«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 44%

ПРОДЮСЕР НОМЕР ОДИН

  В делегацию на симпозиум входили Михаил Ромм (глава делегации), Григорий Чухрай (ведущий режиссер), Нея Зоркая (известный кинокритик), Владимир Евтихианович Баскаков (первый заместитель председателя Госкино - Государственного комитета по делам кинематографии). Ну и я (человек Пырьева).
  Итак, я оказался в Риме. Я ходил по улицам - и у меня было впечатление, что здесь я уже много раз бывал. Я видел здания, которые еще в институте изучал по фотографиям и рисункам. Я знал, кто, когда и как их построил, помнил, какие истории и курьезы случились во время проектирования и строительства, помнил размеры и пропорции и мог нарисовать их по памяти.
  Сейчас все забыл. Не могу даже последовательно перечислить, кто строил собор Святого Петра. Хорошо помню только реплики из своих фильмов - и те, которые остались, и те, которые заставили выкинуть.
  Я был счастлив, что оказался в Риме, ноЕ Этот чертов симпозиум! С десяти до четырех (с перерывом на обед) я должен был сидеть и слушать выступления. А за окнами Рим! На симпозиуме итальянцы говорили, что в Советском Союзе есть цензура, - и это очень плохо. А наши объясняли, что никакой цензуры у нас нет, а есть художественные советы, - и это очень хорошо. В них входят люди творческие, художники. А советы художников художникам - это не цензура, а полезная дружеская помощь. А итальянцы доказывали, что художественный совет - это просто скрытый вид цензурыЕ
  И так каждый день.
  Поскольку в Италии нас никто не обеспечивал ни гостиницей, ни едой, нам выдали деньги на гостиницу и стопроцентные суточные. (Что-то около восьми долларов в день.) Гостиничных хватило на самую дешевую гостиницу - у вокзала, для проституток. Ромм с Чухраем поселились в одном номере, Нея Зоркая - в другом. А меня распределили в один номер с Баскаковым. Баскакова я первый раз увидел в аэропорту: длинный, под два метра, сутулый, нахохленный и мрачный.
  Я пошел к Ромму, сказал, что не хочу жить с Баскаковым. Пусть для меня снимут отдельный номер, - а разницу я доплачу из суточных.
  - А ты спроси Баскакова, согласен ли он тоже доплачивать за отдельный но мер, - сказал Ромм.
  Я пошел и спросил.
  - Ты мне не мешаешь. Вдвоем веселее, - мрачно сказал Баскаков.
  Номер был маленьким: санузел и душ размером метр на метр, и комнатка, где с трудом разместились две спаренные узкие кровати и платяной шкаф, на шкафу стоял телевизор. Больше его некуда было поставить. А кровати были не только узкие, но и короткие - мне как раз, а у длинного Баскакова ноги упирались в шкаф. По ночам из коридора доносилось пьяное пение и ругань на разных языках - то матросы били проституток, то проститутки били матросов.
  Баскаков в общении оказался приятнее, чем с виду. Он первый раз был за границей и все время у меня спрашивал, что можно, а что нельзя (хотя должно было бы быть наоборот). Меня угнетала только его энциклопедическая память. Предположим, говоришь ему - писатель Корочкин. Он моментально называет четырех Корочкиных: одного из позапрошлого века, одного из прошлого и двоих ныне живущих. Даты рождения и смерти и кто что написал. (Баскаков до Госкино работал в ЦК по культуре.)
  Когда мы стали раскладывать вещи, Баскаков удивился, что у меня с собой пять белых рубашек: я, наученный мексиканским опытом (там каждый вечер был прием), взял с собой все, что были.
  - А я только две взял, - сказал Баскаков. - Двух хватит?
  - Не знаю. Да если надо будет, еще купите, здесь, говорят, недорого.
  - Нет, - сказал Баскаков. - Себе я ничего покупать не буду. В крайнем случае ты мне свою одолжишь? У тебя размер сорок?
  - Сорок.
  - И у меня сорок. А рукава под пиджаком не видно.
  Баскаков экономил на подарки для жены Юли, которую очень любил и очень боялся.
  На четвертый день симпозиума выступал какой-то плюгавый, плохо одетый итальянец - сеньор Эргас. (Он послушал, послушал, что здесь говорят русские, и понял, что в Советском Союзе кино штампуют, как консервы.)
  - Отвечать будем? - спросил Чухрай у Ромма.
  - Много чести.
  Синьору Эргасу ответили итальянцы: пусть сначала посмотрит лБалладу о солдате» сидящего здесь Чухрая, а потом судит.
  После окончания симпозиума сеньор Эргас подошел к нам и сказал, что если его выступление нам показалось резким, то он приносит свои извинения. И пригласил нас завтра вечером на ужин.
  Раз мы приглашены на ужин, на следующий день решили не обедать. В Риме вещи дешевые, а еда дорогая. В харчевне две порции спагетти стоят столько же, сколько пара обуви. Съел полтарелки макарон и думаешь - вот каблук и подметку съелЕ Съел еще - а вот уже кожаный ботинок проглотилЕ А все хотят что-то купитьЕ
  Днем нас принял посол. Посол расспросил про симпозиум и пригласил вечером на выступление ансамбля Игоря Моисеева. (Ансамбль приехал на гастроли в Рим, и сегодня было его первое выступление на Олимпийском стадионе.) Мы поблагодарили и сказали, что не можем: нас уже пригласил на ужин сеньор Эргас, один из участников симпозиума. Кто он, не знаем, но человек явно небогатый.
  Посол сказал, что, раз договорились, надо идти - всем, кроме Баскакова:
  - Вы - лицо официальное и можете присутствовать на ужине, только если там будет кто-нибудь в вашем ранге.
  И посол пригласил Баскакова поехать с ним на Олимпийский стадион.
  - Придется мне у тебя белую рубашку взять, - сказал Баскаков. - К Эргасу я бы и в водолазке поехал, а с послом на концерт без галстука нельзя.
  Вечером, когда за Баскаковым заехала посольская машина, он попросил:
  - Товарищи, а вдруг у этого Эргаса окажется кто-нибудь лв ранге», все бывает. Тогда пришлите за мной.
  Обидно ему тратить вечер в Риме на русский ансамбль.
  А нас к сеньору Эргасу на микроавтобусе повез представитель Совэкспортфильма. Подъехали к мраморному палаццо со швейцаром у входа.
  - Адрес не перепутали? - спросил Ромм.
  Представитель посмотрел на визитку:
  - Да вроде нет, - и спросил у швейцара: - У вас здесь живет синьор Эргас?
  - Да.
  - На каком этаже?
  Швейцар сказал, что на всех. А гостей он сегодня принимает на втором - в зимнем саду.
  Представительный мужчина в смокинге встретил нас в вестибюле и проводил в зимний сад. Там у входа нас приветствовал сеньор Эргас и представил своим гостям, среди которых оказались министр иностранных дел, министр культуры, еще какие-то министрыЕ И Росселини, Антониони, Феллини, Карло Леви, Альберто МоравиаЕ И другие знаменитости.
  Сеньор Эргас оказался очень богатым и влиятельным человеком.
  - Надо бы попросить, чтобы за Баскаковым кого-нибудь послали, - сказал Ромм представителю Экспортфильма.
  - Не пошлют, - сказал представитель. - Они не понимают, что такое Госкино, и думают, что Баскаков кагэбэшник. По-моему, они даже обрадовались, что он не пришел.
  - А ты им объясни, что Баскаков продюсер всех советских фильмов, - сказал Ромм. - Одних художественных и телевизионных около трехсот в год. Столько ни одна кинокомпания не производит! Так что Баскаков - продюсер номер один мирового масштаба!
  Представитель пошел просить машину.
  Хозяин дома пригласил всех в другой зал, где уже были накрыты длинные столы, а на столах!Е
  - Что будем брать? - оживился Ромм.
  - Лично я - поросенка, - сказал я и положил себе кусок с аппетитно поджаренной корочкой. - ИЕ еще поросенка!
  И положил второй кусок.
  Тут вернулся представитель:
  - Михаил Ильич, я договорился. Они дают машину и сопровождающего. Только просят, чтобы кто-нибудь из наших тоже поехал.
  - Поезжай ты, - сказал я.
  - А кто будет переводить? Так что извини, Данелия, - сочувственно развел руками Ромм. - Ты у нас самый младший.
  Я поставил тарелку с поросенком и на лимузине, в компании толстого темпераментного итальянца, поехал за Баскаковым. Когда подъехали, концерт уже начался. Полный аншлаг, и толпа желающих попасть у входа. Где мы тут Баскакова найдем?
  - Моменто, - сказал итальянец и через полчаса появился с Баскаковым.
  В машине Баскаков расспрашивал, кто присутствует на банкете, а я подробно рассказывал, что там было на столах.
  Когда приехали, сеньор Эргас ждал Баскакова в вестибюле, у входа, и сам повел лпродюсера номер один мирового масштаба» (в моей рубашке) в зал. Вошли. Посмотрели, иЕ Пока мы ездили, уже все сожрали и даже кофе выпили!
  Баскаков рассказывал министрам, сколько кинотеатров в Советском Союзе и какую баснословную прибыль получает государство от киноЕ А Нея Зоркая шепнула мне:
  - Не расстраивайся, у меня еще банка бычков в томате осталась.
  И поздно ночью в номере нашей гостиницы мы с продюсером номер один, сидя на кровати, ужинали банкой лбычков в томате», которую преподнесла нам ведущий критик, и закусывали бычки печеньем, которое подарил нам классик советского кино Михаил Ильич Ромм. А запивали ужин грузинским чаем, который я заварил кипятильником в раковине.
  А из коридора доносились вопли и визг: опять то ли матросы били проституток, то ли проститутки матросов.

НАШИ ЗА ГРАНИЦЕЙ

  В последний наш день в Риме Баскаков попросил меня помочь ему купить кофточку для Юли. Привел меня в бутик, показал на кофточку, которую присмотрел, и спросил: лКрасивая? Брать?» Я кивнул. (Покупателей в бутике почти нет: одна сеньора с мужем рассматривали плащи.) Продавец - весь внимание.
  Баскаков хорошо знал немецкий (во время войны он был военкором) и стал по-немецки объяснять, что ему надо. Продавцу что немецкий, что грузинский - одно и то же. Не понимает.
  - Пошли Нею приведем, - сказал Баскаков. - Она по-французски объяснит.
  - Не надо, сами управимся. Какой размер?
  - Сорок шесть.
  Я показал продавцу пальцем на кофточку на витрине, достал ручку и написал на бумажке: 46. Продавец написал цену, и кофточку мы приобрели.
  - Мне еще колготки нужны, - сказал Баскаков.
  - А что это такое?
  (У нас тогда колготки были большой редкостью, и я впервые услышал это слово от Баскакова.)
  - Это такие чулки, переходящие в трусы.
  Я показал продавцу на ноги и сделал вид, что что-то на них натягиваю, до пояса.
  Тот положил передо мной брюки.
  - Нет, - я показал ему свои носки и изобразил, что натягиваю их до пупка.
  Продавец положил на прилавок кальсоны.
  - Но! Для сеньоры, - и я показал руками груди.
  Продавец достал лифчик.
  В общем, после долгой пантомимы нам выдали что-то в пакете, похожее на чулки. Я опять показал, что они должны кончаться не на ногах, а на талии.
  - Си, си, - кивнул продавец и написал цену.
  - А какой размер нам нужен? - спросил я у Баскакова.
  - Она примерно твоего роста.
  Я показал на пакет, а потом ткнул себя в грудь.
  - Для меня хорошо? Фор ми гуд?
  - Но, - возмутился продавец, - фор синьора! Фор синьорита!
  - Си, си! - сказал я. - Давай!
  Продавец, неприязненно посмотрев на меня и на Баскакова, кинул на прилавок другой пакет и написал цену на бумажке. Баскаков прикинул в уме и сказал:
  - Пусть даст пять штук.
  - Подождите. Давайте сначала проверим, с трусами они или без.
  Я взял пакет и начал его вскрывать. Продавец пакет отнял и велел сначала заплатить. Баскаков заплатил. Когда пакет открыли (там действительно были колготки), я приложил их к себе - они оказались короткими. Я жестом показал продавцу - маленькие. Он (так же, жестом) объяснил - они растягиваются. Я придерживал колготки у пупка, Баскаков тянул их до полаЕ А продавец и сеньора с мужем с омерзением смотрели на эту сцену.
  Между прочим. О лнаших за границей» много подобных рассказов, но - что поделаешь! Как только я пересекал рубеж Родины, я тоже оказывался лнашим за границей». Жизнь - не сценарий, ее не перепишешь. А жаль! Многое изменить или совсем вычеркнуть - ой как хочется!

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»