«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 42%

31

После того как мы с Хелен сходили в кино, уже само собой получалось, что мы виделись чуть ли не каждый день. Не успел я оглянуться, как это превратилось в твердо сложившийся обычай: около восьми часов ноги сами несли меня на их ферму.
Вполне возможно, что так продолжалось бы очень долго, если бы не Зигфрид. Однажды вечером, как у нас было заведено, мы сидели в гостиной Скелдейл-Хауса и обсуждали события дня, прежде чем отправиться на боковую. Вдруг он засмеялся и хлопнул себя по колену.
- Сегодня заходил заплатить по счету Гарри Форстер. Старик что-то расшутился - сидел здесь, поглядывал по сторонам, и твердил: "Хорошее у вас тут гнездышко, мистер Фарнон, хорошее гнездышко!" А потом хитро посмотрел на меня и заявляет: "Пора бы в это гнездышко да птичку. Какое же гнездышко без птички?"
- Ну вам давно следовало бы к этому привыкнуть! - сказал я и тоже засмеялся. - Вы ведь лучший жених в Дарроуби. И конечно, они тут не успокоятся, пока вас не женят.
- Э-эй, не торопитесь! - Зигфрид задумчиво оглядел меня с головы до ног. - Гарри имел в виду вовсе не меня, а вас.
- Как так?
- А вы вспомните. Сами же рассказывали, что встретили старика, когда прогуливались вечером с Хелен по его лугу. Ну а у него на такие вещи глаз острый. Вот он и решил, что пора вам остепениться, только и всего.
Я откинулся на спинку кресла и захохотал.
- Мне? Жениться? Вот потеха! Вы только представьте себе! Бедняга Гарри!
- Почему вы смеетесь, Джеймс? - Зигфрид наклонился ко мне. - Он ведь совершенно прав. Вам действительно пора жениться.
- Не понимаю! - Я ошеломленно уставился на него. - Что вы такое говорите?
- Как что? - ответил он. - Я говорю, что вам надо жениться, и поскорее.
- Зигфрид, вы шутите!
- С какой стати?
- Да черт подери! Я только-только начал работать. У меня нет денег, у меня ничего нет! Мне даже и в голову не приходилоЕ
- Ах, вам даже в голову не приходило? Ну так ответьте мне: вы ухаживаете за Хелен Олдерсон или не ухаживаете?
- Ну, яЕ Мне простоЕ Если хотите, то, конечно, можно сказать и так.
Зигфрид устроился в кресле поудобнее, сложил кончики пальцев и назидательно продолжал:
- Так-так. Значит, вы признаете, что ухаживали за ней. Пойдем дальше. Она, насколько я могу судить, весьма и весьма привлекательна: всякий раз, когда она проходит по площади в рыночный день, машины только чудом не налетают друг на друга. Все признают, что она умна, обладает прекрасным характером и отлично готовит. Быть может, вы против этого спорить не станете?
- Разумеется, нет, - ответил я, обозлившись на его тон снисходительного превосходства. - Но к чему все это? Зачем вы произносите речь, словно судья перед присяжными?
- Я просто аргументирую мою точку зрения, Джеймс. А именно: вы встретили девушку, которая может стать для вас идеальной женой, и ничего не предпринимаете! Говоря без обиняков, я предпочту, чтобы вы перестали валять дурака и взглянули на дело серьезно.
- Все далеко не так просто! - сказал я раздраженно.- Я же только что объяснил, что сначала мне нужно тверже встать на ногиЕ да к вообще я знаком с ней всего несколько месяцев - этого же недостаточно, чтобы так сразу и жениться. И еще одно: по-моему, я не нравлюсь ее отцу.
Зигфрид наклонил голову набок, и я даже зубами скрипнул - такая святость разлилась по его лицу.
- Послушайте, старина, не сердитесь, но я должен вам кое-что сказать откровенно для вашей же пользы. Осторожность, бесспорно, прекрасное качество, но порой вы перегибаете палку. Этот маленький изъян в вашем характере проявляется постоянно и во всем. Вот, скажем, в той робости, с какой вы решаете затруднения, возникающие в вашей работе. Вы всегда действуете с оглядкой, маленькими шажками, тогда как следует смело бросаться вперед. Вам чудятся опасности там, где их и быть не может. Учитесь рисковать, дерзать. А то ваши собственные сомнения подрезают вам поджилки.
- Короче говоря, я жалкий безынициативный болван?
- Ну послушайте, Джеймс, я ведь ничего подобного не говорил, но, кстати, еще одна вещь, которой я хотел бы коснуться. Я знаю, вы меня извините. Но, боюсь, пока вы не женитесь, я не могу рассчитывать на вашу полноценную помощь. Ведь, откровенно говоря, вы все больше доходите до такой степени обалдения, что уж, наверное, половину времени пребываете в сомнамбулическом состоянии и сами не понимаете, что делаете.
- Да что вы такое несете? В жизни не слыхивал подобнойЕ
- Будьте добры, дослушайте меня до конца, Джеймс. Я говорю чистейшую правду: вы бродите, как лунатик, и у вас появилась прискорбная привычка глядеть в пустоту, когда я с вами разговариваю. От этого, мой милый, есть только одно средство.
- И крайне незамысловатое! - закричал я. - Ни денег, ни собственной крыши над головой, но женись очертя голову, с ликующим воплем. Все так просто и мило!
- Ага! Ну вот, вы опять сочиняете всякие трудности. - Он засмеялся и поглядел на меня с дружеским сожалением. - Денег нет? Так вы же в недалеком будущем станете моим партнером, повесите табличку со своими титулами на решетку перед домом, и, следовательно, хлеб насущный будет вам твердо обеспечен. Ну а что до крышиЕ Посмотрите, сколько комнат пустует в этом доме! Вам совсем нетрудно будет устроить себе наверху отдельную квартирку. Иными словами, ваши возражения - полнейшие пустяки.
Я запустил пятерню в волосы. Голова у меня шла кругом.
- У вас все это получается так просто!
- Это же и есть ПРОСТО! - Зигфрид выпрямился в кресле.- Отправляйтесь к ней сейчас же, сделайте предложение и обвенчайтесь до конца месяца! - Он укоризненно погрозил мне пальцем. - Жизнь, как крапиву, надо хватать сразу и крепко, Джеймс. Забудьте вашу манеру мямлить по каждому поводу и запомните, что сказал Брут у Шекспира. - Он сжал кулак и гордо откинул голову. - "В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успехаЕ"
- Ну хорошо, хорошо, - буркнул я, утомленно поднимаясь на ноги. - Достаточно. Я все понял и иду ложиться спать.
Вероятно, я не единственный человек, чья жизнь полностью переменилась в результате одного из непредсказуемых и случайных зигфридовых взрывов. В тот момент его доводы показались мне смехотворными, но семя пало на благодарную почву и буквально за одну ночь проросло и распустилось пышным цветом. Вне всяких сомнений, это он повинен в том, что еще относительно молодым человеком я оказался отцом взрослых детей, - ведь когда я объяснился с Хелен, она ответила мне "да" и мы решили пожениться немедленно. Правда, сначала она как будто удивилась, - возможно, она разделяла мнение Зигфрида обо мне и подозревала, что я буду раскачиваться несколько лет.
Но так или иначе, не успел я оглянуться, а все уже было улажено, и, вместо того чтобы скептически усмехаться самой возможности такой идеи, я увлеченно обсуждал, как мы устроим свою квартирку в Скелдейл-Хаусе.

32

В моей ветеринарной практике были свои темные стороны, и в первые годы я больше всего боялся министерства сельского хозяйства.
Быть может, кому-то это покажется странным, но я не преувеличиваю. Страх мне внушала всяческая писанина - все эти извещения, сводки и анкеты. Что касается непосредственно работы, то, как мне казалось, я со всей скромностью мог сказать, что справляюсь с ней. В моей памяти еще живы туберкулиновые пробы, которые я делал в неимоверном количестве. Выстригаешь крохотный, точно выбранный участок на коровьей шее, вводишь иглу строго в толщу кожи и впрыскиваешь одну десятую кубика туберкулина.
Это было на ферме мистера Хилла, и я смотрел, как под иглой вздувается вполне удовлетворительная внутрикожная "горошина". Именно так и полагалось - "горошина" свидетельствовала, что ты добросовестно выполняешь свои обязанности и проверяешь животное на туберкулез.
- Шестьдесят пятый, - объявил фермер и обиженно покосился на меня, когда я посмотрел номер в ухе.
- Напрасно только время теряете, мистер Хэрриот. У меня тут весь список, и в нужном порядке. Нарочно для вас составил, чтобы с собой забрали.
Но меня грызли сомнения. Все фермеры свято верили, что содержат свою документацию в полном порядке, но я уже на этом попадался. Сам я по числу промахов в составлении документов бил все рекорды, и дополнительная помощь фермеров мне совершенно не требовалась.
И все жеЕ все жеЕ соблазн был велик. Я взглянул на зажатый в мозолистых пальцах лист с длинными столбцами цифр. Если я его возьму, то сэкономлю массу времени. Здесь оставалось более пятидесяти животных, а до обеда надо еще проверить два стада.
Я взглянул на часы. Черт! Уже порядочно отстаю от графика! Меня захлестнуло знакомое чувство безнадежной беспомощности.
- Хорошо, мистер Хилл, я его возьму. И большое спасибо.- Я сунул лист в карман и двинулся дальше по коровнику, торопливо выстригая шерсть и втыкая иглу.
Неделю спустя на открытой странице еженедельника я увидел страшную запись: "Позв. мин.". По обыкновению, у меня кровь застыла в жилах, хотя эта криптограмма, написанная почерком миссис Холл, просто означала, что меня просят позвонить в местный отдел министерства сельского хозяйства. Но с другой стороны, из этой просьбы следовало, что у меня снова рыльце в пушку. Я протянул дрожащую руку к телефону.
Как всегда, трубку сняла Китти Пэттисон, и я уловил в ее голосе нотку жалости. Она была очень симпатичной молодой женщиной, заведовала штатами и знала о моих безобразиях все. Когда погрешности оказывались не слишком велики, Китти нередко сама доводила о них до моего сведения, но если за мной числился тяжкий грех, за меня брался лично Чарлз Харкорт, региональный инспектор.
- А, мистер Хэрриот! - весело сказала Китти. (Я знал, что она мне сочувствует, но ничем помочь не может.) - Мистер Харкорт хотел бы поговорить с вами.
Ну, все! Эта зловещая фраза всегда вызывала у меня сердцебиение.
- Спасибо, - хрипло пробормотал я в трубку и целую вечность ждал, пока она переключит телефон.
- Хэрриот! - Зычный голос заставил меня подпрыгнуть.
Я сглотнул.
- Доброе утро, мистер Харкорт. Как вы себя чувствуете?
- Я скажу вам, как я себя чувствую. Доведенным до исступления. (Я живо представил себе породистое холерическое лицо, не розовое, как всегда, а побагровевшее, и горящие гневом зеленоватые глаза.) Проще говоря, я зол как черт!
- А-аЕ
- Нельзя ли без ваших "а"? Вы тоже сказали "а", когда сделали прививку корове Фрэнкленда, хотя она покойница уже два года! В толк не возьму, как вам это удалось. Чудотворец, да и только! А сейчас я проверял результаты вашей работы у Хилла в "Хайвью", и среди коров, прошедших пробу, обнаружил номера семьдесят четыре и сто три. А согласно нашим данным, он продал их полгода назад на ярмарке в Бротоне, и, следовательно, вы сотворили очередное чудо.
- Я очень сожалеюЕ
- Не сожалейте, это же просто диву достойно! Вот передо мной цифры - измерения кожи и прочее. Как я вижу, вы установили, что у обеих кожа тонкая,- установили, хотя они находились от "Хайвью" в пятнадцати милях. Поразительная сноровка!
- Ну, яЕ
- Ладно, Хэрриот, я кончаю шутить. И намерен сказать вам в очередной и последний разЕ Надеюсь, вы слушаете?- Он перевел дух, и я словно увидел, как он ссутулил тяжелые плечи, прежде чем рявкнуть в трубку: - Впредь СМОТРИТЕ ИХ ЧЕРТОВЫ УШИ!
Я беспомощно залепетал:
- Да, конечно, мистер Харкорт, обязательно! Уверяю вас, что теперьЕ
- Хорошо, хорошо. Но это еще не все.
- Не все?
- Да, я не кончил. - В его голосе появилась тягостная усталость.- Могу ли я попросить, чтобы вы припомнили корову, которую вы изъяли как туберкулезную у Уилсона в "Лоу-Паркс"?
Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Начало было грозным.
- Я ее помню.
- Ну так, милый мой Хэрриот, может быть, вы помните и нашу небольшую беседу о документации? - Чарлз был весьма порядочным человеком и всячески пытался сдержать свое негодование, но это ему дорого давалось. - Хоть что-нибудь из нее запало в вашу память?
- Ну разумеется.
- В таком случае почему, ну почему вы не прислали мне квитанцию о сдаче на убой?
- Квитанцию оЕ Разве я неЕ
- Нет, вы не! - перебил он. - И я просто не в силах этого понять. Ведь в прошлый раз, когда вы забыли переслать копию соглашения об оценке, я разобрал с вами всю процедуру по порядку.
- Я, право, крайне сожалеюЕ
В трубке раздался тяжелый вздох.
- И ведь это так просто? - Он помолчал. - Ну вот что: давайте еще раз пробежимся по всей процедуре, согласны?
- Да-да, конечно.
- Отлично, - сказал он. - Итак, обнаружив больное животное, вы вручаете владельцу извещение Б-205 Д. Т., форму А, то есть извещение о выбраковке и изоляции указанного животного. Затем (я слышал, как он ударяет пальцем по ладони, перечисляя пункт за пунктом) следует Б-207 Д. Т., форма В, извещение о забое. Затем Б-208 Д. Т., форма Г, свидетельство о вскрытии. Затем Б-196 Д. Т., справка ветеринарного инспектора. Затем Б-209 Д. Т., соглашение об оценке, а в случае разногласия с владельцем еще и Б-213 Д. Т. - назначение оценщика. Затем Б-212 Д. Т. извещение владельцу о времени и месте забоя, а также Б-227, квитанция о сдаче животного для забоя, и, наконец, Б-230 Д. Т., извещение о приведении в порядок и дезинфекции помещения. Черт побери, любой ребенок сразу усвоил бы такую процедуру. Она же на редкость проста, вы согласны?
- Да-да, конечно, несомненно.
На мой взгляд, простой ее назвать было никак нельзя, но я предпочел обойти этот факт молчанием. Он уже спустил пары, и не стоило вновь доводить его до кипения.
- Благодарю вас, мистер Харкорт, - сказал я. - Постараюсь, чтобы это не повторилось.
Я положил трубку, чувствуя, что все сошло сравнительно благополучно, но тем не менее меня еще долго била нервная дрожь. Беда была в том, что министерские контракты имели для нас огромную важность. В те трудные дни мы сводили концы с концами главным образом благодаря им.
Уж эта выбраковка туберкулезных животных! Когда ветеринар обнаруживал корову с открытой формой туберкулеза, она подлежала немедленному уничтожению, поскольку ее молоко представляло опасность для населения. Казалось бы, чего проще! Но, к несчастью, закон требовал, чтобы кончина каждой злополучной коровы сопровождалась настоящим вихрем всевозможных грозных извещений и справок.
Страшнее всего было даже не обилие самих документов, а количество лиц, которым полагалось их рассылать. Порой мне начинало казаться, что тех моих соотечественников, кто их не получает, можно пересчитать по пальцам. Помимо Чарлза Харкорта среди адресатов значились: фермер, которому принадлежало больное животное, полицейское управление, канцелярия министерства, живодер, а также местные власти. И конечно, всякий раз я кого-нибудь да забывал. В ночных кошмарах мне чудилось, что я стою посреди рыночной площади и с истерическим хохотом швыряю извещениями в прохожих.
Теперь мне даже трудно поверить, что за такое выматывание нервов плата была одна гинея плюс десять с половиной шиллингов за вскрытие.
Через каких-нибудь два дня после этой беседы с региональным инспектором мне снова пришлось выбраковывать туберкулезную корову. Когда настало время составлять документы, я сел за письменный стол перед кипой бланков и принялся их заполнять, а потом, перечитывая каждый по два раза, судорожно запечатывал его в надлежащий конверт. Нет, на этот раз я не допущу ни единой ошибки!
На почту я отнес их сам и, вознося безмолвную молитву, собственноручно опустил в ящик. Харкорт должен был получить их утром, после чего мне быстро станет ясно - напутал я снова или нет. Два дня прошли без осложнений, и я было возрадовался, но на исходе третьего утра меня в приемной ожидала весть, начертанная огненными буквами: "Позв. мин."!
В голосе Китти Пэттисон чувствовалась напряженность. Она даже не пыталась ее скрыть.
- Да-да, мистер Хэрриот, - сразу же сказала она. - Мистер Харкорт просил, чтобы я вам позвонила. Соединяю вас с ним.
С замирающим сердцем я ждал, что в трубке раздастся знакомый рев, но спокойный, тихий голос, который я услышал, напугал меня даже еще больше.
- Доброе утро, Хэрриот! - Харкорт был краток и холоден.- Мне хотелось бы выяснить вопрос о последней выбракованной вами корове.
- Да? - просипел я.
- Но не по телефону. Будьте добры приехать в отдел.
- ВЕ в отдел?
- Да, и, пожалуйста, немедленно.
Я положил трубку и побрел к машине. Ноги у меня подгибались. На этот раз Чарлз Харкорт явно был выведен из себя. В его лаконичности чувствовалось еле сдерживаемое бешенство, а вызов в отделЕ это был очень грозный признак.
Двадцать минут спустя мои шаги уже отдавались эхом в коридоре отдела. Я шел, как приговоренный к смерти, мимо стеклянных панелей, за которыми усердно стучали машинистки, к двери с табличкой "Региональный инспектор".
Судорожно вздохнув, я постучал.
- Войдите! - Голос все еще был тихим и сдержанным.
Харкорт поднял голову от бумаг, указал мне на стул и вперил в меня ледяной взгляд.
- Хэрриот, - сказал он бесстрастно, - на этот раз вы перешли все пределы.
Прежде он был майором Пенджабского стрелкового полка и в эту минуту выглядел типичным английским офицером индийской армии: породистый здоровяк с тяжелыми скулами над квадратным подбородком. В его глазах горели опасные огоньки, и мне пришло в голову, что, имея дело с подобным человеком, только круглый дурак позволил бы себе пренебречь его инструкциямиЕ "Вот как, например, ты", - шепнул мне мерзкий внутренний голос.
Пока я ждал, что последует дальше, у меня пересохло во рту.
- Видите ли, Хэрриот, - продолжал он,- после нашего последнего телефонного разговора о туберкулезной документации я надеялся, что вы дадите мне хоть небольшую передышку.
- Передышку?..
- Да-да, как ни глупо, но, во всех подробностях объясняя нам процедуру, я наивно полагал, что вы меня слушаете.
- Но я слушал. Очень внимательно!
- Неужели? Отлично! - Он одарил меня невеселой улыбкой. - В таком случае я был еще более наивен, полагая, что в дальнейшем вы будете следовать моим указаниям. По простоте душевной я считал, что вы примете их к сведению.
- Право же, мистер Харкорт, я принялЕ поверьте мнеЕ
- ТОГДА ПОЧЕМУ ЖЕ, - внезапно взревел он, хлопнув широкой ладонью по столу так, что чернильный прибор затанцевал - ТОГДА ПОЧЕМУ ЖЕ ВЫ УСТРАИВАЕТЕ ИЗ НИХ БАЛАГАН?
- Балаган? Простите, я не понимаюЕ - Больше всего мне хотелось выскочить из кабинета и убежать, но я удержался.
- Не понимаете?- Он продолжал хлопать ладонью по столу. - Ну так я вам объясню. Сотрудник ветеринарной службы побывал на этой ферме и обнаружил, что вы не вручили там извещения о приведении помещения в порядок и его дезинфекции!
- Разве?
- Вот именно, черт вас дери. Фермеру вы его не вручили, а прислали мне. Или вы хотите, чтобы я продезинфицировал этот коровник? Не съездить ли мне туда и не поработать ли шлангом? Я немедленно отправлюсь, если вас это устроит!
- Что выЕ что выЕ
По-видимому, стучать одной ладонью Харкорту показалось, мало - он пустила ход вторую руку с совсем уж оглушительным результатом.
- Хэрриот! - загремел он. - Я хотел бы получить от вас ответ только на один вопрос: нужна вам эта работа или нет? Скажите только слово, и я передам ее другой ветеринарной фирме. Тогда, быть может, и вам, и мне жить будет спокойнее.
- Даю вам слово, мистер Харкорт, яЕ мыЕ нам очень нужна эта работа! - Я говорил с полной искренностью.
Инспектор откинулся на спинку кресла и несколько секунд молча смотрел на меня, а потом покосился на свои часы.
- Десять минут первого! - буркнул он. - "Красный Лев" уже открылся. Пойдемте выпьем пива.
В зале пивной он припал к кружке, потом аккуратно поставил ее перед собой на столик и устало взглянул на меня.
- Ей-богу, Хэрриот, кончили бы вы небрежничать! Просто сказать не могу, как это меня выматывает.
Я ему поверил: лицо его побледнело, а рука, снова взявшая кружку, заметно подрагивала.
- Право же, я искренне сожалею, мистер Харкорт. Не понимаю, как это получилось. Вроде бы я все проверял и перепроверял. Во всяком случае, я постараюсь больше не доставлять вам лишних затруднений.
Он кивнул и хлопнул меня по плечу.
- Ну ладно, ладно. Давайте выпьем по второй.
Он пошел к стойке, вернулся с кружками и выудил из кармана небольшой квадратный пакет.
- Маленький свадебный подарок, Хэрриот. Ведь, кажется, скоро ваша свадьба? Так это от моей жены и от меня с нашими наилучшими пожеланиями.
Не зная, что сказать, я кое-как развязал веревочку и извлек из оберточной бумаги небольшой барометр.
Я бормотал слова благодарности, чувствуя, как у меня горят уши. Он был представителем министерства в наших краях; а я - самым новым и самым скромным из его подчиненных. Не говоря уж о том, что хлопот я ему, наверное, доставлял больше, чем все остальные, вместе взятые, - просто кара божья. И у него не было никаких причин дарить мне барометр.
Это последнее злоключение еще более усугубило мой страх перед заполнением бесчисленных бланков, и я мог только надеяться, что очередное туберкулезное животное попадется мне не скоро. Однако судьба не замедлила послать мне несколько напряженных дней клинических проверок, и на исходе очередного из них я с самыми дурными предчувствиями осматривал одну из айрширских коров мистера Моверли.
Легкое покашливание - вот что привлекло к ней мое внимание. Я остановился, и сердце у меня упало: костяк, туго обтянутый кожей, чуть ускоренное дыхание и этот глубокий сдерживаемый кашель! К счастью, теперь таких коров не увидишь, но тогда они были привычным зрелищем.
Я прошел вдоль ее бока и оглядел стену перед ее мордой. На грубой каменной кладке ясно виднелись роковые капли мокроты, и я быстро размазал одну на предметном стеклышке.
Вернувшись в Скелдейл-Хаус, я окрасил мазок по методике Циль-Нельсена и положил стеклышко под микроскоп. Среди одиночных клеток краснели скопления туберкулезных бацилл - крохотных, радужных, смертельных. Собственно говоря, я не нуждался в этом роковом подтверждении моего диагноза, и все-таки настроение у меня испортилось еще больше.
Когда на следующее утро я объявил мистеру Моверли, что корову придется забить, это его отнюдь не обрадовало.
- Наверняка простуда у нее, и ничего больше,- проворчал он. (Фермеры, естественно, возмущались, когда мелкие бюрократишки вроде меня забирали их удойных коров.) - Да только ведь спорить с вами без толку.
- Уверяю вас, мистер Моверли, ни малейших сомнений нет. Я взял мокроту для анализа иЕ
- Да что уж тут разговаривать!- Фермер нетерпеливо махнул рукой. - Коли правительство, прах его побери, хочет забить мою корову, значит, ее забьют. Но ведь мне положено возмещение, верно?
- Да, конечно.
- Сколько это будет?
Я быстро прикинул. Согласно инструкции, животное оценивалось так, словно продавалось на рынке в нынешнем его состоянии. Минимальная компенсация составляла пять фунтов, и назначить больше за этот живой скелет явно было нельзя.
- Пять фунтов, - ответил я.
- А, пошли вы! - сказал мистер Мопсрли.
- Если вы не согласны, будет назначен оценщик.
- Да черт с ним! Чего тут возиться-то!
Он был явно очень раздражен, и я счел неблагоразумным сообщить ему, что он получит лишь часть этих пяти фунтов - в зависимости от вскрытия.
- Вот и хорошо, - сказал я. - Так я переговорю с Джеффом Мэллоком, чтобы он забрал ее как можно скорее.
Мистер Моверли явно не испытывал ко мне нежных чувств, но это тревожило меня куда меньше, чем предстоящая возня с заполнением всех этих жутких бланков. При одной мысли, что вскоре мне предстоит отправить к Чарлзу Харкорту новую их партию, я обливался холодным потом.
И тут на меня снизошло озарение. Подобное случается со мной редко, но на этот раз идея действительно выглядела удачной: я сначала проверю все документы с Китти Пэттисон и уж потом отошлю их официально.
Мне не терпелось привести свой план в исполнение. Почти с удовольствием я разложил заполненные бланки в один длинный ряд, подписал их и накрыл конвертами с соответствующими адресами. Затем позвонил в отдел.
Китти была очень мила и терпелива. По-моему, она не сомневалась в моей добросовестности, но понимала, что делопроизводитель я никуда не годный, и жалела меня. Когда я исчерпал список, она сказала одобрительно:
- Молодцом, мистер Хэрриот! На этот раз все в порядке. Вам остается только получить подпись живодера, оформить протокол вскрытия, и можете больше ни о чем не беспокоиться.
- Спасибо, Китти! - ответил я. - Вы сняли с моей души огромную тяжесть!
И я не преувеличивал. Все во мне пело от радости. Мысль, что на этот раз Чарлз на меня не обрушится, была словно солнце, вдруг засиявшее из черных туч. В самом безмятежном настроении я отправился к Мэллоку и договорился с ним, что он заберет корову.
- Приготовьте мне ее завтра для вскрытия, Джефф,- закончил я и поехал дальше с легким сердцем.
И когда на следующий день мистер Моверли отчаянно замахал мне от ворот своей фермы, для меня это явилось полной неожиданностью. Подъехав к нему, я заметил, что он крайне взволнован.
- Э-эй! - крикнул он, не дожидаясь, пока я вылезу из машины. - Я только с рынка вернулся, а хозяйка говорит, что тут побывал Мэллок!
- Совершенно верно, мистер Моверли, - ответил я с улыбкой. - Помните, я предупредил вас, что пришлю его за вашей коровойЕ
- Как же, помню! - Он умолк и смерил меня свирепым взглядом. - Только он не ту забрал!
- Не туЕ что значит - не ту?
- Не ту корову, вот что! Увез лучшую мою корову. Элитную айрширку. Я купил ее в Дамфризе на прошлой неделе, и ее только нынче утром доставили.
Ужас сковал меня. Я велел живодеру забрать айрширскую корову, которая будет заперта в отдельном стойле. А новую корову, конечно, для начала тоже заперли в отдельном стойлеЕ С пронзительной четкостью я увидел, как Джефф и его подручный ведут ее по доске в фургон.
- Вина-то ваша! - Фермер грозно ткнул в меня пальцем.- Если он прикончит мою здоровую корову, вы за это ответите!
Последнего он мог бы и не говорить: да, я за нее отвечу множеству людей, и Чарлзу Харкорту в том числе.
- Звоните же на живодерню! - прохрипел я.
Он безнадежно махнул рукой.
- Уже звонил. Там не отвечают. Застрелит ее он, как пить дать. А вы знаете, сколько я за нее заплатил?
- Неважно! Куда он поехал?
- Хозяйка говорит, в сторону ГрэмптонаЕ минут десять назад.
Я включил мотор.
- Возможно, ему надо забрать и других животныхЕ Я его догоню.
Стиснув зубы, я помчался по грэмптонской дороге. Эта катастрофа была настолько немыслимой, что просто не укладывалась в мозгу. Не то извещение - уже беда, но не та короваЕ Даже представить себе невозможно. И все-таки это произошло! Уж теперь Харкорт меня уничтожит. Он неплохой человек, но у него нет выбора: такая промашка обязательно дойдет до министерского начальства и оно потребует головы виновника.
Мчась по деревушке Грэмптон, я лихорадочно, но тщательно оглядывал въезды на каждую ферму. Вот за ними открылись луга, и я уже оставил всякую надежду, как вдруг далеко впереди над шпалерой деревьев мелькнула знакомая крыша мэллоковского фургона.
Это было высокое сооружение с деревянными стенками, и ошибиться я не мог. С торжествующим воплем я вжал педаль газа в пол и, охваченный охотничьим азартом, помчался туда. Но нас разделяло слишком большое расстояние, и уже через милю я понял, что сбился со следа.
Среди накопившихся за многие годы воспоминаний, пожалуй, ни одно не запечатлелось в моей душе с такой живостью и яркостью, как Великая Погоня За Коровой. Я и сегодня ощущаю пережитый тогда ужас. Фургон время от времени мелькал в лабиринте проселков, но, когда я добирался туда, моя добыча успевала скрыться за очередным холмом или в какой-нибудь глубокой лощине. К тому же я строил свои расчеты на том, что, миновав еще одну деревню, Мэллок повернет в Дарроуби, однако он продолжал ехать вперед. По-видимому, его вызвали откуда-то издалека.
Длилось это бесконечно, и я совсем изнемог. Приступы ледяного отчаяния сменялись взрывами надежды, и эта лихорадка вымотала мои нервы. И когда наконец я увидел перед собой на прямой дороге покачивающийся грузовик, у меня не оставалось уже никаких сил.
Ну теперь, во всяком случае, он никуда не денется! Выжав из старенькой машины все, на что она была способна, я поравнялся с грузовиком и непрерывно сигналил, пока он не остановился. Я проскочил вперед, затормозил и побежал к грузовику, чтобы объяснить, в чем дело, и извиниться. Но едва я взглянул в кабину, улыбка облегчения сползла с моих губ. Это был не Джефф Мэллок! Я гнался не за тем!
Я узнал мусорщика, который в совершенно таком же фургоне, как у Джеффа, объезжал здешние края, подбирая падаль, не интересовавшую даже живодера. Странная работа и странный человек! На меня из-под обтрепанной армейской фуражки глядели блестящие пронзительные глаза.
- Чего надо-то? - Он вынул изо рта сигарету и дружелюбно сплюнул на дорогу.
У меня перехватило дыхание.
- ЯЕ Извините. Я думал, это фургон Джеффа Мэллока.
Выражение его глаз не изменилось, но уголки рта чуть-чуть дернулись.
- Коли вам Джефф требуется, так он небось давно у себя на живодерне. - И снова сплюнув, он сунул сигарету обратно в рот.
Я тупо кивнул. Да, конечно, Джефф вернулся к себе на живодернюЕ и давным-давно. За мусорщиком я гонялся больше часа, и, значит, корова уже разделана и висит на крючьях. Джефф работал умело и быстро. И забрав обреченных животных, не имел привычки тянуть.
- Ну, мне тоже домой пора, - сказал мусорщик. - Бывайте! - Он подмигнул мне, включил мотор и загромыхал по дороге.
Я побрел к своей машине. Торопиться больше было некуда. И как ни удивительно, теперь, когда все погибло, мне стало легче. Охваченный каким-то невозмутимым спокойствием, я вел машину и хладнокровно прикидывал, что мне сулит будущее. Во всяком случае, министерство с позором вычеркнет мену из своих списков. Я даже начал фантазировать: быть может, для этого существует какая-то церемония - торжественнее сожжение министерского удостоверения или другой ритуал в том же духе.
Я попытался отогнать мысль, что мой последний подвиг может возмутить не только министерство. А Королевский ветеринарный колледж? Вдруг за подобные штучки человека лишают права заниматься практикой? Не исключено. И я со вкусом принялся размышлять, какие поприща остаются для меня открытыми. Мне часто казалось, что владельцы букинистических лавок должны вести весьма приятную жизнь, и теперь, серьезно взвешивая такую возможность, я решил восполнить отсутствие в Дарроуби этого очага культуры. Мне не без приятности рисовалось, как я сижу под ярусами пыльных томов, порой снимаю с полки какой-нибудь фолиант или просто гляжу на улицу из своего уютного мирка, где нет ни бланков, ни телефонных звонков, ни записок "Позв. мин.".
Въехав в Дарроуби, я не торопясь свернул к живодерне и вылез из машины у закопченного строения, из трубы которого поднимался черный дым. Отодвинув скользящую дверь, я увидел, что Джефф с удобством расположился на груде коровьих шкур, держа в окровавленных пальцах кусок яблочного пирога. ИЕ да-да: позади него висели две половины коровьей туши, а на полу валялись легкие, кишки и другая требуха - печальные останки элитной айрширской коровы мистера Моверли.
- Здравствуйте, Джефф, - сказал я.
- Наше вам, мистер Хэрриот! - И он одарил меня безмятежной улыбкой, точно выражавшей его личность. - Вот закусываю. Всегда меня в эту пору на еду тянет! - Он с наслаждением запустил зубы в пирог.
- Да, конечно. - Я грустно оглядел разделанную тушу. Собачье мясо, да и его не так уж много. Впрочем, айрширы никогда особенно не жиреют. Мне никак не удавалось найти слова, чтобы объяснить Джеффу, что произошло, но тут он заговорил сам:
- Извиняюсь, мистер Хэрриот, только я нынче не поспел,- сказал он, беря видавшие виды кружку с чаем.
- Про что вы?
- Ну я же люблю все для вас приготовить, да только нынче вы раненько пожаловали.
Я ошеломленно уставился на него.
- НоЕ но ведь все готово? - Я махнул рукой на разделанную тушу.
- Да нет, это не она.
- Как не она? Значит, это не корова с фермы Моверли?
- Во-во. - Он отпил четверть кружки и утер рот. - Пришлось начать с этой. А та еще в фургоне на заднем дворе.
- Живая?!
Он как будто слегка удивился.
- А как же? Я же за нее еще не брался. Хорошая коровка, хоть и больная.
От радости я чуть не потерял сознание.
- Да она здорова, Джефф. Вы не ту корову забрали!
- Не ту? - Его ничем нельзя было поразить, но он явно ждал объяснения, и я сообщил ему, как все произошло.
Когда я кончил, его плечи подрагивали, а ясные красивые глаза на розовом лице весело блестели.
- Это же надо! - пробормотал он и продолжал посмеиваться. Мой рассказ нисколько не нарушил его душевного равновесия, и смех этот был мягким и дружеским. Пусть он съездил напрасно, а фермер переволновался - ни то ни другое его совершенно не трогало.
И глядя на Джеффа Мэллока, я в который раз подумал, что постоянная возня с заразными тушами среди смертоносных бактерий, как ничто другое, дарит человеку безмятежное внутреннее спокойствие.
- Вы съездите сменить корову? - спросил я.
- Немножко погодя. Спешить-то особо некуда. А я с едой торопиться не люблю. - Он удовлетворенно вздохнул. - Может, и вы перекусите, мистер Хэрриот? Подкрепитесь-ка маленько! - Он налил еще одну кружку, и, отломив солидный кусок пирога, протянул его мне.
- НетЕ нетЕ эЕ спасибо, Джефф. Вы очень любезны, но яЕ спасибоЕ мне пора.
Он пожал плечами, улыбнулся и взял трубку, которая покоилась на овечьем черепе. Смахнув с мундштука налипшие мышечные волоконца, он чиркнул спичкой и блаженно развалился на шкурах.
- Ну, так пока до свидания. Загляните вечерком, все будет готово. - Он смежил веки, и его плечи вновь задергались. - Уж теперь-то я не промахнусь.
Пожалуй, прошло больше двадцати лет с тех пор, как я в последний раз выбраковал туберкулезную корову - туберкулез теперь большая редкость. И короткая запись "Позв. мин." уже не леденит мне кровь, и грозные бланки, так меня травмировавшие, тихо желтеют на дне какого-то ящика.
Все это навсегда исчезло из моей жизни. Как и Чарлз Харкорт. Но его я вспоминаю каждый день, когда смотрю на маленький барометр, который все еще висит у меня над столом.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»