«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 65%

ЧУЖОЙ ЛЕНИН

  По дороге в Канны я Париж не видел: мы переехали с одного аэродрома на другой. А сейчас на Париж у нас был день: в Москву мы должны были улетать послезавтра утром.
  Месье Лангуа поселил нас в гостинице на окраине. Я попросил его сегодня же покатать нас по ночному Парижу. Но месье извинился - он очень устал. Завтра, завтра утром он за нами заедет, и мы все до вечера посмотрим. А вечером у нас выступление в Руане, в половине пятого надо выезжать. (За неделю мы с Лангуа уже стали вполне сносно понимать друг друга.)
  - А нельзя не ехать?
  Месье Лангуа объяснил, что нельзя. Мэр Руана - большой друг СССР и устраивает прием специально в нашу честь.
  Ладно, завтра так завтра. Вошел я в свой номер - хорошо! Один, наконец-то можно хоть в туалет пойти, не рискуя наткнуться на хозяйских детей или бабушку. Утром спустился - Галя уже ждет в вестибюле. Двери в гостиничный ресторанчик открыты, два араба за столиком пьют кофе и едят круассаны.
  - Завтракала?
  - Нет. А разве у нас завтрак оплачен?
  - Не знаю. Пошли, поедим, поставим месье Лангуа перед фактом.
  - Неудобно. А когда он должен приехать?
  - Сказал, утром.
  Я взял у портье план Парижа и попросил показать, где наша гостиница. Дале ко - до центра не меньше двадцати километров. На метро добираться удобно, но денег у нас нет. А пешком часов пятьЕ
  Вышли на улицу. Вокруг панельные пятиэтажки, стройка неподалеку. Микрорайон Москвы. Только улицы чище. Тут, наконец, подъехал месье Лангуа на своей таратайке. Мы сели в машину и поехали. Я стал объяснять, что мы хотим посмотреть Лувр, Нотр-Дам, Монмартр и Елисейские Поля. Но месье Лангуа сказал, что сначала нужно заехать в общество дружбы лФранция - СССР», и там нам должны вручить презент для общества дружбы лСССР - Франция».
  В обществе дружбы нас встретили улыбчивый, похожий на Пикквика учитель русского языка Жан Блюмель и чопорная дама лет под семьдесят - секретарша общества, Мадлен. Блюмель сообщил, что председатель общества сейчас в Москве, и предложил нам кофе (Блюмель по-русски говорил хорошо). Мы отказались: мало времени - завтра улетаем, и хотелось бы сегодня успеть посмотреть Париж.
  - Помощник советника по культуре товарищ Панибрат должен присутствовать при вручении, - сказал Блюмель. - Он уже звонил, что выезжает.
  Панибрата ждали больше часа. Наконец он появился - пожилой грузный мужчина. И Блюмель от имени общества лФранция - СССР» торжественно вручил мне в качестве презента обществу лСССР - Франция» бронзовый бюст Ленина.
  Бюст был очень тяжелым - килограммов двадцать пять.
  Панибрат шепнул, чтобы мы не волновались: перевес оплачивает французская сторона.
  Блюмель сказал короткую речь, потом Панибрат сказал короткую речь, потом я поблагодарил, а потом Блюмель нас всех пригласил на обед. Я стал от обеда отказываться, но Панибрат отвел меня в сторонку и сказал, что пойти надо:
  - Если вы не пойдете, это будет для него страшным ударом. Ему выделили на обед деньги, и они с этой мадам уже навострились на халяву.
  Мне показалось, что пообедать бесплатно не прочь и сам Панибрат.
  - А может, вы Ленина в посольство заберете? - спросил я у советника по культуре по дороге в ресторан. - В посольстве как раз хорошо его поставить.
  - Бюст этот вам вручили для общества лСССР - Франция», - сказал Пани брат. - И не вздумайте его где-нибудь забыть!
  Французы обедают долго: долго изучают меню (даже если заранее знают, что будут есть), долго и придирчиво выбирают виноЕ
  И времени на Лувр все меньше и меньшеЕ Так мы ничего и не увидим, так и просидим в ресторане до завтра. Курить охота. Я спросил у Гали, не осталось ли у нее сигарет.
  - Всего две штукиЕ А можно сигареты заказать? - шепотом спросила Галя у Панибрата. - Они оплатят?
  - Оплатят.
  Гале принесли пачку лМальборо». Панибрат достал зажигалку, но Галя убрала сигареты в сумку:
  - В ресторанах не курю.
  Сыр подали без пяти три.
  - Мы в Лувр успеем? - спросил я месье Лангуа, когда обед, наконец, закончился.
  Лангуа посмотрел на часы и сказал, что в Лувр нет. Это долго. Можно так покататься, Париж посмотреть.
  - Но только на Джоконду взглянуть! - взмолился я. - Бегом.
  Ехали к Лувру минут тридцать, потом долго искали место для парковки. Наконец припарковались на соседней улице. Выскочили из машины. Месье Лангуа открыл заднюю дверцу и вытащил Ленина.
  - А Ленин зачем?
  - Украдут.
  - Да кому он нужен?
  - Париж! Арабы!
  И мы побежали. Впереди, прижимая Ильича к груди, - Лангуа. Выбежали к Лувру и увидели - в Лувр стоит длиннющая очередь. Сегодня в музее бесплатный день.
  - Ну, все. Не успели, - расстроился я. - Не увидел я лДжоконду» и теперь уж, наверно, никогда не увижу.
  Месье Лангуа посмотрел на меня, показал, чтобы мы шли за ним, и побежал вдоль очереди. Мы - за ним. У входа дежурил полицейский. Месье Лангуа подбежал к нему и, тяжело дыша, стал что-то говорить. Я понял: лКанн» и лДжоконда».
  - Ленин? - полицейский показал пальцем на бюст.
  - Ленин.
  Полицейский сплюнул сквозь зубы и отвернулся.
  Делать нечего, поплелись к машине. Я хотел взять Ленина у месье Лангуа, но тот не отдал, тащил сам.
  В Руан мы приехали вовремя. Перед фильмом мэр сказал речь. Потом мы посмотрели лИваново детство», потом ответили на вопросы (Галя рассказала, что у нее трехкомнатная квартира). Потом на приеме выпили шампанского, и мэр нам сообщил, что позвонил своему приятелю в Париж и тот оплатил нам ночную прогулку на пароходике по Сене. С ужином. (Месье Лангуа ему сообщил, что нам в Париже ничего не удалось посмотреть.)
  Поехали обратно. Месье Лангуа был счастлив и все расхваливал нам предстоящую поездку по Сене. Он сам по Сене никогда не катался: дорого. Но кто ездил - в восторге.
  Когда подъезжали к Парижу, черт дернул Галю спросить:
  - А где Ленин?
  Месье Лангуа резко затормозил и выругался. В Руане, когда начался фильм, он на всякий случай перенес бюст из машины в будку механика. Там он и остался.
  Развернулись. Доехали до Руана - кинотеатр заперт. Месье Лангуа побежал выяснять, где живет механик. Поехали к механику. Его не было; мама сказала - он у подруги. Где живет подруга - она не знает.
  - Да бог с ним, с Лениным. Поехали, - сказал я и попытался объяснить месье Лангуа, что в Москве таких бюстов - навалом. Вернусь домой, куплю такого же и отнесу в общество дружбы. В ответ месье Лангуа разразился длинной тирадой, из которой я понял, что этого Ленина поручили именно ему, месье Лангуа, и он будет заниматься им до тех пор, пока не посадит нас в самолет.
  Сидим в машине, ждем. Ни о каком пароходике уже не может быть и речи.
  Подошел полицейский и оштрафовал Лангуа за парковку в неположенном месте. Тот совсем расстроился.
  Пошел дождь. Мы с Галей заснули, а Лангуа не спал, караулил.
  Механик появился только под утро, пьяный и веселый. Поехали в кинотеатр, забрали Ленина и помчались в Париж. На автобане месье Лангуа, усталый от волнений и бессонной ночи, прозевал нужный поворот, и пока мы крутились, времени осталось только-только на то, чтобы заехать в гостиницу за вещами. Месье Лангуа разогнал свою таратайку на полную мощность - до восьмидесяти километров в час.
  В аэропорт приехали впритык. Поставили машину на стоянку, я взял наши с Галей чемоданы, а месье Лангуа - Ленина - и опять побежали.
  У стойки регистрации лАэрофлота» нас уже ждал Жан Блюмель. И он нам взволнованно сообщил, что произошло ужасное недоразумение - он нам чужого Ленина отдал!
  - В каком смысле?
  - В прямом! Этого Ленина прислали ваши для товарищей с Корсики. А для вашего общества художник Шарль Лассаль, большой друг Советского Союза, нарисовал картину лЖанна д'Арк на коне». Вот, держите! - Блюмель вручил мне небольшую картину, шестьдесят на сорок, аккуратно упакованную и обвязанную бечевкой. - Но я не виноват. Это Мадлен все напутала. Я сам удивился: Ленина - русским? Зачем? Но она сказала, что так велели. Хорошо, что я вчера председателю позвонил! Ну, счастливого пути!
  Блюмель пожал нам руки и ушел.
  Я взглянул на месье Лангуа. Он стоял осунувшийся, небритый, с красными глазами.
  - Досталось вам, бедненькому, - с сочувствием сказала Галя.
  Месье Лангуа швырнул на пол бюст, развернулся иЕ
  Так бы я снял в кино.
  А на самом деле месье Лангуа ничего не швырял - так и стоял с Лениным в обнимку. А когда Галя его пожалела, сказал:
  - Нет проблем, товарищ, - и улыбнулся.

ГОЛУБИ СПЯТЕ

  Все эти идиотские приключения с бюстом Ленина напомнили мне лПолоцк» с его капитаном и боцманомЕ И мне захотелось снять такой фильм: стоит никому не нужный корабль, с него все воруют, на место украденного ставят лозунги; украли и собственный якорь. Положили его на прогнившую палубу, он ее продавил, упал на днище, пробил днище - и корабль пошел на дно. Команда прыгнула в воду и поплыла к берегу.
  Позвонил Конецкому. Ему идея понравилась. Он приехал в Москву писать сценарий, остановился у меня. И мы придумали хороший финал: когда корабль пошел на дно и матросы спрыгнули, капитан надел парадный китель с орденами, вышел на мостик и взял под козырек. Но когда вода дошла капитану до горла, движение остановилось: корабль килем встал на грунт. И посреди моря из воды торчит голова в фуражке с рукой под козырек. (Это все я потом использовал в фильме лФортуна».)
  Вечером мы с Конецким пошли ужинать в ресторан Дома литераторов: там в те времена собирались молодые гениальные писатели. (Не гениальных не было.) Сели. Заказали. К нам подсел писатель Юрий Казаков, друг Конецкого. Конецкий предложил взять его в соавторы:
  - Вот в итальянских фильмах сценаристов - как собак нерезаных, по семь штук.
  - Если он согласен, я - за, - сказал я.
  - А актер Филиппов сниматься будет? - спросил Казаков.
  - Будет.
  И он согласился.
  Дальше, когда заговорили о кино, у меня появилось подозрение, что Казаков за всю жизнь видел всего один фильм - лКарнавальная ночь».
  Потом к нам подсел писатель Василий Аксенов. И Конецкий его тоже позвал в соавторы. А потом к нам подошел сценарист Валентин Ежов и, узнав, что мы собираемся вчетвером писать сценарий, сказал:
  - Три прозаика и один режиссер. А кто сценарий будет писать?
  Пригласили и Ежова.
  Снимать фильм решили в Одессе - там тепло. И сценарий договорились писать там. И дали слово - пока не поставим слово лконец», никто ни грамма не пьет.
  На следующий день все впятером поехали к директору лМосфильма». Директор одобрил нашу инициативу коллективной работы, заключил с нами договор и позвонил в бухгалтерию, чтобы нам сегодня же выплатили аванс.
  На сей раз нас никто не командировал, мы приехали в Одессу за свой счет. В гостиницу устроились с большим трудом - получили одну большую комнату на пятерых в гостинице лКрасная» (и то только потому, что Ежов был лауреатом Ленинской премии). Естественно, все были недовольны. Ворчали: лНа кой черт они привезли режиссера, если он даже о гостинице позаботиться не может».
  Устроились, пошли в ресторан обедать. Казаков хотел заказать сто грамм, я постучал по столу пальцем, напоминая о договоре: пока не поставим точку, не пьем.
  - А чего тогда сидим? - сказал Казаков. - Давайте работать.
  - Давай, - сказал Конецкий. - Какие у тебя предложения?
  Казаков сказал, что он в сценариях ничего не понимает и поэтому напишет отступления - как смеялось море, как пахли доски, как горела лучинаЕ Чем больше будет страниц, тем больше заплатят. Я объяснил, что сценарий по страницам не оплачивается. Нам подписали максимум и больше не дадут.
  - А мы в журнале напечатаем, - сказал Казаков.
  Аксенов предложил сделать историю капитана и корабля второстепенной, и ввести внучку капитана, жениха внучки, и центром сюжета сделать конфликт поколений. (Василий Аксенов был самым модным у молодежи писателем.)
  - Что, так и будет эта внучка в шлюпке между кораблем и берегом мотаться? - спросил Конецкий.
  - Ну пусть корабль не на рейде, а у причала стоит.
  - А якорь? А голова в фуражке? Мы же заявку подали с таким сюжетом.
  - Ну, раз подали, давай писать ту, - пожал плечами Аксенов. - Вы спрашивали о предложениях, я и сказал.
  - Валя, а ты что скажешь? - спросил я Ежова.
  - Я думаю, что все должно быть в меру, - сказал Валя. - Я понимаю, дали слово не пить - не пьем. И это нормально. Но начало работы надо отметить! Мы ж православные люди.
  И на этом все согласились.
  Вечером в нашем номере за столом сидели: польский эстрадный квартет, матросы китобойной флотилии лСлава», Нани Брегвадзе, (она гастролировала в Одессе и остановилась в нашей гостинице), братья Минц - циркачи из Майкопа, поклонницы Аксенова, поклонники Казакова и Конецкого, Петр Тодоровский с гитарой (он тогда жил в Одессе) и кинорежиссер Юрий Чулюкин - блестящий чечеточникЕ
  На третий день меня разбудил телефонный звонок: по почте пришла бандероль на мое имя, надо забрать ее внизу. Спустился, взял, вернулся в номер.
  Православные соавторы спят по своим койкам. Я отодвинул остатки вчерашнего пиршества, положил бандероль на стол, распаковал. Там был сценарий и конверт. В конверте записка: лУважаемый Георгий Николаевич. Прошу ознакомиться с режиссерским сценарием "Девчонки с юга", (авторы Нусинов и Лунгин, режиссеры Абдылдаев и Гуревич) и сообщить ваше мнение. Главный редактор Госкино Дымшиц».
  (До отъезда я согласился быть художественным руководителем этого фильма.)
  Читать сценарий мне было не по силам. Решил отделаться общими словами. Я поставил на стол пишущую машинку, вставил чистый лист и быстро стал печатать: лУважаемый Александр Львович! Ознакомившись с режиссерским сценарием "Девчонки с юга" (Авторы Нусинов и Лунгин. Режиссеры Абдылдаев и Гуревич), яЕ» Дальше застопорилось.
  Стук машинки разбудил соавторов. Казаков посмотрел в окно и сказал:
  - Голуби спят, на херЕ
  - Бунин ты, Юра, - сказал Ежов. - Чехов!
  Юрия Казакова критика называла лсовременным Буниным», и портреты его за рубежом печатались в журналах рядом с английской королевой.
  - Который час? - спросил Конецкий.
  - Восемь.
  - Пора на Привоз за копченой ставридой ехать.
  На следующее утро я хотел прочитать сценарий лДевчонки с Юга», опять не смог. Начал печатать и опять застрял на том же местеЕ
  В итоге я отправил телеграфом на имя Дымшица такой отзыв:
  лУважаемый Александр Львович! Ознакомившись с режиссерским сценарием "Девчонки с юга", (авторы Нусинов и Лунгин, режиссеры Абдылдаев и Гуревич), я всю неделю пью ваше здоровье. Ваш Георгий Данелия». (К счастью для меня, Дымшица через месяц куда-то перевели.)
  Но все на свете кончается и веселье тоже. И мы опять сели за стол совещаться. Ежов попросил напомнить сюжет. Я рассказал еще раз.
  Казаков сказал, что он в кино ничего не понимает и напишет отступления.
  Аксенов сказал, что раз договор подписали, надо работать.
  А Ежов сказал, что все хорошо в меру. Уже почти сутки постимсяЕ
  ЕПервым улетел Аксенов - в Калининград, к маме. За ним - Юрий Казаков, в Алма-Ату, переводить очень толстый роман с казахского на русский. Потом Конецкого вызвали в Ленинград на партсобрание. (Он подписал письмо в чью-то защиту, и теперь ему надо было получить выговор.)
  Мы с Ежовым проводили Конецкого, заплатили за гостиницу - за номер, за телефон, за разбитую люстру (ее разбили братья Минц из Майкопа, когда показывали свое мастерство - жонглировали пустыми пивными бутылками). И денег у нас осталось десять рублей на двоих.
  Мы купили палубные билеты на корабль лГрузия» и поплыли в Ялту: там тогда снималась в фильме моя жена Люба. Ночью стоим на палубе, облокотившись на фальшборт, - внизу море, над головой звезды. Я предлагаю варианты начала сценария, Ежов молчит.
  - Валя, ну что ты молчишь? Не нравится то, что я предлагаю, - предложи другое. Ты же сценарист.
  - ПредлагаюЕ
  И Ежов предложил сюжет про корабль отложить, а сейчас написать сценарий о человеке, у которого обнаружили тридцать три зуба, и сделали из него лнациональную гордость».
  - Что-то в этом есть. - сказал я, подумав.
  Начали лразминать» сюжет про зубы - покатилось. Пока шли до Ялты, напридумывали на две серии.
  Устроились в Ялте: Ежов в доме творчества писателей, а я в гостинице у Любы. Я сразу же позвонил Конецкому, рассказал новый сюжет и попросил его приехать в Ялту - будем писать вместе. Конецкий взял путевку в дом творчества писателей и прилетел.
  К этому времени мы с Ежовым уже написали страниц десять (записывал Ежов своим каллиграфическим почерком.) Конецкий прочитал и сказал:
  - Братцы, мне здесь делать нечего.
  Оказалось, он был убежден: Ежов писать не умеет, умеет только трепаться, я тоже не мастак, а кто-то же должен достойно изложить сюжет на бумаге. Поэтому и прилетел. А теперь понимает, что никакой потребности в нем нет. Но мы его уговорили остаться:
  - Без твоего юмора сценарий будет хуже.
  (Когда я писал эту книгу, позвонил мне из Санкт-Петербурга Виктор Конецкий: лВключи телевизор "Тридцать три" идет!» И это был наш последний разговор. Через неделю Конецкого не стало).
  Сценарий мы писали втроем три месяца. Сначала в Ялте, потом в Болшево, потом в Малеевке. Дисциплину не нарушали, работали по шестнадцать часов. Когда поставили слово лконец», Конецкий сказал:
  - Не примут.
  Мы прошлись бдительным оком по сценарию и вынули несколько эпизодов, которые, как нам казалось, явно делали его лнепроходным». Для редактуры оставили один эпизод в качестве лсобачки». (Как в анекдоте про художника: на любой картине он в правом углу сажал собачку. Комиссия, когда принимала работу, спрашивала: лА зачем собачка?» - лДля уюта». - лНе нужна собачка, уберите!» Он горько вздыхал и замазывал собачку. А не было бы собачки, комиссия к чему-нибудь другому бы придралась.)
  лСобачкой» у нас был эпизод с кагэбэшником.
  По сюжету, у Ивана Сергеевича Травкина нашли тридцать три зуба. И сразу - радио, телевидение, слава, поклонникиЕ Вызывают его в КГБ:
  - Под чью диктовку вы распространяете слухи, что у вас не тридцать два, а тридцать три зуба? Мы-то знаем под чью, но для вас лучше будет, если вы добровольно признаетесь
  - Но у меня действительно тридцать три зуба!
  - Продолжаете упорствовать?
  - Не верите - посчитайте.
  - Гражданин Травкин, в СССР вас триста миллионов. Что же, по-вашему, мы у каждого зубы будем считать?
  лСобачка» сработала: худсовет навалился на этот эпизод, мы его выкинули, и сценарий, к нашему удивлению, прошел.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»