«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 42%

ВРЕДНЫЙ СТАЛИНАБАД

  В Госкино фильм лПуть к причалу» посмотрели, но акт не подписали: велели сначала показать морякам. Директор лМосфильма» позвонил министру Морского флота и пригласил его на просмотр.
  Министр приехал на лМосфильм», - и с ним еще человек десять.
  После просмотра министр спросил:
  - Какие будут замечания?Е Давай ты, Афанасьев.
  Встал тусклый пожилой человек в сером костюме и сказал, что картина его огорчила.
  - Вот, - он заглянул в бумажку, - первое: мало новых судов. А Северный флот у нас значительно обновлен. Атомоход лЛенин» надо было бы показать! Второе. Техническое оснащение отражено слабо, - в мурманском порту три новых чешских крана, а я увидел только один, и тот далеко, на заднем плане. И третье: когда ваш боцман идет по причалу, он проходит мимо танкера лСталинабад». Нет танкера лСталинабад». Есть танкер лСофья Ковалевская».
  - Перовская, - подсказали ему.
  - Что Перовская?
  - лСофья Перовская». лКовалевская» - лесовоз.
  - Ах да, лКовалевская» - это бывший лСталинакан». - И мне: - Ваш - лСофья Перовская».
  - Мы на кораблях ничего не писали. Как было, так и сняли, - сказал я.
  Министр посмотрел на Афанасьева.
  - Я разберусь, товарищ министр. Распоряжение - убрать из названий Стали на - в Мурманское пароходство давно ушло.
  - Что ж, - сказал министр, - атомоход и краны уже не нарисуешь, но лСталинабад» надо убрать.
  - Уберем, - пообещал директор лМосфильма». - Вырежем этот кадр.
  - А так спасибо за то, что обратились к морской тематике, - и они встали.
  - Простите, а как сам фильм? - спросил я. - Хоть что-нибудь понравилось или все плохо?
  - Нет, не все. Много хорошегоЕ
  - Да, - согласился Афанасьев. - Виды есть красивыеЕ Звуки натуральныеЕ Автопогрузчик ЗЛ-8 показалиЕ
  - Песня хорошая, - сказал министр.
  И они ушли.
  - Легко отделались, - сказал мне директор.
  Кто-то дернул меня за рукав. Я обернулся. Сзади стоял Саша Бродский:
  - Георгий Николаевич, а автопогрузчик этот я пригнал. Скажите Залбштейну, чтоб он за Машку перестал с меня вычитать!

САША БРОДСКИЙ

  Сашу Бродского в съемочную группу лПути к причалу» взял Залбштейн: Дмитрий Иосифович учился в школе вместе с его отцом. Отца убили на войне, Сашу вырастила мама, учительница музыки. Саша был шалопаем, Залбштейн считал своим долгом опекать его и устроил на лМосфильм» внештатным администратором.
  Через несколько лет Саша дослужился до того, что его взяли в штат и на десять рублей повысили зарплату. А потом в Бельгии умер Сашин дядя и оставил ему наследство. Триста тысяч долларов. Саша в Бельгию не уехал: "Чего мне там де лать?" - а деньги перевел в Советский Союз.
  Сашин статус переменился. Его перевели заместителем в иностранный отдел лМосфильма» - работать с иностранцами. Теперь он ходил все время со свитой, платил за всех в ресторанах - в том числе и за иностранцев, - возил друзей в валютный магазин лБерезка» и там покупал им рубашки и галстуки.
  Саша купил лЖигули» перламутрового цвета, квартиру, оделся в шикарный костюм и женился.
  Это было в начале семидесятых. А в 1992 году я показывал в Израиле, в Тель-Авиве, картину лНастя». После просмотра меня пригласил в ресторан поужинать мой друг, тбилисский еврей Мориц. Когда садились в машину, меня окликнул Саша Бродский - постаревший, небритый и плохо одетый.
  - Саша? А ты здесь как?
  - Переехал, Георгий Николаевич. Насовсем.
  - Давно?
  - Третий месяц уже.
  Мориц пригласил в ресторан и Сашу.
  По дороге Саша пожаловался, что поселили его в поганой гостинице с каким-то хмырем из Гомеля. Хмырь ночью храпит, а днем играет на виолончели.
  - А с женой ты что, разошелся?
  - Ни то, ни се. Георгий Николаевич, когда вернетесь, позвоните ей, пожалуйста, и скажите, что у меня все в порядке и что я хорошо устроился. И еще скажите, что я за все прошу прощения. Я вам дам телефон, - мы квартиру продали, и она теперь у мамы живет.
  - А наследство кончилось?
  - Все когда-нибудь кончается, Георгий НиколаевичЕ Зато есть что вспомнить.
  Посидели в ресторане, вспоминали Мурманск, Машку. Потом они с Морицем отвезли меня в гостиницу.
  Сразу после Израиля я улетел в Новый Уренгой на выбор натуры по картине лОрел и решка». Когда вернулся, позвонил Сашиной жене и передал ей его слова.
  - Я знаю, - сказала она. - Он прилетел. Ваш друг ему деньги на билет одолжил. Врач уйдет - Саша вам позвонит.
  - А что такое?
  - Да с сердцем плохо.
  Через месяц Саша скончался. Инфаркт.

АРРИВЕДЕРЧИ, ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ!

  После лПути к причалу» я решил снять фильм по мотивам романа Достоевского лПреступление и наказание». Пошел в объединение к Григорию Львовичу Рошалю разведать - дадут не дадут. Оттепель, - может, и дадутЕ
  - Напишите коротенькую заявку, - сказал Рошаль. - Страниц на пять-десять. Я послезавтра буду у министра докладывать о планах объединения, - может, и пробью.
  Сел писать. Застопорился на сцене лсон Раскольникова» (где ломом убивают лошадь). Страшный эпизод - оставлять его, не оставлятьЕ Тут из Тбилиси приехал мой двоюродный брат Рамаз Чиаурели. Потом пришел в гости мой друг - звукооператор Женя Федоров, и мы сели обедать на кухне. Рамаз привез чачу. Они с Женей выпили, а я нет. Они о чем-то говорят, но я не слушаю. Я думаю - выкинуть лсон»?Е Что-то теряетсяЕ Оставить?
  - Ты что такой мрачный? - спросил Рамаз.
  - По Петербургу Достоевского гуляю, - сказал я и пошел в комнату работать дальше.
  Рамаз и Женя решили поехать и продолжить в ресторане. Звали и меня, но я отказался: лНе могу. Занят».
  лСон» выкинул, пошел дальше. Через час домработница зовет к телефону. Рамаз:
  - Мы в лУзбекистане», приходи.
  - Не могу.
  Через полчаса снова звонок. Опять они:
  - Все еще пишешь? Геморрой наживешь! Приходи!
  Им хорошо, им весело. А я здесь сижу с этой гнидой Свидригайловым. Вынес телефон в коридор и попросил домработницу: к телефону меня не звать.
  Через десять минут домработница сообщает:
  - Помощник Фурцевой звонит. Чего сказать?
  Вышел в коридор, взял трубку - снова Рамаз.
  - Рамаз, у меня и так ни черта не получается, а ты отвлекаешь!
  - И не получится. Где ты, а где Достоевский! Лучше Марка Твена снимай.
  - Сам разберусь.
  Вернулся в комнату, выкинул Свидригайлова к чертовой бабушке, - на душе чуть полегче стало. Теперь стал на нервы действовать Мармеладов. Снова звонок.
  - Георгий Николаевич, Пырьев, - сообщает домработница. - Будете говорить?
  - Буду!
  Подошел к телефону и закричал в трубку:
  - Пырьев, а не пошел бы ты к (такой-то) матери!
  На другом конце провода - тяжелый бас:
  - Данелия, ты читал в лЮности» рассказ лБерег» Алексея Кирносова?
  Мать честная, действительно, Пырьев!
  - Читал, - проблеял я.
  - Будем снимать по нему фильм. Берешься поставить?
  - Берусь, Иван Александрович! - Наверное, он меня не расслышал.
  - Только снимать будешь у меня, а не у Рошаля (Пырьев был художественным руководителем Первого творческого объединения). Согласен?
  - Согласен.
  - Бери четыре фотографии, вези в Союз, в иностранный отдел. Там заполни анкеты и поедешь в Рим на симпозиум. А в сентябре я тебя с Кирносовым командирую на место действия, в Гагры. Оплатим проезд и проживание. Вот так и строй свои планы.
  И положил трубку. лИли не расслышал или ушам не поверилЕ» Вернулся в комнату, уставился на свою заявкуЕ И только тут до меня дошло: я еду в Рим. В Рим!
  Захлопнул пятый том Достоевского и поставил его на полку. лИзвини, Федор Михайлович. Арриведерчи!»

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»