«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 8%

11.11. ПРОТЕИН

  - Он должен был выступать у нас в школе на выпускном вечере с приветственной речью
  - Вы о ком?- спросил я.
  - О докторе Хониккере - об их отце.
  - Что же он сказал?
  - Он не пришел.
  - Значит, вы так и остались без приветственной речи?
  - Нет, речь была. Прибежал доктор Брид, тот самый, вы его завтра увидите, весь в поту, и чего-то нам наговорил.
  - Что же он сказал?
  - Говорил: надеюсь, что многие из вас сделают научную карьеру,- сказала Сандра. Эти слова ей не казались смешными. Она просто повторяла урок, который произвел на нее впечатление. И повторяла она его с запинками, но добросовестно.- Он говорил: беда в том, что весь мирЕ- тут она остановилась, подумала,беда в том, что весь мир,- запинаясь продолжала она,- что все люди живут суевериями, а не наукой. Он сказал, что если бы все больше изучали науки, то не было бы тех бедствий, какие есть сейчас.
  - Он еще сказал, что наука когда-нибудь откроет основную тайну жизни,- вмешался бармен, потом почесал затылок и нахмурился:- Что-то я читал на днях в газете, будто нашли, в чем секрет, вы не помните?
  - Не помню,- пробормотал я.
  - А я читала,- сказала Сандра,- позавчера, что ли
  - Ну, и в чем же тайна жизни?- спросил я.
  - Забыла,- сказала Сандра.
  - Протеин,- заявил бармен, чего-то они там нашли в этом самом протеине.
  - Ага,- сказала Сандра,- верно.

12.12. ПРЕДЕЛ НАСЛАЖДЕНИЯ

  В это время в баре "Мыс Код", при отеле "Эль Прадо", к нам присоединился бармен постарше Услыхав, что я пишу книгу о дне, когда сбросили бомбу, он рассказал мне, как он провел этот день, как он его провел именно в этом самом баре, где мы сидели Говорил он с растяжкой, как клоун Филдс, а нос у него был похож на отборную клубничину.
  - Тогда бар назывался не "Мыс Код",- сказал он,- нe было этих сетей и ракушек, всей этой холеры Назывался он "Вигвам Навахо". На всех стенах индейские одеяла понавешены, коровьи черепа А на столиках - тамтамы, махонькие такие - Хочешь позвать официанта - бей в этот тамтамик. Уговаривали меня надеть перья на голову, только я отказался. Раз пришел сюда один настоящий индеец из племени навахо Говорит племя навахо в вигвамах не живет. "Вот холера,- говорю,- как нехорошо вышло" А еще раньше этот бар назывался "Помпея", всюду обломков полно, мраморных всяких Да только, как его ни зови, элетропроводку, xoлepy, так и не сменили. И народ, холера, такой же остался, и город, холера, все тот же А в тот день, как сбросили на японцев эту холеру, бомбу эту, зашел сюда один шкет, стал клянчить - дай ему выпить. Хотел чтоб я ему намешал коктейль "Предел наслаждения". Выдолбил я ананас, налил туда полпинты мятного ликера, наложил взбитых сливок, а сверху вишню. "Пей,- говорю,- сукин ты сын, чтоб нe жаловался, будто я для тебя ничего не сделал". А потом пришел второй, говорит ухожу из лаборатории, и еще говорит: над чем бы ученые ни работали, у них все равно получается оружие. Не желаю, говорит, больше помогать политиканам разводить эту холеру войну. Фамилия ему была Брид. Спрашиваю: не родственник ли он босса той растреклятой лаборатории? А как же, говорит. Я, говорит, сын этого самого босса, холера его задави.

13.13. ТРАМПЛИН

  О господи, до чего безобразный город этот Илиум!
  "О господи!- говорит Бокоион.- До чего безобразный город, любой город на свете!"
  Копоть оседала на все сквозь недвижную пелену тумана. Было раннее утро. Я ехал в "линкольне" с доктором Эйзой Брндом Меня слегка мутило, я еще не совсем проспался после вчерашнего пьянства. Доктор Брид вел машину. Рельсы давно заброшенной узкоколейки то и дело цеплялись за колеса машины.
  Доктор Брид, розовощекий старик, был прекрасно одет и, повидимому, очень богат. Держался он интеллигентно, оптимистично, деловито и невозмутимо. Я же, напротив, чувствовал себя колючим, больным циником. Ночь я провел у Сандры.
  Душа моя смердела, как дым от паленой кошачьей шерсти.
  Про всех я думал самое скверное, а про доктора Брида я узнал от Сандры довольно мрачную историю.
  Сандра рассказала мне, будто весь Илиум был уверен, что доктор Брид был влюблен в жену Феликса Хониккера. Она сказала, что многие считали, будто Брид был отцом всех троих детей Хоннккера.
  - Вы бывали когда-нибудь в Илиуме? спросил меня доктор Брид.
  - Нет, я тут впервые.
  - Город тихий, семейный.
  - Как?
  - Тут почти никакой ночной жизни нет. У каждого жизнь ограничена семейным кругом, своим домом.
  - По-видимому, обстановка тут здоровая.
  - Конечно. У нас и юношеской преступности очень мало.
  - Прекрасно.
  - У города Илиума интереснейшая история.
  - Вот как? Интересно.
  - Он был, так сказать, трамплином.
  - Как?
  - Для эмигрантов, уходящих на запад.
  - А-а-аЕ
  - Тут их снаряжали в дорогу. Примерно там, где сейчас научноисследовательская лаборатория, находилась старая эстакада. Кстати, там и преступников со всего штата вешали публично.
  - Наверное, и тогда преступления к добру не вели, как и сейчас.
  - Тут повесили одного малого в 1782 году, он убил двадцать шесть человек. Я часто думал - надо бы кому-нибудь написать про него книжку Его звали Джордж Майнор Мокли. Он пел песню на эшафоте. Сам сочинил песню на такой случай.
  - О чем же он пел?
  - Можете найти текст в Историческом обществе, если вам действительно интересно.
  - Нет, я вообще спросил: о чем там говорилось?
  - Что он ни в чем не раскаивается.
  - Да, есть такие люди.
  - Только подумать,- сказал доктор Брид,- что у него на совести было целых двадцать шесть человек!
  - Уму непостижимо!- сказал я.

14.14. КОГДА В АВТОМОБИЛЯХ ВИСЕЛИ ХРУСТАЛЬНЫЕ ВАЗОЧКИ

  Голова у меня болела, шея затекла, а тут меня еще тряхнуло. Блестящий "линкольн" доктора Брида опять зацепился за рельс.
  Я спросил доктора Брида, сколько человек пытается добраться к восьми утра на работу во Всеобщую сталелитейную компанию, и он сказал: тридцать тысяч.
  Полицейские в желтых дождевиках стояли на каждом перекрестке, и каждый жест их рук в белых перчатках противоречил вспышкам светофора.
  А светофоры пестрыми призраками вспыхивали сквозь туман в непрестанной шутовской игре, направляя лавину автомобилей. Зеленый - ехать, красный - стоять, оранжевый - осторожно, смена.
  Доктор Брид рассказал мне, что, когда доктор Хониккер был еще совсем молодым человеком, он однажды утром просто - напросто бросил свою машину в потоке илиумских машин.
  - Полиция стала искать, что задерживает движение,- сказал доктор Брид,- и в самой гуще обнаружила машину Феликса, мотор жужжал, в пепельнице догорала сигара, в вазочках стояли свежие цветы.
  - В каких вазочках?
  - У него был небольшой "мормон", величиной с коляску, и на дверцах внутри были приделаны хрустальные вазочки, куда жена Феликса каждое утро ставила свежие цветы. Вот эта машина и стояла посреди потока машин.
  - Как шхуна "Мари-Селеста",- подсказал я.
  - Полицейские вывели машину. Они знали, чья она, позвонили Феликсу и очень вежливо объяснили, откуда он может ее забрать. А Феликс сказал, что они могут оставить машину себе, она ему больше не нужна.
  - И они ее забрали?
  - Нет. Они позвонили его жене, она пришла и увела машину.
  - Кстати, как ее звали?
  - Эмили. - Доктор Брид провел языком по губам, и взгляд его помутнел, и он снова повторил имя женщины, которой давно не было на свете: - Эмили.
  - Как вы думаете, никто не будет возражать, если я использую эту историю в своей книге?
  - Нет, если только вы не станете писать, чем это кончилось.
  - Чем кончилось?
  - Эмили не привыкла водить машину. По дороге домой она попала в катастрофу. Ей повредило тазовые костиЕ- Движение остановилось, доктор Брид закрыл глаза и крепче вцепился в руль.- Вот почему она умерла, когда родился маленький Ньют.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»