«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 16%

6. Крыльев ещё нет

По окончании курсов Алексей Возможный был направлен в родное село, где занял место помощника начальника отделения связи. Оно было свободно, так как его предшественник недавно ушёл на пенсию.
В Ямщикове дивились тому, что столь способный человек избрал себе столь малоперспективную специальность. Над ним даже подшучивали - впрочем, весьма добродушно. Девушки, например, сложили о нём частушку, которую несколько раз исполнили со сцены деревенского клуба:

Наши мальчики хвалены
Прежде пёрли в институт,
А теперя в почтальоны
Простонапросто идут!

Как видите, песенка вовсе не обидная. Надо заметить, многим даже пришлось по душе, что талантливый юноша выбрал такой скромный путь и остался в родном селе. Когда же Алексея спрашивали, неужели ему не хочется поехать учиться в большой город или поездить по белу свету, он отмалчивался. Но, как нам теперь известно, однажды он сделал в своём дневнике такую запись: лЯ думаю, что внимательное созерцание квадратного метра поля или луга, когда наблюдатель находится в состоянии душевного покоя, даёт сознанию большее ощущение простора и полноты жизни, нежели тысячекилометровые переезды и перелёты и многократная смена мест обитания. Каждый сам в себе носит свой простор».
Впрочем, Алексей не был таким уж неколебимым домоседом. Когда в Москве был объявлен международный турнир на лучший результат шахматной игры с новейшей логической электронной машиной, он испросил у начальника почты отпуск и направился в столицу. Предварительно он выучился игре в шахматы по самоучителю и сыграл несколько партий с местным чемпионом, счетоводом Петром Степановичем Бирюковым.
Условия международного турнира были таковы. Первая премия предназначалась тому, кто сыграет с машиной вничью; вторая - тому, кто сдастся ей не ранее тридцатого хода. О выигрыше речи не было, так как считалось, что человеку победить в игре эту машину невозможно. Однако Алексей, сыграв три партии, в первой сделал ничью, а две остальные выиграл.
Получив довольно крупную денежную премию, он накупил целый контейнер книг по самым различным отраслям знаний, а также много подарков для матери и односельчан. Кате же он привёз очень дорогую электронную собаку. Она была размером со шпица и умела бегать, прыгать и лаять. Больше никаких достоинств у собаки этой не было, а к тому же она сразу сломалась. Вообще справедливости ради надо сказать, что, хоть Алексей и любил делать подарки, но выбирать их не умел. Все его покупки - если только речь идёт не о книгах и не об инструментах - поражают своей непрактичностью и никчёмностью.
Вернувшись в Ямщикове (ныне Возможное), Алексей продолжал работать на почте. В дни большой нагрузки, перед праздниками, а также в плохую погоду, он сам охотно разносил корреспонденцию по дальним деревням. Не скроем, что всего охотнее носил он письма и газеты в деревню Дальние Омшары.
Так прошло два года.

7. Крылья как таковые

Однажды весной, в первый день своего отпуска, Алексей Возможный зашёл в сельский клуб. Здесь висела свежая стенгазета, в которой наряду с прочими злободневными материалами был помещён рисунок местного художника Андрея Прокушева. Рисунок изображал молодого человека с сумкой на боку, из которой торчали письма и газеты. Молодой человек этот сидел на велосипеде. Точнее, падал вместе с велосипедом, так как ехать не мог: велосипед по втулки увяз в дорожную грязь.
Внизу был чётко написан стишок, сочинённый молодым письмоносцем Николаем Тараевым:

Несмотря на все усилья,
Не качусь, а падаю.
Не колёса здесь, а крылья
Почтальонам надобны!

Очевидцы рассказывают, что Алексей Возможный, прочитав это четверостишие, на мгновение застыл, а затем торопливым шагом направился к выходу. Некоторые добавляют, что при этом он хлопнул себя по лбу и проговорил какоето древнегреческое слово.
После этого он три дня нигде не показывался. На вопросы соседей, что такое стряслось с Алексеем, почему его не видно, мать его, Серафима Дмитриевна, сокрушённо качала головой и говорила: лТо пишет, то чертит на бумаге чтото, ночей не спит. Не знаю, что и делать с нимЕ»
Вскоре Алексей уехал в Москву. Вернулся он через пять дней. Мать рассказывала соседям, что он привёз какието проволочки, баночки, металлические маленькие штучки и ещё какието непонятные предметы.
Затем на попутном грузовике он направился в райцентр, где накупил холста, рыболовных капроновых лесок и много тюбиков с клеем БФ.
Ещё через день Алексей пошёл к местному столяру Михаилу Андреевичу Табанееву и попросил у него сухих дощечек и планочек. Тот охотно дал просимое, но поинтересовался, на что это Алексею надобно.
- Крылья буду ладить, - ответил Возможный.
- В птицы записаться хочешь? - засмеялся добродушный столяр. - Ну что ж, дело неплохоеЕ Птицей станешь - не забудь мне поллитра в клюве принести.
- Ладно уж, принесу.
В тот же день Алексей отправился в Дальние Омшары. Он рассказал Кате о том, что скоро сделает крылья.
Катя внимательно выслушала его и задумалась.
- О чём ты думаешь? - спросил её Алексей. - Ты не веришь, что человек может летать?
- Нет, я верю, - тихо ответила Катя. - Но если у тебя ничего не выйдет с крыльями, ты всё равно останешься для меня тем же.
Тогда Алексей обнял и поцеловал Катю, а на другой день они отправились в райзагс, а оттуда в Ямщикове - и Катя поселилась в доме Алексея. На этом, в сущности, кончаются все сердечные тревоги в жизни Возможного. Дальше - в этом отношении - судьба его и Кати сложилась счастливо, и они жили душа в душу. Должен признаться, что, принимаясь за эту главу, я боролся с соблазном хоть немного драматизировать любовные переживания Алексея и Кати. Но удержался от этого, ибо моё дело - повествовать только о фактах.
Теперь Алексей и Катя целыми днями находились в пристройке, где Алексей оборудовал небольшую мастерскую. Он подбирал и пилил планки, обстругивал их и склеивал, а Катя, наложив на холст картонное лекало, резала этот холст большими ножницами, а потом сшивала большой иглой, употребляя вместо ниток рыболовную леску.
Однако работы было так много, что Алексей связался с ребятами из местного школьного кружка авиамоделистов. Работали они охотно, их и не прогнать было из пристройки, но галдели ужасно, споря друг с другом изза сборки узлов, - и мать Алексея была этим не оченьто довольна. Но помощь ребят освобождала Алексея от многих часов черновой работы и давала ему возможность заняться вспомогательным электронным устройством, которое должно было сделать полёт совершенно безопасным.
И вот крылья были готовы.
В этот день Катя надела спортивные брюки и красивую кофточку, а Алексей облачился в свой единственный парадный костюм и приладил к рукам крылья. Пришли и ребятаавиамоделисты. Оделись они как обычно, но все были умыты и причёсаны, что случалось с ними не каждый день.
- А ты, мама, пойдёшь с нами на испытание? - спросил Алексей Серафиму Дмитриевну.
- Не хочу на баловство ваше глядеть, - строго ответила Серафима Дмитриевна. - Делом бы лучше занялись!
Тогда все, кроме неё, отправилась к выгону. Впереди шагал Алексей Возможный в парадном костюме и с крыльями, за ним Катя в клетчатой кофточке с пуговицамиледенцами, а уж за Катей - ребята. Погода стояла отличная, но отличная она или плохая, не имело значения: крылья годились для любой погоды.
Коров на выгоне в этот час не было, и людей нигде поблизости тоже не было, не видно и не слышно было птиц. Только сокол, как всегда, увязался за Алексеем и молча летал вокруг него.
И участники испытания тоже молчали, потому что приближался ответственный момент.
- Полетит дядя Лёша сейчас, а веселья нет, - сказал вдруг самый маленький из авиамоделистов.
Ему никто ничего не ответил.
- Ну начинаю полёт, - Алексей посмотрел на Катю и побежал к середине выгона, расправляя на бегу крылья. Затем он оторвался от земли и полетел.

8. Дальнейшие события

Алексей сделал несколько небольших кругов над серединой выгона, а потом по прямой полетел к старой большой черёмухе, что стояла у края поля возле ручья. Сокол летел рядом с ним. Казалось, птица нисколько не удивлена полётом человека.
Набрав высоту, Алексей перевалил через крону дерева и круто пошёл вниз. Внезапно сокол с коротким предупреждающим криком вынырнул навстречу ему. Алексей резко свернул, ещё немного и он пропорол бы правое крыло о сухой жёсткий сук и, конечно, упал бы. Теперь благодаря соколу он избежал опасности. Но сокола на мгновение сдавило между суком и крылом. Птица молча упала в ручей, и её потащило течением. Лапы у неё были прижаты к телу, как при полёте. Но так же птицы сжимают лапы и в миг смерти.
Алексей долго летел над ручьём, сопровождая мёртвого сокола. Того волокло над бледнозелёной подводной травой, над ржавыми консервными банками, над какимито мятыми дырявыми кастрюлями и изодранными резиновыми сапогами, лежащими на дне. Дальше ложе ручья стало глинистым, а берег был весь в ямах: отсюда брали глину для печей. Затем ручей расширялся, здесь был омут. Сокол исчез в его глубине.
Алексей набрал высоту и начал делать крутые виражи, чтобы током встречного воздуха осушить выступившие на глазах слёзы. Рукой отереть их он не мог - этому мешали крылья.
Затем он вернулся к Кате и ребятамавиамоделистам.
- Я нечаянно убил сокола, - сказал он Кате, снимая крылья.
На краю правого крыла виднелось небольшое красное пятно.
- Как это грустно, - сказала Катя. - И именно сегодняЕ
- Теперь полетай ты, - сказал ей Алексей.
Катя надела крылья и сделала несколько кругов над выгоном. Потом разрешено было полетать самому старшему из авиамоделистов, ученику десятого класса Мите Добрышеву.
- Ну, понравилось? - спросила его Катя, когда тот отлетался.
- Понравилось, ничего, - ответил Митя. - Но на лТУ104» лучше. Когда я на лТУ104» с папой в Киев летал - вот это да!
- А я на лИЛ18» летал, - сказал самый маленький из авиамоделистов. - Вот это веселье было!
Ребята побежали к селу, и Алексей с Катей остались в поле одни. Попрежнему кругом было безлюдно. Поднявшийся северовосточный ветер гнал на выгон пыль с просёлочной дороги.
- Что ж, Катюша, идём домой, - сказал Алексей. - Испытание закончено. Ты рада?
- Рада, - ответила Катя. - Но я почемуто думала, что радость будет больше.
- Я тоже так думал, - согласился Алексей. - Ты понимаешь, когда я летел, это было приятно, но совсем не так, как летаешь во сне. Не получается ли так: давая людям свои крылья, я отнимаю у них мечту о крыльях?
- Ты сделал очень важное дело, - утешила его Катя. - У человека крыльев никогда не было - а вот теперь они есть.
- Да, крылья есть.
И оба они не спеша пошли домой.
Часа через полтора Алексей взял денег, повесил на шею провизионную сумку, надел крылья - и полетел в магазин. Сельмаг находился довольно далеко от их дома. Алексей летел не над улицей, а задами, чтобы не возбуждать излишнего внимания. Когда он приземлился у магазина, там только что кончался перерыв, и покупатели ещё не подошли. Он был первым. Заведующая сельпо тётя Света Целовальникова сидела на крылечке.
- А, прилетелпожаловал, - улыбнулась она. - Мне ребята уже сказали, что ты крылья наладилЕ А грузоподъем у них какой? Кроме самого себя, много груза поднять можешь?
- Нет, не очень много, - ответил Алексей. - Килограмма дватри.
- Маловато, - покачала головой тётя Света. - С такими крыльями не разживёшьсяЕ А скорость какая?
- Скорость больше, чем у пешехода. Но не намного. Километров пятнадцать в час.
- Не шибкая скорость. Вот у меня племянник мотоцикл лИЖ» заимел, так на тракте километров сто выжимает. А выпьет, так, говорит, и сто двадцать даёт.
Алексей сделал покупку и полетел к столяру. Тот сидел у окна, уже выпивши по случаю хорошей погоды. Алексею он обрадовался.
- Ну и молодец ты, паря! И на саном деле крылья смастерил! И поллитра мне в клюве принёс!
Затем он ощупал крылья и попросил дать ему полетать на них.
- Простите, Михаил Андреевич, крыльев дать вам сейчас не смогу, - сказал Алексей. - Вы сейчас выпивши немного, а у меня здесь электроннобионический тормоз. Человек в состоянии опьянения взлететь на этих крыльях не может. Зато он не может и разбиться.
- Тоже хорошо! - воскликнул Михаил Андреевич. - Умная голова у тебя!.. А какой потолок у них?
- Около двухсот метров.
- Нда, - протянул Табанеев, - потолок подкачалЕ Но ты не горюй, ты всё равно важное изобретение сделал.
Как теперь известно, именно в этот день вечером Алексей Возможный сделал в своём дневнике следующую запись: лПомимо того, что сокола жалко, нет вообще ощущения большой радости. Быть может, радость - это вид энергии, а неисчерпаемых источников энергии нет. Много радости расходуется на само ожидание радости - и вот, когда мы приходим к цели, цель эта нас не так уж и радует».
Несколько ниже он пишет: лЯ чувствую себя человеком, долго искавшим клад и наконец нашедшим его. Да, я откопал сундук, на крышке которого написано: ДЗдесь миллионыУ. Я взломал сундук и там нашёл миллионы. Но это не золото. Увы, это бумажные деньги. Они давно утратили хождение и заменены другими денежными знаками. Я не могу раздать их людям - они им не нужны. Они порадуют только коллекционеров (которые, впрочем, тоже люди). Клад найден слишком поздно».

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»