Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 32%


  Я молчу, жду Абдуллу. Но он из-за двери не выходит, как провалился там. Я тогда встал с ковра, на котором лежал, и стал пятиться. И улыбаюсь. Суке это понравилось и она, лапы волосатые растопырив, за мной пошла. Так я пятился, пока спиной в стол Апулея не уперся. Тогда я, чтобы обстановку разрядить, спрашиваю узбека:
  - А тебе-то чего от меня нужно?
  - Как чего? Ты меня погубил, я теперь тебя погубить хочу. Я, уважаемый, сам человек не злой, но ты меня обидел, и семью мою.
  - Не отвлекайся, - говорит Сука, - полезай, солнце мое, на стол.
  Я решил, что на стол стоит залезть, все-таки она в лицо дышать не будет, но только ногу наверх забросил, как меня повело и я свалился. Хорошая водка у дервиша. Сука запах унюхала, расстроилась и стала меня пьяницей ругать. Тут, говорит, придется теперь повозиться. И сказала, что б узбек дверь закрыл. Он закрыл, а там Абдулла с тесаком и бешеными глазами. Но узбек не испугался.
  - Убери железку, правоверный, я же и так мертвый!
  - Это - не железка, - говорит Абдулла, а сам, видать, не знает что теперь делать. - Это астральный клинок из сокровищницы Нибелунгов. Режет по мертвому как по живому. Отойди на три шага и ляг на пол.
  Узбек засомневался, посмотрел на Суку. Сука нахмурилась:
  - Тебе, козлу, что здесь нужно?
  - Мне нужен мертвый ишак по фамилии Мафин. Он меня сдал живым, джяляб.
  - В своем праве ишак! - прикрикнула на него Сука. - И ты меня не джялябь! Ишак в Канцелярии работает, а если мертвому поручено вмешаться, может вмешиваться и не моги мешать, недоучка! Иди прочь!
  Абдулла заменжевался сразу. Видимо, осла ему очень хотелось порешить, сильно задел я его с порнухой, но Сука для него - авторитет. Посмотрел на меня, развел руками: извини мол, ножик свой спрятал и исчез, только ладошками махнул.
  - А в самом деле, где ишак? - тут же забеспокоилась Сука. - Я по следу шла, увлеклась, а теперь чувствую - тут и правда ишаком пахнет. Это же его кабинет. Иди-ка, Борхонджон, за дверью постой.
  Борхонджон вышел. И не успела за ним дверь закрыться, как из-под стола вылез Апулей и засветил копытом в затылок не успевшей обернуться Суке. Она молча повалилась на пол, как спать, а Самаркандыч поднял меня аккуратно, поставил. Поддержал, снова поставил. Потом посадил на стол, задрал мне легонько веко и рассмотрел зачем-то зрачок. Покачал головой.
  - Никакой у тебя культуры пития, друг мой Мао.
  - Спасибо что выручил. А я думал, тебя на реинкарнацию пустили.
  - Скорее на колбасу тут пустятЕ - нахмурился мертвый ишак. - Вот что, передай своему толстяку вот такую бумажку, и скажи, что если будет себя хреново вести, ночными кошмарами дело не ограничится. Запомнил? Держись Райфайзена, он малый не дурак, с интеллектом. Домой только не возвращайся, посадят ведь.
  - Да нет у меня дома, Апулей! - я хотел ему все про себя рассказать, но он тронул меня за щеку и я проснулся в лопухах около столика и лавки. Когда я открыл глаза, Саид и Райфайзен заулыбались, а Абдулла испугался.
  - Ну вот! - говорит Саид, - я же говорю: просто обожрался. Иди-ка Мао в уголок, два пальца в горло сунь.
  - Спасибо, Саид, не нужно. Я вот Абдулле бумажку принес одну.
  Разжимаю кулак, где у меня клочок бумаги оказался, протягиваю Абдулле. Он смотрит, а бумага разворачивается сама. Он читает, я даже вижу, как глаза его по строчкам бегают. Райфайзен тоже хотел почитать, потянулся, но тут бумага вспыхнула синим огнем и сразу вся сгорела. Я даже обжечься не успел. Райфайзен на меня уставился, Саид присвистнул, а Абдулла встал, одежку у себя на брюхе расправил и важно так говорит:
  - Слушаю и повинуюсь. Называйте адрес.
  Саид говорит:
  - Бандеролью что ль пошлешь? Пристрелю я тебя все-таки.
  Но Абдулла к нему не повернулся, смотрит терпеливо только на меня. Я смотрю на Райфайзена: давай, предлагай. Но австриец задумался о чем-то, каролинкину тетрадку из кармана достал, не замечает.
  - Райфайзен! Оставь ты эту тетрадь, у Абдуллы вон есть настоящий ножик нибелунговский, он тебе и так расскажет где сокровища. Только давай сперва выберем куда этот дервиш нас зашлет силой разума и колдовства, - я потому так странно говорил, что водка опять ударила, и у меня не только язык, но и мозги заплетались.
  - Какой ножик? - не понял Райфайзен.
  - Ну которым даже мертвых можно убивать, - объясняю, - Показал бы человеку, Абдулла!
  Но Абдулла сделал вид что не слышит. Застыл как памятник себе. Тогда Райфайзен говорит нам:
  - Вот что. Если этот человек действительно может перенести нас в любое место, и, скорее всего, в другой раз нам его не найти, стоит подумать, прежде чем решить. Дело в том, что в Австрии меня будет искать доктор Менгеле, да и в Германии тоже, а на то, чтобы скрыться, нужны средства. А средства у меня небогатые, к тому же в Австрии, где до них не добраться.
  - Лжец, - одними губами сказал Абдулла. - Чек. Ха-ха.
  - Это уже не играет роли, - отрезал Райфайзен. - Так вот, я бы предложил поискать это пресловутое сокровище. То есть не поискать, а отправиться туда, где оно лежит, раз уж Абдулле и место известно. Если никто не против. Ведь у нас одна попытка, насколько я понимаю, Абдулла?
  Абдулла молчит, но сразу понятно, что попытка одна.
  - Абдула, - сказал я тогда, - поехали к сокровищам Нибелунгов. Только постой, а водка у тебя есть еще?
  Абдулла хотел что-то возразить, но сам себя заткнул, махнул рукой и вытащил из лопухов еще бутылку, теперь это была "Пшеничная". Не успел я ее открыть, как дервиш снова закрутил ладошками и меня опять затошнило. Я обнял бутылку, скрючился, настроился терпеть, но тут же пахнуло холодком. Я поднял голову - мы стоим у ручья в каком-то узком ущелье. Ручей видно холодный, да и вообще не жарко. У ручья сидит смуглый упитанный человек с черными волосами в мелкое колечко и смотрит на насЕ Ну как будто нас нет. Саид повел было в его сторону своими автоматами, но тут же перевел их на дервиша.
  - Где деньги, Абдулла?
  - Вон, - Абдулла ткнул пальцем в скалу. - Вон пещера, там сокровища. Я свое дело сделал, теперь прощайте.
  Саид и Райфайзен что-то стали кричать Абдулле, но он закрыл уши руками и исчез.
  - 7 -
  Я подошел к человеку у ручья.
  - У тебя, - говорю, - стакан есть?
  - Нет. Ты - доктор? - это он мой халат местами еще белый увидел.
  - Нет, я скорее больной, - меня и правда трясти начинало. А тут еще и холодно. Бутылка никак не открывалась, но я вспомнил про отвертку в кармане, поддел. Когда оторвался, вижу - человек руку к бутылке протягивает. Я уже от такого отвык. Ну дал ему, конечно, все-таки на холодных камнях сидел парень. Он поглотал мелко-мелко, отдал мне, сморщился.
  - А говоришь, не доктор. Меня зовут Филипп. Спасибо.
  - На здоровье. Мао. А сколько тут до города?
  - Не знаю, - говорит Филипп. - Не знаю, есть ли тут города. Монастырь видел дня два назад. Но я вообще-то быстро не люблю ходить.
  Тут сзади послышалась ругань, я обернулся и увидел, как из пещеры выходят Саид и Райфайзен. Райфайзен держал в руках пару грязных толстых книг, вроде старинных, а Саид здоровый подсвечник. Ругался Саид, он, выходя из пещеры, ударился и вообще был расстроен.
  - Мао, там ни хрена нет! Здоровенные стоят сундуки, и все пустые! Чуть башку не разбил! Это что за перец тут сидит?!
  - Это Филипп, а подсвечник золотой?
  - Серебро, - Саид приложил подсвечник ко лбу. - Фигня, дешевка. Долларов двадцать. На сундуках еще серебро есть кое-где, но отбивать надо год. Мы где, Филипп твою мать?
  - Это Тибет, крыша мира. - Филипп смотрел на Саида подозрительно. - Мао, твои друзья ищут сокровища? Это презренное занятие. Как и большинство других. Объясни им, что деньги принесут только зло.
  - Подружились? - Саид озадачился было, но увидел бутылку. - А, Мао собутыльника нашел! Ну дай и мне.
  После Саида мало что осталось, меньше половины даже, и я решил допить. Я не жадный, просто мне надо, а им нет. И я допил. Занюхал, проморгался, вижу - все возле Райфайзена, даже Филипп. Книги рассматривают. Я подошел, хотел тоже заглянуть, но они сгрудились, задами толкаются. Я подскользнулся, упал, ну и остался сидеть, не люблю, когда тесно. Послушал их разговоры смешные, и понял, что ничего они там не понимают. Неизвестный язык какой-то, хотя буквы все известные. Или наоборот. Они заспорили наконец, сколько эти книги стоят, и Райфайзен говорил, что им цена наверное по тысяче за каждую, а Саид не верил, говорил, что все истерлось и порвалось и вообще от руки на коже некрасивым почерком написано. Филипп молчал, только иногда хмыкал. Но когда Райфайзену и Саиду надоело спорить, они повернулись к нему, и стали спрашивать дорогу отсюда. Но Филипп то ли не знал, то ли не хотел говорить, и все отбрехивался выражениями вроде:
  - Отсюда ведут столько же дорог, сколько и сюда.
  Саид уже начал психовать, затвором щелкать, но я просто спросил:
  - Филипп, а ты здесь остаешься, или идешь куда?
  - Я собираюсь покинуть Тибет, - сказал Филипп. - И последние четыре недели я делал это в том направлении.
  И он показал рукой, в какую сторону по ущелью он шел. Райфайзена это устроило, Саида, мало помалу, тоже, и мы пошли. Впереди шел Райфайзен с книгами, потом Филипп, которому Саид дал подсвечник, потом Саид с одним автоматом, потом я с другим, но без патронов, Саид не дал, пока не протрезвею. И вот я шел и думал, что без патронов автомат легче, и это совсем неплохо и трезветь необязательно совсем. Через пару часов стемнело, но мы не остановились, потому что было холодно, и никто не хотел ложиться на камни спать. Я все время ушибал босые ноги, потому что где-то потерял свои военные портянки и постепенно отставал, наконец, мои друзья скрылись за поворотом.
  Я, конечно, расстроился. Могли хоть иногда оглядываться? Я понимаю, что на такой дороге не заблудишься, но просто обидно. Я сел, отдохнул пока не замерз, тут как раз стало совсем темно, так темно, что ручья не видно, и пошел снова. Споткнулся еще пару раз, и пошел. Мне и в голову не пришло, что я пошел в другую сторону.
  Когда водка во мне совсем кончилась, колотить стало страшно. Я и не смотрел никуда, мне все равно было, что свет, что тьма, шел как заводной, только песни иногда пел. Под утро даже снег был, мелкий, но мокрый. Ног я совсем не чувствовал, и рад был этому. Наконец стало светлеть, а часа через два и солнце в ущелье попало. Я страшно был голодный и устал, даже подумывал прилечь, хоть и холодно, но тут завернул за поворот - а там китайский дед. Борода тонкая и длинная, потому я и понял, что дед, а то бы решил, что бабка: волосы до задницы. Седые все до одного, и брови тоже седые и лохматые. Я, правда, тогда еще не видел, что у него волосы до задницы, потому что задница у него была в бочке. У ручья эта бочка стояла и дед в ней мылся мочалкой. Вода в бочке была горячая, пар валил, мне так туда захотелось. Я подошел поближе.
  - Доброе утро, дедушка!
  - МммммЕ
  Не обрадовался он мне, моется сосредоточенно, давно видать не мылся. Я тогда совсем перед ним встал и снова:
  - Доброе утро дедушка, оглох что ль? - и автомат показываю. А чего мне уже стесняться после такой ночки?
  Дед рассердился, хекнул зло, мочалку в бочку бросил, руками за края схватился и вдруг вместе с бочкой взлетел на скалу. Да так ловко, что я было решил, что это китайская баба-яга, только с бородой. Обычное дело, если подумать, очень старая бабка легко может быть с бородой. Только мне думать некогда, мне в бочку надо попасть. Я кричу:
  - Дедушка, или бабушка, замерзаю! Всю ночь босиком в одном халатике по холодным камням! Выручай, добрый человек!
  Он молчит, моется, но что-то мне подсказало, что слышит. Я тогда лег брюхом пустым на камни и лежу. Долго лежал, уснул ненадолго, проснулся, вверх смотрю - пустая скала. Вот сволочь какая бессердечная. Стал я кое-как подниматься и тут вижу метрах в полусотне от меня стоит Сука во всей своей лохматой красоте, зверь-зверем. Увидела, что я ее заметил, улыбнулась, встала на четвереньки и ломанула ко мне прямо по камням. Я бежать, но как - ноги-то совсем не гнутся! Свалился в ручей, пока встал - она рядом. Я за отверткой - карман намок, рука не влезает. И тут, когда она меня почти схватила, ее бочка по голове ударила. Она упала, а я смотрю вверх - в бочке старик косичку себе заплетает. И говорит:
  - Ну полезай, думаешь, мне ее в воздухе держать легко?
  Залезть я конечно не мог, вцепился просто в край, он и поднял меня на скалу. Там я все-таки залез в бочку, хотя старик этого вроде не ожидал. Да, это был старик, хотя и с косичкой, я это разглядел пока в бочку лез. Странно, конечно, он так терся - а вода чистая. Мне сразу пришло в голову, что это волшебник. Вот, думаю, везет, что ни день - новый волшебник. Вода почти остыла, но все равно хорошо. Вот стоим в бочке, выглядываем, вниз смотрим. Там Сука поднимается из ручья, мокрая, орет нам что-то. Ну, я-то понимаю, что она мне может сказать, а дед спрашивает:
  - Что ей от тебя нужно? Они вообще-то совсем иначе себя ведут. Эта порода демонов охотясь меняет обличье.
  - Да знаю, - говорю, - только эта тварь злая на меня, я от нее сбежал один раз. Теперь давай на нее еще раз спикируем, прихлопнем к черту, а то не даст она мне покоя.
  Дед засмеялся, довольно противно:
  - Этих демонов не убьешь простой бочкой! Проще всего избавить тебя от этого несчастья - кастрировать. Тогда ты не будешь представлять для нее интереса, и все образуется. Кроме того, эта операция часто приводит к серьезному развитию скрытых до этого способностей.
  Мне это не понравилось. Я хочу быть как все, а не чудиком. Я решил тогда пока тему разговора изменить:
  - А тут не проходили трое с книгами, подсвечником старым и автоматом как у меня? - автомат, правда, я внизу оставил. Теперь Сука в нас из него стрелять пробовала. Молодец, Саид, даже из затвора патрон достал.
  - Нет, - говорит дед. - За последние полторы тысячи лет таких трое не проходило, ручаюсь. У тебя что, нет другой одежды?
  - Нет. А куда ж они делись? Давай тут полетаем, поищем их?
  Дед как будто расстроился.
  - Это что тебе, аттракцион? Я истратил почти весь свой потенциал, и хуже того, потерял сосредоточение! Теперь мне нужно время и медитация. Вылезай из бочки и обсохни на солнце, дай мне покоя. И даже не думай, что мы будем еще летать.
  Тут он меня поднял и выставил из бочки. Я не тяжелый, но все же тяжелее деда, да еще мокрый. Как он смог? Я решил отвертку не доставать пока, хоть на ветру и холодно было. Даже сделал как он сказал: снял халат и стал махать им как флагом. Холодно, но высох быстро. И халат высох. А Сука злилась и что-то визжала, это меня развлекло. Потом она зашвырнула автомат в ручей и побежала по дороге в ту сторону, откуда я пришел.
  Я было заскучал, стал смотреть, как бы со скалы слезть, но тут она вернулась. Скакала, как жеребенок, высоко попу подбрасывая, чуть не переворачиваясь. Проскакала подо мной, даже не покосившись, и дальше побежала. А за ней из-за поворота выбежал Саид, он стрелял ей вслед, а за ним бежал Райфайзен и кричал, а последним бежал Филипп и мне даже сверху было видно, какой он весь потный. Саид Райфайзена не слушал и все палил, палил коротенькими очередями, а потом быстро вставил новый магазин и шмальнул его весь вверх, в воздух. Почти в нас со стариком. Отругать Саида я не успел, потому что наша скала загрохотала и поехала вниз, прямо как с горки. Я присел, за скалу держусь, как могу, а мимо меня китаец мой просвистел в своей бочке. То ли она у него поломалась, то ли он не сконцентрировался, но грохнулся вниз со всего маху, с предсмертным криком, так что Саид услышал и отскочил. И еще долго они все втроем отскакивали, потому что на деда в бочке рухнул я, вместе со всей скалой, и камни летели с лошадь величиной. Подо мной то рассыпалось, то дыбилось и я как лягушка переминался на всех четырех. Хотелось спрыгнуть, но я не знал, куда. Потом стало тихо и ничего не видно, потому что поднялась туча пыли. Непонятно, откуда она взялась? На первый взгляд, было довольно чисто. Когда пыль стала оседать, я понял, что сижу верхом на большом камне в десяти шагах от Саида. Райфайзен был рядом с ним и ругался:
  - Говорил же: не стреляй в горах!
  - О! - говорит Саид, - Мао. А я думал, она тебя сожрала, дура-то эта мохнатая. Так это ты скалу уронил?
  - Нет, не я. Она сама. Давайте покопаем, тут еще дед был китайский, жалко его.
  - В бочке-то? - Райфайзен только сплюнул. - Забудь. Над ним тонн двадцать камней. А зачем он сюда бочку приволок?
  - Помыться. Хороший был дед. Жаль, не успел сконцентрироваться. Он меня от Суки спас.
  - Да ладно, не грусти, - Саид стал меня успокаивать. - Хочешь, я ему прощальный салют устрою?
  - Нет, - сказал Райфайзен. - Если очень надо, я могу тихо-тихо помолиться. И можно памятник сложить из камушков, а вот салюта не нужно.
  И тут Филипп подал голос:
  - А эта мохнатая снова тут!
  Мы оглянулись и увидели Суку, она старалась выбраться из-под камней. Поняв, что ее заметили, заскулила и стала противно царапать по камням когтями. Саид пристегнул новый рожок и спросил меня:
  - Так я не пойму: она в нормальную бабу может превратиться?
  - Может, - говорю, - только зачем тебе? Ее вон по пояс завалило, что толку-то?
  - Что-нибудь придумаемЕ - Саид подошел к ней и задумчиво стал ей прикладом по голове постукивать. - Ну давайЕ Превращайся, давайЕ
  Райфайзен тоже задумался, потом спрашивает меня:
  - Вот ты, Мао, как думаешь: это животное или человек?
  - Это демон.
  - А демон - человек или животное? Куда ближе?
  - К человеку, конечно! Какое из нее животное? Страх один.
  - Да я к тому, - все думает Райфайзен, - что кушать очень хочется.
  Тут и я задумался. Конечно, так себе из нее животное, но и из меня голодного не человек, а ерунда. Спросили мы Филиппа, а он и о чем речь не поймет.
  - Она человек?
  - Нет, демон она.
  - Ну значит можно жрать, - он откуда-то вытащил ножичек и крикнул Саиду: - Ну давай трахни ее по быстрому, и завтракать будем!
  - Как это? - Саид аж опешил. - И вы ее после этого есть будете?
  - Можем после, - сказал ему Райфайзен. - А можем прямо сейчас. Давай, коллектив ждет.
  И он стал ломать всякие кустики на костер, а Филипп стал ему помогать. Сука тут поняла, к чему дело идет, и сразу превратилась в несчастную такую девушку рыженькую.
  - Ты ведь не позволишь им сделать это? - нежно спрашивает она Саида.
  - Да не пыжься, все равно не откопаю, - заметил ей Саид. - И вообще мне что-то расхотелось. Понимаешь, или я - извращенец, или они - людоеды. Не обижайся, но я тоже есть хочу. И не смотри на меня так, мне голубые глаза не нравятся.
  - А Каролина? - я спросил просто так.
  - Ну ты сравнил, Каролина это ж былаЕ Эх, какую бабу загубили! - и с тоски по Каролине Саид всадил в голову Суке половину рожка. Пули зацокали по камням, Сука взвыла от боли, но крови не было. Саид удивился. - Не берет! Смотри - совсем не берет!
  И он отправил ей в лоб вторую половину рожка. Сука стала ругаться на него нехорошими словами. Саид крикнул Филиппу, что б он принес свой ножик, но я вспомнил Мафина:
  - Нет, ее ничего не возьмет, она ж демон. Надо ее серебром.
  Саид оглянулся, схватил подсвечник и со всего размаху приложил Суку по непробиваемому лбу. Лоб треснул, оттуда потекла какая-то вонючая гадость. Мы помолчали. Потом Райфайзен спросил:
  - А мы не отравимся?
  - Водки бы, - говорю, - тогда не отравились бы. Водка, она от отравы лучше всего.
  - Ничего, - сказал Саид, - прожарим как следует, нормально все будет.
  Но свежевать Саид не стал, пошел помогать Филиппу костер разводить. Ну, мы с Райфайзеном как могли голову отковыряли ножичком да моей отверткой, содрали кожу. Перемазались все. Бросили это дело, дальше сказали Саиду работать. Саид как посмотрел на то, что после нас осталось, так сразу повеселел.
  - Вот теперь нормально! А то было неприятно, очень уж на человека похоже. Теперь - другое дело, а кровь она и есть кровь.
  Посрезал Саид самые лучшие куски, с мякотью, и стали они с Филиппом готовить. Саид все на палочки повесил, как шашлык, а Филипп в какие-то листья заворачивал и в угли закапывал. Они спорили, ссорились, оба жалели о каких-то приправах, а Райфайзен сказал, что все ерунда, главное - соли нет. Не знаю, что им там не нравилось, а я, как только немного наелся, сразу понял, чего не хватает. Выпить бы. А на сухую не лезет в меня больше, и все. Грустно мне стало. А эти трое хоть и ворчат, а все бегают еще и еще отрезать. Так в конце концов всю верхнюю часть и подъели, а крупные кости и голову Саид подальше в кусты забросил. И вот не успели мы дожевать, как появляется целая толпа одинаково одетых лысых мужиков с колами и лопатами. Я уж собирался деру дать, но Филипп замахал им рукой.
  - Это монахи! Я у них в монастыре два дня прожил, пока не выгнали. Нормальные ребята, дружелюбные. Буддисты, я тоже таким хотел стать.
  - Дурак что ли? - спросил его Саид, и они с Райфайзеном пошли к монахам.
  Монахи стали всей толпой ковырять камни, расчищать дорогу видимо, а мои друзья встали рядом и советы им давали. Я спросил Филиппа:
  - Слушай, а выпить у них может быть?
  - Не, выпить только у командиров, в монастыре. И то для гостей.
  - Так пошли к ним в гости!
  - Так идти-то сколько! И вообще, откуда они тут взялись? - задумался Филипп. - Или короткая дорога естьЕ
  Короткая дорога и в самом деле, оказывается, была. Просто мы ее в темноте не заметили, маленькая такая тропочка вбок. Так что Филипп вокруг монастыря круг сделал, это нам монахи рассказали. Даже не монахи, а их предводитель, самый старший монах, по имени Боло. Невысокий такой, но широкий, морда бандитская. Райфайзен и Саид его к нашему костру привели, остатки мяса ему скормить. Боло стал жрать всерьез, за обе щеки, только нахваливал. Ну, под разговор и напросились мы к ним в монастырь, просто не знали, куда еще в этих горах деваться. Я про выпивку спросил, но Боло только заржал, обнял меня и долго по щеке хлопал. Я так понял, что он не обещает, мол, сам бы давно все выпил, если б мог. Да что же это за страны такие, где любое пойло на вес золота! Нужно отсюда убираться, но как, не ногами же. Ноги у меня, кстати, опять разболелись как поел. Но вот Боло все подъел, и как раз монахи его позвали. Стоят все с лопатами наперевес, что-то бормочут, на нас глядят с опаской.
  - Вот непрухаЕ - говорит Саид. - Они нижнюю половину зверюги откопали.
  - Да, - отвечает Райфайзен, - о нас складывается неприятное впечатление. Для путешественника это довольно опасно, надо что-то предпринять.
  И вот, не дожидаясь пока они нас своими лопатами в землю зароют, пошли мы все к монахам. А там Боло стоит весь красный, злой, уже блевать собрался.
  - Вы что?! - кричит, - Совсем охренели? Дикари! Ну жрете тут друг друга, а нормальных людей зачем же в грех вводить? Поубиваю гадов! - А кулачищи у него капитальные. - Да еще монахам женскую половину подсовывать, это ж еще хуже, мы же все теперь попали на лишние десять лет до просветления из-за вас, нам на скоромное и смотреть нельзя!
  - Спокойно, - просит его Райфайзен, пока Саид последний рожок к автомату пристегивает. - Давайте не спеша во всем разберемся. Отчего вы полагаете, что это человеческие части тела? На каком основании? Демоны бывают похожи на людей, но это не основание, чтобы не употреблять их в пищу, хотя бы в походных условиях.
  Его никто не слушает, все что-то орут, и тут монахи сзади Боло начинают галдеть уж совсем громко и выволакивают из-под камней голову моего китайца, а потом кусками и его всего. Набросали целую кучу, смотреть неприятно. Боло немного успокоился:
  - А этот злыдень как сюда попал? Хе, долетался наконец-то на своей бочке! Вот, к чему приводят многие знания без просветления! Смотрите все, и поучайтесь! Вот, дикари, лучше б вы его съели, очень был непорядочный человек, насмешник и бездельник, а кроме того - оккупант.
  - Так мы ели его подружку-демоншу! - выдумал Саид, чтобы подольститься. - Он ее в бочке прятал!
  - У-у-у-у-у! - заворчали монахи. - Развратная сволочь к тому же! А над нами смеялся, "лысыми педиками" называл!
  Боло смягчился, доверчивый оказался. Вроде как даже возгордился немного, что демона пожрал. Только отметил важно, для своих, что это очень все хорошо получилось, что жрали верх, потому что низ попорчен неправильным китайцем. Мне немного обидно было за деда, но я смолчал. Деду все равно, а мне хотелось к монахам в гости. Боло тоже хотел нас в гости, чтобы уж до конца разобраться, как там у них теперь будет с просветлением, чтобы ихний главный все решил и объяснил. Монахи еще немного там поковыряли камни с места на место, один даже подмел все веником, и тронулись в путь. Шли часа два, и не спеша, впереди Боло, потом мы, потом остальные. Саид всю дорогу приставал к Боло на счет нет ли поблизости женского монастыря или хоть деревни с девками, но Боло только смеялся, как будто Саид шутит. Райфайзен тоже у него спрашивал, как место называется, кто тут хозяин, где граница, какие валюты в ходу, но Боло ничего толком не сказал. То ли не знал, то ли не захотел рассказывать. Тогда Райфайзен стал у Филиппа это все выпытывать, но Филипп ему говорит:
  - Ну какая разница, где мы, если попадаем всегда только туда, куда ведет нас судьба? Мы там, где должны быть.
  Райфайзен сразу унялся, замолчал, только вздыхал и головой качал на ходу. Я спросил Филиппа:
  - Что же получается? Я должен, что ли, босиком по камням нарезать? А почему?
  - Я не знаю, Мао. И не хочу знать, потому что жизнь дана нам не для познания, а для созерцания. Мы та часть Творения, которая может Творение созерцать. А это высшее блаженство, доступное людям.
  - Ты что-то путаешь, Филипп. Мы ж не в кино. У меня ноги горят и трубы, какое наслаждение?
  - Ты поймешь это, когда придешь в свою точку покоя. Там ты вспомнишь эти горы, и поймешь, какое счастье было здесь побывать.
  - А где моя точка покоя, Филипп? В монастыре может быть моя точка покоя?
  - Может, - Филипп вздохнул. - Я тоже вот думал, что моя точка покоя может быть в монастыре. Но оказалось - нет. Зато я знаю теперь, где она. Она там, где я родился и вырос, на чудесных островах среди теплого моря. И я вернусь туда, как только смогу.
  - Филипп, а я моря не видел. А водка там есть?
  - Там есть ром. Это лучше. А еще там есть солнце, море, цветы, женщины и мудрые травы. Возможно, Мао, твоя точка покоя тамЕ Едем, я рад кампании.
  - Знаю я все про мудрые травы! - заржал за моей спиной Саид. - После таких травок и правда все хорошо! У тебя в карманах ничего не завалялось?
  - Даже запаха не осталосьЕ - совсем загрустил Филипп. - Да и одежда не та, эту мне во Франции дали, когда выдворяли к чертям.
  - Франция? Там все бабы дают, да? - Саид быстро меня оттер от Филиппа. - Слушай, а как там, вот просто на улице подойти можно? Вот если, например, у меня паспорта нет, это ничего, будут они со мной знакомиться?
  - Без паспорта там тяжело, Саид. Полиция - аэропорт. И в дороге не кормят. А вот на островах у меня никогда не было паспорта. Да там ни у кого нет паспорта.
  - И всем дают?
  - Всем кроме полицейских. И все танцуют реггей. Даже полицейские.
  Саид повеселел, ему такое место понравилось. Он сразу стал прикидывать, как туда добраться. По нему выходило, что на корабле гораздо дешевле, чем на самолете, потому что бесплатно. Он сказал, что мы все станем матросами и доплывем туда на чем попадется. А матросом тоже быть весело, особенно в порту, и если передумаем - останемся матросами. Филипп сказал, что он уже был матросом, и больше не хочет. Ему надоело приборкой заниматься на всю жизнь. А Саид тогда сказал, что мы наймемся на такой корабль, где всякие девки загорают и отдыхают, а там прибираться не нужно, там есть для этого прислуга. В основном из всяких баб, которые только и думают побыстрей прибраться и в кровать. Саид знал нескольких моряков и в журналах про такие корабли читал. Журнал, объяснил он мне, это такая газета маленькая и толстая, там пишут про всяких баб с картинками. Райфайзен стал с ним спорить, что на такой корабль нас не возьмут, там нужны другие моряки, не такие как мы, но Саид сказал ему, что он просто ни хрена не понимает, и Райфайзен снова стал вздыхать и качать головой. Так и дошли до монастыря.
  - 8 -
  Монастырь это дом такой этажей в пять, с всякими штучками на стенах, а вокруг дома - забор. За забором монастырский двор, там этих лысых монахов как муравьев. Наш Боло сразу побежал внутрь, а мы остались в толпе. Монахи что с нами пришли остальным все рассказали, те удивлялись, кричали что-то. Саид смотрел на них зверем, Райфайзен улыбался и пробовал пояснять кое-что, а Филипп просто сел возле забора и глаза прикрыл.
  - Ты чего, Филипп, спишь?
  - Нет. Я вспоминаю Острова.
  Ну тогда и я тоже рядом с ним сел и тоже стал острова вспоминать. И уснул, конечно. И - здрасьте, Апулей за столом, перед ним на стуле мой приятель узбек, чай пьют, о чем-то рассуждают. Когда успели подружиться? Как бы узбек чего не наболтал обо мнеЕ Я подошел поближе, говорю:
  - Привет. Как дела?
  - Привет, - говорит Апулей. - А мы вот с Борхонджоном чаевничаем. Тебя тут поминали как разЕ Тебе налить зеленого?
  - А больше ничего нет?
  - Как хочешь. Так вот Сучку вы ухайдокали - молодцы! Правильно. Да, Боря?
  - Да, - кивает этот Борхонджон, - противная она была. Мне голову туманила больнуюЕ - он потрогал повязку и хитро так на меня посмотрел. - Зато теперь вот с Апулеем Самаркандовичем можем спокойно обо всем договориться.
  - Это о чем?
  - О компенсации, Мао. - Апулей потянулся и хрустнул своими мослами на всю комнату. - Человек лишился жизни. Может он за это рассчитывать на компенсацию?
  - Не знаю.
  - А закон говорит: может! - Апулей потряс какой-то старой толстой книжкой. Книжка показалась мне знакомой. - Вот, приходится из-за тебя изучать Кодексы, по библиотекам лазитьЕ И Боря получит компенсацию в соответствующей инстанции сразу, как только его дело дойдет до рассмотрения. А взыскана компенсация будет с тебя. Тебе это нравится?
  - Нет у меня ничегоЕ
  - А это - особенно хреново, Мао. Тогда придется отрабатывать карму. Как ты на это смотришь?
  - Я - против. Апулей, хорош издеваться, ты лучше подскажи, что делать мне, что б все в ажуре было. Ну чего ты как в школе?
  - В школе надо было учиться, а не гримасничать, - Апулей посмотрел на Борхонджона и оба гаденько усмехнулись. Так бы и ткнул отверткой паразитам. - Вот что, надо договориться. Условия просты: ты выполняешь некоторые просьбы Борхонджона, а он отказывается от своих к тебе претензий. Как? - Я молчу. Я и в школе больше молчал. - Он согласен, Боря. Он у меня понятливый малый, и, конечно, очень переживает о случившемся.
  - Да и мне он сразу понравился! - расплылся узбек. - Вот что, ты не волнуйся так, с каждым может случиться. Да и просьбочки у меня к тебе будут так, пустяки одни. И всего-то пять.
  - Три, - оборвал его Апулей. - Я же только что сказал: три - наше последнее слово. Или идемте в суд, товарищ.
  - Да посмотри же на него, Апу, что ему стоит? Молодой, красивый! Мао, ведь правду я говорю?
  - Мао, молчать! - Апулей аж подскочил. - Боря, лезть с вопросами к моему клиенту в обход меня - это безнравственно!
  - Да что его спрашивать? И так все понятно! Мао, скажи ему, что ты не такой мелочный!
  Я хотел ему сказать, что б он слушался Самаркандыча, но тут Апулей сильно толкнул меня копытом и я проснулся. Нас звали в монастырь, на разговор с Настоятелем. Где-то невдалеке кто-то стучал по рельсе. Райфайзен отряхнул на мне штаны, похлопал по щекам Филиппа, что б тот ожил, сделал знак Саиду, что б убрал автомат за спину, и мы пошли.
  Внутри там здоровенный вроде бы зал, но я не уверен, потому что колонн полным-полно, как в лесу. Тем более что они деревянные. И мы пошли как-то наискосок, так что я все время налетал на эти колонны, и устал, и пошел вдоль, чтобы потом свернуть, ну так же проще. Шел-шел, и потерялся, вся толпа куда-то вбок подалась. Я хотел было их покричать, как в лесу, но застеснялся. Потом вижу - монашек бежит, маленький, но тоже лысенький и в сандалиях, как настоящий. Я его поймал за рукав.
  - Слушай, а где у вас для гостей комнаты?
  - У нас гостей нет! Каждый гость у нас становится монахом, хоть на день, хоть на час! Только живет во дворе, и не допускается к работам на кухне! - орет как Цуруль, даром что маленький.
  - Родной, мне не надо на работы. Мне просто надо на кухню, - я уж понял, что ему надо все разжевывать. - Жрать я хочу и выпить.
  - Ужин по расписанию! - и вывертывается из моей руки, так и крутится весь. - Пока территория не убрана, пока мантры не прочтены, за стол не садятся!
  Ну что делать? Ткнул я его отверткой в бок, что б старшим не перечил, он заверещал было. Но я тут же ему отвертку к шее - мол, будешь орать или спорить, отправлю к Апулею, в Небесную Канцелярию. Он притих, бок ощупал, потом закивал и потянул меня куда-то. Пошли. Как они среди колонн дорогу находят - не пойму, если б я был Настоятелем, я бы указатели повесил. Ну да тут страны на дураков богатые. И привел меня монашек к какой-то дверке, через нее в дворик крохотный, там баки с объедками и где-то за перегородочкой свинка хрюкает. Вот тут я обрадовался и расслабился, чуть хотел поудобнее руку перехватить, он и вырвался. Заверещал и в какую-то щель провалился, я и не погнался за ним даже. Зашел в дверь на кухню, ее сразу видно: за ней кричат и шипит что-то громко. На кухне само собой грязь, запах этот, смесь горелого с гнилым, сумрачно и жарко. А что поделать, иначе готовить еще никто не научился, у афганцев котлы с рисом на улице - это ж не кухня, это название одно. А здесь готовят нормальную еду, сразу понятно. Вот я иду, кругом пар, справа-слева какие-то монахи пробегают, но у меня у самого голова лысая. Пошарил я по столу, схватил какую-то деревянную ложку, где-то что-то зачерпнул-попробовал - отрава. Попробовал в другой кастрюле - сырые овощи. Обжегся только. Это, думаю, не дело. Надо сперва выпить. Пошел искать подсобку какую-нибудь, но никак ничего не нахожу. Уже несколько кругов сделал по кухне, уже на меня поглядывать эти жирные повара стали, а никакого места, чтоб ящики с водкой поставить, не нахожу. Что ж это за столовка?
  И вдруг шагнул я чуть вбок - и оказался перед столом, над столом открытое окошко, ветерком весь пар отдувает. А за столом сидит толстенный монах, щеки по плечам распушил, мясо с кости жрет. Жует и смотрит на меня. Ну, пока он прожевал я тоже мяса взял (там целая миска стояла), проглотил, и еще успел его кружку понюхать. Нет, запах там как из сортира. Хотел я обратно в пар отступить, но подумал: сколько уже можно? Здесь хоть мясо как мясо, хоть и без хлеба. Взял еще. Монах прожевал, из кружки отхлебнул, улыбнулся мне.
  - Ты кто, демон или иноземец? Если демон, то поспеши вон, сейчас я позвоню в колокольчики, - он взял откуда-то чудную шапку всю в железячках, колокольчиках, бубенчиках и потряс ей. Ничего звук, приятный. - Так ты не демон? Тогда скажи мне: по какому праву ты ешь мое мясо, а потом скажи: как ты попал в монастырь?
  - Слушай, дядя, - я вдруг совсем себя усталым почувствовал. - Я тебе все расскажу, честное слово, только давай тяпнем по стакашке. Нервы на пределе, сам видишь.
  Он было нахмурился, но потом поводил-поводил бровямиЕ
  - Следуй за мной, босой иноземец.
  И мы вышли снова в тот дворик и тут же зашли в другую дверь. Там была крохотная комнатка с лежанкой во всю длину, ковриком и тумбочкой. Монах нагнулся, так что вытолкнул меня на улицу своей здоровой задницей, и вытащил из-под лежака сундук. Потом обернулся, втащил меня внутрь и прикрыл дверь. Вот такие люди мне нравятся, они решительны и доброжелательны. Монах мгновенно достал бутылку с темной жидкостью, вроде коньяка, две пиалки и коробочку конфет, вкусных таких, типа "60 лет Октябрю". Наполнил, тут же выпил, я даже с ним чокнуться не успел, и зажевал конфеткой. По комнате пошел запах, ну настолько хороший, что я даже помедлил. Пожалуй, до тех пор я ни разу не выпивал с таким удовольствием. Выпил. Он тут же наполнил еще, снова выпили, конфетки, присели на его койку. Он смотрит на меня, и я понимаю, что пора рассказывать. Ну что ж, начал: как меня зовут, где вырос, как учился, как в пионеры не принялиЕ На пионерах он расчувствовался и еще налил. Потом говорит:
  - Знаешь, иноземец Мао, у меня вот тоже была такая грустная историяЕ - и рассказал мне, как хотел жениться на одной девушке, но она его не любила и ушла работать проституткой в город, и тогда он оскорбился, тоже сбежал из своего колхоза, и ограбил и убил на дороге какую-то семью, приоделся, пришел к ней в контору и снял ее на всю ночь, и всю ночь предлагал ей уехать и врал, что он теперь крутой деляга, и она конечно согласилась, и побежала утром за шмотками, и тут он ей написал записку на стене, чтобы шла она на фиг, тварь такая, и сбежал не заплатив, а через пару часов на дороге его взяли, и упекли в тюрьму за его и чужую мокруху, и хотели сажать на кол, но его спасло неожиданное осеннее наступление коммунистов, и его забрали в армию, но он сбежал, а его забрали в другую, но он сдался американцам в плен, а они когда отступали его бросили. Очень грустная история. Он бы и еще говорил, но тут на улице стали бегать и орать мое имя, и он сказал: - Если это не китайцы пришли громить наш монастырь, то это ищут тебя. Проваливай, славный ты парень, хоть и язычник, а я пока вздремну.
  Я не очень хотел уходить, да он меня вытолкнул и дверь запер. Мимо бежит тот самый мелкий монашек:
  - Мао! Мао!
  Я его ловлю опять за плечо:
  - Ну я - Мао. Ну и что?
  - Тебя сам Настоятель ищет! Так сильно ищет!
  Не стал я дальше с ним разговаривать, пошел. Он спереди забежал, руками разводит, повороты подсказывает. Так вернулись в зал с колоннами, потом в какую-то высокую дверь, по ступенькам и в большую комнату. Комната вся в коврах, по стенам статуи и монахи, некоторые с палками, посередине вся моя кампания. Саид без автомата, Филипп без подсвечника, Райфайзен только с книжками, но за книжки держится двумя лапами ярко одетый мужик в высокой шапке с колокольцами, и что-то Райфайзену втирает, и время от времени книжки к себе дергает. Но Райфайзен не отпускает, цепко прихватил и что-то тоже цедит в ответ.
  - А вот и Мао! - заорал Саид. - Ты где шарился? Давай скорей какой-нибудь документ, что ты Мао, у нас неприятности!
  - Нету у меня документов, - говорю, - Что случилось-то?
  - Без документов или свидетельства надежного человека я не могу поверить, что этот оборванец носит то же имя, что и покойный Великий Кормчий братского китайского народа! - басит тогда мужик в шапке. - И таким образом ваше заявление рассматриваю как провокационное и отдайте сейчас же Книги!
  - Каких тебе людей надо!? - орет Саид и прямо наскакивает на этого мужика, но косится на монахов с палками вокруг. - Каких? Вот нас трое, все говорим: Мао его зовут! Родственник и наследник же!
  - Мао! - говорит Райфайзен, - у тебя здесь ну хоть где-нибудь знакомые есть, а? Ну хоть кто-то, кто тебя знает? Ты пойми, у нас книги забирают, разбойничают, сейчас не время скрывать, что ты - родственник Вождя! - и мигает мне.
  - Ну да, - я ж не дурак, мне много мигать не нужно. - Родственник я. Дядя его, китаец. И знакомый есть, сейчас приведу.
  Я повернулся, хотел пойти этого своего друга позвать, но в дверях уже монахи с палками. Загалдели на меня, палками машут, я чуть не упал. Настоятель говорит:
  - Мы сами позовем твоего знакомого. Надеюсь, это окажется достойный человек. Как его имя? Как давно вы знакомы?
  - Знакомы с самого детства. Как зовут, не знаю. Жирный такой, шея как у слона, около кухни живет в чуланчике.
  - Ван Сяо? Наш уважаемый главный повар? - Настоятель был удивлен. - Это хорошая рекомендацияЕ Только почему ты не знал его имени?
  - Они друг друга называли только детскими кличками, - говорит Райфайзен.
  - Ты помолчи пока, - погрозил ему Настоятель. - И какие же были клички?
  - Какие клички?
  - Ну, которыми вы друг друга в детстве называли?
  - ЭтоЕ Он меня называл Мао. А я его - Ван Сяо.
  Настоятель посмотрел на меня внимательно, помолчал, потом хлопнул в ладоши:
  - Позовите Ван Сяо!
  Минут через двадцать его привели. Сонный, разморенный, идет - качается. Встал прямо перед Настоятелем, вздохнул. Даже я запах почувствовал, хоть от меня от самого несло.
  - Чем это от тебя пахнет, Ван Сяо?
  - Пищу пробовал в столовойЕ - ворочает глазами Ван. - Отравился, кажетсяЕ Чувствую себя неважноЕ - и рыгнул еще. Очень похоже вышло, что он отравился.
  - Прости, Ван Сяо, что я побеспокоил тебя в минуты болезни, надеюсь непродолжительной, но имеется важное и, думаю, срочное дело. Знаешь ли ты этого человека? - и настоятель ткнул в мою сторону пальцем.
  - Ага, - сказал Ван. - Иноземец он. Мао.
  - Знаешь ли ты его давно? Можешь ли ты поручиться, что он и правда родственник Великого Мао? Подумай хорошенько, прежде чем ответить! Эти люди утверждают, что действуют по заданию Пекина, и тогда я остерегусь причинять им зло. Но если они самозванцы, то мы обязаны отобрать у них Свод Небесных Законов, Книги Нибелунгов!
  - Книги Нибелунгов? - Ван Сяо даже икнул от удивления. Я стал мигать ему, как мне мигал Райфайзен. Ван Сяо почесал левую подмышку и говорит: - Да, я знаю этого товарища давно. Он учился в России, почетный пионер, проверенный товарищ, никогда не оставит друга в беде, активно занимается общественной работой, мы с ним вместе Сайгон брали.
  - Сайгон? - уважительно так спрашивает Настоятель. - Ну тогда другое дело. Ван Сяо, вы должны были рассказать мне сразу. Ай-яй, товарищ Ван Сяо. Проводите, пожалуйста, наших дорогих гостей в столовую, я подойду чуть позже. Надо вам одежду и обувь подобрать, не хочу, чтобы в Пекине плохо думали о нашем монастыре.
  И мы пошли в столовую. Ван Сяо обнял меня за шею, очень крепко, и зашептал в ухо:
  - Вот что, Мао, вы все в моих руках, и меньше чем за треть я вас не выпущу. Так своим и передай. Дело простое: одну книгу отдаете мне, это гарантия. Дальше вы выбираетесь за кордон сами, встретимся в Таиланде. Я тебе адресок скажу попозже. Если вас неделю после срока нет - я сам ищу покупателя. Если придете, продаем обе книги, вместе они подороже пойдут, и честно все делим. И никак иначе, понятно?
  - Понятно, - а что тут скажешь, шея хрустит. - Ван, а бутылочка еще найдется?
  - Не будь дураком - и все тогда найдется, - он меня выпустил и повернулся к моим друзьям. - Прошу вас, товарищи, прошу!
  Мы шли по залу, а по сторонам стояли монахи и смотрели на нас как звери. А Боло даже проворчал, что еслиб он знал с кем дело имеет, закопали бы они нас в горах, коммунистов проклятых. Наконец Ван привел нас в столовую, она у них ничего, большая, только темноватая. Посадил нас за длинный стол, а сам ушел распоряжаться на счет пожрать. Я ему напомнил про бутылку, но он сказал: после ужина заглядывай. Монахи толпились возле дверей и что-то бормотали между собой.
  - Дело ясное, - сказал Райфайзен. - Настоятель запуган китайцами, и монахи на самом деле тоже. Поворчат и разойдутся.
  - Не нравится мне здесь, - говорит Саид. - Одни мужики. Вот действительно, педики лысые. А Настоятель - так точно гомосек, самый главный тут.
  - Ван - нормальный мужик, - рассказал я им. - Он говорит: дайте мне одну книгу и встретимся в Таиланде. И продадим кому-нибудь, кто читать любит.
  - Ничего мы ему не дадим! - отрезал Райфайзен. - Книги какие-то очень важные. Денег стоят много, а нам собираются дать конвой до Пекина. Я не хочу в китайскую тюрьму. Пусть твой Ван выводит нас из страны, а там посмотрим, сколько ему отстегнуть.
  - А пока для проверки пусть из этого развратного Монастыря нас выведет! - Саид совсем загрустил.
  - Давайте сперва пожрем, а? - сказал Филипп. - Пока будем кушать, что-нибудь случится, и все будет ясно. Может быть, нас сейчас отравят всех, так зачем же раньше времени голову ломать?
  Тут как раз подошли монахи, стали швырять перед нами миски со жратвой, ложки и кружки с вонючим пойлом. Ну, пожрать так пожрать. Мясо, конечно, было не такое хорошее, как на столе у Вана, жесткое, но есть можно. Саид, правда, почти не ел, только головой покачивал и вздыхал. Но зато и Райфайзен и Филипп навалились, да и я тоже, ведь выпивка еще не выветрилась, самое время было поесть. Монахи все так же стояли у входа, поглядывали на нас и фыркали, заводилой у них был Боло, он нам кулаками грозил. Так мы все и съели, запить только было нечем, потому что один Райфайзен мог эту бурду пить. Он сказал, что это тибетский чай, с жиром яков, и что это очень полезно. Но все равно его стошнило прямо на стол. Тут и подошел Настоятель. Я так понимаю, что он собирался с нами вместе ужинать, и очень удивился, когда на столе из еды оказалось только то, что Райфайзен приготовил. Монахи за его спиной стали ржать, а Боло до того оборзел, что крикнул: "Это тебе подарок от твоих китайских товарищей!", тихо так крикнул, но все услышали и замолчали. А Настоятель побагровел, медленно к нему повернулся, и говорит:
  - Ты, отродье неместное, подойди.
  Тишина настала гробовая, только Райфайзен икает и Саид вздыхает. И Филипп еще ложку уронил. И я говорю, мол, гостья придет. А вообще было очень тихо, Боло подошел, посерьезнел весь.
  - Ты думаешь, Боло, ты тут самый крутой? Ты думаешь, Боло, что я боюсь твоих кулаков, а? А где были твои кулаки, когда здесь летал, как у себя дома, этот чертов китаез, простите дорогие товарищи, где были твои кулаки? Когда он набрал полную бочку помета и швырялся в нас сверху, и мы полдня не могли выйти из дому, где были твои кулаки? Нет, я не боюсь твоих кулаков. И эти ответственные товарищи тоже не боятся твоих кулаков. Потому что они - Солдаты Красной Армии. Проси у них прощения, гнида. Не у меня - у них. На коленях.
  Боло стоит, сопит. Райфайзен наконец откашлялся, говорит:
  - Господин Настоятель, мы право слово не обижены. Мы, собственно, ничего и не слышали. Да и вообще, спать пора. Давайте поутру спокойно во всем разберемся.
  - Нет, я не могу спать опозоренным! - продолжает заводиться Настоятель. - Я давно замечал эту тварь в антипартийных настроениях! Пусть просит прощения или я его на ошейник посажу!
  - Не посадишьЕ - бурчит Боло.
  - Посажу! А ну, десять человек ко мне!
  Но никто к нему не спешит. Думают монахи. Пока они думали, Саид взял кружку из-под Райфайзена и засветил ей Боло прямо в лоб. Кружка раскололась, Боло глаза выкатил, стоит, кровью обтекает не спеша. Саид стал орать, чтобы Боло шел к нему и он его запинает, но я решил, что еще рано. Взял еще кружку и тоже бросил. Но она была с чаем, и я не попал, только облил Настоятеля. Тот окончательно психанул и раскричался:
  - Всех вас к матерям сгною, если сейчас же не скрутите Боло! И этого еще поганца! - тыкает он в ближайшего монаха. - И этого! Ну! Слушаешь меня или нет? И этого скрутить!
  И я стал понимать, что через минуту Настоятель прикажет скрутить весь монастырь. Вот, думаю, интересно как: кто же этим займется? Неужели, мы? Саид хотел вскочить Настоятелю на помощь, но Райфайзен в него вцепился:
  - Дело снова хреново оборачивается, сейчас монахи мятеж устроят! Свернут шеи всем подряд, и не узнает никто. Давайте двигать к Вану, он где, Мао?
  Я им показал пальцем, как к нему в комнату пробраться, как раз кухня сзади нас была, и они побежали. Я тоже хотел, но вижу - Филипп спит. Хороший он парень, без суеты, не зря я его сразу полюбил. И хорошо так спит, похрапывает, я его даже по голове погладил, прежде чем за ребятами бежать. Тут монахи и начали бить Настоятеля. Я хотел задержаться и посмотреть, но Боло вдруг ожил, заорал, и бросился на меня. А парень-то здоровый, пришлось убежать. Хотя жалко, там, наверное, было на что посмотреть.
  Вот побежал я через кухню, снова весь в пару, и споткнулся там обо что-то, упал. И понимаю, что Боло сейчас догонит. Тогда я просто откатился в сторонку и затаился, ничего же не видать в тумане. Слышу - пробежал, гад здоровый, и я решил еще немного полежать, пока он подальше убежит. А там тепло, сыро, огонь где-то рядом трещит, я и уснул. И приснилась мне само собой то же место с тем же ослом.
  - Опять ты? Вот что, договорился я с Борхонджоном на три его желания. Решай, конечно, сам, но я старался как лучше. Желания такие: сперваЕ Ты слушаешь?
  - Ага. Апулей, а давай немного поболтаем? А то ты чуть что - сразу будишь, я совсем не высыпаюсь.
  - Ты слушай внимательно, остальное потом. Во-первых, напишешь письмо в Самарканд, вот по этому адресуЕ - он сунул мне в руку бумажку. - В письме напишешь, что Борхонджон переспал со всеми тремя сестрами этого мужика, очень этому рад и передает ему привет. И что сестры его так себе. В общем, дело пустяковое, почту только найди нормальную и - не затягивай. Второе, тут сложнее: построить мечеть. Не обязательно с какими-то изысками, все равно где, но главное чтобы была действующая мечеть и называлась "Мечеть Борхонджона". Мне кажется, тут возможны недоразумения, ну раз он так хочет - пусть будет табличка на мечети с названием, да и все. Понял?
  - Понял. Апулей, а вот я Каролине по голове стукнул, так она тоже к тебе придет?
  - Каролина пока вся в своих проблемах, ей есть о чем и кроме тебя подумать. Третье: ты примешь Ислам и будешь хорошим мусульманином. Ну хочет он так. Сделаешь?
  - Сделаю. Чего ж не сделать. Письмо пошлю и Ислам приму. Вот с мечетью не знаю только как, я же строить не умею.
  - Вот что, МаоЕ - Апулей ловко зажег копытами спичку и прикурил сигаретку. - Понимаешь, он много чего хотел. Хотел, что б ты поубивал кучу народу, что б ты колхоз его сжег, что б ты ему памятник в Ташкенте поставилЕ Вредный мужик. Я тебя отстоял, самые пустяковые желания оставил. Но должен сразу тебе сказать: мусульмане не пьют. И свинину не едят. Грустно, но - таковы условия игры. Ну да что такого, я вот вообще мяса не ем, не тощий же? Кстати, можешь меня поздравить: рассмотрение моего дела закончено, с часу на час ожидается Высочайший Вердикт. Ты за меня рад?
  - Рад. Апулей, а как же пиво?
  - Безалкогольное. Ну все, я должен идти, у меня важная встреча. Что-то еще хочешь спросить?
  - А вот у меня знакомый, Ван, так он семью зарезал целую. Ему за это что будет?
  - Надо в архивах покопатьсяЕ - задумался Апулей. - Прецеденты смотретьЕ Но думаю, ничего хорошего. Думаю, что-то порядка трех-четырех насекомовидных инкарнаций. А что?
  - Так, просто. Апулей, а если я не выполню только одно желание?
  - Договор будет аннулирован полностью и твое дело будет отягощено нарушением клятвы. Клялся, вообще-то, я, но в данном случае это не играет роли. Знаешь, что такое прожить жизнь мухи? И сдохнуть в паутине?
  - Так мухи же быстро живут. Раз-два. Пожрал говно неделю и все. Можно потерпеть, Апулей?
  - Это тебе кажется, что раз-два. А для мухи тысяча лет. И год тебя паук жрать будет живого. Хочешь?
  - НетЕ
  - Ну и славно. Подъем!!!
  И я проснулся. Голова болит, надышался наверное чем-то. Встал, кое-как разобрался куда идти, вышел на воздух. Светало. Хорошо так, свежо, покурить только нечего. Вспомнил про Вана, дернулся к нему - заперто. Тогда я пошел по стеночке, разузнать, где тут что творится и как бы мне водички попить. За углом из земли торчал кол, а на колу сидел этот глупый Настоятель. Вид у него был тот еще, как будто только что из бетономешалки. Я поводил у него перед лицом ладонью, но он и глазом не моргнул. Рядом никого, кроме мух. Все понятно. Я немного насторожился, мало ли что монахи еще натворить могли, пошел дальше осторожно. Снова повернул за угол и столкнулся с Филиппом. У Филиппа руки были связаны за спиной и вся морда в крови.
  - 9 -
  - Ты чего, - говорю, - такой побитый?
  - Побили. Развяжи, пожалуйста, руки, а то больно.
  Я развязал. Филипп мне тогда рассказал, что монахи устроили революцию, кончили Настоятеля, потом еще человек шесть, потом стали бегать, искать Вана и наших ребят, но не нашли, и Боло тоже. Зато нашли выпить, налакались, быстро выпили все что было и отправились в деревню, это тут рядом, километров пятнадцать. Теперь в монастыре осталось человек десять всего, тех, что особенно перепили, и Филиппу уйти никто не смог помешать. А Филиппа с самого начала оставили живым, в заложниках, на всякий случай. А значит, такая у Филиппа судьба, Филипп про это особенно говорил, как про что-то важное. А попить можно из ручья, это недалеко от ворот, только вода очень холодная. Мы пошли, попили, потом вернулись, нашли поесть. Только вроде сели - монахи пришли, двое с помятыми рожами, попробовали права качать. Но я им сразу сказал, чтобы убирались, и одному отвертку в башку воткнул, они и убежали, я еле успел выдернуть. Поели, и я предложил Филиппу из монастыря уходить, все равно ведь ночью все выпили.
  - А стоит? - засомневался Филипп. - Я все-таки очень устал, это тяжело, когда много бьют.
  Но я его убедил, что надо идти. У меня ведь еще дел полно, надо почту найти и с Райфайзеном я хотел посоветоваться, как мечеть построить. Напоследок я нашел себе очень удачную обувку, мягкую и почти по размеру, кое-какие тряпки, чтобы в горах не мерзнуть, подпалил попавшийся сарайчик и - спасибо этому дому.
  Мы пошли уже знакомой нам тропой, потому что я надеялся, что Райфайзен и Саид тоже туда отправятся, потому что просто даже непонятно, куда еще идти. Мы прошли половину примерно расстояния от монастыря до завала, который разобрали монахи, и повстречали Боло. Сперва я испугался, и хотел спрятаться, но потом увидел, что Боло едва жив. Выглядел он почти как Настоятель, но шевелился и даже шел нам навстречу тихонечко.
  - Что с тобой? - спросили мы, подойдя к нему.
  - КитаецЕ Проклятый китаецЕ - тихо сказал Боло и разрыдался.
  Мы били его по щекам, я тыкал его отверткой - все без толку, он только рыдал и все. Наконец Филипп сказал, что видимо его кто-то перепугал до смерти и надо ждать, пока он сам очухается. Поэтому мы пошли дальше, погнав Боло перед собой. Боло сначала не хотел идти, но Филипп сказал ему, что Монастырь теперь в другой стороне, а я хлопнул его по ушам, и он передумал. С Боло идти было веселей, он хныкал и бормотал, а иногда пел что-то. Так мы и добрались до места завала и сразу увидели там китайского деда. Боло сразу притих и спрятался за нас. Китаец выглядел даже не как Настоятель, а гораздо хуже: ключицы торчат наружу, одно веко полуоторвано, челюсть набекреньЕ Дед, пыхтя, старался починить свою бочку, но пока мы подошли вплотную, она у него пару раз развалилась.
  - Обручи погнулись, - сказал ему тогда Филипп.
  Китаец подпрыгнул и повернулся.
  - Вы что, рехнулись совсем, так людей пугать?
  - Мы случайно, - говорю, - здорово, дед. Ты теперь мертвец?
  - Нет, - важно говорит китаец. - Я сумел восстать из праха силой концентрации. Я также запустил сердце, почки и даже нефритовый стержень, поскольку разумно распорядился силами пяти стихий. Теперь осталось сбалансировать инь с ян и починить бочку.
  - Очень хорошо, - говорит Филипп. - Я за вас рад. А когда почините бочку, отвезете нас на Острова?
  - Какие острова? - дед рассердился. - Что я вам, такси? Слушайте, парни, у меня от вас одни неприятности, идите лучше отсюда, пока я с вами чего не сделал.
  - Да мы просто друзей своих ищем, - успокоил я китайца. - Ты не видел тут двоих с книжками? Или троих? И еще, а где ты кипяток брал, когда мылся?
  - ВиделЕ- китаец осклабился от удовольствия. - И они меня виделиЕ Славно я их шуганул! Я, что б из-под земли вылезти, конечности свои вслепую собирал, кое-что не на месте было, а вылез - идут как раз ваши придурки! Так вот этот же толстяк с ними был! Что, перепугался? Трое-то убежали, а этот за ними шел, этому я показал стиль Семи Звезд, это - настоящий Конфу!
  Боло только трясся и плакал. Странно - вроде крепкий малый, а так расклеился. Китайцу это нравилось. Наверно, он и правда монахов недолюбливал. Я хотел под это дело еще поговорить с китайцем, поспрашивать, чем он кормится, где живет, но Филипп все испортил. Он сказал:
  - А у вас и теперь еще колени назад. Вы поправьте, удобней будет.
  - Тебя не спросил! - сразу обиделся китаец. - Проваливайте, варвары! Проваливайте сами, или будете удирать как ваши приятели! Ну!
  И он стал махать руками, вроде как Абдулла, только замысловатей и быстрее, и я понял, что он мне сейчас в морду даст. Я взял Филиппа за локоть и стал протискиваться мимо китайца - там узкое место, а он еще бочку разложил на запчасти.
  - Полегче, - говорю, - дирижер хренов. Не умеешь себя вести прилично, так и скажи, а варварами нас нечего обзывать. Сам такой.
  Тут дед совсем психанул, взвизгнул, крутнулся и хотел меня ногой по лицу ударить, но забыл, что колени у него назад, потерял свою концентрацию и свалился в ручей. Я решил не связываться с ним, все-таки спешить надо, да и вода холодная. Мы повернулись и побежали оттуда, и Боло побежал с нами. Я обо что-то споткнулся и увидел книжку, одну из наших. Подобрал, деньги все-таки. Китаец за нами не погнался, только ругался вслед, а Боло мы отогнали камнями, зачем он нам теперь нужен, теперь ему в больницу надо идти, или, в крайнем случае, в милицию, что б его в дурку свезли. И мы пошли уже знакомыми местами, и я все думал про мечеть - что это такое? Коран я знал, а вот мечеть - нет.
  Филипп ни о чем не думал - он книжку рассматривал. От этого он постоянно спотыкался, но ему было интересно наверное, он хихикал время от времени. Я спросил, что там смешного.
  - Да это свод правил Небесной Канцелярии, второй том. То есть вроде как на небесах все так же как и внизу и тоже всякие законы, положения-уложения, даже прокуроры. Прикинь, как народ дурят? И тут подробно все расписано, ну просто как в Кодексе, по параграфам.
  - И что полагается за то, что мужика напугал, а он от этого головой трахнулся и помер?
  - Да тут сложно сказатьЕ - Филипп стал листать книгу. - Ну, в общем, вся же эта юристика, она такая запутаннаяЕ Но если хочешь - на, попробуй разобраться.
  - Нет, - говорю, - я нашел, значит, нести - тебе. Ты думаешь, что это неправда все, про Небесную Канцелярию?
  - Я думаю, что если там все так же глупо, как и здесь, то это так плохо, что не хочется и верить. Но, правда, это внешняя сторона делаЕ Понимаешь, словами многого не объяснишь, вот если б мы сейчас могли покурить, ты бы понялЕ
  - Да, курить охота.
  - Глупость - это внешняя сторона дела, для глупцов, на самом деле все не глупо, а так, как надо, но неописуемоЕ А если так, то на Небе зачем повторять такую же глупость? Там-то зачем все это внешнее?
  - А здесь зачем?
  - Тут люди. А люди не могут без этих глупостей - законов, холода, голода, войныЕ Люди - ослы.
  - Там тоже люди и ослы, - это я точно знал. - Вот насчет голода и холода не знаю. Но мой знакомый осел там задерживаться не хочет. Хочет обратно.
  - Осел он, - сказал Филипп. - И давай не будем спорить. Без травы вообще незачем об этих вещах говорить, мне уже самому ничего не понятно.
  - Вот и мне, - говорю, - непонятно: дурачат меня с этими мечетями, или лучше сделать как просятЕ

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: