«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 11%

***

  Бездумное, механическое внесение иностранного слова в русский текст нередко оборачивается и прямой бессмыслицей. Искажается не только чувство, образ, становится невнятной и мысль. Особенно опасно это в переводе. Вместо того, чтобы вникнуть, вдуматься в то, что сказано у автора, и раскрыть, донести до читателя суть, настроение и окраску сказанного, иной переводчик просто калькирует одно за другим слова подлинника, передает их первое по словарю буквальное значение.
  Англичанин, один из лстолпов общества», в современном романе произносит: I donТt believe in segregating the sexes. Anachronistic. Переводчик покорно переносит на русскую страницу: лЯ не сторонник сегрегации. Анахронизм». лПол» целомудренно пропущен. Фраза получается рубленая, не разговорная, да притом для нашего читателя загадочная, непонятная: для него сегрегация связана с прежней обстановкой в ЮАР, но вовсе не с обычаями английского лсвета», где после обеда мужчины остаются выкурить сигару, а дамы переходят в гостиную поболтать о своих дамских делах. И перевести надо не дословно, а в соответствии с характером говорящего примерно так:
  Глупый это обычай, что после обеда дамы уходят. Анахронизм какой-то. А при другом повороте вместо анахронизма преспокойно можно сказать: это безнадежно устарело.
  Другой перевод, другая загадка. Что это, по-вашему, значит: лОн изводил ее своим пафосом»? Как часто переводчик механически берет из подлинника слово pathos, pathetic, не вдумываясь, не раскрывая его значения. А ведь в одном случае это значит, что человек или поступок был трогателен, в другом - жалок, а в приведенной фразе верней: изводил ее своими жалобами, нытьем.
  Порой доходит до анекдота:
  лВсякий, кто хоть раз видел неистовый, сифонообразный протест разъяренной и перепуганной кошки, сможет представить себе реакцию (тетки) на постыдное намерение племянника».
  Что означают эти reaction и protest и siphon-like? Очевидно: кто хоть раз видел, как шипит и фыркает (точно сифон с содовой) разъяренная кошка, ясно представит себе тетушкин отклик (или - как встретила тетушка намерение племянника)! В этом духе и написал другой, настоящий переводчик, потому что от лсифонообразного» перевода редакция, к счастью, отказалась.

***

  А какую бестактность, душевную глухоту выдает подчас бездумное употребление иностранного слова!
  Банда расистов избивает негра, и в переводе получается: лОни перехватывали друг у друга привилегию сбивать его с ног». лПривилегия» тут бессмысленная калька. Переводить надо было не слово, не букву, а дух и смысл: каждый старался первым добраться до него и сбить с ног.
  Канарейка лбыстро сориентировалась» в незнакомой обстановке. Несчастная пичуга, не по крылышкам ей такая нагрузка! Надо хотя бы - освоилась. Да и о человеке почти всегда лучше сказать не сориентировался, а разобрался, освоился, догадался, нашелся.
  Страсть к иностранным словам порождает иной раз самые странные и дикие словосочетания, безвкусицу, стилевой разнобой.
  лДа, некоторые контактыЕвыходят боком»!
  лВсе это страшно нелогично, ноЕ колдуныЕ народ алогичный». Хотя бы уж: не признают логики, чужды логике, что ли!
  лВсе эти реплики приходилось выкрикивать во всю глотку».
  Герой рассказа (пусть даже фантастического, и пусть даже имя его Питатель) лягнул другого (по имени Аккумулятор) - но безрезультатно! Вот уж поистине стилистическая каша! А надо бы: лягнул, но промахнулся, либо - но без толку, но это не подействовало (или уж, для пущей иронии, - не возымело действия!).
  лДерзновенный моментально подвергнется казни» - не правда ли, странное сочетание? В стилизованном, намеренно архаизированном повествовании это моментально поистине торчит колом.
  лВ старину все деревенские новости концентрировались у колодца»! И это не перевод!
  Или в телепередаче: лЯ не могу сконцентрироваться» - вместо сосредоточиться, подумать.
  лЭкономика страны базируется на четырех китах»! Да, спокон веку Земля - и та стояла на трех китах, пускай уж и экономика на них стоит, пускай опирается или покоится. Но когда на бедных животных она со всей канцелярской тяжеловесностью базируется, даже у выносливых китов мороз по коже!
  О планете Венера: лОгромный, теплый, влажный мир - вот чем был новый фронтир Земли». Так говорит в фантастическом рассказе возница, и переводчик не чувствует возникшей разностилицы, несовместимости этих слов, взятых, что называется, из разных ящиков.
  Это непереведенное frontier попадается в фантастике не раз, а нужно ли оно - большой вопрос! лЛюдям нужен новый фронтир». Если недостаточно уже привычных пионеров, первопроходцев, первооткрывателей, покорителей новых земель и новых миров, можно поискать что-нибудь другое, но понятное, русское, не разрывающее ткань русского повествования. Куда верней перевести не дословно, а раскрыть: людям (человечеству) нужно идти вперед, открывать новые просторы, надо, чтоб было где приложить свои силы и проявить мужество.
  Нет, не надо о тумане над озером писать: лВетер формирует из его клубов полосы», а о толстой женщине, застрявшей в дверях: лОна блокировала вход»! И не надо в 1751 году баррикадировать дверь, когда человек попросту накрепко, наглухо запирает ее на все засовы. Тут уж слово плохо согласуется не только со своими соседями, но и с эпохой: тогда оно еще не было столь привычным, как после Французской революции, и вряд ли попало бы в простой, житейский обиход.

***

  Необдуманное перенесение чужого слова в русский текст нередко подводит переводчика, играет недобрые шутки и с автором, и с читателем. Возникают неточности и ошибки.
  лАбсолютно безапелляционный оппонент» - упрямый, не переспорить? А смысл: он меня убедил!
  И уже не в переводе: лСпортсмен выполнил упражнение с апломбом». Но апломб, излишняя самоуверенность - вряд ли достоинство, спортсмен просто действовал уверенно.
  В переводах не редкость лофицеры полиции», а у одного переводчика появились даже шофер - лмладший полицейский офицер, одетый (!) в штатское», и лофицеры справочного стола». Все это, мягко говоря, престранно. Английское officer далеко не всегда лофицер», а здесь все это попросту полицейские (иногда даже сыщики в штатском!) либо служащие, чиновники.
  Не раз и не два встречаешь политиканов там, где politician вовсе не окрашен авторским неодобрением и означает просто - политик, политический деятель (лТолпа почтительно расступилась перед группой политиканов и чиновников»).
  В рассказ польского автора вкраплены английские слова. Крейсер называется лБрейв» (надо бы перевести - лОтважный», лХрабрый»). А из динамика в переводе лзагремел голос спикера»! Но это же не английский парламент! И speaker здесь попросту - диктор.
  У писателя-фантаста в лаборатории стоит большой танк со стеклянной крышкой, резиновыми трубками и проводами. Он упоминается опять и опять. В русский обиход танк вошел в ином, военном обличье. А здесь tank - бак, резервуар. Это второе значение, не столь широко известное, в ходу главным образом в химической промышленности, и переводчик напрасно загадывает читателям загадки.
  В рассказе о Первой мировой войне офицер лощупал карманы своей туники». Какие уж там у античных туник карманы и какие туники в 1914 году! Просто переводчик увидел знакомое слово да так и перенес его в русский текст - и не вдумался в то, что получилось, не заглянул в словарь, где ясно сказано, что tunic - просто мундир!
  Анекдот? Ох, немало у нас таких анекдотов. И хорошо, если редактор вовремя заметит, что в переводе люди лмедленно поднимались к небу, точно на могучем элеваторе». В отличие от чисто английского lift, в Америке elevator - лифт, подъемник, но для нас элеватор все-таки зернохранилище!
  А как быть, если редактор ошибки не заметил? И вдруг читатель с недоумением обнаружил, что планета Венера стерильна? Это уже прямое вранье, английское sterile здесь никак нельзя переносить в русское повествование. Писатель-фантаст хотел сказать, что планета бесплодна, лишена жизни.
  Дико звучит в серьезной философской повести: дружба наша импотентна. В подлиннике impotente означает - бесплодна, напрасна, бессильна, ни одному из лдрузей» ничего не дает. Но ни сам переводчик, ни редактор в журнале, где напечатан был перевод, не почувствовали, как пародийно, нелепо исказило авторскую мысль необдуманно взятое взаймы слово. Ведь в русском языке оно имеет не то значение, вернее, у нас значение его более узко, ограниченно, чем во французском или в английском.
  Слово, взятое из подлинника механически, оставленное без перевода, не рождает живого образа, не передает ясно мысль иностранного автора. На таком слове читатель поневоле спотыкается, о цельности впечатления и восприятия нечего и мечтать.

***

  Ну, а если иностранное слово не искажает чувства? Не затуманивает мысль? Не приводит к стилистическому разнобою и прямым ошибкам?
  Все равно в огромном большинстве случаев оно не нужно, даже вредно: разрывает художественную ткань, придает бытовой, лирической или трагической прозе официальную, казенную окраску.
  Повествование вовсе не требует газетной официальности, и все-таки читаешь: лЕсли бы поехали туда всей компанией, мы бы все реорганизовали» - вместо: перестроили, переделали, устроили по-другому. (Ведь это компания в самом обыденном, простом значении слова, а не торговая фирма.) А нам лостается сидеть здесь маленькой группой, обреченной на деградацию» (вместо - на вырождение или даже вымирание).
  Люди, уцелевшие после катастрофы, лосознавали, что им остается только одна альтернатива: умереть с голоду или разделить судьбу ушедших», - да просто они оказались перед выбором, а может быть, и лвыбор» не нужен, просто: людям оставалось либо умереть, либоЕ
  Отец рассуждает о будущем своей маленькой дочки: лЕмир, в котором ей предстоит расти, вряд ли будет находить пользу в сюсюканье, в эвфемизмах, наполнявших мое детство» (а куда как лучше - в недомолвках и полуправде). И он старается лговорить с ней об ужасных и причудливых зрелищах с одинаковой объективностью». А право, не худо бы перевести все это на обычный человеческий язык: отец старается говорить правду, говорить честно, откровенно обо всем, что попадается девочке на глаза страшного и удивительного.
  Другой отец, человек чуткий и скромный, опасается своей старомодностью дискредитировать сына-подростка в глазах соучеников. По всему настроению, по складу характера куда правдивей прозвучало бы: опасается уронить сына в их глазах. А в каких-то других поворотах можно бы сказать и осрамить его, повредить емуЕ
  Свадьбу справили конфиденциально. А нельзя ли: без огласки, без шуму? Мало ли слов и оттенков, которыми ту же мысль можно отлично выразить по-русски! Или в обычном житейском разговоре: лЯ тебя не критикую», когда надо бы просто - не осуждаю.
  Чем лучше повесть или рассказ, чем одаренней и человечней автор, тем обидней читать (даже не в переводе), что, допустим, два голоса корреспондировали друг другу (вместо - отзывались, перекликались, как-то соответствовали, что ли). И дико слышать, что лпосле смерти отца все братья и сестры (Леонардо да Винчи) вступили в коалицию», чтобы лишить его - незаконнорожденного - наследства.
  Случай очень показательный и опять не из перевода. Теоретик поучает поэта. Может быть, и не очень удачна строка лдва наводненья с разницей в сто лет», но что взамен лнеточной» разницы предпочел бы увидеть критик? Более точное (и такое поэтичное!)Е интервал.
  Перевод современного романа. Герой лмгновенно пожалел о своих словах. Даже на него самого они произвели шоковое впечатление», то есть он и сам поражен, потрясен тем, что у него вырвались такие слова. А шоковое бывает состояние - и это уже из обихода лСкорой помощи». И странно лчеловеческий постфактум», уместней бы - послесловие к судьбе, развязка судьбы.
  В газете кто-то горячо отстаивает чистоту русского языка, а на другой полосе - беседа лза круглым столом», да не о чем-нибудь, о поэзии, и уважаемые собеседники не раз повторяют: лпоэты одной генерации», лкаждая последующая генерация»ЕНу почему о поэзии надо говорить не по-русски? Чем не угодило сим знатокам слово поколение, которым не брезговал Пушкин?
  Конечно, переводчик, не совсем глухой к слову, просто не сможет вложить в уста героя возглас: лПрекратите вашу аргументацию! лВ подлиннике No arguments! - но живой нормальный человек скажет хотя бы: не спорьте, довольно споров. Такую откровенную кальку встречаешь только в очень плохом переводе (что, увы, тоже не редкость). Примеры же не столь разительные, нелепости чуть менее вопиющие попадаются на каждом шагу.
  Человек пишет апология там, где достаточно восхваления, люди привилегированные - там, где вернее и выразительнее сильные мира сего, лсемья, базирующаяся на корысти» вместо основанная, построеннаяЕ
  Даже в газетной статье или очерке, тем более в обыкновенном повествовании далеко не всегда надо писать, что человек или явление доминирует, лучше - господствует, преобладает, берет верх; ни к чему монополизирует там, где вполне довольно присваивает. Незачем говорить лописания эти истинны и универсальны», когда можно сказать, что событие или явление описано правдиво и всесторонне (либо, быть может, - со всей полнотой).
  лОн обошел молчанием абсолютно нетипичный эпизод» - не лучше ли совершенно исключительный случай?
  лОна поддерживала с нами постоянный контакт» - а женщина попросту часто виделась (встречалась) со своими друзьями!
  В таком же неофициальном, житейском повествовании вдруг читаешь: лТеперь он вывернется наизнанку, чтобы реабилитироваться». А надо бы просто: оправдаться!
  Или: лПаркЕреабилитировал (в глазах героя)Е короля» (самодура, который, однако, этот парк неплохо устроил) - опять же довольно бы: оправдал! Тем более что рассказ - о событиях вовсе не официальных, и казенные, газетные словеса тут не требуются.
  лТы ее идеализируешь» - иногда можно и так. Но в живом разговоре двух простых, не склонных к книжности людей вернее хотя бы: Не такая уж она хорошая, как тебе кажется.
  В нашу речь прочно вошло: энергичный человек, энергичные действия (хотя подчас ничуть не хуже - решительные). Но незачем людям говорить энергично или даже лполным энергии голосом», верней: бодро, властно, с силой, напористо, смотря по характеру и обстановке. В девяти случаях из десяти о человеке лучше сказать, что вид у него не импозантный, а внушительный или солидный (в каком-то повороте даже, может быть, величественный) А если люди сражались лдейственным, но малоимпозантным оружием бюрократизма», то можно лишь пожалеть, что редактор не предложил заменить малоимпозантное хотя бы на малопочтенное.
  лЕБыли симптомы, внушавшие опасения». Но ведь это о чувствах и настроениях людей, медицина тут не при чем - уместнее русское слово: некоторые признаки внушали опасения.
  Незачем he was disoriented переводить лон получил дезориентирующие сведения» - лучше неверные, и нет нужды в обиходном разговоре жаловаться, что собеседник тебя лсовсем дезориентировал», достаточно: запутал, сбил с толку.
  Как ни печально, иной переводчик способен написать, что героиня лнаходилась под действием ложной пропаганды тетушек» (очевидно, она заблуждалась, ее сбили с толку их рассуждения, разговоры) или что герой был тетушками проинструктирован (то есть выслушал их наставления). Он лрешил стать писателем», но его родственники оказались лвесьма скептичны!». Тут не надо бы даже - оказались отчаянными скептиками, в рассказе, написанном очень иронически и чуть старомодно, верней прозвучало бы: маловерами. Но слова вроде sceptic почти всегда переносят в русский текст нетронутыми даже хорошие, опытные переводчики.
  лСкептичные скелеты деревьев» - что сие значит? лОна эманировала злобу вокруг себя» - а может быть, попросту источала злобу, дышала злобой?
  В самом современном тексте незачем человеку стараться лпеределать максимум дел в минимальное количество времени» (да еще лс любезной миной»!). Неудачного соседства не было бы, если б герой старался втиснуть (уложить, вместить) как можно больше дел (или успеть как можно больше) в самый короткий срок (в самое малое, короткое время, как можно быстрее).
  И если через несколько страниц уместно: линогда мне хочется изобрести такой концентрат», то уже не стоит продолжать: лкоторый в минимальном объеме выражал бы максимум вещей», а вполне хватило бы в самом малом объеме выражал бы как можно больше понятий. Вероятно, переводчик соблазнился сжатостью, лконцентрированностью» фразы и не почувствовал, какая она получилась казенная. А ведь это говорит о себе живой человек - не сухарь-теоретик, а чуткая, думающая женщина.
  Героине современного романа, женщине работающей, вполне интеллигентной, опостылели капризы докучной заказчицы. лБывают дни, когда проблемы мадам (такой-то) меня не волнуют», - говорит она. лУ вас (свои) проблемы? л- спрашивает собеседница. И дальше передаются мысли героини о себе: лЕе проблемы все те же»Е (следует перечень). Неужто не вернее трижды повторенные проблемы заменить словом заботы?
  Не надо хозяйке решать проблему, что сготовить на ужин, достаточно просто решить, что сготовить. В быту француженки или англичанки, в рассказе или романе европейского автора problem сплошь и рядом означает отнюдь не мировую проблему, а просто самую обыкновенную задачу!
  Почему в переводе человек лпобедоносно взглянул на слушателей над архаичными очками»? Да потому, что в подлиннике archaic. А проще и грамотней было бы: взглянулЕ поверх старомодных очков.
  лОна не поблагодарила меня за советы, никак не прокомментировала их». В подлиннике comment, но естественней хотя бы: никак на них не отозвалась (ни слова не ответила).
  лНе буду вступать с тобой в дискуссию» - в обычном житейском разговоре простые бесхитростные люди, не книжники и не чиновники, уж наверно скажут: не стану спорить (а может быть, смотря по настроению, ввязываться в спор).
  Вошла лимфатического вида служанка. Lymphatic означает вовсе не только внешний вид: она была вялая, малоподвижная, неповоротливая, медлительная, а может быть, и ленивая!
  лОни впали в панику» (еще пример слепоты и глухоты!). Словом panic у нас тоже часто злоупотребляют, ведь по словарю паника - это крайний, неудержимый страх, внезапный ужас, охвативший, как правило, сразу множество людей. Бывает, конечно, что толпу охватит паника или человек панически чего-то боится. А чаще можно и нужно сказать хотя бы: ими овладел ужас, они насмерть перепугались, ему стало страшно, он был в страхе, его охватил ужас, он страшился, смертельно боялся, отчаянно, до смерти боялся.
  Точно так же и sympathy по-русски далеко не всегда - симпатия, чаще - сочувствие, подчас - приязнь, расположение, доброжелательство (особенно в прозе писателей-классиков, в книгах о людях и событиях прошлого или позапрошлого века), и антипатия почти всегда менее уместна в русской фразе, чем неприязнь.
  Не реже попадает в русский текст еще одно злополучное слово - интеллект. Особенно в современной научной фантастике, где действуют представители иных миров, наши братья по разуму. И вот в уста не слишком культурного землянина переводчик вкладывает такое: лОни странные и красивые, это верно, но с интеллектом не выше, чем у дождевого червя». А говорящий явно не способен так выражаться, он скажет хотя бы: но разума (даже мозгов!) у них не большеЕ
  Бедная, бедная научная фантастикаЕ Без конца можно черпать из нее примеры канцелярской тяжеловесности, канцелярской сухости. В любом плохом переводе (а подчас и в неплохом!) встречаешь кальку вроде лЯ не рекомендую тебе с ним связываться», когда так и просится: не советую. Но, кажется, только в фантастическом рассказе можно прочитать, что лмамаЕ иногда чувствовала парадоксальную жалость» к девочке, - а вернее да и человечней безо всяких непереваренных, непереведенных paradox: как ни странно, мама порой жалела девочку.
  А вот опять - отнюдь не фантастическое, повседневное, то, что встречаешь на каждом шагу.
  лПрипоминаю знаменательный инцидент». Конечно же, incident равнозначен нашему случай, происшествие, событие, и нет в нем того оттенка, что в выражении лпограничный инцидент».
  лЗакончил объяснение задач нашего эксперимента» - а куда лучше: объяснил, для чего нужен наш опыт. Научности и серьезности это не повредило бы даже в деловом отчете, а в романе, в разговорах и раздумьях людей - тем более! Зачем unprecedented experience переводить как беспрецедентный опыт? По смыслу это беспримерное, небывалое, неслыханное событие. Зачастую experience просто попытка, испытание, проба. Сухой эксперимент не всегда необходим даже в научном тексте.
  лМы оказались в тисках дилеммы» - а лучше перед выбором, нелегко нам было сделать выбор, у нас не было выхода.
  Когда англичанин восклицает: absurd! - верней и естественней перевести не абсурд, хотя и это слово мы тоже позаимствовали из европейских языков, а чушь, вздор, чепуха, нелепо, смехотворно, в каких-то случаях - бред (то есть перевести так, чтобы русский читатель воспринимал русское слово, как европеец воспринимает absurd).
  И когда оратор в парламенте was competent, то есть умно и умело отвечал на запрос, не надо тащить в русский текст лон был компетентен», куда вернее: он был на высоте, он говорил толково, дельно, находчиво. А в ином случае просто - знал свое дело (знал, что говорит).
  Привыкнув к иностранным словам и словечкам, иные литераторы то ли для солидности, то ли, как им порой кажется, для иронии вставляют их в самые неподходящие речи и описания. Тем легче поддаются этому соблазну переводчики.
  У автора буквально: едва герой достиг (добрался до) клочка тени, места, где можно укрыться от палящих солнечных лучей, едва он туда доползЕ А у переводчика ледва маневр был завершен»! У автора: the greatest journalistic scoop. Тут даже можно бы сказать, что описываемое событие стало величайшей сенсацией за все время существования газет. Но переводчику этого мало, он вставляет два иностранных слова: это, мол, был рекорд информации!
  В подлиннике просто: How would you like it? - А как бы вам это понравилось? В переводе: лУлыбалась бы вам такая перспектива?»
  В подлиннике suggestions - намеки, можно перевести: напрасно вы намекаете, что с вами поступили непорядочно, я не хочу этого слушать. А в переводе: лЯ не желаю выслушивать инсинуации (!), что с вами поступили непорядочно». О человеке сказано: faithful - верный, преданный, можно бы - воплощенная преданность, но переводчик ставит: воплощенная лояльность!
  Два брата ехали, лоцепенев в атмосфере темного купе и стараясь симулировать сон». Через 20 лет при переиздании лисправлено»: имитировать сон! Одно французское слово заменили другим, даже менее верным. А смысл этой невнятицы по-русски очень прост: братья забились каждый в свой угол и притворялись (прикидывались) спящими, делали вид, будто спят.
  Что было бы с человеком, попади он лв аналогичную ситуацию»? Это уже не из перевода, а из оригинальной повести. Почему-то хорошему, думающему литератору легче написать так, чем хотя бы: окажись он в таком же (подобном) положении или попади он в такой переплет. Тем легче злополучную situation перетаскивает в русский текст переводчик:
  лБратьяЕ когда сумма всех необходимых факторов с учетом возможных ошибок покажет, что ситуация сложилась с балансом риска два - один в нашу пользу, мы начнем восстание». Это не пародия! Это опубликованный перевод фантастического рассказа, причем обстановка - средневековая, действуют воины и монахи, а разговаривают они, как заправские канцелярские крысы XX века.
  Увы, так переводят не только начинающие, и отнюдь не только фантастику (которой и вправду нередко занимаются неопытные переводчики, непрофессионалы).
  лТакую ситуацию нелегко распутать» - а почему не узел?
  лВ такой отчаянной ситуации» - почему не в беде?
  лСитуация не оставляла мне выбора» - а почему не просто у меня уже не было выбора?
  Одаренный переводчик, притом не новичок, не смущаясь пишет: лТаков был итог трезвого анализа ситуации корреспондентом». Хотя вполне в его силах и возможностях сказать: Вот к чему пришел корреспондент, трезво оценив (обдумав) положение. Тем более что рядом, в рифму к ситуации, есть еще лкто согласится быть свидетелем эксгумации?». А надо просто: кто захочет смотреть, как извлекают мертвецов (или трупы) из могилыЕ
  лОн был упрям, но тут он нарвался на другого упрямца. На этот раз инициатива оказалась в руках собеседника». Да, initiative в подлиннике есть. Но не лучше ли, не вернее ли даже в современном романе о хитросплетениях парламентской политики сказать хотя бы: Конечно, он был упрям, но тут нашла коса на камень. Хозяином положения оказался собеседник.
  лКомандирам предоставили полную инициативу» - а лучше бы: командиры могли действовать самостоятельно.
  А если переводчик пишет: лИнициатива разрыва исходила от него», он еще и глух, ибо не замечает совершенно не нужную тут рифму!
  И не надо переводить буквально: лотозвался с сарказмом» - не нужен и плохо звучит этот лсвист». Не лучше ли по-русски: язвительно (а может быть, даже ехидно) отозвался?

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»