«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 55%

72.72. ПИССАНТНЫЙ ХИЛТОН

  Лоу Кросби с супругой выбыли из отеля "Каса Мона". Кросби обозвал его "писсантный Хилтон"* и потребовал приюта в американском посольстве. /* Хилтон - название фирмы, владеющей роскошными отелями во многих странах./
  И я оказался единственным постояльцем отеля в сто комнат.
  Номер у меня был приятный. Он, как и все другие номера, выходил на бульвар имени Ста мучеников за демократию, на аэропорт Монзано и боливарскую гавань.
  "Каса Мона" архитектурой походила на книжный шкаф - глухие каменные стены позади и сбоку, а фасад сплошь из сине-зеленого стекла. Город, с его нищетой и убожеством, не был виден: он был расположен позади и по сторонам, за глухими стенами "Каса Мона".
  Моя комната была снабжена вентилятором. Там было почти прохладно. Войдя с ошеломительной жары в эту прохладу, я стал чихать.
  На столике у кровати стояли свежие цветы, но постель не была заправлена. На ней даже подушки не было, один только голый новехонький поролоновый матрас. А в шкафу - ни одной вешалки, в уборной - ни клочка туалетной бумаги.
  И я вышел в коридор поискать горничную, которая снабдила бы меня всем необходимым. Там никого не было, но в дальнем конце дверь стояла открытой и смутно доносились какие-то живые звуки.
  Я подошел к этой двери и увидал большие апартаменты. Пол был закрыт мешковиной. Комнату красили, но, когда я вошел, двое маляров занимались не этим. Они сидели на широких и длинных козлах под окнами.
  Они сняли обувь. Они закрыли глаза. Они сидели лицом друг к другу.
  И они прижимались друг к другу голыми пятками. Каждый обхватил свои щиколотки, застыв неподвижным треугольником.
  Я откашлялсяЕ
  Оба скатились с козел и упали на заляпанную мешковину. Они упали на четвереньки - и так и остались, прижав носы к полу и выставив зады. Они ждали, что их сейчас убьют.
  - Простите,- сказал я растерянно.
  - Не говорите никому,- жалобно попросил один.- Прошу вас, никому не говорите.
  - Про что?
  - Про то, что видели.
  - Я ничего не видел.
  - Если скажете,- проговорил он, прижавшись щекой к полу, и умоляюще посмотрел на меня,- если скажете, мы умрем на ку-рюкеЕ
  - Послушайте, ребята,- сказал я,- то ли я пришел слишком рано, то ли слишком поздно, но повторяю: я ничего не видел такого, о чем стоит рассказать. Прошу вас, встаньте! Они поднялись с пола, не спуская с меня глаз. Они дрожали и ежились. Мне еле-еле удалось их убедить, что я никому не расскажу то, что я видел.
  А видел я, конечно, боконистский ритуал, так называемое боко-мару, или обмен познанием.
  Мы, боконисты, верим, что, прикасаясь друг к другу пятками - конечно, если у обоих ноги чистые и ухоженные,- люди непременно почувствуют взаимную любовь. Основа этой церемонии изложена в следующем калипсо:
  Пожмем друг другу пятки
  И будем всех любить,
  Любить как нашу Землю,
  Где надо дружно жить.

73.73. ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ

  Когда я вернулся к себе в номер, я увидел, что Филипп Касл, художник по мозаике, историк, составитель указателя к собственной книге, писсант и владелец отеля, прилаживает ролик туалетной бумаги в моей ванной комнате.
  - Большое вам спасибо,- сказал я.
  - Не за что.
  - Вот это действительно гостеприимный отель,- сказал я.- Ну где еще найдешь владельца отеля, который сам непосредственно заботится об удобстве гостей?
  - А где еще найдешь отель с одним постояльцем?
  - У вас их было трое.
  - Незабвенное времяЕ
  - Знаете, может быть, я лезу не в свое дело, но трудно понять, как человека с вашим кругозором, с вашими талантами могла так привлечь роль владельца гостиницы?
  Он недоуменно нахмурился:
  - Вам кажется, что я не совсем так обращаюсь с гостями, как надо?
  - Я знал некоторых людей в Школе обслуживания гостиниц в Корнелле, и мне почему-то кажется, что они обошлись бы с этим Кросби как-то по-другому.
  Он сокрушенно покачал головой.
  - Знаю. Знаю.-Он вдруг хлопнул себя по бокам.- Сам не понимаю, какого дьявола я выстроил эту гостиницу, должно быть захотелось чем-то заполнить жизнь. Чем-то заняться, как-то уйти от одиночества.- Он покачал головой.- Надо было либо стать отшельником, либо открыть гостиницу - выбора не было.
  - Кажется, вы выросли при отцовском госпитале?
  - Верно. Мы с Моной оба выросли там.
  - И вас никак не соблазняла мысль строить свою жизнь, как устроил ее ваш отец?
  Молодой Касл неуверенно улыбнулся, избегая прямого ответа.
  - Он чудак, мой отец,- сказал он.- Наверно, он вам понравится.
  - Да, по всей вероятности. Бескорыстных людей не так уж много.
  - Давно, когда мне было лет пятнадцать,- заговорил Касл,поблизости отсюда взбунтовалась команда греческого корабля, который шел из Гонконга в Гавану с грузом плетеной мебели. Мятежники захватили корабль, но справиться с ним не могли и разбились о скалы неподалеку от замка "Папы" Монзано. Все утонули, кроме крыс. Крыс и плетеную мебель прибило к берегу.
  Этим как будто и кончался его рассказ, но я неуверенно спросил:
  - А потом?
  - Потом часть населения получила даром плетеную мебель, а часть - бубонную чуму. У отца в госпитале за десять дней умерло около полутора тысяч человек. Вы когда-нибудь видали, как умирают от бубонной чумы?
  - Меня миновало такое несчастье.
  - Лимфатические железы в паху и под мышками распухают до размеров грейпфрута.
  - Охотно верю.
  - После смерти труп чернеет - правда, у черных чернеть нечему. Когда чума тут хозяйничала, наша Обитель Надежды и Милосердия походила на Освенцим или Бухенвальд. Трупов накопилось столько, что бульдозер заело, когда их пытались сбросить в общую могилу. Отец много дней подряд работал без сна, но и без всяких результатов: почти никого спасти не удалось.
  Жуткий рассказ Касла был прерван телефонным звонком.
  - Фу, черт!- сказал Касл.- Я и не знал, что телефоны уже включены.
  Я поднял трубку:
  - Алло?
  Звонил генерал-майор Фрэнклин Хониккер. Он тяжело дышал и, видно, был перепуган до смерти:
  - Слушайте! Немедленно приезжайте ко мне домой. Нам необходимо поговорить. Для вас это страшно важно!
  - Вы можете мне объяснить, в чем дело?
  - Только не по телефону, не по телефону! Приезжайте ко мне. Прошу вас!
  - Хорошо.
  - Я не шучу. Для вас это страшно важно. Такого важного случая у вас в жизни еще никогда не былоЕ- И он повесил трубку.
  - Что случилось?- спросил Филипп Касл.
  - Понятия не имею. Фрэнк Хониккер хочет немедленно видеть меня.
  - Не торопитесь. Отдохните. Он же идиот.
  - Говорит, очень важное дело.
  - Откуда он знает - что важно, что неважно? Я бы мог вырезать из банана человечка умнее, чем он.
  - Ладно, рассказывайте дальше.
  - На чем я остановился?
  - На бубонной чуме. Бульдозер заело - столько было трупов.
  - А, да. Одну ночь я провел с отцом, помогал ему. Мы только и делали, что искали живых среди мертвецов. Но койка за койкой, койка за койкой - одни трупы.
  И вдруг отец засмеялся,- продолжал Касл.- И никак не мог остановиться. Он вышел в ночь с карманным фонарем. Он все смеялся и смеялся. Свет фонаря падал на горы трупов, сложенных во дворе, а он водил по ним лучом фонаря. И вдруг он положил руку мне на голову, и знаете, что этот удивительный человек сказал мне?
  - Нет.
  - Сынок,- сказал мне мой отец,- когда-нибудь все это будет твоим.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»