«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 65%

82.84. ЗАТЕМНЕНИЕ

  Прошло три часа после ужина, а Фрэнк все еще не вернулся. Джулиан Касл попрощался с нами и ушел в Обитель Надежды и Милосердия.
  Анджела, Ньют и я сидели на висячей террасе. Мягко светились внизу огни Боливара. Над административным зданием аэропорта "Монзано" высился огромный сияющий крест. Его медленно вращал какой-то механизм, распространяя электрифицированную благодать на все четыре стороны света.
  На северной стороне острова находилось еще несколько ярко освещенных мест. Но горы заслоняли все, и только отсвет озарял небо. Я попросил Стэнли, дворецкого Фрэнка, объяснить мне, откуда идет это зарево.
  Он назвал источник света, водя пальцем против часовой стрелки:
  - Обитель Надежды и Милосердия в джунглях, дворец "Папы" и форт Иисус.
  - Форт Иисус?
  - Учебный лагерь для наших солдат.
  - И его назвали в честь Иисуса Христа?
  - Конечно. А что тут такого?
  Новые клубы света озарили небо на северной стороне. Прежде чем я успел спросить, откуда идет свет, оказалось, что это фары машин, еще скрытых горами. Свет фар приближался к нам.
  Это подъезжал патруль.
  Патруль состоял из пяти американских грузовиков армейского образца. Пулеметчики стояли наготове у своих орудий.
  Патруль остановился у въезда в поместье Фрэнка. Солдаты сразу спрыгнули с машин. Они тут же взялись за работу, копая в саду гнезда для пулеметов и небольшие окопчики. Я вышел вместе с дворецким Фрэнка узнать, что происходит.
  - Приказано охранять будущего президента СанЛоренцо,- сказал офицер на местном диалекте.
  - А его тут нет,- сообщил я ему.
  - Ничего не знаю,- сказал он.- Приказано окопаться тут. Вот все, что мне известно.
  Я сообщил об этом Анджеле и Ньюту.
  - Как по-вашему, ему действительно грозит опасность?спросила меня Анджела.
  - Я здесь человек посторонний,- сказал я. В эту минуту испортилось электричество. Во всем Сан-Лоренцо погас свет.

83.85. СПЛОШНАЯ ФОМА

  Слуги Фрэнка принесли керосиновые фонари, сказали, что в СанЛоренцо электричество портится очень часто и что тревожиться нечего. Однако мне было трудно подавить беспокойство, потому что Фрэнк говорил мне про мою за-ма-ки-бо.
  Оттого у меня и появилось такое чувство, словно моя собственная воля значила ничуть не больше, чем воля поросенка, привезенного на чикагские бойни.
  Мне снова вспомнился мраморный ангел в Илиуме.
  И я стал прислушиваться к солдатам в саду, их стуку, звяканью и бормотанью.
  Мне было трудно сосредоточиться и слушать Анджелу и Ньюта, хотя они рассказывали довольно интересные вещи. Они рассказывали, что у их отца был брат-близнец. Но они никогда его не видели. Звали его Рудольф. В последний раз они слышали, будто у него мастерская музыкальных шкатулок в Швейцарии, в Цюрихе.
  - Отец никогда о нем не вспоминал,- сказала Анджела.
  - Отец почти никогда ни о ком не вспоминал,- сказал Ньют.
  Как они мне рассказали, у старика еще была сестра. Ее звали Селия. Она выводила огромных шнауцеров на Шелтер-Айленде, в штате Нью-Йорк.
  - До сих пор посылает нам открытки к рождеству,- сказала Анджела.
  - С изображением огромного шнауцера,- сказал маленький Ньют.
  - Правда, странно, какая разная судьба у разных людей в одной семье?- заметила Анджела.
  - Очень верно, очень точно сказано,- подтвердил я. И, извинившись перед блестящим обществом, спросил у Стэнли, дворецкого Фрэнка, нет ли у них в доме экземпляра Книг Боконона.
  Сначала Стэнли сделал вид, что не понимает, о чем я говорю. Потом проворчал, что Книги Боконона - гадость. Потом стал утверждать, что всякого, кто читает Боконона, надо повесить на крюке. А потом принес экземпляр книги с ночной тумбочки Фрэнка.
  Это был тяжелый том весом с большой словарь. Он был переписан от руки. Я унес книгу в свою спальню, на свою каменную лежанку с поролоновым матрасом.
  Оглавления в книге не было, так что искать значение слова за-ма-ки-бо было трудно, и в тот вечер я так его и не нашел.
  Кое-что я все же узнал, но мне это мало помогло. Например, я познакомился с бокононовской космогонией, где Борасизи- Солнце обнимал Пабу- Луну в надежде, что Пабу родит ему огненного младенца.
  Но бедная Пабу рожала только холодных младенцев, не дававших тепла, и Борасизи с отвращением их выбрасывал. Из них и вышли планеты, закружившиеся вокруг своего грозного родителя на почтительном расстоянии.
  А вскоре несчастную Пабу тоже выгнали, и она ушла жить к своей любимой дочке - Земле. Земля была любимицей Луны-_Пабу_,потому что на Земле жили люди, они смотрели на _Пабу_, любовались ею, жалели ее.
  Что же думал сам Боконон о своей космогонии?
  - Фо'ма! Ложь,- писал он.- Сплошная фо'ма!

84.86. ДВА МАЛЕНЬКИХ ТЕРМОСА

  Трудно поверить, что я уснул, но все же я, наверно, поспал - иначе как мог бы меня разбудить грохот и потоки света?
  Я скатился с кровати от первого же раската и ринулся с веранды в дом с безмозглым рвением пожарного - добровольца.
  И тут же наткнулся на Анджелу и Ньюта, которые тоже выскочили из постелей.
  Мы с ходу остановились, тупо вслушиваясь в кошмарный лязг и постепенно различая звук радио, шум электрической мойки для посуды, шум насоса; все это вернул к жизни включенный электрический ток.
  Мы все трое уже настолько проснулись, что могли понять весь комизм нашего положения, понять, что мы реагировали до смешного по-человечески на вполне безобидное явление, приняв его за смертельную опасность. И чтобы показать свою власть над судьбой, я выключил радио.
  Мы все трое рассмеялись.
  И тут мы наперебой, спасая свое человеческое достоинство, поспешили показать себя самыми лучшими знатоками человеческих слабостей с самым большим чувством юмора.
  Ньют опередил нас всех: он сразу заметил, что у меня в руках паспорт, бумажник и наручные часы. Я даже не представлял себе, что именно я схватил перед лицом смерти, да и вообще не знал, когда я все это ухватил.
  Я с восторгом отпарировал удар, спросив Анджелу и Ньюта, зачем они оба держат маленькие термосы, одинаковые, серые с красным термосики, чашки на три кофе.
  Для них самих это было неожиданностью. Они были поражены, увидев термосы у себя в руках.
  Но им не пришлось давать объяснения, потому что на дворе раздался страшный грохот. Мне поручили тут же узнать, что там грохочет, и с мужеством, столь же необоснованным, как первый испуг, я пошел в разведку и увидел Фрэнка Хониккера, который возился с электрическим генератором, поставленным на грузовик.
  От генератора и шел ток для нашего дома. Мотор, двигавший его, стрелял и дымил. Фрэнк пытался его наладить.
  Рядом с ним стояла божественная Мона. Она смотрела, что он делает, серьезно и спокойно, как всегда.
  - Слушайте, ну и новость я вам скажу!- закричал мне Фрэнк и пошел в дом, а мы - за ним.
  Анджела и Ньют все еще стояли в гостиной, но каким-то образом они куда-то успели спрятать те маленькие термосы.
  А в этих термосах, конечно, была часть наследства доктора Феликса Хониккера, часть вампитера для моего карассакусочки льда-девять.
  Фрэнк отвел меня в сторону:
  - Вы совсем проснулись?
  - Как будто и не спал.
  - Нет, правда, я надеюсь, что вы окончательно проснулись, потому что нам сейчас же надо поговорить.
  - Я вас слушаю.
  - Давайте отойдем.- Фрэнк попросил Мону чувствовать себя как дома.- Мы позовем тебя, когда понадобится.
  Я посмотрел на Мону и подумал, что никогда в жизни я ни к кому так не стремился, как сейчас к ней.

85.87. Я - СВОЙ В ДОСКУ

  Фрэнк Хониккер, похожий на изголодавшегося мальчишку, говорил со мной растерянно и путано, и голос у него срывался, как игрушечная пастушья дудка. Когда-то, в армии, я слышал выражение: разговаривает, будто у него кишка бумажная. Вот так и разговаривал генерал-майор Хониккер. Бедный Фрэнк совершенно не привык говорить с людьми, потому что все детство скрытничал, разыгрывая тайнго агента Икс-9.
  Теперь, стараясь говорить со мной душевно, по-свойски, он непрестанно вставлял заезженные фразы, вроде "вы же свой в доску" или "поговорим без дураков, как мужчина с мужчиной".
  И он отвел меня в свою, как он сказал, "берлогу", чтобы там "назвать кошку кошкой", а потом "пуститься по воле волн".
  И мы сошли по ступенькам, высеченным в скале, и попали в естественную пещеру, над которой шумел водопад. Там стояло несколько чертежных столов, три светлых голых скандинавских кресла, книжный шкаф с монографиями по архитектуре на немецком, французском, финском, итальянском и английском языках.
  Все было залито электрическим светом, пульсировавшим в такт задыхающемуся генератору.
  Но самым потрясающим в этой пещере были картины, написанные на стенах с непринужденностью пятилетнего ребенка, написанные беспримесным цветом - глина, земля, уголь - первобытного человека. Мне не пришлось спрашивать Фрэнка, древние ли это рисунки. Я легко определил период по теме картин. Не мамонты, не саблезубые тигры и не пещерные медведи были изображены на них.
  На всех картинах без конца повторялся облик Моны Эймонс Монзано в раннем детстве.
  - Значит, тутЕ тут и работал отец Моны?- спросил я.
  - Да, конечно. Он тот самый финн, который построил Обитель Надежды и Милосердия в джунглях.
  - Знаю.
  - Но я привел вас сюда не для разговора о нем.
  - Вы хотите поговорить о вашем отце?
  - Нет, о вас.- Фрэнк положил мне руку на плечо и посмотрел прямо в глаза. Впечатление было ужасное. Фрэнк хотел выразить дружеские чувства, но мне показалось, что он похож на диковинного совенка, ослепленного ярким светом и вспорхнувшего на высокий белый столб.
  - Ну, выкладывайте все сразу.
  - Да, вола вертеть нечего,- сказал он.- Я в людях разбираюсь, сами понимаете, а вы - свой в доску.
  - Спасибо.
  - По-моему, мы с вами поладим.
  - Не сомневаюсь.
  - У нас у обоих есть за что зацепиться
  Я обрадовался, когда он снял руку с моего плеча. Он сцепил пальцы обеих рук, как зубцы передачи. Должно быть, одна рука изображала меня, а другая - его самого.
  - Мы нужны друг другу.- И он пошевелил пальцами, изображая взаимодействие передачи.
  Я промолчал, хотя сделал дружественную мину.
  - Вы меня поняли?- спросил Фрэнк.
  - Вы и я, мы с вами что-то должны сделать вместе, так?
  - Правильно! - Фрэнк захлопал в ладоши.- Вы человек светский, привыкли выходить на публику, а я техник, привык работать за кулисами, пускать в ход всякую механику.
  - Почем вы знаете, что я за человек? Ведь мы только что познакомились.
  - По вашей одежде, по разговору.- Он снова положил мне руку на плечо.- Вы - свой в доску.
  - Вы уже это говорили.
  Фрэнку до безумия хотелось, чтобы я сам довел до конца его мысль и пришел в восторг. Но я все еще не понимал, к чему он клонит.
  - Как я понимаю, выЕ вы предлагаете мне какуюто должность здесь, на Сан-Лоренцо?
  Он опять захлопал в ладоши. Он был в восторге:
  - Правильно. Что вы скажете о ста тысячах долларов в год?
  - Черт подери!-воскликнул я.- А что мне придется делать?
  - Фактически ничего. Будете пить каждый вечер из золотых бокалов, есть на золотых тарелках, жить в собственном дворце.
  - Что же это за должность?
  - Президент республики Сан-Лоренцо.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»