Канчели поставил кассету с записью своей симфонии. Булька немедленно завыл.
  - Твой Булька такой же садист, как ты, - сказал Канчели и ушел.
  А вечером позвонил:
  - Я подумал и понял. Булька не садист, у него просто очень хороший вкус. Моя музыка ему нравится, и он под нее поет. Так что передай Бульке, что я извиняюсь.
  Не знаю, как насчет вкуса, но музыкальный слух у Бульки был. Я думаю - все дело в скрипичных флажелетах. Гия любит скрипичные флажелеты и часто использует их. А Булька скрипичные флажелеты терпеть не мог.
  Канчели, как и Петров, не только Большой симфонист, но и хороший мелодист. Когда на экраны вышел фильм лМимино», песня из фильма моментально стала шлягером, а Гия Канчели сразу стал знаменит как автор лЧиты гриты»(правильно чито-гврито). Канчели это раздражало, он этой песней не гордился и говорил: лЭто не музыка, это триппер». - лПочему триппер?» - лПотому, что быстро цепляется и трудно отделаться». И когда его представляют: "Это тот композитор, который написал лЧита грита» - он очень недоволен.
  Но самый большой удар он получил на вручении премии лТриумф» в Малом театре. Представлял его Юрий Башмет. Гия вышел на сцену, и Башмет сказал, что имеет честь вручить премию лТриумф» гениальному композитору, чья классическая музыка звучит во всем мире, и исполняют ее лучшие оркестры и музыкантыЕ Дирижер взмахнул палочкой - и оркестр Малого театра заиграл лЧита грита». Я думал, Гию прямо там, на сцене, кондрашка хватит, но он выдержал, только сильно побледнел. И лишь потом, после церемонии и после банкета, у себя в номере, всегда выдержанный и вежливый Канчели долго и громко матерился.
  Когда я в восьмидесятом году валялся в больнице (после все той же клинической смерти), Гия появился в моей палате с магнитофоном в руках. Небрежно кивнул мне:
  - Здравствуй. Где тут у тебя розетка?
  - Не знаю.
  Я лежу распластанный. Живот разрезан и оттуда тянется резиновая трубка дренажа, и левый бок разрезали и вставили дренаж, и в правый вставилиЕ И в носу какие-то трубки, а в вене - капельница.
  Гия походил по комнате, нашел розетку, поставил магнитофон на табуретку и сказал:
  - Я тут прикинул музыку, ты послушай.
  (До больницы мы уже начали работу над фильмом лСлезы капали».)
  Гия включил магнитофон, и заиграл оркестр. Не эскизы на фортепьяно, как обычно, а большой оркестр. (Пока я тут помирал, Гия в Тбилиси сочинил музыку, оркестровал ее, размножил ноты, вызвал оркестр и дирижера, записал, прилетел из Тбилиси в МосквуЕ) Музыка красивая, но без нерва. А в этом фильме она должна быть тревожной, раздражающейЕ Но человек проделал такую работу - не скажешь же, что не годится.
  - Ну как? - спросил Канчели, когда прозвучало все.
  Я молчу.
  - Говори, подходит или нет? Если не подходит, выкинем все к чертовой бабушке!
  - Подходит, - выговорил я.
  И добавил:
  - Но надо кое-то переделать.
  - Много?
  - Все.
  Не сдержался я - и сказал правду.
  - Ни черта ты не помрешь! - обрадовался Гия.
  Между прочим. И другие мои друзья очень много сделали для того, чтобы я лни черта не помер». Я уже писал, что первого, кого я увидел, придя в себя, был Юра Кушнерев, который кричал: лЯ говорил, что он не помрет!» А в дверях палаты стояла его трехлетняя дочка Маша (ее не с кем было дома оставить) и одновременно с папой кричала: лДанелка, не умирай! Данелка, не умирай!»
  Когда мой хирург Виктор Маневич убедился, что я действительно не умер, он написал название лекарств, которых в больнице не было, дал список Кушнереву и сказал, что если в течение суток он не достанет эти лекарства, меня не будет. Прямо из больницы Кушнерев поехал к министру здравоохранения. Он прорвался к нему в кабинет, оттолкнув секретаршу, и со слезами на глазах начал орать, чтобы тот немедленно распорядился выдать то, что в списке. Министр вызвал помощника и велел ему заняться моими лекарствами. В правительственной аптеке выдали все, кроме одного названия. Этого лекарства не было и там. Тогда Кушнерев позвонил в Западную Германию корреспонденту журнала лШтерн» Норберту Кухинке. (Норберт сыграл Хансена в фильме лОсенний марафон».) Норберт лекарство купил и послал в Москву с летчиком немецкой авиакомпании лЛюфтганза» (рейс у летчика был в тот же день). Теперь надо было, чтобы это лекарство не задержала таможня. Кушнерев связался с Женей Примаковым (Евгением Максимовичем). Примаков подключил Володю Навицкого (заместителя начальника КГБ Москвы), и они втроем поехали в аэропорт лШереметьево» убеждать таможенников. И убедили. Лекарство таможенники пропустилиЕ Но красивую кожаную сумочку, в которой было лекарство, не отдали: лНасчет сумочки никаких распоряжений не было».
  А дальше ко мне в больницу почти каждый день приезжали мои друзья - именитые медики академик Владимир Бураковский и его ученик профессор Давид Иоселиани и вместе с Виктором Маневичем боролись за мою жизнь. А вестибюле больницы все время, пока я там находился, круглосуточно дежурил мой ученик Джангир Мехтиев. Медсестра Тамара, которая меня выходила, уговаривала его: лНу зачем вы здесь сидите? В этом нет никакой необходимости. Идите домой». Но тщетно. лА вдруг что-то надо будет и некого будет послать!» - говорил Джаник.
  Не имей сто рублей!
  Так, во многом благодаря моим друзьям, я и не помер лк чертовой матери». И правильно сделал. Если бы я помер, некому было бы заняться воспитанием моей внучки Аленки, младшей дочери Коли. Ну, и остальным, думаю, я тоже был нужен и могу пригодиться в дальнейшем: моей жене Гале, моей дочери Ланочке и ее мужу Юре, моему сыну Кириллу и его жене Кате, и моей внучке Иришке и ее мужу Андрею и моей внучке Маргарите и ее мужу Лене, моим внукам Саше, Денису и Петьке (пока холостым) и моей правнучке Александре. А также Гиечкиным котам Афоне и Шкету, и Галиной собачке Липочке, кокетке и капризуле.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»