Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 52%

7


  Туда, где солнце, никто не летает при свете дня. Крылья устали. Внизу ожидают Меня. Арм-Анн
  В Ритуальной комнате он принял человеческий облик, и тащить принцессу Юту стало совсем тяжело.
  Юта вырывалась. Она царапалась и кусалась, она изворачивалась и кричала срывающимся голосом:
  - Ненавижу! Смрадный ящер! Мерзкое чудовище! Пусти меня, людоед!
  А он тащил ее и волок, и перебрасывал через высокие пороги, и тянул по ступеням бесконечных лестниц, и не пытался понять - зачем. Куда, собственно, он ее ведет? И что теперь с ней делать?
  Чтобы не задаваться этим вопросом, он тащил ее все быстрее и жестче. Она сопротивлялась все меньше - берегла силы.
  Когда, в конце концов ввалившись в комнату с камином, он оторвал свои онемевшие пальцы от ее воротника, принцесса, встав на четвереньки, сразу же оказалась в самом дальнем углу. Прокричала оттуда, причем голос ее хрипом стал подобен голосу самого Армана:
  - Ты, чудовище, кровожадный змей! Лучше умереть, чем принять помощь из твоих рукЕ Из твоих грязных когтей! ТыЕ - и не нашлась, какое бы еще оскорбление ввернуть.
  Он ощутил смертельную усталость. Неведомо зачем сунул руку в глубокий карман, извлек оттуда обломок ржавой пряжки. Уронил на пол:
  - Слышишь?
  Принцесса примолкла, удивленная. Арман поднял стальной обломок и снова уронил. Железо тускло звякнуло о камень.
  - Слышишь, принцесса Юта? ДзенньЕ Мои слова для тебя значат столько же, сколько этот звук.
  Юта молчала. Арман снова поднял железный обломок и вдруг изо всей силы швырнул им о пол. Тонко взвизгнув, кусочек металла брызнул в сторону и врезался в стену.
  Арман не произнес ни слова. Юта съежилась. Некоторое время они просто смотрели друг на друга - Арман холодно, непроницаемо, Юта - смятенно.
  - Я расскажу тебе сказку, - медленно предложил Арман. - Хочешь?
  И, не дожидаясь принцессиного согласия, он взгромоздился прямо на стол. Зачем-то вытер ладони об одежду.
  - Жила-была принцесса, - заговорил он тихо и глухо. - Давно уже, лет сто пятьдесят назад. Стройная, как тополек, и веселая, как жаворонокЕ Впрочем, память может меня подвести. Возможно, это была мрачная толстушкаЕ Дело не в этом. Дело в том, что однажды утромЕ Или днем, неважноЕ ее похитил дракон.
  Юта прерывисто вздохнула.
  - Это был молодой дракон, - сквозь зубы продолжал Арман. - Можно сказать, юный. Как раз в тот день он достиг своего совершеннолетия. Ты слушаешь, Юта?
  Принцесса сидела в своем углу, подтянув колени к подбородку - оцепеневшая, покрытая гусиной кожей.
  - Он был один, - Арман медленно, как бы лениво, сполз со стола и принялся бесцельно кружить по комнате. - Он остался один в своем замке, но старшие, умирая, высказали веру в его будущую доблестьЕ И он, преисполненный доблести, умыкнул в соседнем государстве королевскую дочку, тоже юнуюЕ
  Остановившись перед каминной решеткой, Арман зачем-то несколько раз ткнул в нее ногой. Камин безмолвствовал - черный, пустой, холодный.
  - Она стояла близко, как ты, - Арман обернулся и направил Юте в лицо длинный обвиняющий палец. - Она былаЕ
  Подавшись вперед, Юта оказалась вдруг стоящей на коленях и умоляюще протягивающей руки:
  - Не рассказывайЕ Не надо никаких ужасов, я тебяЕ Арман, пожалуйстаЕ не рассказывай, я сойду с ума, пожалуйстаЕ
  Арман слушал ее бормотание, механически накручивая на палец вырванный волосок. Потом бездумно протянул руку и взял с каминной полки кочергу. Юта замолкла на полуслове.
  - Дракон есть дракон, - сказал Арман занудным менторским тоном. - Принцесс надлежит кушать, жратьЕ Он поставил ее посреди ритуального стола, спиной к железной спицеЕ У нее были голубые глаза и рыжеватые волосы. Одна бровь редкая, видно, выщипывала неумелоЕ На подбородке - родинка, и еще одна на шее. ОнЕ
  Арман вдруг сильно размахнулся и ударил кочергой в стену. Из камня посыпались искры, а стальной прут сразу же изогнулся дугой. Юта с опозданием заткнула уши. Арман огорченно посмотрел на изуродованную кочергу, на выбоину в камне, помедлил и ударил еще раз, и кочерга сломалась с надрывным звуком лопнувшей тележной оси. Он оглянулся - и Юта с ужасом увидела, что глаза его выдают глубокую истерику.
  - Я не помню, что там было, - сказал Арман спокойно. - Но зубы мои никогда не знали человечины. Никогда, - уронив обломок кочерги, он вдруг ударил о стену кулаком.
  Юта вскрикнула. Арман стоял молча, на стене темнела кровавая клякса, а он разглядывал свою новую, будто чужую, странно большую и неповоротливую руку.
  - С тех пор, - он обращался к разбитому в кровь кулаку, - с тех порЕ
  Арман содрогнулся.
  ЕИ снова этот сон.
  Над верхней губой девушки бисеринками выступили капельки пота. Она стоит, прижимаясь спиной к уродливому стальному шипу, белокожая, и поэтому бледность придает ее лицу оттенок синевыЕ Иссиня-бледное лицо в обрамлении рыжих, колечками слипшихся волос. Глаза распахнуты так, что светлые ресницы впиваются в кожу изогнутыми остриями. Губы, распухшие, искусанные, полураскрыты, и дыхание жертвы достигает ноздрей Армана, его огромных драконьих ноздрейЕ И запах. Резкий цветочный запах, будто целая похоронная процессия бросает букеты на свежую могилуЕ Он должен совершить ритуал, это неотвратимо, как приближение ночи, как наступление зимыЕ
  И тогда, угодив в тиски неотвратимости ритуала и полной невозможности его свершения, сознание Армана больно исказилось.
  Страх. Тошнота. Склизкие комья, катящиеся по волглому склону.
  Он провалялся в горячке три дня. Юта сидела над ним, как бессонный сторож. Его разбитая рука лежала поверх плаща, служившего одеялом, и Юта то и дело бережно касалась ее, удобнее устраивая в грубых складках темной материи.
  Он бредил. Днем и ночью ему являлась та роковая Ютина предшественница, рыженькая принцесса полуторавековой давности, встреча с которой привела Армана к окончательному осознанию своей никчемности.
  - УйдиЕ - шептал Арман, не открывая глаз. - Я ничего тебе неЕ Ни волоска твоего рыжегоЕ Не будуЕ Не желаЕ
  Юта вздыхала и обтирала его горячее лицо влажной тряпочкой.
  На четвертый день он пришел в себя. Очнувшись от короткого чуткого полусна, Юта увидела его еще воспаленные, но уже вполне осмысленные глаза.
  - Прости, пожалуйста, - сказала она, едва встретившись с ним взглядом. - Я ужасно перед тобой виновата, от меня одни неприятности, и я все время плачу тебе злом за добро.
  Арман чуть заметно усмехнулся. Пробормотал одними губами:
  - ДаЕ Уж. Что бывает добрееЕ похищения из дому.
  На следующий день она сбегала на башню, где на глыбе земли, принесенной некогда Арманом-драконом, отцветал "сад". Принцесса безжалостно повыдергивала все восемь еще уцелевших цветов и, соорудив из них кокетливый букет, потащила вниз, намереваясь украсить им Арманову комнату.
  Он сидел на своем сундуке и меланхолично разглядывал разбитую о стену руку. Усмехнулся навстречу Юте - и сразу же насторожился. Помрачнел отчего-то. Отвернулся.
  Принцесса смутилась. Чем она снова ухитрилась вызвать его недовольство?
  Губы Армана страдальчески искривились, и Юта решила, что ему опять нездоровится. Из всех снадобий ей известна была лишь вода, поэтому она тут же поднесла Арману ковшик, изо всех сил желая, чтобы лекарство помогло.
  Но выпитые несколько глотков не принесли, по-видимому, облегчения. Арман поперхнулся, и вода пролилась:
  - ЗапахЕ ПроклятьеЕ Юта, уйди.
  Ненавистный цветочный запах, густой, как патока, насильно втискивался в его ноздри. Ему очень не хотелось делать ее свидетелем своей тошноты.
  Принцесса нерешительно переступала с ноги на ногу, терзая в руках невесть как подвернувшийся букет.
  Арман принялся дышать ртом, и ему стало немного легче. Юта посмотрела на свои руки - и обнаружила вдруг, что вертит в пальцах три тонких стебелька, а еще пять цветков - бывшие ромашки - валяются на полу среди лепестков, с них же и оборванных.
  Два из трех еще уцелевших цветиков были колокольчики - здорово помятые. Третий оказался невзрачным, блеклым сиреневым пятилистником.
  Повинуясь внезапному наитию, Юта поднесла его к носу.
  О да! Городской парфюмер, так часто выполнявший прихоти и фрейлин, и принцесс, и даже самой королевы, очень хвалился духами под громким названием "Истома", каковые духи сам же и готовил из лепестковЕ
  - Томник, - сказала Юта громко. - Этот цветочек называется томник. Считается, что запах его рождает сладостную истому, потому деревенские девчонки носят его за пазухой, а знатные дамы заказывают парфюмеру духиЕ
  Арман кисло на нее покосился, прогнусавил с закрытым носом:
  - Чдо ты говоришь? Одкуда ты здаешь?
  Юта держала цветок томника за кончик стебелька - двумя пальцами, вниз головкой, как дохлую птичку.
  - У той твоей жертвы были духи из томника. Тебе не мерещится, Арман. Ты не бредишь, а действительно чувствуешьЕ
  - Дичего я де чувствую!
  Он хотел вскочить, но вместо этого лишь тяжело поднялся, задев поврежденной рукой о ребро сундука и зашипев от боли.
  - Знаешь, - сказала Юта шепотом, - моей сестре Май в детстве часто снился волк. Знаешь, такой страшный волк из детских сказок. Она вскакивала по ночам, кричалаЕ Мне тогда было лет двенадцать, я была сорвиголова, моя рогатка была величиной с маршальский жезлЕ Я сказала Май: не убегай от своего волка. Давай вместе его встретим - лицом к лицу! То есть лицом к мордеЕ Дело было вечером, Май заснула, а я села рядом с рогаткой наизготовкуЕ И вот, когда Май завозилась и застоналаЕ
  Арман слушал ее, остановившись посреди комнаты и по-прежнему зажимая пальцами нос. Когда Юта натянула воображаемую рогатку, он, забывшись, ослабил хватку и тут же закашлялся.
  - Я закричала: Май, целься между глаз!.. И как пальну орехом, подсвечник - на полЕ Нянька проснуласьЕ А Май - ничего. СпалаЕ Утром только пришла ко мне, счастливая, околел, говорит, волк-тоЕ Понимаешь?
  Арман переводил взгляд с серьезного Ютиного лица на обмякший цветок у нее в руке.
  - Кдо тебя даучил этобу?
  - Чему? А, в ненастоящего волка стрелять из всамделишней рогатки? Никто. Само получилось.
  - Сожги цведок, - потребовал Арман.
  - Нет, - сказала Юта тихо, но твердо. - У тебя свой волк, но ты же не маленькая девочка. Ты все твердишь этой древней принцессе: уйди, я тебя не трогалЕ А ты не гони ее, вспомни все-таки, что там случилось, и тогдаЕ
  Арман в два прыжка выскочил из комнаты. Оказавшись на лестнице, куда не достал еще душный запах томника, он крикнул в дверь:
  - Перестань разговаривать со мной, как с ребенком! Твой прадедушка еще марал штанишки, когда я похитил ее! Я просто обязан был ее сожрать, а не сумел! Мне двести тридцать два года, я могу за час дотла спалить пять больших деревеньЕ Я могу опустошить столицы трех королевств, но что от этого?
  - Камни, - тихо сказала Юта.
  За дверью стало тихо.
  - Что - камни?
  - Которые катятся.
  - ОткудаЕ
  - Ты же бредил три дня.
  - А ты подслушивала?
  - А кто бы тебя водичкой поил?
  - Водичкой?
  Слышно было, как Арман фыркнул. Продолжения беседы не последовало - через пять минут над развалинами башен тяжело поднялся дракон, немного припадающий на одно крыло.
  Было тихо и темно, понемногу оплывала свеча, прилепившаяся к стене. Свету от нее было, как от гнилушки в дремучем лесу.
  - Ты спи, - в который раз сказала Юта. На коленях у нее лежала бутылка с закупоренным в ней цветком томника.
  Арман видел в темноте только ее силуэт - силуэт девушки с распущенными по плечам волосами. Волосы у нее красивые - так мягко струятся, так величественно падаютЕ А лица не видно. Нет, лицо у нее бывает даже симпатичным, веселым и задумчивымЕ Но сейчас его не видно. Только глаза поблескивают и зубы.
  - Ты спи, Арман. И вспоминай тот день.
  Тот деньЕ Легко ли - всю жизнь гнать от себя воспоминания, чтобы теперь попытаться призвать ихЕ
  - Что ты делал утром?
  Утро было серенькое, дождливое, и он решил, что не будет ждать рыцаря-освободителя. Это его первая принцесса, и он сожрет ее сразу. Вот почему утром он с таким трепетом ожидал вечера.
  Он еще не привык быть один. Отец его покоился на дне моря, да и дед тоже - почувствовав приближение смерти, старик успел залететь так далеко от берега, как только смогЕ Арман спустился в подземелье и снова с трепетом прочитал напутствие рода: преуспей в промысле.
  - Как ты ее похитил, помнишь?
  Просто, быстро и совсем буднично. Она прогуливалась по саду в сопровождении служанки; он схватил было служанку, да вовремя увидел маленькую декоративную корону, венчавшую прическу ее спутницы. Выпущенная на травку, служанка проворно забралась под куст и оттуда кричала: "Вот, вот принцесса! Не я, не я! Вот ее высочество!"
  Принцесса не сопротивлялась. Она висела в когтях, как тряпочка, но он все равно нервничал - боялся упустить или придавить слишком сильно.
  Корона ее потерялась в поднебесье, рыжие волосы растрепались; он поставил ее на ритуальный стол, как и учил когда-то дед.
  - ЕТы спишь, Арман?
  - Нет, - отозвался он глухо. - ДавайЕ цветок.
  - Сейчас?
  - Да.
  Юта завозилась, пытаясь вытянуть пробку из пустой бутылки; пробка не поддавалась, и Юта пустила в ход зубы. Наконец раздался негромкий хлопок, и струйка запаха, запаха цветка под названием томник, змеей заструилась из узкого горлышка.
  Арману казалось, что он видит эту струйку в темноте. Вот она достигла его лица; он на мгновение задержал дыхание, чтобы в следующую секунду сделать глубокий вдох.
  Тошноты не было. Картины из его памяти разом ожили, приблизились, обрели цвет, звук и плоть.
  Он видел свои когтистые лапы вблизи ее лица. Лицо было совсем белым, безжизненным, но губы шевелились, и он даже мог различить полустертое словоЕ
  Он хорошо знал, что надо делать дальше. Его изогнутые когти - всего лишь идеальной формы ножи. Его передние зубы остры, как костяные иглы.
  От нее пахло томником. Духи "Истома", а может быть, тогда это называлось по-другому. И еще - она была теплая. Он чувствовал это, даже не касаясь ее кожи.
  Она всхлипнула - длинно, прерывисто. Одна когтистая лапа протянулась к ее грудиЕ
  "Юное существоЕ деваЕ венценосная добычаЕ Да укрепит тебя жизнью своей, и радостью, и младостью"Е
  ЕАрман оттолкнул цветок томника и Ютину руку. Его трясло, опустив глаза, он с удивлением разглядел в полутьме собственные колени, подскакивающие, как крышка на кипящем котле - такая их колотила дрожь. Пятки его выбивали по сундуку плясовой ритм, и он ничего не мог с этим поделать.
  - Арман? - спросила Юта испуганно.
  Он хотел ответить, но чуть не прикусил язык отчаянно лязгающими зубами.
  - Ты вспомнил? - Юта старалась не выдавать своего страха. Он помотал головой в темноте.
  Мокрый, как мышь, с головы до ног покрытый холодным потом, он слышал, как сердце его, переместившись почему-то к горлу, отстукивает беспорядочную дробь.
  - Что же делать? - Юта чуть не плакала. - Тебе плохо? Ну вспомни, постарайся!
  Он крепко взял за запястье ее руку, сжимающую цветок. Поднес к своему лицу, снова вдохнул и заставил себя закрыть глаза.
  Черно. Черно. Красные пятна. Темень.
  ЕИ когти его сомкнулись! Сомкнулись, сжали жертву и поволокли вонЕ
  Он нес ее - о позор! - нес прочь от замка, а она вырывалась, почему-то только сейчас решив сопротивляться. Он принес ее в брошенный песчаный карьер на окраине какого-то поселения, и опустил в размытую дождем глину. А по склону рыжей ямы, липкому, грязному склону скатывались бесформенные комья. Комья глины, всего-тоЕ
  - ЕАрман!
  Юта сжимала свечку в кулаке, не замечая потеков горячего воска на пальцах.
  - Я испугаласьЕ У тебя было такое лицоЕ
  Соскользнул на пол вялый невзрачный цветок.
  Арману было легко, так легко, как в детстве, как в хмельном счастливом сне. Все хорошо, все еще может быть очень неплохоЕ Кошмар забудется. Комья глины? Скатились, упали на дно, сравнялись с землейЕ В сознании больше нет занозы, и колоссальная тяжесть рухнула с плеч, придавив мимоходом страх перед Ритуальной комнатой.
  Арман глупо рассмеялся, обнял Юту за плечи и по-братски поцеловал ее в щеку, у самого уголка губ.
  Она смотрела на него круглыми восхищенными глазами, но в темноте он различал только две светлых искорки.
  На Юту снизошло прозрение.
  Труды ее в клинописном зале, дни и ночи при свете дымного факела, воспаленные глаза и озябшие ноги, радости открытий и отчаяние тупиков, и даже та толстая крыса, которая, выскочив однажды из неведомой норы, перепугала принцессу насмерть - все это чудесным образом проросло в Понимание. Взглянув на текст Пророчества, Юта с благоговейным страхом осознала вдруг, что чужие символы понятны ей и она может читать.
  Она разволновалась так, что чуть не выронила факел. Потом, будто испугавшись, повернулась и бросилась бежать - прочь из клинописного зала, на поверхность.
  Арман не поверил.
  Он привык уже к ее фантазиям и не желал ничего слушать. Прочла? Расшифровала? Вытри сначала копоть из-под носа, а то извозилась, как мышь в каминной трубеЕ
  Она была на грани гневной истерики, когда он выбрался-таки из удобного кресла и бросил с усмешкой:
  - Что ж, покажиЕ
  Набрав факелов, они вместе отправились вниз, и по пути Юта становилась все спокойнее и увереннее, а Арман, напротив, невесть почему разволновался и, ругая себя за пересохшее горло и взмокшие ладони, нервничал все больше и больше.
  Пришли.
  Плоский, вертикально поставленный камень с начертанным на нем Предсказанием отбрасывал две тени - от Ютиного факела и от факела Армана. Начертанные на нем знаки слились в красивую, но неразборчивую вязь - так, во всяком случае, могло показаться неопытному глазу.
  Арману так и виделось. Он покосился на принцессу насмешливо и подозрительно.
  - Тут не про всех, - сказала Юта шепотом. Сначала - "слава доблестному Сам-Ару".
  - Это понятно, - сказал Арман как мог небрежно, стараясь, чтоб голос его не дрожал. - Это и я могу "расшифровать".
  - А потом, - Юта перевела дыхание, - потом - по номерамЕ Сорок третий потомок Хар-Анн.
  Розыгрыш, подумал Арман. Шутка. Пусть даже Хар-Анн и был сорок третьим потомком - что с того?
  - Тут, - Юта кусала губы, - как бы предсказаниеЕ предостережениеЕ ты знаешь, что случилось с этимЕ Хар-Анном?
  - Знаю. Но тебе не скажу. Прочитай прорицание.
  - СейчасЕ Поднеси факел ближеЕ Значит такЕ УдачаЕ И еще, кажется, доблесть. Старость, жизньЕ А, доживет до старости, еслиЕ
  Она запнулась. Арман молчал. Потрескивали факелы.
  - И это все, предсказательница? - усмехнулся он наконец. Юта обернулась, и он увидел две складочки между ее бровями, придававшие принцессе необыкновенно серьезный вид:
  - ТутЕ Я читаю, но не могу понять. "Предок драконов." Хар-Анн доживет до старости, если не захочет посетить этогоЕ Предка.
  Она замолчала, озабоченная и чуть виноватая. Арман смотрел на нее, на камень за ее спиной, на пляшущие тени - и ощущал благоговейный ужас.
  Неужели?
  - Предок драконов, - услышал он собственный хриплый голос, - это легендарный Прадракон. Посетить Прадракона - значит, совершить паломничество за море, в страну, откуда, по преданию, явились прародители. Хар-Анн, сорок третий в роду, не вернулся из такого паломничества, и вообще мало кто вернулся из негоЕ - он перевел дыхание. - А теперь скажи, откуда тебе об этом известно? Я рассказывал или прочитала где-то?
  - Прочитала, - сказала Юта тихо. - Здесь.
  Арман окинул покрытый письменами камень долгим недоверчивым взглядом. Коротко потребовал:
  - Читай дальше.
  Юта прокашлялась. Подалась вперед, шевеля губами. Пробормотала наконец:
  - Значит, Хар-Анн доживет до старости, если неЕ отправится в паломничество. Дальше - сорок девятый потомок, Лир-Ир. ЭтомуЕ суждено несчастье.
  Стало тихо.
  - Все? - спросил Арман после паузы.
  - Все, - кивнула Юта. - Что с ним сталось?
  - Погиб в юности, едва успев победить в схватке младшего брата. Разбился о скалу. Лихач был и забияка.
  - ЯсноЕ Арман, а ты знаешь все о каждом из двухсот своих предков?
  Он стоял, опустив факел, и глаза его смотрели мимо Юты, через ее плечо, на причудливо изукрашенный камень.
  Значит, это правда. Он осознал это внезапно и с опозданием, и весь его опыт возмущенно сопротивлялся такому осознанию, но Прорицание - вот оно. А вот девчонка с радостно посверкивающими глазами, а ведь он смеялся над ней, когда на стену у камина углем наносились знаки "небо", "несчастье", "радость", "смерть"Е
  - Ты действительно прочитала это? - спросил он шепотом.
  - А я тебе о чем твержу! - воскликнула она нетерпеливо, явно не понимая невероятности собственного открытия. - Смотрим дальше: пятьдесят восьмой потомокЕ Сан-Ир. Здесь знак смертиЕ РаноЕ А, наверное, рано умрет, раньше времени, еслиЕ будет непочтителен сЕ отцом отца отцаЕ прадедом, что ли?
  Она вопросительно воззрилась на Армана, ожидая рассказа о судьбе Сан-Ира, но Арман молчал, водя рукой по письменам и повторяя пальцем их очертания. Наконец, Юта услышала приглушенное:
  - Не верю. Покажи, как ты это делаешь.
  Она тряхнула головой - несколько раздраженно. Указала на вереницу сложных знаков энергичным жестом школьной учительницы:
  - Палочки - это цифра. Я научилась разбирать цифры сразу же, там в глубине зала есть колонна, где числа написаны и по-нашему, и по-древнемуЕ Здесь - пятьдесят пятый потомокЕ Имена пишутся похоже, присмотрись, и сам разберешь: Зар-АрЕ Тройная птичка - "будет". Эти петельки - "смерть".
  Лицо Армана казалось безучастным, но принцесса, успевшая узнать его достаточно хорошо, без труда угадала скрываемую за этой безучастностью бурю Армановых чувств.
  - Вот забавно, да? - спросила она небрежно. За все насмешки и подначки был теперь взят блистательный реванш, и Юта упивалась победой, когда Арман спохватился вдруг:
  - Смерть? Зар-Ару - смерть? Но ведь он правнуков пережил и умер в дряхлости и довольстве!
  Юта поперхнулась, наклонилась ближе к камню, быстро зашевелила губами, обернулась. Круглые глаза ее светились восторгом первооткрытия:
  - Тут есть условие! Зар-Ар умрет, еслиЕ Видишь, черточка вверху - это "если". ЕслиЕ на крыло его сядетЕ птицаЕ белаяЕ Я этого знака не знаю, чайка, что ли? Белая чайкаЕ А чайка-то и не села, вот он и дожил до старости!
  - Читай дальше! - снова потребовал Арман. Юта часто замигала, ближе поднесла факел, хлопнула по камню ладошкой, будто стряхивая невидимую пыльЕ И вдруг замерла. Он увидел, как поникли вдруг ее узкие плечи.
  - Арман, - сказала она, не оборачиваясь, и в голосе ее не было уже ни радости, ни веселого напора. - Это можно читать много дней подряд. Но последние строкиЕ
  Она нерешительно замолчала. Он понял.
  - О двести первом потомке? - во рту у него пересохло.
  Она кивнула, по-прежнему на него не глядя.
  - Ты хочешь прочесть сейчас? - спросил он шепотом.
  Она медленно обернулась. Нет, она не хотела - иначе откуда эта совершенно мертвенная бледность, различимая, наверное, даже в полной чернильной темноте?
  - Решай самЕ Твой замок, твое подземельеЕ Твои предкиЕ Судьба, между прочим, тоже твояЕ
  - Раньше ты говорила, что там сказано о тебе тоже.
  Она облизала губы. Кивнула:
  - Если тут есть даже о чайкеЕ Жить дракону или умереть - зависит от глупой птицы, которая то ли сядет ему на крыло, то ли не сядет. А я не чайка. Я - человек.
  - Человек, - отозвался он бессмысленно, как эхо.
  Принцесса вдруг выдохнула:
  - Знаешь, давай-ка выберемся из этой сырости наверхЕ ПоужинаемЕ Я, кажется, есть хочуЕ Ну и решимЕ Надо нам это читать или нетЕ Можем вернуться завтра, можем вообще не прийтиЕ Тысячелетия этот камень ждал нас - подождет еще. А?
  Он отрешенно кивнул.
  Повернувшись к плоской глыбе спиной, они зашагали прочь. Тяжелые, испещренные текстами колонны выныривали из темноты, как некие окаменевшие чудовища, чтобы тут же снова провалиться во мрак. Тени их, черные, пляшущие, прятались за их грузными каменными телами, как, по преданию, лесные духи прячутся за стволами деревьев.
  Оба молчали. Из невидимого коридора впереди едва ощутимо потянуло сквозняком.
  Арман приостановился, будто в нерешительности:
  - Зачем нужны пророчества, Юта?
  - Откуда мне знать? - отозвалась она глухо. - Нам не так-то много известноЕ Но у людей, я знаю, пророков не любят.
  Над головами их скользнула летучая мышь.
  - Понимаешь, - сказала Юта тихо, - пророчества ведь тоже разныеЕ Одно приказывает: то-то и то-то случится непременно, хоть из шкуры лезьЕ ДругоеЕ Другое говорит: случится, еслиЕ И тогда от тебя тоже что-то зависит. Понимаешь?
  - Чего уж тут непонятного, - Арман качнул факелом, метнулись тени.
  Юта помолчала. Усмехнулась вдруг:
  - А то у нас по королевству шлялся одинЕ Вроде странник, какой-то отшельник из норыЕ Все предвещал: мор, пожар и землетрясение, королевский дворец в пятницу в землю ухнетЕ И ни-че-го! Урожай, солнышко и хорошая погода.
  Он кружил над морем и день, и вечер, и Юта, обеспокоившись, поднялась на башню с факеломЕ Утром он сказал, чуть усмехнувшись:
  - Я предопределил это, когда принес в замок вещунью.
  Помолчали.
  - Все? - спросила Юта.
  - Все, - Арман вздохнул. - Дракону не пристало прятать голову под крыло, подобно петухуЕ
  - Курице.
  - Курице. Тем более. Дракону не пристало. Дракону иЕ мужчине. Пойдем, посмотрим, что там нацарапано.
  Касаясь друг друга локтями, но стараясь не встречаться взглядами, они побрели в подземелье - туда, где поднимался на дыбы плоский камень, покрытый письменами.
  Текст обрывался всего в пальце от каменного пола - Юте пришлось встать на колени, почти лечь. Арман держал над ее головой оба факела.
  - Твой дедЕ - начала Юта потухшим голосом, - Ард-ИрЕ Слава в молодости, потом испытанияЕ Его потомствоЕ похоже, принесет ему горе. Умрет в старости, но будет несчастен.
  - Все верно, - шепотом подтвердил Арман.
  Юта завозилась на каменном полу, и Арман увидел, что она зажимает последние строки ладошкой, прячет от себя, старается смотреть в сторону:
  - Дальше твой отец, Акр-АннЕ Злая судьбаЕ Горе при жизниЕ Смерть от небесного огня.
  - Все правильно, - голос Армана похож был на деревянный стук. - Читай дальше.
  Юта прерывисто вздохнула, резко отняла руку от камня.
  - Двести первый потомок, Арм-АннЕ - она говорила даже решительнее, чем сама от себя могла ожидать. - Двести первыйЕ - и замолчала. Низко-низко наклонилась над полом, подметая холодные плиты пышными волосами, почти касаясь пророчества кончиком носа.
  - Ну? - спросил Арман хрипло.
  Она подняла на него круглые, сумасшедшие, совершенно счастливые глаза:
  - Радость и счастье! Негодяй ты драконий, дурья башка, змеюка с крыльями, камин летающий! Долгие годы жизниЕ В ранней юности - метания и тревоги, но только в ранней! Потом - любовьЕ Я даже знак этот разобрала не сразу, перепугалась, тут так редко эта любовь встречаетсяЕ Любовь, удача, покой, радость, благополучиеЕ Умрешь совсем-совсем стареньким, еслиЕ - она набрала побольше воздуху, и Арман, успевший похолодеть, вставил в эту паузу:
  - Если?!
  Юта пренебрежительно махнула рукой:
  - Конечно, есть условиеЕ Тут везде условияЕ Чайка сядет - не сядетЕ
  - Ну?!
  - Условие - не водиться с порождениями моря. Погоди-ка, сейчас скажу точноЕ - Она снова склонилась, разбирая текст. - Не связываться. Не дружить. Не ссориться. Ничего не делитьЕ Порождения моря - это кто?
  Арман смеялся. Он смеялся так счастливо, как никогда в жизни, даже в детстве, и каменный зал ухал ему в ответ удивленным эхом.
  - Да это жеЕ Юта, глупаяЕ Это же для всех драконов заповедьЕ Остерегаться потомков ЮккиЕ Тоже мне, условиеЕ
  Он заливался и закатывался, и принцесса впервые видела, как он смеется. Она смотрела на него снизу, с холодного пола, и он, освещенный двумя факелами с двух сторон, вдруг показался ей таким же вечным и несокрушимым, как море или солнце. Что люди? Родятся-умрут, а что за существо несет свой рок через тысячелетия, и чье рождение предваряет бесконечная череда предков, таких же мощных и могущественных? Что для мира она, Юта, и что - Арм-АннЕ С ним не сравнится ни один король и ни один колдун, а он приносит с охоты диких коз и пишет трехстишия, и вот теперьЕ
  Мысли ее были прерваны неожиданным образом. Арман отбросил один факел и освободившейся рукой поднял ее с пола, ухватил поперек туловища и забросил на плечо:
  - Ну-каЕ Я твой должник, принцесса. Выполняю желание. Чего хочешь?
  Он уже волок ее к выходу, факел прыгал и качался, и Юта прыгала и качалась на его плече, цеплялась за одежду, колотила кулачком в твердую от мышц спину:
  - Отпусти!
  - Это твое желание?
  - Нет!
  - Выполняю только одно! Думай!
  Приземистые колонны мелькали справа и слева, Арман шагал легко, будто не человека нес, а белку или котенка. Юта понемногу затихла, устроившись поудобнее, ткнувшись щекой в Арманову шеюЕ
  Когда вышли на поверхность, прошептала ему в самое ухо:
  - Покатай меня на спине. Пожалуйста, Арман! Ты обещал.
  Тяжесть ее была неощутима, но костистый гребень вдоль спины, окаменевший и почти лишенный чувствительности, содрогался от непривычного прикосновения. Принцесса сидела у дракона на холке, привязавшись тремя крепкими веревками.
  Он поднимался неспешно, кругами; день был тихий, безветренный, но в поднебесье холодно - он заставил Юту натянуть на себя все тряпки, которые только нашлись в замке. Теперь, в небе, он постоянно находился в напряжении - не слишком ли резко взмахивают кожистые крылья, не ранит ли принцессу ороговевшая чешуя, не закружится ли голова? Подсознательно он каждую секунду готов был кинуться вниз вслед за свалившейся всадницей.
  Принцесса поначалу притихла; может быть, ей неприятно было воспоминание о путешествии в драконьих когтях? Как ни вслушивался Арман, преодолевая шум ветра в ушах - ни звука. Обеспокоенный, он то и дело поворачивал клыкастую голову на длинной шее - но принцессу удавалось увидеть лишь мельком, боковым зрением. Она будто застыла, прижавшись к ороговевшим пластинам на его шкуре.
  Потом он спиной ощутил некую возню, шевеление, и, наконец, сквозь рев ветра пробился длинный восторженный клич.
  В том, что клич был именно восторженный, сомнений быть не могло. У Армана отлегло от сердца; уже не так осторожничая, он принялся кругами набирать высоту.
  Берег уходил вдаль изломанной зубчатой линией; прибой казался кокетливой кружевной оторочкой на кромке моря, а само море, выгибающееся на горизонте дугой, было подобно смирному, расслабленно развалившемуся зверю; далеко-далеко белел парус.
  Арман повернул - и перед глазами оказался длинный серп скалистого полуострова с развалинами замка на самом краю. Еще поворот - замок показался другой стороной, отчаянно тянулись в небо уцелевшие башни, чернела дыра - Драконьи Врата. Снова берег, и дальше, в острых камнях, остов погибшего судна - обнаженные мачты торчат, как иглы дохлого ежа.
  Земля качнулась. Арман отвернул от берега и направился в море, навстречу низкому вечернему солнцу, прямо по искрящейся дорожке света на невидимых сверху волнах. Крики восторга стали громче.
  А ведь он никогда не задумывался, что может испытать тот, кто поднялся в небо впервые. Именно впервые, вряд ли стоит принимать во внимание то сумасшедшее путешествие в судорожно стиснутых когтяхЕ Сам он не помнил своих первых полетов - они принимались, как нечто само собой разумеющееся, даже тягостное. И сейчас, повинуясь внезапному наитию, он вдруг увидел небо и землю глазами принцессы Юты. Он увидел, и радостное потрясение едва не исторгло из его глотки столб пламени.
  В небо - свечкой. Юту вдавило в панцирь, ветер вздыбился тугой и холодной стенкой, так, что перехватило дыхание. Пальцы ее изо всех сил цеплялись за драконий гребень, три веревки натянулись, удерживая принцессу в костяном седлеЕ Море опрокинулось, как блюдо, и ухнуло вниз; в голове, перемежаемые звоном, заворочались когда-то слышанные строки: "Будто случайно оброненный кубокЕ Земля ускользаетЕ"
  На секунду все пропало, заволоклось туманом, Юта закашлялась, но в следующее мгновение туман уже остался внизу - облаком, маленьким круглым облаком. Сверху оно виделось комочком туго взбитой пены в чашке брадобрея. Поворот - и дракон снова нырнул в него, как в вату, прошил сверху донизу, и Юта успела удивиться - почему же облако не мягкое и не теплое на ощупьЕ
  Дракон распластался, раскинув крылья. Замерев, стал соскальзывать по наклонной линии, и Юта снова увидела впереди землю, на этот раз - коричневую, каменистую, кое-где поросшую бурыми кустами. Среди камней и кустов панически метались белые спины диких коз.
  Дракон скользил и скользил, и крылья его чуть вздрагивали, ловя потоки теплого воздуха; Юта ощутила вдруг, как тело ее теряет вес, как, невесомые, взлетают над головой волосы, и вот уже не принцесса - новое крылатое существо парит у дракона за спинойЕ
  Арман спускался все ниже и ниже, кусты и редкие деревца пригибались от ветра, сравнимого разве что с диким ураганом; взметались в воздух целые комья земли, летели оборванные листья, козы разбегались по равнине, как бумажные шарики, гонимые сквозняком. Юту окатывали волны резкого драконьего запаха - запаха могучего, разгоряченного ящера. Почти коснувшись крыльями травы, Арман снова взмыл в небо.
  Солнце клонилось к западу; туда, куда оно собиралось сесть, стянулись в ожидании тонкие, прозрачные вечерние облака. Опускаясь, остывающий диск закутался в розовую ткань; небо, золотое над западным горизонтом, оставалось холодным, фиолетовым на востоке - за Ютиной спиной. С изменением освещения изменился мир.
  Солнце село, из-за зубчатого гребня скал ударил вдруг последний луч - тугой и зеленый, как стебель весенней травки. "Вот и вечер", - подумала Юта отрешенно.
  Она не помнила, сколько прошло времени. Она почти забыла свое имя. Мысль о том, что можно жить, не поднимаясь в небо, была дикой и кощунственной, а сама она - девочка, выросшая во дворце, девушка, похищенная драконом, Юта-до-полета - казалась теперь Юте-после-полета другим, почти незнакомым человеком.
  Арман куда-то летел - принцесса уже не понимала, куда. Небо гасло, и гасло море, и над далекой дугой горизонта поднималась луна, оранжевая, как апельсин. От луны по воде разбегалась дорожка - как от солнца, но мягче, таинственнее.
  Дракон описал круг над чем-то, хорошо ему заметным, и снова-таки кругами пошел снижаться.
  Юта увидела, что под ними не замок - замок маячил в отдалении, маленький, но отлично различимый. Арман спускался на скалы, но у принцессы не доставало сил удивляться - она вдруг почувствовала свою полную опустошенность.
  Толчок - когтистые лапы заскрежетали на камнях. Дракон опустился в ложбинку, устроился надежно, прижал к бокам кожистые крылья и вопросительно покосился на Юту, так и застывшую у него на холке.
  Она сидела, бледная, потрясенная, не разжимая пальцев и не закрывая рта - ему пришлось немного встряхнуться, чтобы объяснить принцессе свое желание освободиться от всадницы.
  Это оказалось не так просто; пальцы ее окоченели, а она и не заметила. Теперь, согревая их во рту, сгибая с трудом и разгибая со стоном, путаясь в трех веревках и пытаясь ослабить затянувшиеся узлы, она ощущала, как немилосердно горит обветрившееся лицо.
  Арман покорно ждал, пока она освободится и спустится. Наконец, нога ее скользнула, ища опоры, по драконьему боку, нащупала выступающий край чешуйки - и сама принцесса Юта съехала на животе прямо под Арманово брюхо.
  Осторожно переступая, он отошел в сторону и обернулся человеком - принцесса даже "Ах" не успела вымолвить.
  - Понравилось? - спросил он, по-хозяйски сматывая веревки. Он не казался усталым или запыхавшимся, и голос его хрипел ни больше обычного.
  Принцесса длинно вздохнула. Попыталась подняться на ноги - и снова уселась среди камней. Не находя слов, развела дрожащими руками:
  - АрмаЕ Как тыЕ Какой ты.
  Возможно, она хотела сказать, что по-настоящему появилась на свет только сегодня. Может быть, ей хотелось узнать, зачем крылатые существа вообще возвращаются на землю. А может, она попыталась сообщить о том, что стала совсем другим человеком - Арману оставалось только гадать, потому что вместо всего этого с принцессиных губ слетали нечленораздельные, исполненные восторга звуки, а руки бессознательно обнимали воздух, напоминая о рыбаке, который хвастает уловом.
  Излив, наконец, свои чувства и немного успокоившись, принцесса оглянулась, пробежав взглядом по зубчатому краю скал, окружавших ложбинку:
  - А гдеЕ мы? Зачем?
  Он без слов протянул ей руку. Привыкшая доверять ему - а может быть, просто очень уставшая - она удержалась от вопросов до того самого момента, когда вдвоем они вскарабкались на средней высоты скалу и снова увидели замок, море и поднимающуюся луну.
  - СмотриЕ - Арман показывал куда-то в сторону. Присмотревшись, она увидела необъятных размеров корзину, полную чего-то белого, ясно различимого в наступающих сумерках.
  - Гнездо калидонов, - усмехнулся Арман. - Они вылетели. Я сверху увидел, гнездо теперь пустуетЕ До весныЕ
  Юта стояла, не в состоянии уже удивляться. Ей было холодно, она вздрагивала, обнимая плечи и пытаясь унять дрожь.
  Гнездо было размером с небольшую площадь, круглое, с высокими краями, сложенными из целиком выкорчеванных кустов. Дно гнезда неразличимо было под белым покрывалом. Белые груды, подобно огромным сугробам, тут и там разбросаны были в камнях.
  Юта разлепила растрескавшиеся губы и слабо спросила:
  - Что этоЕ там? Помет?
  Арман негодующе фыркнул.
  Она едва поспевала за ним, перескакивая с камня на камень. Он подсадил ее на кромку гнезда; сухие ветки затрещали, но выдержали. Вряд ли птенец калидона мог весить больше принцессы Юты.
  Еще шаг - и она по колени погрузилась в мягкое, теплое, ослепительно белое.
  Калидоний пух!
  Юта шагнула еще раз - и упала. Пух обнял ее, обволок, мгновенно согрел; она перевернулась на спину - и увидела, как в темнеющем небе кружатся пушинки, поднятые в воздух ее падением.
  - Балуют они птенцов, - сказал где-то рядом невидимый Арман. - Те, правда, вылупливаются совсем слабыми, голенькимиЕ Осеннее гнездо калидонов - что может быть лучше? Потом дожди пойдут, пух намокнет, сваляетсяЕ
  Юта вспомнила няньку принцессы Май. Та все твердила, что послушные девочки после смерти будут гулять в облакахЕ
  - Может быть, я умерла, Арман? - спросила она озадаченно.
  Тот, явно сбитый с толку, переспросил после паузы:
  - Что?
  - Правда, я не очень-то послушнаяЕ - пробормотала Юта, закрывая глаза.
  Луна поднималась - Юта уже могла видеть ее, лежа на спине. Высыпали звезды; длинным облаком серебрилась Медовая дорога. Пух в воздухе все держался, все не опадал, и лунный свет делал каждую пушинку подобной звезде.
  Юта давно перестала различать, где сон, где явь. Белый пух глушил звуки, каждое движение вызывало к жизни звездную метельЕ Юта поднялась на локтях, потом встала.
  Луна светила ярко, гнездо помещалось на вершине скалистого гребня, и все ущелья вокруг были залиты матовым белым светом. Тем чернее были изломанные тени и далекий, будто из картона вырезанный, замок, тем глубже - темное небоЕ
  Юта повернула голову. В нескольких шагах стоял Арман.
  Он был частью этого фантастического ночного мира, силуэт его был подобен силуэту замка вдалеке, и стоял он совершенно неподвижно, подняв лицо, будто заглядывая небу в глаза.
  Юта шагнула - взвились в небо невесомые хлопья. Принцесса оробела и остановилась.
  - Видишь вон те три звездочки? - спросил Арман у неба. - Это называется - Венец ПрадраконаЕ Посмотри, Юта, сегодня особенно яркоЕ
  И он протянул ввысь руку - указал длинным тонким пальцем.
  Юта смотрела на звезды - но видела только его руку. Чтобы справиться со смущением, хрипловато ответила невпопад:
  - У нас и нетЕ Таких созвездийЕ У нас просто - УлиткаЕ ПчелаЕ Хохолок УдодаЕ Белая КошкаЕ
  Арман, кажется, удивился. Обернулся к Юте - и она увидела, как в глазах у него мягко отражается луна. Спросил недоверчиво:
  - Улитка? Пчела?
  - Еще Утиные ЛапкиЕ СоваЕ
  Блеснули белые зубы - Арман улыбнулся:
  - ЗабавноЕ - и снова обернулся к небу, поднял руку, будто призывая в свидетели:
  - СмотриЕ Вот Поединок ДраконовЕ Вот Горящий ГребеньЕ А там, над морем, поднимается Победитель ЮккиЕ Только его еще не полностью видно. Пять звездочек взошли, а три пока за горизонтомЕ
  - Ты будешь жить долго и счастливо, - сказала Юта ни с того, ни с сего.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: