«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 69%

ЛЕОНОВ

  Сценарий мы написали на Юрия Никулина. Но, когда запустились, выяснилось, что Никулин сниматься у нас не сможет: Госконцерт решил вместо ансамбля лБерезка» этим летом на гастроли в Австралию послать цирк.
  Мы растерялись - фильм запущен, а у нас нет актера на главную роль. Кого брать? Конецкий предложил Леонова. Я засомневался - а не слишком комедийный персонаж получится? (Я видел Леонова только в лПолосатом рейсе» - фильме, к которому сценарий писал Конецкий.) А Лика Ароновна сказала, что не получится. И посоветовала посмотреть на Леонова в роли Лариосика в лДнях Турбиных».
  - А пока поговорите с ним, чтобы его не перехватили. Он сейчас в столовой сидит.
  Я спустился в столовую. Леонов сидел и ел суп. Я подсел, представился, положил на стол сценарий и сказал, что предлагаю ему попробоваться на главную роль.
  - Я буду сниматься, только если мне будут платить по первой категории, - сказал Леонов.
  Тогда актерам за съемки платили по категориям: третья, вторая, первая и высшая. Леонову платили по второй.
  - Это от меня не зависит, - сказал я. - Первую категорию утверждает Госкино. А если они откажут?
  - Значит, в этом фильме я сниматься не буду.
  Ему главную роль предлагают в классном сценарии, а он торгуется как на рынке! Я решил, что без этого жмота Леонова мы обойдемся, и попросил Лику позвонить Папанову. Папанова в Москве не было. И вечером я пошел в театр смотреть на Леонова. Посмотрел и понял - никого, кроме него, я на роль Травкина не возьму. Черт с ним, пусть торгуется. Побегаю, поунижаюсь, выбью я ему первую категорию. А не выбью - из своих постановочных доплачу. Позвонил Леонову домой и начал с того, что стал расхваливать спектакль. Леонов меня перебил: он прочитал сценарий и сниматься у меня согласен. Я честно предупредил, что не уверен, что смогу пробить первую категорию.
  - Ну, снимусь по второй, - сказал Леонов. - Но по первой все-таки лучше.
  С тех пор Леонов снимался у меня во всех фильмах. Он играл и симпатичных людей, и несимпатичных, и откровенных мерзавцев. Но, кого бы он ни играл, и что бы ни вытворяли его герои, зрители все им прощали и любили их. Было в Леонове что-то такое - магнетизм, биотоки, флюиды, не знаю, как это назвать, - что безотказно вызывало у людей положительные эмоции.
  Когда мы снимали в Тбилиси лНе горюй!», в перерыве между съемками я решил навестить своего родственника Рамина Рамишвили (тот лежал с инфарктом, а мы снимали недалеко от больницы). Позвал с собой Женю: Рамин будет счастлив.
  Врач завел нас в палату. Рамин, когда увидел Леонова, расцвел. Даже порозовел. И соседи Рамина по палате расцвели. Смотрят на Женю и улыбаются.
  Посидели в палате минут пять, стали прощаться. Тут врач попросил:
  - Товарищ Леонов, пожалуйста, давайте зайдем в реанимацию. На минутку. Там очень тяжелые больные, пусть и они на вас посмотрят.
  Зашли в реанимацию. Та же реакция. И тогда врач взмолился:
  - Товарищ Леонов, давайте обойдем всех! Ведь сердце - это очень серьезно, а вы лучше любой терапии на них действуете!
  Когда мы обошли все палаты и стали прощаться, врач сказал:
  - А в женское отделение?
  Делать нечего, обошли и женское отделениеЕ Женя везде улыбался, шутил, - врач был прав, на больных Леонов действовал лучше любого лекарства. (Даже на тех, кто никогда не видел его в кино. Не зря с него лепили олимпийского мишку.)
  Леонов был, пожалуй, самым популярным из всех актеров, с кем мне довелось работать. Когда снимали лСовсем пропащий», мы все жили на корабле. Сидели мы с Юсовым в каюте, обговаривали сцену и вдруг слышим истошный вопль в мегафон:
  - Леонов, уйди с палубы, твою мать! Спрячься! У меня сейчас корабль на хрен!Е - орал капитан проходящего мимо нас пассажирского трехпалубника лТарас Шевченко».
  Леонов курил на палубе. Кто-то из пассажиров заметил его, заорал: лРебята, там Евгений Леонов стоит!» И тут же все - и пассажиры, и матросы, и обслуга - высыпали на борт посмотреть на него. И корабль действительно дал критический крен.
  Женина популярность была для меня - просто клад. Мы, его друзья, использовали ее в хвост и в гриву. Права гаишник отобрал - посылаем вызволять их Леонова, сухую колбасу достать - к директору магазина идет Леонов, разрешение на съемки на правительственной трассе - опять Леонова отправляем договариваться.
  Монтажница Галя Серебрякова жила в маленькой комнатушке в пятикомнатной коммуналке. Дом должны были сносить, и Галю собирались запихнуть в еще более густонаселенную коммуналку. Обратились к Леонову:
  - Женя, надо помочь.
  Леонов пошел просить за Галю к заместителю председателя исполкома. Вечером звонит:
  - Чего мы хотим? Комнату в трехкомнатной?
  - Хотя бы в четырехкомнатной.
  - А однокомнатную квартиру мы не хотим?
  Когда Гале сообщили, что теперь она будет жить в однокомнатной квартире недалеко от студии, она сначала не поверила, а потом заплакала. От счастья.
  Между прочим. Иногда удивляются, почему актеров так любят и всегда идут им навстречу. Да не актеров любят, а любят их героев. И не хотят понимать, что актер и тот, кого он играет, - не один и тот же человек. И часто из-за этого лнедопонимания» возникают комичные ситуации.
  Грузинский актер и режиссер Гугули Мгеладзе, когда учился во ВГИКе, сыграл в фильме Герасимова лМолодая гвардия» Жору Арутюнянца. Когда Гугули вернулся в Тбилиси, командир полка, расквартированного под Тбилиси, пригласил его в какой-то праздник на творческую встречу с офицерами и солдатами. Мгеладзе приехал, полковник вывел его на сцену и представил:
  - Товарищи! К нам на праздник приехал безвременно погибший, отдавший жизнь за нашу великую Родину комсомолец Жора Арутюнянц! Прошу почтить его память вставанием!
  И все встали.
  Еще одна история. Как-то раз обедали мы втроем - я, Леонов и Вячеслав Тихонов - в кремлевской столовой (в Кремле тогда проходил съезд кинематографистов). Все официанты подходили к Тихонову за автографом, а нами с Женей никто не интересовался. Я думал, что Леонов расстроился, но Женя сказал:
  - Ничего удивительного. Слава для них - Штирлиц, полковник КГБ, а я кто? Дурак из лПолосатого рейса».
  В жизни Леонов был человеком грустным. Звонит, бывало:
  - Гия, это ты? (Кашель.) - Он курил не меньше, а может, и больше меня. - Материал смотрел?
  - Смотрел. (Кашель.)
  - Куришь? (Кашель.). Подожди, сейчас тоже сигарету возьму!Е И что материал?
  - Пока не понятно. Ты-то как?
  - Да репетирую. (Кашель.) Одиночество, бессонницаЕ
  Между прочим. Не знаю, как насчет одиночества, но бессонница у него была не очень хронической. Я с ним ехал в одном купе из Риги. Легли спать. Через пять минут он захрапел. И храпел так, что слышно было даже в тамбуре, куда я выходил курить.
  В лСлезы капали» есть эпизод, когда главный герой Васин (Леонов) идет топиться в озере. Снимать его мы должны были в Ростове Ярославском. А поскольку дно озера Неро очень илистое - проваливаешься в ил по пояс, - то под водой сбили помост из досок, по которому должен был идти Васин. Когда приехали на съемки, помост вдруг всплыл, все надо было делать заново, и в этот день съемка отменилась. Поехали в гостиницу. По дороге я вспомнил, что наш оператор, Юра Клименко, еще в Москве жаловался на сердце. В местной больнице Клименко, конечно, никто смотреть не будет. И я сказал Леонову:
  - Помнишь, ты говорил, что у тебя сердце побаливает?
  - Когда я говорил?
  - На лМарафоне». Вон поликлиника, давай покажешься врачу. Ну, и Юра с тобой заодно.
  В поликлинике осмотрели и того, и другого. Клименко посоветовали купить валидол (на всякий случай), а Леонова срочно госпитализировали и сказали, что в таком состоянии в ближайший месяц работать ему нельзя. На лскорой» перевезли Леонова в Москву и уложили в больницу. Съемки остановились. Из больницы Леонов звонил каждый день:
  - Надо снимать, снег выпадет!
  - Не выпадет.
  Через две недели Леонов позвонил и сказал, что его выписали и можно ехать в Ростов Ярославский. И на следующий день мы поехали - Леонов в сопровождении мосфильмовского врача и жены Ванды с пакетом лекарств.
  Приехали, проверили помост - все нормально. А ночью ударил мороз, озеро Неру замерзло, и пришлось пробивать во льду дорожку, по которой пойдет топиться Васин. Леонов и актриса Оля Машная должны были лезть в ледяную воду. Мы поддели актерам под одежду костюмы из пористой резины для водолазов, которые сохраняют температуру тела, - двигаться им в этих костюмах было трудно. И мы решили снять эту сцену одним кадром, чтобы Леонов несколько раз не залезал в воду. Отрепетировали движение камеры на дублере (дублером был тот самый дядя Вася Тридцать три несчастья, который занимался водосбросами на съемках лПути к причалу». Естественно, дядя Вася Тридцать три несчастья соскользнул с помоста и с головой ушел под лед. Еле выловили).
  Сняли кадр.
  - Все! - кричу. - Съемка окончена!
  - Подожди.
  Юра Клименко отвел меня в сторону и сказал, что я так махал руками, что моя рука попала в кадр. лНадо бы переснять». Я посмотрел на Леонова иЕ сказал, что так сойдет. И правильно сделал, что не стал переснимать, - Леонова, оказывается, никто не выписывал, он сбежал из больницы.
  (А эту руку, кроме меня и Клименко, на экране все равно никто не видит.)
  Леонов часто шутил: я снимаю его потому, что он - мой талисман. Что же, может быть, Женя и был моим талисманом, но главное - он был камертоном. Он задавал тон стилистике - добрый, смешной и грустный.
  лИ долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы», - эти слова Николай Васильевич Гоголь словно о Жене написал.
  И сейчас, когда я начинаю работу над фильмом, первая мысль: лКого будет играть Леонов?» И через секунду вспоминаю - уже никого.
  Общались мы с Женей в основном на съемках или по телефону. В гости друг к другу ходили редко, теплыми словами друг друга не баловали. А недавно в одной газете я прочитал письмо Леонова к сыну: лСъемки у Данелия закончили, несколько дней еще озвучивания, и все. Что за фильм получится - не знаю, грусть какая-то в нем сидит, хоть и комедия. Назвали - "Слезы капали". Гия всегда о тебе спрашивает, привет передает. Когда начинаешь работу с ним, думаешь: сколько мучений! А когда закончили - пустота. Вот бы тебе такого друга, такого режиссера».
  Спасибо, Женя.

СЕКС-СИМВОЛ РОЗОЧКА

  лТридцать три» - сатирическая комедия. И поначалу ассистенты на все другие роли искали тоже комедийных актеров. Но я попросил забыть, что снимаем комедию, - лнам нужны не комедийные персонажи, а нормальные люди». И пригласил на роль придурковатого водолаза Виктора Авдюшко (до этого он играл только положительных социальных героев), на роль карьеристки-начальницы - Нонну Мордюкову (до этого лирическую героиню), на роль тронутого психиатра - Ирину Скобцеву (красавицу № 1), на роль жены Травкина - Любу СоколовуЕ И так далее. Я убеж ден - талантливый актер может сыграть все.
  А на соблазнительницу Розочку я пригласил Инну Чурикову. Инна снялась у меня в маленьком эпизоде в фильме лЯ шагаю по Москве», и я сразу понял: эта девушка - актриса с большим будущим.
  Чурикова зашла ко мне в кабинет, когда там сидели мои соавторы, Ежов и Конецкий.
  - Сценарий прочитала? - спросил я.
  - Да!
  - Сниматься согласна?
  - Ой, конечно!
  - Ну иди в группу, я освобожусь, потом поговорим.
  Чурикова вышла.
  - А кого она будет играть? - спросил Конецкий.
  - Розочку.
  - Опупел? Розочка - это Бриджит Бардо, Мерилин Монро!
  Я вышел, пошел в комнату группы, где меня ждала Инна, и попросил ее зайти ко мне в кабинет снова минут через двадцать:
  - Но ты уже не ты. Ты - секс-символ, Мерилин Монро или что-то в этом духе. Сниматься не очень хочешь, нас слегка презираешь, но - снизошла.
  Через десять минут ко мне в кабинет зашла женщина-вамп. (Инна немного изменила прическу, ярко накрасила губы и накинула на плечи шелковый шарфик.) Она высокомерно кивнула соавторам, небрежно бросила сценарий мне на стол и сказала низким чарующим голосом:
  - Прочитала. Я подумаю.
  Кинула уничтожающий взгляд на соавторов и сексуальной походкой удалилась.
  - А эта как? - спросил я.
  - Эта уже может быть, - сказал Ежов.
  - Она похожа на ту, - сказал Конецкий, - но большая разница!

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»