Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 40%

30

Даже сейчас я словно вижу, как потемнело лицо Ралфа Бимиша, тренера скаковых лошадей, когда я вылез из машины.
- А где мистер Фарнон? - сердито буркнул он.
Я стиснул зубы. Сколько раз слышал я этот вопрос в окрестностях Дарроуби, особенно когда речь шла о лошадях!
- Извините, мистер Бимиш, но он уехал на весь день, и я подумал, что лучше приеду я, чем откладывать на завтра.
Он даже не попытался скрыть свое раздражение, а надул толстые, в лиловатых прожилках щеки, сунул руки поглубже в карманы бриджей и с видом мученика устремил взгляд в небеса.
- Ну так идем! - Он повернулся и, сердито вскидывая короткие толстые ноги, зашагал к одному из денников, окружавших двор. Я сдержал вздох и пошел за ним. Ветеринар, не питающий особой страсти именно к лошадям, в Йоркшире частенько попадает в тягостные ситуации, и уж тем более в скаковых конюшнях, этих лошадиных храмах. Зигфрид, не говоря уже о его профессиональных навыках, великолепно умел объясняться на языке лошадников. Он с легкостью и во всех подробностях обсуждал особенности и стати своих пациентов. Он хорошо ездил верхом, участвовал в лисьих травлях и даже внешне - длинным породистым лицом, подстриженными усами и худощавой фигурой - соответствовал популярному образу аристократического любителя лошадей.
Тренеры на него просто молились, и многие - вот как Бимиш - считали чуть ли не личным оскорблением, если сам он почему-либо не мог приехать к их дорогостоящим подопечным.
Бимиш окликнул конюха, и тот открыл дверь.
- Он тут, - буркнул Бимиш. - Охромел после утренней разминки.
Конюх вывел гнедого мерина, и с первого взгляда стало ясно, какая нога у него не в порядке, - то, как он припадал на левую переднюю, говорило само за себя.
- По-моему, он потянул плечо, - сказал Бимиш.
Я обошел лошадь, приподнял правую переднюю ногу и очистил копытным ножом стрелку и подошву, однако не обнаружил ни следов ушиба, ни болезненности, когда постучал по рогу рукояткой ножа.
Я провел пальцами по венчику, начал ощупывать путо и у самого конца пясти обнаружил чувствительное место.
- Мистер Бимиш, дело, по-видимому, в том, что он ударил задней ногой вот сюда.
- Куда? - Перегнувшись через меня, тренер поглядел и тут же объявил: - Я ничего не вижу.
- Да, кожа не повреждена, но если нажать вот тут, он вздрагивает.
Бимиш ткнул в болезненную точку коротким указательным пальцем.
- Ну вздрагивает, - буркнул он. - Да только если жать, как вы жмете, он и будет вздрагивать, болит у него там или не болит.
Его тон начал меня злить, но я сказал спокойно:
- Я не сомневаюсь, что дело именно в этом, и рекомендовал бы горячие противовоспалительные припарки над путовым суставом, перемежая дважды в день холодным обливанием.
- А я не сомневаюсь, что вы ошиблись. Никакого там ушиба нет. Раз лошадь так держит ногу, значит, у нее болит плечо. - Он махнул конюху: - Гарри, поставь-ка ему припарку на это плечо.
Если бы он меня ударил, я возмутился бы меньше. Но я не успел даже рта открыть, как он зашагал дальше.
- Я хочу, чтобы вы взглянули еще и на жеребца.
Он провел меня в соседний денник и показал на крупного гнедого, у которого на передней ноге были видны явные следы нарыва.
- Мистер Фарнон полгода назад поставил ему вытяжной пластырь. С тех пор он тут так и отдыхает. А теперь вроде бы совсем на поправку пошел. Как, по-вашему, можно его выпускать?
Я подошел и провел пальцами по всей длине сгибательных сухожилий, проверяя, нет ли утолщений, но ничего не обнаружил. Тогда я приподнял копыто и при дальнейшем исследовании нашел болезненный участок на поверхности сгибателя. Я выпрямился.
- Кое-что еще осталось, - сказал я. - Мне кажется, разумнее будет подержать его тут подольше.
- Я с вами не согласен, - отрезал Бимиш и повернулся к конюху: - Выпусти его, Гарри.
Я поглядел на тренера. Он что, нарочно надо мной издевается? Старается кольнуть побольнее, показать, что я не вызываю у него доверия? Во всяком случае, я еле сдерживался и надеялся только, что мои горящие щеки не слишком заметны.
- Ну и последнее, - сказал Бимиш. - Один из жеребцов что-то покашливает. Так взгляните и на него.
Через узкий проход мы вышли во двор поменьше; Гарри открыл денник и взял жеребца за недоуздок. Я пошел следом, доставая термометр. При моем приближении жеребец прижал уши, фыркнул и затанцевал. Я заколебался, но потом кивнул конюху.
- Пожалуйста, поднимите ему переднюю ногу, пока я измерю температуру, - сказал я.
Конюх нагнулся и взял было ногу, но тут вмешался Бимиш:
- Брось, Гарри, это ни к чему. Он же тихий как ягненок.
Я помедлил, чувствуя, что тревожился не напрасно, но со мной тут не считались. Пожав плечами, я приподнял хвост и ввел термометр в прямую кишку.
Оба задних копыта ударили меня почти одновременно, но, вылетая спиной в открытую дверь, я (отлично это помню) успел подумать, что удар в грудь на какой-то миг опередил удар в живот. Впрочем, мысли мои тут же затуманились, так как нижнее копыто угодило точно в солнечное сплетение.
Растянувшись на цементном покрытии двора, я охал и хрипел, тщетно стараясь глотнуть воздух. Секунду я уже не сомневался, что сейчас умру, но наконец, сделал стонущий вдох, с трудом приподнялся и сел. В открытую дверь денника я увидел, что Гарри буквально повис на морде жеребца и смотрит на меня испуганными глазами. Мистер Бимиш, однако, оставив без внимания мою плачевную судьбу и заботливо осматривал задние ноги жеребца - сначала одну, потом другую. Без сомнения, он опасался, что копыта пострадали от соприкосновения с моими недопустимо твердыми ребрами.
Я медленно поднялся на ноги и несколько раз глубоко вздохнул. Голова у меня шла кругом, но в остальном, я как будто отделался благополучно. И вероятно, какой-то инстинкт заставил меня не выпустить термометра - хрупкая трубочка все еще была зажата в моих пальцах.
В денник я вернулся, не испытывая ничего, кроме холодного бешенства.
- Поднимите ему ногу, как вам было сказано, черт вас дери! - закричал я на беднягу Гарри.
- Слушаю, сэр! Извините, сэр! - Он нагнулся, крепко ухватил переднюю ногу и приподнял ее.
Я поглядел на Бимиша, проверяя, скажет ли он что-нибудь, но тренер глядел на жеребца ничего не выражающими глазами.
На этот раз мне удалось измерить температуру без осложнений. Тридцать восемь и три. Я перешел к голове, двумя пальцами раскрыл ноздрю и увидел мутновато-слизистый экссудат. Подчелюстные и заглоточные железы выглядели нормально.
- Небольшая простуда, - сказал я. - Я сделаю ему инъекцию и оставлю вам сульфаниламид - мистер Фарнон в подобных случаях применяет именно его.
Если мои слова и успокоили его, он не подал вида и все с тем же ледяным выражением наблюдал, как я вводил жеребцу десять кубиков пронтозила.
Перед тем, как уехать, я достал из багажника полуфунтовый пакет сульфаниламида.
- Дайте ему сейчас три унции в пинте воды, а потом по полторы унции утром и вечером. Если через двое суток ему не станет заметно лучше, позвоните нам.
Мистер Бимиш взял лекарство с хмурым лицом, и, открывая дверцу, я почувствовал огромное облегчение, что этот омерзительный визит подошел к концу. Тянулся он бесконечно и никакой радости мне не доставил. Я уже включил мотор, но тут к тренеру, запыхавшись, подбежал один из мальчишек при конюшне:
- Альмира, сэр! По-моему, она подавилась!
- Подавилась? - Бимиш уставился на мальчика, потом стремительно повернулся ко мне: - Лучшая моя кобыла! Идем!
Значит, еще не конец. Я обреченно поспешил за коренастой фигурой назад во двор, где другой мальчишка стоял рядом с буланой красавицей. Я посмотрел на нее, и мое сердце словно сжала ледяная рука. До сих пор дело шло о пустяках, но это было серьезно.
Она стояла неподвижно и смотрела перед собой со странной сосредоточенностью. Ребра ее вздымались и опадали под аккомпанемент свистящего булькающего хрипа, и при каждом вдохе ноздри широко раздувались. Я никогда еще не видел, чтобы лошадь так дышала. С губ у нее капала слюна, и каждые несколько секунд она кашляла, словно давясь.
Я повернулся к мальчику:
- Когда это началось?
- Совсем недавно, сэр. Я к ней час назад заходил, так она была как огурчик.
- Верно?
- Ага. Я ей сена дал. И у нее все было в порядке.
- Да что с ней такое, черт подери? - воскликнул Бимиш.
Вопрос более чем уместный, но только я и представления не имел, как на него ответить. Я растерянно обошел кобылу, глядя на дрожащие ноги, на полные ужаса глаза, а в голове у меня теснились беспорядочные мысли. Мне приходилось видеть "подавившихся" лошадей - когда пищевод закупоривало грубым кормом, - но они выглядели не так. Я прощупал пищевод - все чисто. Да и в любом случае характер дыхания был иным. Казалось, что-то перекрывает воздуху путь в легкие. Но что?.. И каким образом?.. Инородное тело? Не исключено, однако таких случаев мне еще видеть не доводилось.
- Черт подери! Я вас спрашиваю! В чем дело? Как, по-вашему, что с ней? - Мистер Бимиш терял терпение, и с полным на то основанием.
Я обнаружил, что осип.
- Одну минуту! Я хочу прослушать ее легкие.
- Минуту! - взорвался тренер. - Какие там минуты! Она вот-вот издохнет!
Это я знал и без него. Мне уже приходилось видеть такую же зловещую дрожь конечностей, а теперь кобылка начинала еще и покачиваться. Времени оставалось в обрез. Во рту у меня пересохло.
Я прослушал грудную клетку. Что легкие у нее в порядке, я знал заранее - несомненно, поражены были верхние дыхательные пути, - но в результате выиграл немного времени, что бы собраться с мыслями.
Несмотря на вставленный в уши фонендоскоп, я продолжал слышать голос Бимиша:
- И конечно, это должно было приключиться именно с ней! Сэр Эрик Хоррокс заплатил за нее в прошлом году пять тысяч фунтов. Самая ценная лошадь в моей конюшне! Ну почему, почему это должно было случиться?
Водя фонендоскопом по ребрам, слушая грохот собственного сердца, я мог только от всей души с ним согласиться. Почему, ну почему на меня свалился этот кошмар? И конечно, именно в конюшне Бимиша, который в грош меня не ставит. Он шагнул ко мне и стиснул мой локоть.
- А вы уверены, что нельзя вызвать мистера Фарнона?
- Мне очень жаль, - ответил я хрипло, - но до того места, где он сейчас находится, больше тридцати миль.
Тренер словно весь съежился.
- Ну что же, значит, конец. Она издыхает.
И он не ошибался. Кобылка пошатывалась все сильнее, ее дыхание становилось все более громким и затрудненным, и фонендоскоп все время соскальзывал с ее груди. Чтобы поддержать его, я уперся ладонью ей в бок и внезапно ощутил небольшое вздутие. Круглую бляшку, словно под кожу засунули небольшую монету. Я внимательно посмотрел. Да, она прекрасно видна. А вот и еще одна на спинеЕ и ещеЕ и еще. У меня екнуло сердце. Вот, значит, что!
- Как я объясню сэру Эрику! - простонал тренер. - Его кобыла сдохла, а ветеринар даже не знает, что с ней! - Он посмотрел вокруг мутным взглядом, словно надеясь, что перед ним каким-то чудом возникнет Зигфрид.
Я уже стремглав бежал к машине и крикнул через плечо:
- Я ведь не говорил, что не знаю, что с ней. Я знаю: уртикария.
Он бросился за мной.
- УртиЕ Это еще что?
- Крапивница, - ответил я, ища среди флаконов адреналин.
- Крапивница? - Он выпучил глаза. - Разве от нее умирают?
Я набрал в шприц пять кубиков адреналина и побежал назад.
- К крапиве она никакого отношения не имеет. Это аллергическое состояние, обычно вполне безобидное, но изредка оно вызывает отек гортани - вот как сейчас.
Сделать инъекцию оказалось непросто, потому что кобылка не стояла на месте; но едва она на несколько секунд замерла, как я изо всех сил вжал большой палец в яремный желоб. Вена вспухла, напряглась, и я ввел адреналин. Потом отступил на шаг и встал рядом с тренером.
Мы оба молчали. Мы видели только мучающуюся лошадь, слышали только ее хрипы.
Меня угнетала мысль, что она вот-вот задохнется, и, когда, споткнувшись, она чуть не упала, мои пальцы отчаянно сжали в кармане скальпель, который я захватил из машины вместе с адреналином. Конечно, следовало сделать трахеотомию, но у меня с собой не было трубочки, чтобы вставить в разрез. Однако если кобылка упадет, я обязан буду рассечь трахеюЕ Но я отогнал от себя эту мысль. Пока еще можно было рассчитывать на адреналин.
Бимиш расстроено махнул рукой.
- Безнадежно, а? - прошептал он.
Я пожал плечами:
- Не совсем. Если инъекция успеет уменьшить отекЕ Нам остается только ждать.
Он кивнул. По его лицу я догадывался, что его угнетает не просто страх перед предстоящим объяснением с богатым владельцем кобылы - он, как истинный любитель лошадей, гораздо больше терзался из-за того, что у него на глазах мучилось и погибало прекрасное животное.
Я было решил, что мне почудилось. Но нет - дыхание действительно стало не таким тяжелым. И тут, еще не зная, надеяться или отчаиваться, я заметил, что слюна перестает капать. Значит, она сглатывает!
Затем события начали развиваться с невероятной быстротой. Симптомы аллергии проявляются со зловещей внезапностью, но, к счастью, после принятия мер, они нередко исчезают не менее быстро. Четверть часа спустя кобылка выглядела почти нормально. Дыхание еще оставалось хрипловатым, но она поглядывала по сторонам с полным спокойствием.
Бимиш, который смотрел на нее как во сне, вырвал клок сена из брикета и протянул ей. Она охотно взяла сено у него из рук и принялась с удовольствием жевать.
- Просто не верится, - пробормотал тренер. - Никогда еще не видел, чтобы лекарство срабатывало так быстро, как это!
А я словно плавал в розовых облаках, радостно стряхивая с себя недавнее напряжение и растерянность. Как хорошо, что нелегкий труд ветеринара дарит такие минуты: внезапный переход от отчаяния к торжеству, от стыда к гордости.
К машине я шел буквально по воздуху, а когда сел за руль, Бимиш наклонился к открытому окошку.
- Мистер ХэрриотЕ - Он был не из тех, кто привык говорить любезности, и его щеки, обветренные и выдубленные бесконечной скачкой по открытым холмам, подергивались, пока он подыскивал слова. - Мистер ХэрриотЕ я вот подумалЕ Ведь не обязательно разбираться в лошадиных статях, чтобы лечить лошадей, верно?
В его глазах было почти умоляющее выражение. Я вдруг расхохотался, и он улыбнулся. Мне было невыразимо приятно услышать из чужих уст то, в чем я всегда был убежден.
- Я рад, что кто-то наконец это признал! - сказал я и тронул машину.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: