«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 57%

74.74. КОЛЫБЕЛЬ ДЛЯ КОШКИ

  Я поехал домой к Фрэнку в единственном такси Сан-Лоренцо.
  Мы ехали мимо безобразной нищеты. Мы поднялись по склону горы Маккэйб. Стало прохладнее. Поднялся туман.
  Фрэнк жил в бывшем доме Нестора Эймонса, отца Моны, архитектора, построившего Обитель Надежды и Милосердия в джунглях.
  Эймонс сам спроектировал этот дом.
  Дом нависал над водопадом, терраса выступала козырьком прямо в туман, плывший над водой. Это было хитрое переплетение очень легких стальных опор и карнизов. Просветы переплета были закрыты по-разному то куском местного гранита, то стеклом, то шторкой из парусины.
  Казалось, что дом был выстроен не для того, чтобы служить людям укрытием, а чтобы продемонстрировать причуды его строителя.
  Вежливый слуга приветствовал меня и сказал, что Фрэнк еще не вернулся домой. Фрэнка ждали с минуты на минуту. Фрэнк приказал, чтобы меня приняли как можно лучше, устроили поудобнее и попросили остаться ужинать и ночевать. Этот слуга - он сказал, что его имя Стэнли,- был первым толстым жителем Сан-Лоренцо, попавшимся мне на глаза.
  Стэнли провел меня в мою комнату, мы прошли по центру дома вниз по лестнице грубого камня - сбоку шли то открытые, то закрытые прямоугольники в стальной оправе. Моя постель представляла собой толстый поролоновый тюфяк, лежавший на каменной полке - полке из неотесанного камня. Стены моей комнаты были из парусины. Стэнли показал мне, как их по желанию можно подымать и опускать.
  Я спросил Стэнли, кто еще дома, и он сказал, что дома только Ньют. Ньют, сказал он, сидит на висячей террасе и пишет картину. Анджела, сказал он, ушла поглядеть Обитель Надежды и Милосердия в джунглях.
  Я вышел на головокружительную террасу, нависшую над водопадом, и застал крошку Ньюта спящим в раскладном желтом кресле.
  Картина, над которой работал Ньют, стояла на мольберте у алюминиевых перил. Полотно как бы вписывалось в туманный фон неба, моря и долины.
  Сама картина была маленькая, черная, шершавая. Она состояла из сети царапин на густой черной подмалевке. Царапины оплетались во что-то вроде паутины, и я подумал: не те ли это сети, что липкой бессмыслицей опутывают человеческую жизнь, вывешены здесь на просушку в безлунной ночи?
  Я не стал будить лилипута, написавшего эту страшную штуку.
  Я закурил, слушая воображаемые голоса в шуме водопада.
  Разбудил Ньюта взрыв далеко внизу. Звук прокатился над равниной и ушел в небеса. Палила пушка на боливарской набережной, объяснил мне дворецкий Фрэнка. Она стреляла ежедневно в пять часов.
  Маленький Ньют заворочался.
  Еще в полусне он потер черными от краски ладонями рот и подбородок, оставляя черные пятна. Он протер глаза, измазав и веки черной краской.
  - Привет,- сказал он сонным голосом.
  - Привет,- сказал я,- мне нравится ваша картина.
  - А вы видите, что на ней?
  - Мне кажется, каждый видит ее по-своему.
  - Это же кошкина колыбель.
  - Ага,- сказал я,- здорово. Царапины - это веревочка. Правильно?
  - Это одна из самых древних игр - заплетать веревочку. Даже эскимосам она известна.
  - Да что вы!
  - Чуть ли не сто тысяч лет взрослые вертят под носом у своих детей такой переплет из веревочки.
  - Угу.
  Ньют все еще лежал, свернувшись в кресле. Он расставил руки, словно держа между пальцами сплетенную из веревочки "кошкину колыбель".
  - Не удивительно, что ребята растут психами. Ведь такая "кошкина колыбель"- просто переплетенные иксы на чьих-то руках. А малыши смотрят, смотрят, смотрятЕ
  - Ну и что?
  - И никакой, к черту, кошки, никакой, к черту, колыбельки нет!

75.75. ПЕРЕДАЙТЕ ПРИВЕТ ДОКТОРУ ШВЕЙЦЕРУ

  А тут пришла Анджела Хониккер Коннерс, долговязая сестра Ньюта, и привела Джулиана Касла, отца Филиппа и основателя Обители Надежды и Милосердия в джунглях. На Касле был мешковатый костюм белого полотна и галстук веревочкой. Усы у него топорщились. Он был лысоват. Он был очень худ. Он, как я полагаю, был святой.
  Тут, на висячей террасе, он познакомился с Ньютом и со мной. Но он заранее пресек всякий разговор о его святом призвании, заговорив, как гангстер из фильма, цедя слова сквозь зубы и кривя рот.
  - Как я понял, вы последователь доктора Альберта Швейцера?сказал я ему.
  - На расстоянии.- Он осклабился, как убийца.- Никогда не встречал этого господина.
  - Но он, безусловно, знает о вашей работе, как и вы знаете о нем,
  - То ли да, то ли нет. Вы с ним встречались?
  - Нет.
  - Собираетесь встретиться?
  - Возможно, когда-нибудь и встречусь.
  - Так вот,- сказал Джулиан Касл,- если случайно в своих путешествиях вы столкнетесь с доктором Швейцером, можете сказать ему, что он не мой герой.- И он стал раскуривать длинную сигару.
  Когда сигара хорошо раскурилась, он повел в мою сторону ее раскаленным кончиком.
  - Можете ему сказать, что он не мой герой,- повторил он,- но можете ему сказать, что благодаря ему Христос стал моим героем.
  - Думаю, что его это обрадует.
  - А мне наплевать, обрадует или нет. Это личное дело - мое и Христово.

76. ДЖУЛИАН КАСЛ СОГЛАШАЕТСЯ С НЬЮТОМ, ЧТО ВСЕ НА СВЕТЕ -

БЕССМЫСЛИЦА

  Джулиан Касл и Анджела подошли к картине Ньюта. Касл сложил колечком указательный палец и посмотрел сквозь дырочку на картину.
  - Что вы скажете?- спросил я.
  - Да тут все черно. Это что же такое - ад?
  - Это то, что вы видите,- сказал Ньют.
  - Значит, ад,- рявкнул Касл.
  - А мне только что объяснили, что это "колыбель для кошки",сказал я.
  - Объяснения автора всегда помогают,- сказал Касл.
  - Мне кажется, что это нехорошо,- пожаловалась Анджела.- Помоему, очень некрасиво, правда, я ничего не понимаю в современной живописи. Иногда мне так хочется, чтобы Ньют взял хоть несколько уроков, он бы тогда знал наверняка, правильно он рисует или нет.
  - Вы самоучка, а? - спросил Джулиан Касл у Ньюта.
  - А разве мы все не самоучки?-спросил Ньют.
  - Прекрасный ответ,- с уважением сказал Касл. Я взялся объяснить скрытый смысл "колыбели для кошки", так как Ньюту явно не хотелось снова заводить всю эту музыку.
  Касл серьезно наклонил голову:
  - Значит, это картина о бессмысленности всего на свете? Совершенно согласен.
  - Вы и вправду согласны?- спросил я.- Но вы только что говорили про Христа.
  - Про кого?
  - Про Иисуса Христа.
  - А-а!- сказал Касл.- Про него!- Он пожал плечами.- Нужно же человеку о чем-то говорить, упражнять голосовые связки, чтобы они хорошо работали, когда придется сказать что-то действительно важное.
  - Понятно.- Я сообразил, что нелегко мне будет писать популярную статейку про этого человека. Придется мне сосредоточиться на его благочестивых поступках и совершенно отмести его сатанинские мысли и слова.
  - Можете меня цитировать,- сказал он.- Человек гадок, и человек ничего стоящего и делать не делает и знать не знает.- Он наклонился и пожал вымазанную краской руку маленького Ньюта: - Правильно?
  Ньют кивнул, хотя ему, как видно, показалось, что тот немного преувеличивает:
  - Правильно.
  И тут наш святой подошел к картине Ньюта и снял ее с мольберта. Взглянув на нас, он расплылся в улыбке:
  - Мусор, мусор, как и все на свете.
  И швырнул картину с висячей террасы. Она взмыла кверху в струе воздуха, остановилась, бумерангом отлетела обратно и скользнула в водопад.
  Маленький Ньют промолчал.
  Первой заговорила Анджела:
  - У тебя все лицо в краске, детка. Поди умойся.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»