«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 33%

ЛЮСЯ И КАРДИНАЛ

  Прямо из посольства Люся повезла нас смотреть праздник, - пока он не кончился. У соборной площади мы вышли, а машины с вещами отправили в гостиницу.
  - Только держитесь все вместе, а то потеряемся, - предупредила Люся.
  На площади перед собором - тысячи и тысячи людей. Из динамиков доносится приятный голосЕ
  - Сегодня сам кардинал службу ведет, - сказала Люся.
  Таланкин еще в Москве купил восьмимиллиметровую камеру. И, как только вышел из машины, принялся все снимать. И мы его потеряли. Попробовали искать, да где там! Все, привет, пропал Таланкин: где гостиница - не знает, языка не знает. И денег у него нет (Скобцева еще не выдала нам суточные).
  Люся подвела нас к конной статуе:
  - Стойте здесь, и отсюда ни шагу! - и исчезла.
  Через десять минут из динамиков послышалась какая-то возня, и вдруг мы услышали Люсин голос. Люся кричала:
  - Таланкин! Посреди площади конная статуя! Подходи к ней! Конная статуя! К передним ногам!
  Опять какая-то возня, пререкания по-испански, Люсино лпардон», и снова бархатный голос кардинала, читающего молитву.
  До сих пор не могу понять, как маленькая худенькая Люся умудрилась сквозь плотную толпу проникнуть в собор, а там еще добраться до алтаря и оттеснить от микрофона кардинала.
  - А, ерунда, - отмахнулась Люся, когда мы ее потом стали расхваливать. - Вот когда я в Москве в ГУМе сапоги покупала, это действительно был подвиг!

СВОБОДНАЯ ПРЕССА

  Вечером в этот же день в холле гостиницы была пресс-конференция. Про переворот никто не спрашивал, вопросы были самые безобидные: как вам Мексика, какие творческие планыЕ Спрашивали Бондарчука и Скобцеву, мы с Таланкиным никого не интересовали.
  А на следующий день утром, перед отлетом в Акапулько, Люся вручила нам газеты и стала переводить. На первой странице - большой портрет Бондарчука и написано крупным шрифтом: лБондарчук заявил, что везет на Кубу атомную бомбу». Ниже - портрет Скобцевой и заголовок: лРусская звезда приехала в Мексику делать аборт! Она знает, что в Мексике лучшие гинекологи!» Дальше на маленькой фотографии мы с Таланкиным и подпись: лСопровождающие Бондарчука агенты КГБ Игор Таланкин и испанец Хорхе Данелли, который делает вид, что не знает испанского языка».
  Тогда я разозлился: лВот мерзавцы!» А теперь, когда у нас тоже свобода слова, понимаю, какими скромными и тактичными были те мексиканские журналисты.

ХОЧУ ДОМОЙ

  Потом я в жизни видел много престижных фестивалей. Но такой помпы, как в Акапулько, нигде не было.
  В аэропорту Бондарчука со Скобцевой посадили в один открытый лимузин, Таланкина - в другой, меня - в третий. У Бондарчуков за рулем - красавец в сомбреро, у Таланкина - брюнетка в бикини и черных очках, а у меня - блондинка, и тоже в бикини и черных очках. А мы в костюмах, а в руках - зимние пальто и шапки - январь!
  Поехали. Перед лимузином Бондарчуков - четыре мотоциклиста, перед Таланкиным - два и передо мной - два. Летим, как иностранные президенты по Москве: сирены воют, полицейские на всех перекрестках честь отдают. Блондинка приветливо улыбается и что-то щебечет по-испански, а я сижу с каменным лицом - вот оно, началось! Провокация через женщин!
  Зря радовался, эта провокация оказалась первой и последней. Блондинка подвезла меня к штабу фестиваля и уехала, а дальше я общался в основном с пожилыми носатыми журналистками.
  Бондарчук на этом фестивале считался звездой номер один, с ним цацкались, ну и с нами заодно. Бондарчуков поселили в самом шикарном бунгало, нас - в бунгало рядом, поскромнее, но тоже шикарном. Остальные участники фестиваля жили в пятизвездочной гостинице.
  Между нашими бунгало - бассейн. Возле бассейна - ресторан. Не хочешь завтракать здесь - спускайся на лифте на пляж, там тоже бассейн и ресторан. Не нравится и там - ныряешь в прозрачную лазурную воду и плывешь до острова, на котором тоже ресторанчик. И все бесплатно.
  Хочешь куда-нибудь поехать - дежурят три лимузина и мотоциклисты сопровождения. Едем, к примеру, в магазин - сирены воют, полицейские отдают честь, хозяин магазина выбегает, кланяется, предлагает бриллианты и одежду от кутюр. Мы тоже вежливо улыбаемся, покупаем какую-нибудь самую дешевую мелочь на подарки родным и близким, прощаемся и с сиреной мчимся обратно в гостиницу. (Поскольку на фестивалях обеспечивают проживанием и питанием, нашим делегатам выплачивали четверть суточных, полагающихся в этой стране. В Мексике это было что-то около двух долларов в день.)
  Вечером - просмотры фильмов в старинном замке, а ночью, после просмотра - шикарные приемы с песнями марьяччо (мексиканцы с гитарами), с коктейлями, жареными поросятами и танцами до утра. На приемах продюсеры, режиссеры, актеры - лзвезды» со всего мира.
  Мне особенно запомнился мексиканский режиссер и актер Фернандес. Он был знаменит тем, что очень остро реагировал на критику и трех критиков уже пристрелил. Прочитает рецензию, обидится, подстрелит критика и уезжает в АргентинуЕ Когда обида проходит, он возвращается, платит штраф и снова снимает фильм.
  Фернандес подошел ко мне сам. Огромный, пузатый, в сомбреро, в национальном костюме, в сапогах со шпорами, и у колена болтаются две кобуры с револьверами.
  - Русский?
  - Грузин, - ответил я.
  - Русский, - перевела Люся.
  В той поездке я не встретил ни одного мексиканца, который бы знал, что есть такая республика - Грузия.
  Вечерний просмотр мы с Таланкиным вчера пропустили: купались - плавали по лунной дорожке.
  На пятый день фестиваля состоялся показ фильма лСережа», а на следующий день была назначена пресс-конференция.
  Люся зашла за нами с Таланкиным, и мы пошли за Бондарчуком и Скобцевой. Бондарчук вышел к нам один:
  - Ребята, я с Ирочкой поругался. Я пьяный. Поезжайте сами.
  - Это невозможно, - сказала Люся. - Будет скандал!
  - Но я пьяный!
  - Это только вы знаете. А так совершенно незаметно.
  - Ладно, - согласился Бондарчук. - Только пусть говорят они.
  Представляя нас журналистам, Люся сказала, что на все вопросы по фильму ответят режиссеры Данелия и Таланкин. Но первый же вопрос был к Бондарчуку:
  - Господин Бондарчук, вы уже второй раз в Мексике. Какие у вас впечатления?
  Бондарчук надолго задумался. Люся повторила вопрос. Бондарчук посмотрел на Люсю, в зал, опять на Люсю, потом опять в залЕ Глаза у него повлажнели, и он произнес:
  - Английский художник Хоггард сказал, что красота в разнообразииЕ А в Мексике никогда не бывает снегаЕ
  И Бондарчук заплакал.
  На этом пресс-конференция закончилась.
  Я тоже понял, что и мне здесь уже надоело и хочется в слякотную и темную Москву. Домой.
  Между прочим. Мексика - первая капиталистическая страна, в которой я побывал. И, к моему великому удивлению, все негативное, что говорилось и писалось у нас про малоразвитые страны и капитализм, оказалось правдой.
  (Очень, очень мало очень богатых и очень, очень много очень бедныхЕ Ну и остальной набор: трущобы, безработные, малолетние проститутки, официальная продажность чиновников и так далее.) Сейчас-то все это мы испытали на себе, а тогда я считал, что это полет больной фантазии советской пропаганды.

КУБА

  В Акапулько на приеме какой-то молодой человек спросил у нас, не хотим ли мы поехать на Кубу. Мы сказали, что хотим, но никакого значения этому разговору не придали.
  Когда мы вернулись в Мехико, посол сообщил, что мы летим на Кубу, - на нас пришло приглашение. Юноша оказался министром культуры новой свободной республики - Альфредо Гевара. (Не путать с Че Геварой.)
  Летели мы в маленьком самолете. Вместе с нами летел бородатый кубинец примерно моего возраста.
  Узнав, что мы русские, он сказал, что возвращается из поездки по СССР и Китаю. Разговорились. Переводила Скобцева, - она уже освоилась и по-английски говорила довольно бегло. В России кубинцу не понравилось, - лу вас есть богатые и бедные», а вот в Китае ему больше понравилось.
  - В Китае настоящий социализм: там все равны.
  - Спроси, что ему там понравилось? - попросил я Скобцеву. - Что все очень бедные?
  - Отцепись, Данелия, - сказал Бондарчук. - Смотри лучше вниз - Остров свободы!
  В Гаване нас встречали первый секретарь посольства Алексеев и Альфредо Гевара. А бородатого кубинца - Рауль Кастро. Оказалось, что нашим попутчиком был легендарный Эрнесто Че Гевара.
  Альфредо сказал, что мы на день опоздали - фильм показывали вчера. Но это не страшно, сегодня еще раз покажут.
  Был 1961 год. Из Гаваны только что ушли американцы, но все приметы их образа жизни остались - шикарные американские автомобили, витрины, рекламные щиты, рестораны, казино, отели, сервис, меню, музыканты, танцовщицы, проституткиЕ
  На улицах полно народу. Везде звучит музыка, люди танцуютЕ Свобода! И нас захватило это ощущение праздника, нам тоже захотелось танцевать. Как это прекрасно - свобода!
  Все были счастливы, кроме проституток. То есть проститутки, конечно, тоже были счастливы, но и озабочены. И мы видели демонстрацию проституток с плакатами: лФидель, ты всем дал работу, не лишай ее и нас!»
  Вот где беспрестанно были провокации через женщин! Кубинки такие красавицы, что я шею себе свернул, оглядываясь на них.
  Вечером был просмотр фильма лСережа». Народу было уйма - полный зал и толпа не попавших в кинотеатр на улице. Мы были первой советской кинематографической делегацией на Кубе. Рядом с нами сидел Рауль Кастро. Он сказал, что Фидель вчера посмотрел фильм, но сегодня придет смотреть еще раз.
  Какое-то время ждали Фиделя, потом Раулю сообщили, что охрана Фиделя его не пускает: слишком много народу, очень опасно.
  - Начинаем, - решил Рауль. - Сейчас вас проводят на сцену и представят зрителям. А если из зала начнут стрелять, - вы ложитесь, а мы потушим свет.
  Скобцеву мы оставили в зале. Выступал Бондарчук, переводил Алексеев (он блестяще говорил по-испански). Прожектора из зала слепили глаза. Я четко держался за спиной Алексеева. Когда Алексеев перемещался, я следовал за ним. Но все обошлось без выстрелов. Фильм приняли хорошо, долго аплодировали. Рауль сказал, что будет еще сеанс, поскольку люди перед кинотеатром не уходят.
  Когда зал опустел, вбежали охранники с фонариками и побежали по рядам, проверяя, нет ли бомбы. А потом появился Фидель Кастро. Алексеев нас познакомил. Фидель сел рядом со Скобцевой и стал расспрашивать ее о советском кино. К нему подбежал один из охранников, начал что-то говорить. Фидель отмахивался, охранник настаивал, теребил его за плечо. Тогда, чтобы не беспокоить Скобцеву (она сидела между ним и проходом), Фидель легко перемахнул через спинки кресел в проход другого ряда и быстро ушел. Алексеев объяснил, что где-то высадился американский десант и Фидель поехал воевать.
  В следующий раз я попал на Кубу через двадцать лет. Ржавые машины, обшарпанные отели и пустые магазины. Мы тогда говорили, что у нас в магазинах ничего нет, - и были не правы. Хотя бы веревка, мыло, гвозди, - но что-то обязательно было. А вот на Кубе в магазинах действительно ничего не было. Ниче го - кроме продавца.
  Но люди такие же приветливые и жизнерадостные.
  В посольстве был прием по случаю 7 Ноября. Приехал и Фидель. Его сразу же окружили работники посольства, все очень высокого роста, чтобы не ниже Фиделя. Ко мне подошел мой старый знакомый Альфредо Гевара.
  - Куба си! Янки но! - улыбнулся он и подмигнул.
  Я виновато развел руками. (Чуть позже расскажу почему.)
  - Пойдем к Фиделю. Он будет рад тебя видеть. - сказал Альфредо.
  - Он меня не узнает. Мы встречались двадцать лет назад, и смотрел он не на меня, а на Скобцеву.
  - Фиделю достаточно взглянуть один раз, и он на всю жизнь запомнит. Пошли.
  И он сквозь охрану провел меня к Фиделю Кастро.
  - Узнаешь?
  Фидель, поседевший, но по-прежнему обаятельный, посмотрел на меня сверху вниз, затянулся сигарой и сказал:
  - Фильм про маленького мальчика. Узнал.
  Между прочим. В 1963 году в Москве я случайно встретил на улице Альфредо Гевару и тот пригласил меня на прием по случаю дня Кубинской Революции в ресторан лПрага».
  Я надел черный костюм, галстук и пошел. В вестибюле, наверху, у лестницы, гостей встречал кубинский посол, молодой человек лет двадцати пяти, и его приближенные. Я пожал им руки и вошел в зал. Огляделся. Народу много, а знакомых, кроме Альфредо, - никого. Видно, я попал на прием не моего ранга - повыше. К столам не протолкнешься, почему-то на всех приемах, даже в Кремле, у столов обязательно толкучка - такое впечатление, что гостей дома неделю не кормили.
  Вышел в вестибюль, закурил. Стоял напротив посла. Посол улыбнулся мне. Я - ему.
  И тут охрана засуетилась, распахнулась дверь, и в вестибюль стремительно вошел маршал Советского Союза Семен Буденный. А за ним высшие лица государства, члены Политбюро: товарищи Микоян, Подгорный, Гришин. ФурцеваЕ
  Буденный поднялся по лестнице прямо ко мне, обнял, расцеловал и поздравил:
  - С праздником тебя, камрад! Куба си - янки но!
  А за ним и все остальные товарищи пожали мне руку, сказали: лКуба си - янки но!» - и прошли в зал.
  Немая сцена. Я смотрю на посла. Он - на меня.
  Я развел руками - и слинял.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»