Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 42%

***


  Александра Андреевна Тамилова вечно оказывалась в центре внимания. Она не прилагала к этому усилий, но и не тяготилась таким положением дел: она просто была в Центре внимания, легко и естественно, как жук на листе подорожника.
  Ее программа лРейтинг» процветала вот уже несколько лет. Вскоре после окончательного воцарения Пандема случился всплеск так называемой творческой энергии: Все, кто неплохо рисовал в детстве, писал повести в школьных тетрадках либо пел хором на именинах и свадьбах, теперь получили возможность донести свое сокровенное до миллионов потенциальных ценителей, и в образовавшемся половодье как-то сразу утонули все меры, весы и критерии. По неписаному закону автор, как он ни канючь, не мог получить от Пандема ни похвалы, ни порицания: ищи понимающих, говорил Пандем, и кое-кто всерьез полагал, что Пандем лне разбирается в искусстве». На самом деле - и Александра это понимала - он просто уступал человечеству площадку для состязаний, стадион, где каждый свободно, без оглядки на авторитеты, мог помериться с ближним длиной шага, длиной языка, длинойЕ да чего угодно, ведь похвальба, предваряющая соревнование, для некоторой части человечества оказалась третьей - после хлеба и любви - важнейшей надобностью.
  Пандем снял с себя обязанности судьи - но кто-то ведь должен устанавливать правила и оглашать результаты, поэтому критиков, анализаторов, знатоков и советчиков развелось едва ли не больше, чем собственно творцов. Понадобилось несколько лет, чтобы лучшие из них - острейшие, ярчайшие, образованнейшие, наконец - набрали вес и передавили прочих; Александрии клуб лРейтинги» (телепрограмма, форум в сети, еженедельная газета, агентство новостей и постоянный совет экспертов) был сейчас одним из законодателей вкусов в области традиционных искусств, прибирал к рукам искусства нетрадиционные и провоцировал у конкурентов столь не любимую Пандемом зависть.
  Александра стояла, окруженная стайкой гостей (сейчас, через полчаса после начала разговора, это была уже крупная стая гостей, если говорить начистоту). Обсуждали последний свемуз-конкурс; Александра улыбалась краешками губ. Поощренные ее вниманием, какие-то студентки - Шуркины приятельницы - рассуждали о жизни и об искусстве. Оказывается, они следили за конкурсом и видели почти все, что было на него представлено, и они были восхищены оригинальностью вышедших в финал композиций. Подумать только! Буквально за несколько лет родилось совершенно новое искусство, не принадлежащее ни музыке, ни живописи, ни скульптуре; да-да, свемуз - не синтез старых искусств, а нечто прин-ци-пи-ально иное!
  Не отменяя прохладной улыбки, Александра объяснила девочкам - а на самом деле собравшимся вокруг зевакам-ценителям, - что девочки ошибаются. Ничего оригинального в свемузе пока не наблюдается: она, Александра, будет первой, кто зарукоплещет новатору, но пока - увы - имеем всего лишь механистический гибрид музыки со зрительно-тактильными фантазиями, нежизнеспособного уродца, недалеко ушедшего от своей шумной прародительницы - провинциальной дискотеки с мигающими лампочками.
  Девочки, к чести их, быстро справились с шоком и даже продолжили разговор. Да, признали они, к сожалению, пока что свемуз остается просто набором зрительных ассоциаций, приведенных в соответствие с музыкойЕ Но зато как эмоционально, как ритмично, как жестко, как натуралистично, как брутально, как деструктивно, в конце концов - в каждой второй работе есть что-то от мнимо пережитой автором смертиЕ
  Печально покивав головой, Александра сообщила девочкам, что те не имеют понятия ни о жизни, ни о смерти, равно как и авторы большинства конкурсных работ. Что если бы хоть кто-то из этих авторов, отягощенный проблеском таланта, смог воспроизвести в своей работе простое человеческое чувство - зарождение первой любви, например, - то она, Александра Тамилова, простила бы автору даже неизбежную в таких случаях банальность. Но нет: нынешние свемуз-деятели предпочитают фантазировать на тему выпущенных кишок, за что она, Александра Тамилова, приговаривала бы к порке на площади.
  Девочки горячо согласились: да, молодой жанр переживает кризис. Уровень нынешнего конкурса - по сравнению с прошлогодним - упал лдо ниже пола». На столь сером и скудном уровне выделяются искренностью простые фантазии о жизни, о любвиЕ
  Александра пожала плечами. Увы, многие нынешние авторы не в состоянии воссоздать ничего, выходящего за рамки ванной комнаты или душной спальни. Сложнейшая техническая база, немалая энергоемкость, колоссальные возможности для эмоционального воздействия - свемуз, одним словом, - и все это призвано служить обывательским представлениям о несчастье либо же, упаси Пандем, о счастье - о что за жалкие, утопающие в соплях потуги!
  Девочки не смутились ничуть. Разумеется, именно это они и хотели сказать: среди нынешнего всеобщего дилетантизма трудно найти светлое пятно, мало кто понимает, что именно возвращение к великим традициям прошлых веков, а именно любовь в ее шекспировском понимании, и так далее. Александра безжалостно смотрела в их горящие глазки; слушателей становилось то больше, то меньше, но основная часть их не расходилась, заинтересованная.
  Среди девочек случилось небольшое разногласие: блондинка продолжала настаивать на обязательной любви как литературном условии, брюнетка же, уловив нечто в Александрином взгляде, быстро поменяла позицию: современное искусство, говорила она, исподтишка подталкивая подружку коленкой, должно нести позитив, то есть звать людей в космос, потому что только романтика неоткрытых планет, только порыв человека в неведомое, только тот фронтир, на котором реализуются лучшие свойства человеческой натурыЕ
  - И любовь, - добавила брюнетка.
  - И любовь, - со вздохом подтвердила Александра. - Простите, милые, что не могу уделить вам больше времени, но у меня здесь есть и другие обязанности, все-таки женится мой сынЕ
  Толпа загалдела, запоздравляла, кое-где зааплодировала. Александра, все также отстраненно улыбаясь, выбралась из теплого дружеского круга.
  Механически убирая со лба волосы. Думая о другом.

***


  - Санька, а что с Алексом? - спросила Лерка, присаживаясь рядом на скамейку. Скамейка висела на цепях, как Белоснежкин гроб.
  Смеркалось. Молодежь зажигала свечи - обыкновенные, цветные, лтанцующие». Бах! - в небе разорвалось маленькое солнце очередного фейерверка.
  - Что с Алексом? - переспросила Александра, помолчав.
  - Мне показалось, у него сын женится, - осторожно заметила Лерка. - А онЕ
  - Да, - сказала Александра. - Знаешь, парадоксальные реакции Алекса лично меня уже двадцать лет как не удивляют.
  Лерка качнула скамейку. Толчок получился слишком сильным, пришлось притормозить ногой.
  - Он плохо выглядит. Депрессивно. Вот что я имела в виду, - пробормотала Лерка, будто извиняясь.
  - Пандем, - не повышая и не понижая голоса, сказала Александра. - Алекс у нас пандемоборецЕ Мне не думалось, что это может быть опасно.
  - Опасно? Что ты такое говоришьЕ
  Лерка осеклась. Мимо по дорожке проскакал сын Кима Виталька на низкорослой пегой лошадке, за ним неслись, вопя и не поспевая, штук пять мальчишек разного возраста.
  лПандем?»
  лДа, Саня».
  Александра поняла вдруг, что еще секунда - и она привычно делегирует Пандему право объясняться с сестрой. С ее собственной сестрой-близнецом. С самым близким, пожалуй, человеком. Она тряхнула головой:
  лПрости».
  лВсе хорошо».
  - Все хорошо, - повторила Александра вслух. - Видишь ли, Лерка, Алекс не говорит мне, что там у них произошло с Пандемом. И Пандем не говорит. Вероятно, они оба считают, что мне вовсе незачем об этом знать.

***


  Лерка Каманина с детства ненавидела униформу. Любую; собственная школьная форма была знаком унижения и рабства, и еще совсем маленькой девочкой она дала себе клятвы никогда не влюбляться ни в военных, ни в милиционеров. Даже одинаковые врачебные халаты внушали ей отвращение. Вернувшись домой с последнего школьного экзамена, она сняла шерстяное платье, аккуратно надела его на лплечики» и долго разглядывала, будто увидев впервые - разглядывала, прежде чем повесить прежнюю вещь в шкаф (кто-нибудь другой, может быть, ритуально сжег бы свою форму, облив бензином, но Лерка брезгливо сторонилась эффектов, демонстративности и ажитации. Она сняла с себя форму, этого было достаточно).
  После прихода Пандема формы стало гораздо меньше. Военные сняли форму; милиционеры сняли форму, врачей больше не было, и Валерии показалось, что это изменение сделало мир немножечко лучше.
  Тем неприятнее была ей эта последняя мода - униформа кланов, цехов, команд, униформа, которую никто не насаждал. В лингвоунивере стаями ходили студенты, гордые тем, что вступили кто в исторический клуб, кто в спортивную команду, кто в объединение собаководов, а кто и в лсоюз рыжих»; все они носили какие-то шевроны, знаки отличия, знаки особых заслуг и возросшего мастерства. Форма их еще не была собственно формой, но некоторые признаки вполне угадывались: схожий покрой, одинаковые кепочки, одинаковые значки на одинаковых лацканахЕ
  лЭто игра. Многим людям хочется ощущать свою принадлежность к чему-то большому и значительному. Особенно молодым».
  - Я понимаюЕ
  Сейчас, сидя на покачивающейся скамейке рядом с пустым местом (Александра минуту назад отправилась исполнять утомительные обязанности матери жениха), Лерка разглядывала костюмы танцующих на площадке людей и ловила то здесь, то там значок, погончик, нашивкуЕ
  Из полутьмы явилась Даша. Лерке не хотелось бы с ней разговаривать - именно сейчас; Даша несла свою драму, готовая поделиться с каждым встречным, Лерке казалось, что она испытывает удовольствие быть обиженной. Быть обманутой. Быть преданной, если на то пошло.
  - А где Иванна? - спросила Лерка, несколько поспешно предупреждая первую Дашину жалобу. Даша безнадежно махнула рукой:
  - Уйди и не следи за мной, на то есть Пандем. Я понимаю, теперь вовсе не обязательно быть матерью. Теперь мать живет своей жизнью, а ребенок играет с Пандемом, учится с Пандемом, слушает Пандема и перед Пандемом отчитывается. Я понимаю, очень многим это удобно. Никакой ответственности. Никаких усилий. Твое дело родить, а там - само вырастет. Посмотри на этих ребятишек, у них у самих через пару лет будут детиЕ Они им будут уделять внимание? Вот ты, Лера, будешь уделять внимание внукам?
  Внукам, подумала Валерия и вдруг затосковала. Ни с того ни с сего, среди веселья, да еще перед необходимостью как-то отвечать на Дашины реплики.
  - Двоюродным внукам, - поправила она через силу.
  - Знаешь, - продолжала тем временем Даша, - эти молодые вообще не знают жизни. Мы-то еще помним время, когда можно было просто идти по улице и вдруг попасть под машину. Вполне. Или пойти сдать анализы и обнаружить рак. А эти выросли, как принцы, ни о чем не заботятся, все за них сделается и такЕ
  - Они учатся, - сказала Лерка, безуспешно давя в себе раздражение. - Шурка сидит за учебой по восемь часов каждый день. И два часа пашет в тренажерном зале.
  - Разве это учеба? Я смотрю в Иванкины тетради - не понимаю ничего. Ни задач, ни примеров, ни диктантов. Картиночки, рисуночки, стрелочки. Ни полей в тетрадке, ни оценок в дневнике.
  Лерка сжала кулаки. Короткие ногти впились в ладони; Лерке хотелось сказать что-то обидное, может быть, даже ударить эту глупую самоуверенную Дашу, и прав Костя, тысячу раз прав, что сбежал от нее к какой-то девкеЕ
  лЧто с тобой, Лерка, дружочек?»
  Она прекрасно понимала, что Даша не сказала и не сделала ничего, способного породить в душе эту мутную бурю. Вероятно, не в Даше дело?
  лВ.от такой у тебя милый характерецЕ»
  Даша вдруг поднялась, вглядываясь в мерцающую цветную полутьму:
  - Вот, для родственников времени нетЕ Извини, Лерочка, я сейчасЕ
  И потерялась в ночи где-то на полдороге к большому видеоэкрану, где крутили на радость гостям семейные хроники, где незнакомая девочка лет семи купала в ванне игрушечного котенка.
  Лерка перевела дыхание. Ей было стыдно перед Пандемом.
  лПойдем погуляем? Туда, где потише».
  Она послушно поднялась и отправилась в парк, где в темноте покачивались опустевшие карусели, поблескивали ручейки в траве и в отдалении звучал водопад.
  - У меня скоро будут внуки, Пандем.
  лДревний стереотип. Появление внуков как сигнал наступившей старости. Как отмашка финишного флажка; а теперь предъявите обществу жизненные успехи и личное счастье как высшее достижениеЕ»
  Лерка улыбнулась:
  - Ты так трещишьЕ Прямо как сорокаЕ
  лСтыдно признаться?»
  - Отстань, ради богаЕ
  лА вот подожди, пока твои собственные дети подрастутЕ»
  - Не смей меня сватать! - она хлопнула ладонью по стволу темного дерева. Рука заболела.
  лТы такая забавнаяЕ Тридцать пять лет, глубокая старость, конец жизни, конец надеждамЕ Лерка, девочка, не смеши. У тебя впереди еще много интересного».
  - Ничего у меня нет впередиЕ такого особенного.
  лПочему ты отталкиваешь человека, который тебе приятен и интересен? Почему ты с таким энтузиазмом его прогоняешь?»
  - Густаво? Он мне не нужен. Мне не нужен никто.
  лНужен, Лерка. Очень нужен».
  - Не нуженЕ Если ты, конечно, не влезешь ко мне в голову и не свернешь там какой-нибудь винтЕ
  лНе дождешьсяЕ»
  - С чего ты взял, что я несчастна?
  лТы?! Ты одна из счастливейших на свете Лерок, а что?»
  Она усмехнулась. Опустилась на колени, зачерпнула воды из ручейка, выпила, проливая на блузку. Мокрой ладонью провела по лицу:
  - Я всегда люблю то, до чего нельзя дотронуться, до чего никогда не дотянутьсяЕ Как я, дура, купилась на ИгорькаЕ стыдно вспомнить. Знаешь, я, наверное, просто ленюсь быть счастливойЕ Только не надо меня сватать, ладно?
  - Нет ужЕ К счастью - пинкамиЕ
  Валерия вздрогнула и обернулась. Человек стоял в пяти шагах, прислонившись плечом к стволу; в первую минуту она не поняла, кто это. Он подошел неслышно, он стал свидетелем ее последних слов, почему же Пандем не предупредилЕ
  Он стоял, не шевелясь. В темноте она не видела его лица.
  - Э-э-эЕ - позвала она неуверенно. Незнакомец тихонько хмыкнул в ответ.
  - Пан?!
  Лерка выпрямилась. Шагнула вперед, остановилась в нерешительности. Боялась, что он не позволит приблизиться к себе. Исчезнет.
  - ПанЕ НуЕ ты даешь.
  Он оттолкнулся от ствола. Двинулся ей навстречу; она стояла, будто пришитая к траве, к земле, к опавшим листьям.
  - Счастливейшая из ЛерокЕ Глупейшая из Лерок. Это лесть?
  Она зажмурилась:
  - Ты знаешь, ПанЕ Собственно, зачем говорить. Знаешь.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: