Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 11%

БИЗНЕСМЕН ИЗ ИНДИИ ПОКОНЧИЛ С СОБОЙ НА ГЛАЗАХ У СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ

Московская гостиница лНационалъ» скоро станет в общественном сознании зоной повышенного риска. У москвичей еще не стерся из памяти теракт у ее входа, и вот новое громкое дело: сорокатрехлетний бизнесмен из индийского штата Пенджаб покончил с собой, выбросившись из окна пятого этажа. Так, во всяком случае, утверждают два находившихся с ним в момент трагедии охранника, постоянно работающие в этой гостинице. По их словам, гость из Индии вызвал их, дернув за шнур спецсигнализации, а когда они вошли в номер, безо всякой видимой причины разбежался и выпрыгнул в окно. Смерть при ударе о мостовую наступила мгновенно. Установлено, что незадолго до гибели бизнесмена посещала девушка полусвета. Ведется расследование.
Почему пятый этаж, подумала я, у него ведь был триста девятнадцатый номер. Хотя да, у них такая с понтом европейская нумерация - первые два этажа не считаются, и триста девятнадцатый будет как раз на пятомЕ
Затем мои мысли переключились на таинственное слово лполусвет». Почему, интересно, не лчетвертьсвет»? Такой метод словообразования позволил бы математически точно определить глубину женского падения. Наверно, за две тысячи лет у меня образовался серьезный знаменательЕ
Тут мне, наконец, стало стыдно за свою бесчувственность. Погиб некоторым образом близкий мне человек - а я считаю этажи и дроби. Пусть условновременногаллюцинаторно близкий. Все равно полагалось бы испытать сострадание, хотя бы такое же зыбкое, как наша близость. Но его не было совсем - сердце напрочь отказывалось его выделять. Как говорят мои юные соратницы из провинции, сухостой. Вместо этого я еще раз задумалась о причинах вчерашнего эксцесса:
1) дело могло быть в астральном фоне гостиницы лНациональ», где в фотогалерее лпочетные постояльцы» Айседора Дункан висит рядом с Дзержинским.
2) случившееся могло быть кармическим эхом какогонибудь кровавого бизнесритуала, которые так любят в Азии.
3) оно было косвенным следствием отката Индии от учения Будды, случившегося в Средние века.
4) сикх всетаки поклонялся тайком богине Кали - не зря же он крикнул лкали ма», бросаясь в окно.
Хочу пояснить, что у меня бывает до пяти внутренних голосов, каждый из которых ведет собственный внутренний диалог; кроме того, они могут начать спор между собой по любому поводу. Я в этот спор не вмешиваюсь, а только прислушиваюсь, ожидая намека на разгадку. Имен у этих голосов нет. В этом смысле я простая душа - у некоторых лис таких голосов до сорока, с многосложными красивыми именами.
Старые лисы говорят, что эти голоса принадлежали душам, поглощенным нами во времена первозданного хаоса: по легенде, такие души прижились в нашем внутреннем пространстве, войдя в подобие симбиоза с нашей собственной сущностью. Но это скорее всего просто басни, поскольку каждый из этих голосов - мой, хотя все они разные. А если рассуждать, как эти старые лисы, можно сказать, что и я сама - душа, которую ктото съел в глубокой древности. Все это пустая перестановка слагаемых, от которых суммарная А Хули не меняется.
Изза этих голосов лисы думают не так, как люди: разница в том, что вместо одного мыслительного процесса в нашем сознании разворачивается несколько. Ум одновременно идет по разным дорогам, вглядываясь, на какой из них раньше блеснет истина. Чтобы передать эту особенность моей внутренней жизни, я обозначаю разные этажи своего внутреннего диалога цифрами 1), 2), 3) и так далее.
Эти мыслительные процессы никак не пересекаются друг с другом - они совершенно автономны, но мое сознание вовлечено в каждый из них. Есть циркачи, которые одновременно жонглируют большим количеством предметов. То, что они проделывают с помощью тела, я делаю умом, вот и все. Изза этой особенности я склонна составлять списки и разбивать все на пункты и подпункты - даже там, где с точки зрения человека в этом нет никакой нужды. Прошу меня извинить, если такие разбиения и перечисления будут встречаться на этих страницах. Именно таким образом все происходит в моей голове.
Как можно отчетливей представив себе покойного сикха, я трижды прочитала заупокойную мантру и отправилась на лreuters.com» узнать, что нового в мире. В мире все было точно так же, как последние десять тысяч лет. Порадовавшись заголовку лAmerica Ponders Mad Cow Strategy»4, я отправилась на свой почтовый сервер.
Вместе с предложением увеличить длину полового члена и зазипованным файлом, который я не стала открывать несмотря на заманчивую тему сообщения (лBritney Blowing a Horse»)5, меня ждала нечаянная радость - письмо от сестрички И Хули, от которой давно уже не было никаких вестей.
Я знала сестричку И со времен Сражающихся Царств. Это была жуткая пройдоха. Много веков назад она прославилась на весь Китай как императорская наложница по имени Летящая Ласточка. В результате наблюдений за ее полетами император прожил лет на двадцать меньше, чем мог бы. И Хули после этого наказали духиохранители, и она стала держаться в тени, специализируясь на богатых аристократах, которых она незаметно для мира выдаивала в тишине загородных поместий. Последние несколько сотен лет она жила в Англии.
Письмо было совсем коротким:
лЗдравствуй, рыженькая.
Как ты? Надеюсь, у тебя все хорошо. Извини, что дергаю тебя по пустяковому поводу, но мне срочно нужна твоя консультация. По моим сведениям, в Москве есть храм Христа Спасателя, который сначала разрушили до последнего камня, а потом восстановили в прежнем виде. Правда ли это? Что ты об этом знаешь? Ответь побыстрее!
Люблю и помню, твоя И».
Странно, подумала я, с чего бы вдруг? Однако она просила ответить срочно. Я кликнула по кнопке лreply».
лЗдравствуй, рыжик.
У нас на севере все попрежнему. Какнибудь напишу подробнее, а пока отвечаю на твой вопрос. Да, в Москве есть храм Христа Спасителя (так правильно), который взорвали после революции и восстановили в конце прошлого века. От него действительно не осталось камня на камне - на его месте долгое время был бассейн. А теперь бассейн засыпали и храм построили заново. С культурной точки зрения это неоднозначное событие - я видела на одной демонстрации лозунг: лТребуем восстановить варварски уничтоженный клептократией бассейн ДМоскваУ!» Что касается меня, то я ни разу не посещала ни первого, ни второго заведения, и собственного мнения по этому вопросу у меня нет.
Люблю и помню, твоя А».
Послав письмо, я отправилась на сайт лшлюхи.ру».
Он выглядел живописно - даже рекламные popups в большинстве были тематическими:
Увидеть Париж и жить!
Durex anal extra strong.
Свои джипы появились и здесь. Рынок искал новые подходы и ниши: мне попадались презервативы лOccam's Razor» с портретом средневекового схоласта и слоганом лНе следует умножать сущности без необходимости». Вильяма Оккама я знала лично. В четырнадцатом, кажется, веке я сказала ему при встрече, что от его принципабритвы всего один шаг до духовной кастрации. Он долго гонялся за мной по своему мюнхенскому дому, а через два века началась Реформация. Но мне некогда было отвлекаться на воспоминания - надо было быстрее сочинить объявление, а для этого следовало ознакомиться с имеющимися образцами.
Их, к счастью, было огромное количество. Мне показалась занятной одна особенность жанра: многие девушки украшали свои объявления несколькими стихотворными вставками, не имевшими отношения к списку услуг - своего рода словесный пирсинг, в котором мне тоже захотелось поупражняться.
Через час мой текст был готов. Взыскательный критик, возможно, назвал бы его компиляцией, но я не собиралась делать себе имя в литературных кругах. Мое объявление начиналось так:
А я шустрая девица, и в интиме мастерица!
Улыбка, гибкий стан, чего еще ты ждал?
Есть классика, анал и страстности запал!
Второе двустишие, отделенное от первого пустой строкой, не было связано с ним ни рифмой, ни размером - словно две разные сережки в мочке уха. Выглядело вполне аутентично, остальные девочки делали так же. Стихи были набраны жирным шрифтом, а информационный блок шел за ними следом:
лСказка с Вашим Концом!
Маленькая грудь за большие деньги. Рыжий котеночек ждет звонка от состоятельного господина. Классический секс, глубокий и королевский минет, анал, петтинг, бандаж, порка (в т.ч. Русская Плеть), футфетиш, страной, ветка сакуры, лесбис, оральная и анальная стимуляция, куннилингус (в т.ч. принудительный), перемена ролей, золотой и серебряный дождь, фистинг, пирсинг, катетер, копро, клизма, легкое и глубокое доминирование, услуги Госпожи и Рабыни. Face control. Выезд по договоренности. Возможно многое. Почти все. Трахни меня и забудь! Если сможешьЕ»
Ничего себе котеночек, подумала я, перечитав написанное. Признаться, я не до конца понимала, при чем здесь бандаж и зачем нужна ветка сакуры. Фистинг я тоже плохо себе представляла - но, судя по тому, что в других объявлениях он был либо оральным, либо вагинальным, это была такая же мерзость, как и все остальное. ФистингЕ Может, от слова fist - когда кулак засовывают? Значит, бывает и per oris? А в одном объявлении я вообще видела такое вот перечисление - лминет, пиар, куннилингус». Что тут имелось в виду? Или лстрапон». Похоже на чтото космическое, из романтических шестидесятых прошлого века. Только вряд ли. Но, к счастью, мне и не надо знать, что такое страпон - главное, чтобы представлял себе клиент.
Думаю, никто кроме лисы не поймет, как я могу оказать услугу лстрапон», не зная, что это такое. Объяснить такое сложно, тут можно только приводить аналогии. Я чувствую сознание клиента как упругую теплую сферу, и, чтобы направить бедняжку в мир его мечты, мне надо сначала выдавить своим хвостиком вмятинку в самом горячем месте этой сферы, а потом сделать так, чтобы вмятинка разгладилась и пошла по сфере рябью. Это будет просто страпон. А вот если мягко заставить вмятинку вывернуться в другую сторону и стать тонкой пипочкой, это будет такой страпон, о котором клиент, пуская слюни, будет вспоминать до тех пор, пока его ум не погрузится в холодный океан болезни Альцгеймера.
То же самое относится к фистингу, легкой доминации и прочему - даже если вы хотите до смерти избить бейсбольной битой пожилого трансвестита с высшим музыкальным образованием и золотым зубом во рту, то и с этим сомнительным проектом я могу вам помочь. Но мне самой лучше не знать до конца, что происходит в чужом сознании - так легче сохранить душу в чистоте.
По этой причине у меня не было сомнений в своей способности справиться с перечнем объявленных услуг, какими бы они ни были. Но все же в тексте чегото недоставало. Подумав, я вписала после лРыжий котеночек ждет звонка от состоятельного господина» следующее:
лТранссексуалка, универсалка, penis 26x4. Всегда следовать правилам - значит лишить себя всех удовольствий! Нужно уметь делать глупости, которых требует от нас наша природа».
Эх, знали бы они, что такое наша природа, вздохнула я и убрала транссексуалку. Как говорил повар великого князя Михаила Александровича, каши маслом не испортишь, но вот масло легко испортить кашей. Требовалось другоеЕ Поразмыслив, я решила заменить луслуги Госпожи и Рабыни» на луслуги Госпожи, Рабыни и Прекрасной Дамы». Это не обязывало к дополнительным физическим усилиям, пусть даже воображаемым, но распахивало простор для фантазии.
Может, залакировать классикой? Александром Блоком?
лСтраны счастья, чужого доселе, мне раскрыли объятия те, и, спадая, запястья звенели громче, чем в его нищей мечтеЕ»
Или так:
лСтраны нового дивного счастья он увидел в смеженных очах, и, спадая, звенели запястья громче, чем в его нищих мечтахЕ»
МечтыЕ Моя знакомая куртизанка времен Поздней Хань часто повторяла, что слабое место мужчины - его мечтательный ум. Когда она состарилась, ее отдали вождю кочевников в качестве отступного, и тот сварил бедняжку в кобыльем молоке в надежде вернуть ей юность. Вот так слабость иногда становится страшной силой.
Нет, решила я, Блока ставить не стоит - его очищают душу и будят в самое высокое. А если в клиенте проснется самое высокое, мы потеряем клиента, это знает любой маркетолог. Поэтому вместо цитаты из лСоловьиного сада» я поставила в конце следующее двустишие:
Бурлящий ток, без ласки я скучаю,
Я страстное знакомство обещаю!
Совершенствовать текст можно было до бесконечности - известно, что этот процесс у настоящего поэта продолжается до момента, когда издатель приходит за рукописью. В данном случае мне следовало забрать рукопись у себя самой. Поэтому я решилась поставить точку.
Раньше я никогда не работала с сайтом лшлюхи.ру». Процедура размещения информации оказалась такой же, как и на других подобных ресурсах, но было одно неприятное отличие - объявление и снимки оплачивались раздельно. Разместить голый текст стоило сто пятьдесят долларов, фотографии были по двадцатке каждая. У меня было три WMZкарты, которые принимали к оплате на сайте - сто, пятьдесят и двадцать долларов. Видно, под эти номиналы все и было заточено. Я могла разместить только одну фотку - или следовало ехать на Павелецкую за новым запасом интернетденег. Я решила ограничиться одним снимком, но послать его немедленно, чтобы утром он уже висел на проводах. Но быстро все равно не вышло - я подбирала фотографию почти час.
Выбор оказался трудным, потому что каждый вариант окрашивал услуги из моего списка в другой тон, освещая страной и фистинг новыми смысловыми зарницами. В конце концов я остановилась на старой чернобелой фотографии - на фоне книжных полок, с томиком Ходасевича в руках. Это была лТяжелая лира», а сам снимок, сделанный в сороковых годах, выглядел дивно и загадочно - на нем словно мерцал прощальный отблеск Серебряного века, что уместно перекликалось с последней из объявленных услуг. Как хорошо, что я успела оцифровать самые ценные негативы и дагерротипы!
Оставалось выбрать творческий псевдоним. Найдя через лGoogle» подходящий список, я взяла из самого его начала имя лАдель». В аду родилась елочка, в аду она рослаЕ
Фотография была хорошего качества и занимала четверть мегабайта. Я нажала на кнопку лsend». Мое личико покорно улыбнулось, нырнуло по проводам в стену, унеслось в телефонный кабель, проскочило по электрическому позвоночнику улицы, переплелось с другими именами и лицами, несущимися бог весть откуда и куда, и умчалось к далекому сетевому шлюзу, к еле видным на горизонте громадам синесерых атлантических серверов.
*
Звонок по объявлению раздался на следующее утро, в одиннадцать с небольшим. Клиента звали Павел Иванович. Интересной ему показалась та строчка в моем объявлении, где говорилось про Русскую Плеть. Как выяснилось, Русская Плеть у него была своя, даже не одна, а целых пять - четыре на специальной резной стойке и одна в теннисной сумке.
Хочу сразу оговориться - я бы с удовольствием выкинула из своих записок все упоминания о Павле Ивановиче, но без него повествование будет неполным. Он сыграл в моей жизни важную роль, как может сыграть ее заплеванный подземный переход, по которому героиня случайно переходит на другой берег судьбы. Поэтому рассказать о нем все же придется, и я прошу извинения за неаппетитные подробности. В некоторых компьютерных играх есть такая кнопочка лТх2», после нажатия на которую время течет в два раза быстрее. Вот и я - нажму на такую кнопочку и постараюсь упарить его в минимальный объем.
Кажется, это Диоген Лаэртский рассказывал о философе, который три года обучался бесстрастию, платя монету каждому оскорбившему его человеку. Когда его ученичество кончилось, философ перестал раздавать деньги, но навыки остались: однажды его оскорбил какойто невежа, и он, вместо того чтобы наброситься на него с кулаками, захохотал. лНадо же, - сказал он, - сегодня я бесплатно получил то, за что платил целых три года!»
Когда я впервые прочитала об этом, я испытала зависть, что в моей жизни нет подобной практики. После знакомства с Павлом Ивановичем я поняла, что такая практика у меня есть.
Павел Иванович был пожилым гуманитарием, похожим на оплывшую волосатую свечу розового цвета. Раньше он был правым либералом (я не понимала смысла этого дикого словосочетания), но после известных событий раскаялся настолько, что взял на себя личную ответственность за беды Отчизны. Чтобы успокоить душу, ему надо было раз или два в месяц принять бичевание от Юной России, которую он обрек на нищету, вынудив вместо учебы в университете зарабатывать на жизнь бичеванием пожилых извращенцев. Получался замкнутый круг, о котором я, возможно, задумалась бы всерьез, не мастурбируй он во время сеанса. Это убивало всю тайну.
Если бы Юной Россией при нем состояла реальная сексработница откуданибудь с Украины, он никогда не договорился бы о часовом сеансе за пятьдесят долларов. Бичевание - тяжелый труд, даже если процедура просто внушается. Но я стала ездить к Павлу Ивановичу не только ради денег, а еще и потому, что он невероятно меня раздражал, вызывая во мне настоящие спазмы ярости. Приходилось собирать всю волю, чтобы держать себя в руках. По практическим соображениям мне следовало ориентироваться на спонсоров побогаче. Но характер следует упражнять именно в трудные периоды жизни, когда смысла в этом не видно. Вот тогда это приносит пользу.
Чтобы я понимала свою роль в происходящем, Павел Иванович подробно рассказал мне о причинах своего покаяния. Я хотела потребовать за понимание еще пятьдесят долларов в час и ждала момента, когда можно будет заговорить о таксе. Но он все никак не наступал: Павел Иванович говорил необыкновенно долго. Зато я почерпнула из его объяснения массу интересной информации:
- Между 1940 и 1946 годами, милочка, объем промышленного производства в России упал на двадцать пять процентов. Это со всеми ужасами войны. А между 1990 и 1999 годами он сократился больше чем наполовинуЕ Посерьезней Чингисхана и Гитлера вместе взятых. И это не коммуняки клевещут, пишет Джозеф Стиглиц, главный экономист Мирового банка и нобелевский лауреат. Не читали лGlobalization and its Discontents»?6 Страшная книга. А что касается Америки, то ей атомная бомба вообще не нужна, пока есть ВТО и Международный валютный фондЕ
Я даже стала забывать, зачем я сижу в его квартире, и только кожаная плеть, которая лежала между нами на столе, напоминала мне об этом. Скоро выяснилось, что покаяние Павла Ивановича было тотальным - оно затрагивало не только экономический аспект российской реформы, но и культурную историю последних десятилетий.
- А знаете ли вы, - говорил он, пристально глядя мне в глаза, - что ЦРУ в свое время финансировало движение битников и психоделическую революцию? Целью было создать привлекательный образ Запада в глазах молодежи. Надо было притвориться, что America has fun7. И притворились - даже сами на время поверили. Но самое смешное в том, что все эти дети генералов ЛСД, которые пробовали КГБ и старательно косили под битников, действительно шли на поводу у ЦРУ, то есть совершали тот самый грех, в котором обвиняла их партия! А ведь это была будущая интеллигенция, нервная система нацииЕ
Говоря о вине интеллигенции перед народом, он постоянно употреблял два термина, которые казались мне синонимами, - линтеллигент» и линтеллектуал». Я не выдержала и спросила:
- А чем интеллигент отличается от интеллектуала?
- Различие очень существенное, - ответил он. - Я берусь объяснить только аллегорически. Понимаете, что это значит?
Я кивнула.
- Когда вы были совсем маленькая, в этом городе жили сто тысяч человек, получавших зарплату за то, что они целовали в зад омерзительного красного дракона. Которого вы, наверно, уже и не помнитеЕ
Я отрицательно покачала головой. Когдато в юности я действительно видела красного дракона, но уже забыла, как он выглядел, - запомнился только мой собственный страх. Павел Иванович вряд ли имел в виду этот случай.
- Понятно, что эти сто тысяч ненавидели дракона и мечтали, чтобы ими правила зеленая жаба, которая с драконом воевала. В общем, договорились они с жабой, отравили дракона полученной от ЦРУ губной помадой и стали жить поновому.
- А при чем тут интеллЕ
- Подождите, - поднял он ладонь. - Сначала они думали, что при жабе будут делать точьвточь то же самое, только денег станут получать в десять раз больше. Но оказалось, что вместо ста тысяч целовальников теперь нужны три профессионала, которые, работая по восемь часов в сутки, будут делать жабе непрерывный глубокий минет. А кто именно из ста тысяч пройдет в эти трое, выяснится на основе открытого конкурса, где надо будет показать не только высокие профессиональные качества, но и умение оптимистично улыбаться краешками рта во время работыЕ
- Признаться, я уже потеряла нить.
- А нить вот. Те сто тысяч назывались интеллигенцией. А эти трое называются интеллектуалами.
У меня есть одна труднообъяснимая особенность. Я терпеть не могу, когда при мне произносят слово лминет» - во всяком случае, вне рабочего контекста. Не знаю почему, но меня это бесит. К тому же сравнение Павла Ивановича показалось мне настолько хамским намеком на мою профессию, что я даже забыла о надбавке, которую хотела попросить.
- Вы про глубокий минет говорите, чтобы я понять могла? В силу своего жизненного опыта?
- Какое там, милая, - сказал он снисходительно. - Я в таких терминах объясняю, потому что сам при этом начинаю понимать, в чем дело. И дело тут не в вашем жизненном опыте, а в моемЕ
В другой раз во время порки он начал читать журнал. Это само по себе было оскорбительно. А когда он стал тыкать пальцем в статью и бормотать лмолчал бы, сволочь», я почувствовала раздражение и прекратила процедуру - то есть внушила ему паузу/
- Что такое? - спросил он удивленно.
- Я не пойму, у нас здесь флагелляция или избачитальня?
- Извините, милочка, - сказал он, - тут интервью одно возмутительное. Это просто черт знает что такое!
И он щелкнул пальцами по журналу.
- Не имею ничего против детективов, но терпеть не могу, когда детективщики начинают объяснять, как нам обустроить Россию.
- Почему?
- Это как если бы малолетка, которую шофердальнобойщик подвозит минета ради, вдруг подняла голову от рабочего места и стала давать указания, как промывать карбюратор на морозе.
Видимо, Павел Иванович даже не понимал, как оскорбительно это звучит при разговоре с сексработником. Но я успела осознать волну гнева до того, как она завладела мной, отчего в душе сразу разлилось веселое спокойствие.
- А что такого, - сказала я как ни в чем не бывало. - Может, она стольких дальнобойщиков обслужила, что вошла во все тонкости и теперь действительно может научить промывать карбюратор.
- Мне, милая, жалко таких дальнобойщиков, которым в качестве консультанта нужна говорливая минетчица. Далеко они не уедут.
лГоворливая минетчица», вот как. Какой же всетакиЕ Я снова поймала вспышку ярости в момент ее возникновения, и гнев опять не успел проявиться.
Это было здорово. Словно во время бури прыгаешь на доску для серфинга и мчишься на ней по волнам разрушительных эмоций, которые ничего не могут тебе сделать. Всегда бы так, подумала я, сколько народу осталось бы живоЕ Возражать Павлу Ивановичу по существу я не стала. Нам, лисам, идущим надмирным даопутем, лучше не иметь по таким поводам собственного мнения. Ясно было одно: Павел Иванович - бесценный тренажер духа.
К сожалению, я поздно поняла, что для меня это слишком большой вес. Когда я первый раз потеряла контроль над собой, обошлось без увечий. Меня вывела из себя одна его фраза про Набокова (это не говоря о том, что на его столе лежала ксерокопия статейки под названием лЯвление парикмахера официантам: феномен Набокова в американской культуре».
Я любила Набокова с тридцатых годов прошлого века, еще с тех пор, когда доставала его парижские тексты через высокопоставленных клиентов из НКВД. Ах, каким свежим ветром веяло от этих машинописных листов в жуткой сталинской столице! Особенно, помню, меня поразило одно место из лПарижской поэмы», которая попала ко мне уже после войны:
В этой жизни, богатой узорами
(Неповторной, поскольку она
Подругому, с другими актерами,
Будет в новом театре дана),
Я почел бы за лучшее счастье
Так сложить ее дивный ковер,
Чтоб пришелся узор настоящего
На былое, на прошлый узорЕ
Это Владимир Владимирович написал про нас, лис. Мы действительно без конца смотрим представление, исполняемое суетливыми актерамилюдьми, которые уверены, что играют его на земле первыми. Они с невообразимой быстротой вымирают, и на их место заступает новый призыв, который начинает играть те же роли с тем же самым пафосом.
Правда, декорации все время свежие, даже чересчур. Но сама пьеса не меняется уже давнымдавно. А поскольку мы помним более возвышенные времена, нас постоянно гложет тоска по утраченной красоте и смыслу. В общем, эти слова били сразу по многим струнамЕ Кстати сказать, насчет струн - этот ковер из лПарижской поэмы» был вывешен в стихотворении Гумберта Гумберта:
Где разъезжаешь, Долорес Гейз?
Твой волшебный ковер какой марки?
Кагуар ли кремовый в моде здесь?
Ты в каком запаркована парке?
Я знаю, какой марки. Он был соткан в Париже, году в тридцать восьмом, летним днем, под белыми гигантами облаков, застывшими в лазури, и потом рулоном доехал до АмерикиЕ Нужна была вся мерзость Второй мировой войны, вся чудовищность продиктованных ею выборов, чтобы его повесили в приемной у Гумберта. А тут этот гуманитарий возьми и брякни:
- Счастье, милочка, такая противоречивость. Достоевский вопрошал, мыслимо ли оно, если за него заплачено слезой ребенка. А Набоков, наоборот, сомневался, бывает ли счастье без нее.
Такого плевка в могилу писателя я не вынесла и бросила плетку на пол. Я имею в виду, не просто перестала внушать Павлу Ивановичу бичевание, а заставила его увидеть, как плеть ударилась о пол с такой силой, что на паркете появилась ссадина. Ее мне пришлось потом накорябать вручную, когда он пошел в душ. Я избегаю спорить с людьми, но в этот раз меня прорвало, и я заговорила серьезно, как будто передо мной была другая лиса:
- Меня оскорбляет, когда Набокова путают с его героем. Или называют крестным отцом американской педофилии. Это глубоко ошибочный взгляд на писателя. Запомните, Набоков проговаривается не тогда, когда описывает запретную прелесть нимфетки. Страницами не проговариваются, страницами сочиняют. Он проговаривается тогда, когда скупо, почти намеком упоминает о внушительных средствах Гумберта, позволявших ему колесить с Лолитой по Америке. О том, что на сердце - всегда украдкойЕ
Я опомнилась и замолчала. Я принимала историю Лолиты очень лично и всерьез: Долорес Гейз была для меня символом души, вечно юной и чистой, а Гумберт - председателем совета директоров мира сего. Кроме того, стоило заменить в стихотворной строчке, описывающей возраст Лолиты (лВозраст: пять тысяч триста дней»), слово лдней» на ллет», и получалось ну совсем про меня. Естественно, я не стала делиться этим наблюдением с Павлом Ивановичем.
- Продолжайте, продолжайте, - изумленно сказал он.
- Писателю мечталось, конечно, не о зеленой американской школьнице, а о скромном достатке, который позволил бы спокойно ловить бабочек гденибудь в Швейцарии. В такой мечте я не вижу ничего зазорного для русского дворянина, понявшего всю тщету жизненного подвига. А выбор темы для книги, призванной обеспечить этот достаток, дает представление не столько о тайных устремлениях его сердца, сколько о мыслях насчет новых соотечественников, и еще - о степени равнодушия к их мнению о себе. То, что книга получилась шедевром, тоже несложно объяснить - таланту себя не спрятатьЕ
Заканчивая эту тираду, я мысленно ругала себя последними словами. И было за что.
Я профессионально имперсонирую девочку пограничного возраста с невинными глазами. Такие создания не произносят длинных предложений о творчестве писателей прошлого века. Они говорят односложно и просто, в основном о материальном и видимом. А тутЕ
- Разошлась, разошлась, - удивленно пробормотал Павел Иванович. - Глазки горят, а? Ты где всего этого набралась?
- Так, - сказала я сумрачным голосом, - делала одному филологу анальный фистингЕ
Я дала себе торжественное слово больше не вступать с ним в спор о культуре, а использовать его только по прямому назначению, как снаряд для развития силы духа. Но было уже поздно.
*
В современном обществе пагубно поддаваться инстинктам, приобретенным в другие времена, да еще в очень непохожей культуре. Это как выставленные на погибшей планете гироскопы: лучше не думать, куда они показывают курс.
В древнем Китае жили люди высокого духа. Покажи я любому ученому подобное знание классического канона, он залез бы в долги, но наградил бы меня двойной оплатой и еще прислал бы домой стихотворное письмо, привязанное к ветке сливы. Возможно, по старой памяти я рассчитывала на нечто подобное, когда заговорила с Павлом Ивановичем о Набокове. Но результат оказался совсем другим.
При следующей встрече Павел Иванович попросил провести сеанс в долг, поскольку он только что купил холодильник. Свою просьбу он высказал тоном тайного сообщника, давнего испытанного товарища по странствиям в предгорьях духа. Так мог бы говорить поэт, одалживающий у собрата флакон чернил. Отказать я не сумела.
Новый холодильник, занявший половину его кухни, походил на выступ айсберга, пробивший борт корабля и вмявшийся в трюм. Капитан корабля тем не менее был пьян и весел. Я давно заметила - ничто так не радует российского гуманитарного интеллигента (на интеллектуала Павел Иванович не тянул), как покупка нового бытового электроприбора.
Я не люблю пьяных. Поэтому я вела себя немного хмуро. Он, должно быть, отнес это к тому, что порка производилась в долг, и не проявил особой навязчивости. Мы перешли к делу молча, словно пара сработавшихся эстонских яхтсменов: вручив мне измочаленную плеть, которую он хранил в теннисной сумке с автографом Бориса Беккера, он разделся, лег на тахту и открыл свежий лЭксперт».
Я догадывалась, что дело здесь не в пренебрежительном отношении к моему искусству, и даже не в любви к печатному слову. Видимо, покаяние перед Юной Россией соседствовало в его душе с неведомыми мне вибрациями, и всех своих секретов он мне не раскрыл. Но я не стремилась проникнуть в его внутренний мир дальше оплаченной глубины, поэтому не задавала вопросов. Все шло как обычно - шлепая по его заду воображаемой плеткой, я думала о своем, а он тихо приборматывал, иногда начиная стонать, иногда смеяться. Было скучно, и мне казалось, что я одалиска в восточном гареме, мерными ударами опахала отгоняющая мух. от туши господина. Вдруг он сказал:
- Надо же, какое имечко у адвоката - Антон Дрель. Как это он с таким выжилЕ Вот его, наверно, в школе мучилиЕ Люди с такими именами вырастают с душевным отклонением, факт. Все Козловы, например, нуждаются в помощи психотерапевта. Это вам любой эксперт скажет.
Мне, конечно, не следовало поддерживать разговор - незачем было выводить ситуацию за рамки профессиональных отношений. Не сдержалась я потому, что имена для меня - больная тема.
- Ничего подобного, - сказала я. - Мало ли кого как зовут. Вот у меня есть одна подруга, у нее оченьочень неблагозвучное имя. Такое неблагозвучное, что вы смеяться будете, если я скажу. Можно считать, почти матерное слово, вот какое имя. А сама она - красивая, умная и добрая Девушка. Имя - еще не приговор.
- Может, милая, вы свою подругу плохо знаете. Если у нее в фамилии матерное слово, так оно и в жизни вылезет. Подождите, она еще себя проявит. От имени зависит все. Есть научная гипотеза, что имя каждого человека является первичной суггестивной командой, которая в предельно концентрированной форме содержит весь его жизненный сценарий. Вы понимаете, что такое суггестивная команда? Представляете себе немного, что такое внушение?
- В общих чертах, - ответила я и мысленно хлестнула его посильнее.
- УхЕ По этой точке зрения, существует ограниченное количество имен, потому что обществу нужно ограниченное количество человеческих типов. Несколько моделей рабочих и боевых муравьев, если так можно выразиться. И психика каждого человека программируется на базовом уровне теми ассоциативносемантическими полями, которые задействует имя и фамилия.
- Чепуха, - сказала я раздраженно. - В мире нет двух похожих людей с одинаковыми именами.
- Как нет и двух похожих муравьев. Но тем не менее муравьи делятся на функциональные классыЕ Нет, имя - серьезная вещь. Бывают имена - бомбы замедленного действия.
- Что вы имеете в виду?
- Вот вам история из жизни. В Архивном институте работал шекспировед Шитман. Защитил он докторскую - лОнтологические аспекты Дбыла не былаУ как Дбыть или не бытьУ в прошедшем времени», или чтото в этом роде - и решил выучить английский, чтобы почитать кормильца в оригинале, И еще в Англию хотел съездить - лувидеть Лондон и умереть», как он выражался. Начал заниматься. И через несколько уроков выяснил, что shit поанглийски - дерьмо. Представляете? Будь он, к примеру, преподаватель химии, было бы не так страшно. А у гуманитариев все вокруг слов вертится, это еще Деррида подметил. Шекспировед Шитман - все равно что пушкинист Говнищер. Трудно служить прекрасному с таким орденом в петлице. Стало ему казаться, что на него в Британском Совете косо смотрятЕ Британскому Совету тогда вообще не до шекспироведов было, на них налоговая наехала, а Шитман решил, что лично к нему такое отношение. Вы ведь понимаете, милочка, когда человек ищет, чем подтвердить свои параноидальные идеи, он всегда находит. В общем, если опустить грустные подробности, за месяц сошел с ума.
К этому моменту во мне бушевал гнев - мне казалось, что он пытается меня оскорбить, хотя никаких рациональных оснований для такого предположения не было. Но я помнила, что важнее всего сохранять контроль. Что мне вполне удавалось.
- Неужели? - спросила я вежливо.
- Да. В сумасшедшем доме он ни с кем не разговаривал, только орал на всю больницу. Иногда лsame shit different day!»8, а иногда лsame shite different night!»9. He зря, значит, английским занимался - коечто запомнил. В конце концов, увезли этого Шитмана на машине с военными номерами, понадобился спецслужбам, скажем так. И что с ним теперь - никто не в курсе, а кто в курсе, тот не скажет. Такой вот сон в летнюю ночь, деточка. А говорите, ничего от имени не зависит. Зависит, еще как. Если у вашей подруги в фамилии матерное слово, путь у нее один. Сумасшедший дом рано или поздно. Кстати, Шитману еще повезло, что он спецслужбам понадобился. Ведь слышали, наверно, про наши сумасшедшие дома. Там за сигарету минет делаютЕ Тренировка духа с помощью человекараздражителя похожа на азартную игру, в которой все ставится на кон. Выигрыш в ней велик. Но если не выдерживаешь и срываешься, проигрываешь все начисто. Я вынесла бы и работу в долг, и пушкиниста Говнищера, и его мат, не брось он на чашу весов этот минет за сигарету. К нему я оказалась не готова.
- Деточка! - закричал Павел Иванович. - Деточка, ты что? Ты что делаешь, гадина? Милиция! Люди! Помогите!
Когда он стал звать милицию, я опомнилась. Но было поздно - Павел Иванович получил три таких плетки, которых не постыдился бы и Мэл Гибсон. И хоть эти три плетки были гипнотическими, по его спине потекла настоящая кровь. Конечно, я пожалела о содеянном, но это всегда случается секундой позже, чем надо. К тому же я опять схитрила в своем сердце - зная, что меня вотвот охватит раскаяние, и уже как бы принимая всей душой позу кающейся грешницы, я напоследок с мстительным сладострастием прошептала:
- Вот тебе от Юной России, старый козелЕ
Оглядывая сейчас свою жизнь, я нахожу в ней много темных пятен. Но за эту минуту я испытываю особенно острый стыд.
*
Многие храмы в Азии удивляют путника несоответствием между бедностью пустых комнат и многоступенчатой роскошью крыши - с загнутыми вверх углами, драгоценными резными драконами и алой черепицей. Символический смысл здесь понятен: сокровища следует собирать не на земле, а на небе. Стены символизируют этот мир, крыша следующий. Посмотреть на само строение - халупа. А посмотреть на крышу - дворец.
Контраст между Павлом Ивановичем и его крышей показался мне настолько же завораживающим - несмотря на то, что духовный символизм здесь отсутствовал полностью. Павел Иванович был мелким гуманитарным бесом. Но вот его крышаЕ Впрочем, все по порядку.
Звонок раздался через два дня после экзекуции, в восемь тридцать утра, слишком рано даже для клиента со странностями. Высветившийся номер ничего мне не сказал. Я встала в четыре утра и успела к тому моменту переделать множество дел, но все равно на всякий случай протянула заспанным голосом:
- АлееЕ
- Ад ель? - раздался бодрый голос. - Это тебя по объявлению беспокоят.
Я уже сняла объявление с сайта, но ктото вполне мог засэйвить его на будущее, клиенты так часто делают.
- Дайте девочке поспать, а?
- Какое поспать, на выезд с теплыми вещами!
- Я еще не проснулась.
- Три тарифа за срочность. Если будешь на месте через час.
Услышав про три тарифа, я перестала ломаться и записала адрес. Одна из моих латиноамериканских сестричек рассказывала, что панамский генерал Норьега любил пить виски всю ночь напролет, а рано утром вызывал к себе для секса одну из шести постоянно состоявших при нем женщин - сестричка это знала, поскольку была одной из них. Но это Панама - кокаин, горячая кровь. А для наших широт такой ранний жар был странноват. Но опасности я не ощутила.
Для скорости я поехала на метро и минут через пятьдесят прибыла на место. Клиент жил в тихом центре. Войдя во двор нужного мне дома (высокой бетонной свечи с претензией на архитектурное новаторство), я сперва решила, что ошиблась и тут задворки какогото банка.
Возле металлических ворот в стене стояли два охранника. Они смотрели на меня с хмурым недоумением, и я показала бумажку с адресом. Тогда один из них кивнул на неприметное крыльцо с домофоном. Я пошла к домофону.
- Адель? - спросил голос в динамике.
- Она самая.
- Иди на второй этаж, последняя дверь, - сказал домофон. - Там увидишь.
Дверь открылась.
Это не особо походило на жилой дом. Лифта не было; лестницы, собственно, тоже. То есть она была, но кончалась на втором этаже, упираясь в черную дверь без глазка и звонка, рядом с которой в стене блестела крохотная линза телекамеры: как будто ктото скупил все квартиры в доме, начиная со второго этажа, и сделал общий вход. Впрочем, вульгарное сравнение, от отсутствия легитимной культуры крупной собственности. Звонить не потребовалось - как только я подошла, дверь открылась.
На пороге стоял крепкий мужик лет пятидесяти, одетый под бандита девяностых. На нем был адидасовский спортивный костюм, кроссовки и золото - браслет и цепь.
- Заходи, - сказал он, повернулся и пошел назад по коридору.
Место было странным и напоминало служебное помещение. Одна из дверей в коридоре была приоткрыта. В просвете виднелся никелированный металлический шест, нырявший в круглую дыру в полу. Но клиент захлопнул дверь перед моим носом, и я ничего не успела рассмотреть.
- Проходи, - сказал он, пропуская меня вперед.
Спальня в конце коридора выглядела вполне цивильно, только мне не понравился запах - пахло псиной, причем както очень конкретно, словно в собачьем loveотеле. Кроме обширной кровати в комнате был низкий журнальный стол с ящиком и два кресла. На столе стояла бутылка шампанского и бокалы, рядом - телефон с большим количеством клавиш и синяя пластиковая папка для бумаг.
- Где душ? - спросила я.
Мужчина сел в кресло и указал на соседнее.
- Погоди, успеешь. Давай познакомимся сначала.
Он отечески улыбался, и я решила, что попался клиент из душевных. Я так называю людей, которые за свои двести баксов хотят поиметь не только тело, но еще и душу. От таких особенно устаешь. Чтобы отсечь душевного клиента, надо держаться хмуро и необщительно. Пусть дядя думает, что у девочки переходный возраст. В период формирования личности подростки нелюдимы и неприветливы, и каждый педофил хорошо об этом знает. Поэтому в развратнике такая манера поведения быстро разжигает похоть, что ведет к экономии времени и помогает добиться лучшей оплаты труда. Но здесь важно вовремя закрыться в ванной.
Некоторые лисы, живущие в Америке и Европе, подходят к использованию этого эффекта понаучному. То есть думают, что подходят понаучному, поскольку готовятся по литературе, которая лраскрывает душу современного тинейджера». Особенно они ценят пятнадцатилетних сочинителей, с застенчивым румянцем снимающих перед читателем трусики с внутреннего мира своего поколения. Это, конечно, смешно. У подростков нет никакого общего внутреннего измерения - так же, как нет его у людей любого другого возраста. Каждый живет в своей вселенной, и эти инсайты в душу тинейджера - просто рыночный симулякр свежести для бюргера, которому душно от анального секса по видео, чтото вроде химического запаха ландыша для туалетных комнат. Лисе, которая хочет верно передать поведение современного подростка, такую литературу читать нельзя: будешь похожа не на тинейджера, а на старого театрального пидора, изображающего травести.
Правильная технология совсем другая. Как и все, что реально работает, она предельно проста:
1) при разговоре следует глядеть в сторону, лучше всего - в точку пола на расстоянии примерно два метра.
2) в ответ нужно говорить не больше трех слов, не считая предлогов и союзов.
3) каждая десятая или около того реплика должна нарушать правило номер два и быть слегка провокативной, чтобы у клиента не сложилось чувства, что он имеет дело с дауном.
- Как звать? - спросил он.
- Адель, - сказала я, косясь в угол.
- Лет сколько?
- Семнадцать.
- Не врешь?
Я помотала головой.
- Откуда сама, Адель?
- Из Хабаровска.
- Ну и как там у вас, в Хабаровске? Я пожала плечами.
- Нормально.
- А чего ж приехала сюда? Я опять пожала плечами.
- Так.
- Неразговорчивая ты.
- Может, я в душ?
- Да погоди ты. Надо же познакомиться сначала. Что мы, звери?
- Час двести долларов.
- Я учту, - сказал он. - И не противно тебе таким делом заниматься, Адель?
- Кушатьто надо.
Он взял со стола папку, раскрыл ее и некоторое время глядел внутрь, словно сверяясь с лежащей там инструкцией. Затем закрыл ее и положил на место.
- А где живешь? Снимаешь? - спросил он. - Ну.
- И сколько вас в квартире, кроме мамочки? Пять? Десять?
- Когда как.
На этой стадии обычный развратник уже дошел бы до точки кипения. Похоже, и мой работодатель был от нее недалеко.
- Тебе семнадцать точно есть, детка? - спросил он.
- Есть, папашка, есть, - сказала я, поднимая на него глаза. - Семнадцать мгновений весны.
Это была провокативная реплика. Он заржал. Теперь мне снова следовало ограничиваться короткими смутными фразами. Но он, как оказалось, тоже умел быть провокативным.
- Хорошо, - сказал он. - Раз такой базар у нас пошел, пора представиться.
На стол передо мной легла раскрытая книжечкаудостоверение. Я внимательно прочитала написанное в ней, потом сличила его лицо с фотографией. На фотографии он был в кителе с погонами. Его звали Владимир Михайлович. Он был полковником ФСБ.
- Называй меня Михалыч, - сказал он и ухмыльнулся. - Так меня называют близкие люди. А мы, я надеюсь, сблизимся.
- Чем обязана, Михалыч? - спросила я.
- На тебя наш консультант пожаловался. Ты его вроде как обидела. Так что теперь придется искуплять. Или искупать. Не знаешь, как правильно?
*
У него была стереотипная внешность: волевой подбородок, стальные глаза, льняная челка. Но какаято трапециедальность неблагородных пропорций делала это лицо похожим на западный типаж условного противника времен холодной войны. Киногерои такого рода обычно выпивали стакан водки, а затем закусывали стаканом, говоря сквозь хруст стекла, что это starinny russki obychai.
- Твою мать, - пробормотала я. - Субботник?
- Эй, - сказал он оскорбленно, - ты всетаки не путай ФСБ с ментами. Свои деньги ты получишь.
- Сколько вас? - спросила я усталым голосом.
- ОдинЕ Ну, максимум двое.
- А кто второй?
- Сейчас увидишь. Да ты не бойся, не обману. Выдвинув ящик стола, он вынул из него коробку с разной медицинской всячиной - баночками, ватой и упаковкой одноразовых шприцев. Один шприц был заряжен - изза яркокрасного колпачка на игле он походил на сигарету, которой затягивались так яростно, что огонек растянулся во всю ее длину.
- Ширяться с вами не буду, - сказала я. - Даже и за пять тарифов.
- Дура, - сказал он весело, - да кто ж тебе даст?
- И деньги вперед. А то кто его знает, какой вы через полчаса будете.
- Вот, возьми, - сказал он и кинул мне конверт.
Представители российского среднего класса часто дают доллары в конверте - так же, как получают. Это волнует. Словно тебя подняли на колесе социального обозрения, чтобы показать заветные звенья экономического механизма РодиныЕ Я открыла конверт и пересчитала деньги. Там были обещанные три тарифа и еще пятьдесят долларов. Практически уровень лНационаля». Таким клиентом следовало дорожить - или, во всяком случае, следовало делать вид, что дорожишь. Я очаровательно улыбнулась.
- Ладно, искуплять так искупать. Где ванна?
- Да подожди ты, - сказал он. - Успеешь. Сиди на месте.
- ЯЕ
- Сиди на месте, - повторил он и принялся закатывать рукав.
- Вы сказали, еще второй будет. А где он?
- Да как уколюсь, так сразу и подойдет. Надев на обнажившийся бицепс резинку, он несколько раз сжалразжал кулак.
- Что колем? - хмуро поинтересовалась я. Надо же мне было знать, к чему себя готовить.
- Едем по Каширке.
- Чего?
- Ширкаемся калькой, другими словами, - пояснил он.
Только тут я поняла, что в шприце был кетамин, он же калипсол, сильнейший психоделик, который в вену станет колоть только психопат или самоубийца.
- Что - внутривенно? - не поверила я.
Он кивнул. Мне стало страшно. Я терпеть не могла даже тех кетаминовых торчков, которые кололись внутримышечно. С ними от этих уколов происходило чтото очень мрачное. Они делались похожими на загробных троллей, придавленных вечным проклятием - вроде солдат призрачной армии из последнего лВластелина Колец». А этот собирался колоться внутривенно. Я даже не знала, что так делают. То есть я как раз знала, что нормальные люди так не делают. Второй жмур меньше чем за месяц мне совершенно точно не был нужен. Пора было сматываться.
- Так, давайте я вам деньги верну, - сказала я, - и разбежимся.
- А что такое?
- Вам хорошо, вы мертвый будете. А меня по судам затаскают. Пойду я.
- Я сказал, сидеть на месте?! - рявкнул Михалыч.
Встав, он подошел к двери, запер ее на ключ и спрятал его в карман.
- Встанешь - пожалеешь. Поняла?
Я кивнула. Он вернулся к столу, сел и достал из своей медицинской коробки странное устройство, похожее на дырокол советского дизайна. Устройство состояло из двух полукруглых пластин, соединенных простенькой механикой. На нижней пластине была большая присоска, а на верхней - выштампованная звездочка и инвентарный номер, как на пистолете. Михалыч свел пластины вместе, озабоченно лизнул присоску и прижал устройство к предплечью. Затем он вставил шприц в прорезь, осторожно ввел иглу в вену и сделал контроль - жидкость в шприце окрасилась в темнокрасный цвет. Тогда он тронул рычажок на странном устройстве, и оно громко затикало. Михалыч наморщился, как перед прыжком в воду, расставил ноги, чтобы они устойчивее упирались в пол, и до упора вдавил поршень в шприц.
Его тело почти сразу обмякло в кресле. Мне почемуто пришло в голову, что так уходили из жизни бонзы Третьего рейха. Я с тревогой слушала механическое тиканье - словно это была бомба, которая вотвот взорвется. Через несколько секунд раздался щелчок, дырокол вместе со шприцем отскочил от его руки и упал на пол рядом с креслом. На локте Михалыча появилась маленькая капелька крови. Умно придумано, подумала я. И тут меня накрыло.
Хочу пояснить одну вещь. Я не могу читать мысли. И никто не может, потому что ничего похожего на отпечатанный текст ни у кого в голове нет. А ту непрекращающуюся мыслительную рябь, которая проходит по уму, мало кто способен заметить даже в себе. Поэтому читать чужие мысли - все равно что разбирать написанное по мутной воде вилами в руке сумасшедшего. Здесь я имею в виду не техническую трудность, а практическую ценность такой процедуры.
Но благодаря хвосту у лис часто случается своеобразный резонанс с чужим сознанием - особенно когда это чужое сознание совершает неожиданный кульбит. Это напоминает реакцию периферийного зрения на внезапное движение в полутьме. Мы видим короткую галлюцинацию, эдакий абстрактный компьютерный мультик. Пользы от такого контакта никакой, и большую часть времени наш ум просто отфильтровывает этот эффект - иначе невозможно было бы ездить в метро. Обычно он слаб, но принимаемые людьми наркотики его усиливают, поэтому мы терпеть не можем наркоманов.
При внутривенной инъекции кетамина с полковниками ФСБ творятся странные вещи. лПоездка по Каширке» была не метафорой, а довольно реалистическим описанием: хоть обмякшее тело Михалыча напоминало труп, его сознание неслось сквозь какойто оранжевый туннель, заполненный призрачными формами, которые он умело огибал. Туннель постоянно разветвлялся в стороны, и Михалыч выбирал, куда ему свернуть. Это было похоже на бобслей - Михалыч управлял своим воображаемым полетом легкими, незаметными глазу поворотами ступней и ладоней, даже не поворотами, а просто микроскопическими напряжениями соответствующих мышц.
Я поняла, что эти оранжевые туннели были не только пространственными образованиями, они одновременно были информацией и волей. Весь мир превратился в огромную самовыполняющуюся программу вроде компьютерной, но такую, где hardware и software нельзя было разделить. Сам Михалыч тоже был элементом этой программы, но обладал свободой перемещения относительно других ее блоков. И его внимание двигалось по программе к самому ее началу, к люку, за которым пряталось чтото страшное. Влетев в последний оранжевый туннель, Михалыч приблизился к этому люку и решительно распахнул его. И то страшное, что было за ним, вырвалось на свободу и понеслось вверх - к свету дня, в комнату.
Я поглядела на Михалыча. Он оживал - но странно, нехорошо. Углы его рта подрагивали - на них выступили пятнышки не то слюны, не то пены, а из горла слышался звук, похожий на рычание. Рычание становилось все громче, затем тело Михалыча дернулось, выгнулось, и я почувствовала, что непонятная жуткая сила со дна его души через секунду вырвется на свободу. У меня не было времени на колебания - я схватила бутылку шампанского и с размаху ударила его по голове.
Внешне ничего особенного не произошло - Михалыч снова обмяк в кресле, а бутылка даже не разбилась. Но вот в его внутреннем измерении, с которым у меня до сих пор оставался контакт, случилось нечто удивительное. Сгусток злой силы, который рвался из его глубин наружу, потерял управление и врезался в сложную комбинацию мыслеформ, заполнявшую очередной туннель. Замелькали пульсирующие звезды и уходящие к горизонту полосы огня, похожие на разметку бесконечной взлетной полосы. Это было ослепительно красиво и напоминало виденную мной в шестидесятые годы хронику катастрофы скоростного катератримарана: катер оторвался от воды, сделал медленнозадумчивую мертвую петлю и расшибся о поверхность озера в мелкие дребезги. Здесь произошло почти то же самое, только вместо катера в мелкие дребезги расшиблось озеро: призрачные конструкции, заполнявшие оранжевый туннель, распались на части и с мелодичным звоном разлетелись в стороны, затухая, сворачиваясь и исчезая. А затем и вся вселенная оранжевых туннелей погасла и пропала из виду, словно отключили освещавшее ее электричество. Остался только обмякший мужик в кресле и мелодичный звук, который повторялся и повторялся до тех пор, пока я не поняла, что это телефон. Я взяла трубку.
- Михалыч? - спросил мужской голос.
- Михалыч не может подойти, - сказала я. - Он очень занят.
- Кто это?
Короткого и простого ответа на этот вопрос у меня не нашлось. Через несколько секунд тишины на том конце линии повесили трубку.
*
Надо было додуматься - переименовать КГБ. Такой брэнд пропал! KGB во всем мире знали. А теперь не всякий иностранец и поймет, что это такое - лFSB». Одна американская лесбиянка, которая снимала меня на уикэнд, все время путала лFSB» с лFSD». лFSD» - это лfemale sexual dysfunction», болезнь, которую придумали фармацевтические компании, чтобы запустить в производство женский аналог виагры. Сексдисфункция у женщин, конечно, блеф: в женской сексуальности важны не столько физические аспекты, сколько контекст - свечи, шампанское, слова. А если уж совсем честно, важнейшим условием современного женского оргазма является высокий уровень материальной обеспеченности. Но это пилюлей не решишь - it's the economy, stupid10. Впрочем, я отвлеклась.
Хоть название у КГБ поменялось, кадры остались прежними, суровыми и закаленными. Нормальный человек от такого удара бутылкой по голове надолго отбросил бы коньки. А Михалыч довольно быстро стал приходить в себя. Возможно, дело было в том, что он получил удар в измененном состоянии сознания - при этом трансформируются физические свойства организма, как может подтвердить любой алкоголик.
Я поняла, что он в сознании, когда попыталась вытащить ключ от двери у него из штанов. Склонившись над ним, я увидела, что он смотрит на меня изпод приоткрытых век. Я сразу отскочила. Меня напугало происходившее с ним после укола - такого я раньше не видела, и рисковать мне не хотелось.
- Телефон, - прошептал Михалыч.
- Что телефон?
- КтоЕ КтоЕ
- Кто звонил? - догадалась я. - Не знаю. Какойто мужчина.
Он застонал. Удивительно. Нормального человека после такого удара по голове волновали бы вечные вопросы. А этот думал о телефонных звонках. Как писал Маяковский, лгвозди бы делать из этих людей, всем бы в России жилось веселей» (это он потом исправил на лкрепче бы не было в мире гвоздей», а в черновике было именно так, сама видела).
- Дайте ключ, - сказала я, - мне идти надо.
- Подожди ты, - выдохнул Михалыч, - разговор.
- Я с торчками не разговариваю.
- Не рассуждайЕ
Он говорил с усилием, делая большие паузы - будто каждое предложение было высокой горой, с которой он несколько раз срывался за время штурма.
- Ну да, - сказала я обиженным тоном. - Не рассуждай. Люське вон тоже говорили - не рассуждай. А как клиент у нее на ветке сакуры помер, попала под следствие. Адвокат говорит - перитонит, несчастный случай. А следователь клеит прорыв прямой кишки, непредумышленное убийство. И надо еще три штуки занести, тогда будет непредумышленное, а можно вообще налететь по полнойЕ Давайте ключ, а то еще раз получите. И плевать, что вы из ФСБ. Мне ничего не будет, самозащита.
С этими словами я снова взялась за бутылку.
Он издал жутковатый звук - словно глубоко в омуте засмеялся водяной. Потом попытался чтото сказать, но получилось только:
- СидиЕ СиЕ
- Слушайте, я последний раз похорошему прошу, - повторила я, - отдайте ключ!
- Сука, - сказал он неожиданно отчетливо. Всетаки эти офицеры такие хамы. Не могут культурно поговорить с девушкой. Я занесла бутылку для удара, и тут дверь за моей спиной открылась.
На пороге стоял высокий молодой человек в темном плаще с поднятым воротом. Он был небрит, хмур и очень хорош собой - это я отметила без всякой личной вовлеченности, холодным взглядом художницы.
Немного портила его только надменногневная складка у губ. Она, однако, не вызывала к нему неприязни, а как бы устанавливала дистанцию. Впрочем, и со складкой он выглядел весьма и весьма привлекательно. Пожалуй, он чутьчуть походил на молодого государя Александра Павловича - тот, помнится, тоже глядел волком в первые годы после восшествия на престол.
Меня поразило выражение его лица. Не знаю, как объяснить. Как если бы человек много лет жил с зубной болью и привык не обращать на нее внимания, хоть боль мучила его каждый день. Еще у него был запоминающийся взгляд: эти серожелтые глаза отпечатывались на чужой сетчатке и глядели оттуда в душу еще несколько секунд. Самое же главное, мне показалось, что это лицо из прошлого. Похожих лиц было много вокруг в давние времена, когда люди верили в любовь и Бога, а потом такой тип почти исчез.
Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза.
- Хотела шампанским отпаивать, - пояснила я, ставя бутылку на стол.
Гость перевел взгляд на Михалыча.
- Никак дочку привез? - спросил он.
- Не, - прохрипел из своего кресла Михалыч и даже пошевелил рукой (видно, присутствие гостя помогло ему собраться с духом). - НеЕ ШмараЕ
- А, - сказал гость и снова поглядел на меня. - Это и естьЕ которая нашего консультанта обидела?
- Она.
- А с тобой что случилось?
- Шеф, - залопотал в ответ Михалыч, - зуб, шеф, зуб! Наркоз!
Молодой человек втянул носом воздух, и на его лице появилась неодобрительная гримаса.
- Тебе чего, кетамином наркоз делали?
- Шеф, яЕ
- Или ты ветеринара вызывал уши обрезать?
- ШефЕ
- Опять? Я понимаю, на объекте. Но здесь зачем? У нас был разговор на эту тему?
Михалыч опустил глаза. Молодой человек посмотрел на меня, мне показалось - с любопытством.
- Шеф, объясню, - заговорил Михалыч. - ЧестноеЕ
Я физически чувствовала, каким усилием даются ему слова.
- Нет, Михалыч. Объяснять буду я, - сказал гость, взял со стола бутылку шампанского и изо всех сил ударил ею Михалыча по голове.
На этот раз бутылка лопнула, и гейзер белой пены окатил Михалыча с головы до ног. Я не сомневалась, что после такого удара он уже никогда не встанет с кресла - в человеческой анатомии я разбираюсь. Но, к моему изумлению, Михалыч помотал головой из стороны в сторону, будто алкаш, на которого вылили ведро воды. Потом поднял руку и вытер с лица брызги шампанского. Вместо того чтобы убить, этот удар привел его в чувство. Такого я раньше не видела никогда.
- В общем, так, - сказал молодой человек, - прими душ, потом садись на такси и езжай домой. Пусть тебе бульону дадут. Или крепкого чаю. А вообще, Михалыч, если по уму, то надо бы тебе прокапаться с релашкой.
Я не поняла, что значит эта фраза.
- Так точно, - сказал Михалыч, коекак поднялся на ноги и поплелся в ванную, оставляя за собой дорожку из капель шампанского. Когда за ним закрылась дверь, молодой человек повернулся ко мне и улыбнулся.
- Здесь душно, - сказал он. - Позвольте проводить вас на свежий воздух.
Мне понравилось, что он заговорил со мной на лвы».
Мы вышли из квартиры другим путем. Как оказалось, стальной шест, который я видела в одной из комнат, вел на первый этаж. Похожие шесты встречаются в пожарных частях и gogo барах. По такому можно быстро соскользнуть вниз к большой красной машине и получить медаль лЗа отвагу на пожаре». А можно эротично потереться о него попкой и грудью и получить от зрителей несколько влажных банкнот. Вот сколько разных дорог открывает перед нами жизньЕ
К счастью, сегодня мне не надо было делать ни первого, ни второго. Рядом с шестом оказалась узкая спиральная лестница - видимо, для менее срочных случаев. По ней мы и сошли вниз. Внизу был полутемный гараж, в котором стояла шикарная черная машина - лМайбах», самый настоящий. Таких, наверно, было в Москве всего несколько штук.
Остановившись возле машины, молодой человек поднял голову - так, что его нос оказался направленным на меня, - и с силой втянул воздух. Выглядело это диковато. Но вслед за этим на его лице изобразилось блаженство, просто даже какоето умиление.
- Я хотел бы извиниться за случившееся, - сказал он, - и попросить вас об одолжении.
- Какого рода?
- Мне нужно подобрать подарок девушке примерно вашего возраста. Я сам не разбираюсь в дамской бижутерии и буду очень признателен за совет.
Секунду я колебалась. Вообще в таких ситуациях надо сматываться при первой возможности - но мне почемуто хотелось продолжить знакомство. И еще было интересно посмотреть на интерьер машины.
- Хорошо,, - сказала я.
Но как только я села на переднее сиденье, я позабыла про интерьер - такое сильное впечатление произвел на меня пропуск на ветровом стекле.
Я давно заметила одну китчеватую тенденцию российской власти: она постоянно норовила совпасть с величественной тенью имперской истории и культуры, как бы выписать себе дворянскую грамоту, удостоверяющую происхождение от славных корней - несмотря на то, что общего с прежней Россией у нее было столько же, сколько у какихнибудь лангобардов, пасших коз среди руин Форума, с династией Флавиев. Автопропуск на стекле лМайбаха» оказался свежим образчиком жанра. На нем был золотой двуглавый орел, трехзначный номер и надпись:
Но знаешь, эта черная телега имеет право всюду разъезжать.
А. С. Пушкин
Что тут сказать? Да, орел. Да, Пушкин. Но чувства причастности к судьбам великой страны, на которое рассчитывали криэйторы федеральной службы, не возникало. Наверно, дело было в неверном выборе эпохи для референций. Следовало обращаться не к имперским орлам, а к феодальным летописям. Там легче было найти маячки: Борис Большое Гнездо, Владимир Красная КорочкаЕ
- О чем вы задумались?
- А? Я? - опомнилась я.
- Да, - сказал он. - Когда вы думаете, вы так трогательно морщите носик.
Мы уже выехали на улицу.
- Кстати, мы до сих пор не познакомились, - сказал он. - Александр. Можно Саша. Слышали про такого Сашу Белого? Ну а я - Саша Серый.
- Про Сашу Белого никогда не слышала. А вот Андрея Белого знала.
- Андрей Белый? - переспросил Александр с некоторым, как мне показалось, недоумением. - Впрочем, неважно. Как вас зовут?
- Адель.
- Адель? - спросил он, округлив глаза. - Вы не шутите?
Я отрицательно помотала головой.
- Невероятно. В моей жизни столько связано с этим именем! Вы даже представить себе не можете. Наша встреча - это судьба. Это совсем не просто так, что вы оказались в моей машинеЕ
- У вас с собой нет вилки? - спросила я.
- Вилки? Зачем?
- Лапшу снимать. Которую вы мне на уши вешаете.
Он засмеялся.
- Вы не верите? Насчет Адели?
- Нет, - сказала я.
- Я могу объяснить, в чем дело. Если вам интересно.
- Интересно.
Мне правда было интересно.
- Вы знаете такую игру на лPlaystation» - лFinal Fantasy 8»?
Я отрицательно покачала головой.
- Я ее в свое время почти всю прошел - а это долгое дело. И перед самым концом в ней появилась волшебница Аделы Красивая такая, намного выше человеческого роста. Зрелищная анимация - она просыпается, открывает глаза, покрывается веером лучей, примерно как логотип студии лUniversal», и летит в своем саркофаге на Землю.
- Откуда летит?
- С Луны.
- Угу. И чем все кончается?
- Я не знаю, - ответил он. - В томто и дело. Я не смог ее победить. Всех остальных замочил, а ее - никак. Так игра и кончиласьЕ
- Почему это вам так запомнилось? - спросила я. - Мало ли игр.
- Мне раньше все в жизни удавалось, - сказал он.
- Всевсе? Он кивнул.
- Ну да, - сказала я. - Конечно.
- Не верите?
- Почему? Верю. По машине видно.
Несколько секунд прошли в молчании. Я поглядела в окно. Мы подъезжали к началу Тверского бульвара.
- Новый ресторан, - сказала я. - лПалаццо Дукале». Вы там бывали?
Он кивнул.
- И кто там собирается?
- Да как обычно.
- А о чем там люди говорят?
Он на секунду задумался. Потом сказал карикатурным женским голосом:
- Как вы думаете, а Жечкову не страшно жить на даче наркома Ежова?
И тут же ответил себе таким же карикатурным басом:
- Что вы, это нарком Ежов в гробу обделается, что на его даче теперь живет ЖечковЕ
- А кто это - Жечков? - спросила я.
Он поглядел на меня с подозрением. Видимо, Жечкова следовало знать. Надо будет посмотреть в интернете, подумала я.
- Я просто пример привожу, - сказал он. - Того, о чем там говорят.
Я вспомнила дачу Ежова, какой она была в тридцатых годах прошлого века. Мне нравились охранявшие вход гипсовые львы с шарами под лапами - морды у них были чуть виноватые, словно они чувствовали, что хозяина им не уберечь. Почти такой же лев стоял за тысячу лет до этого возле храма секты Хуаянь - только сделан он был из золота, а на боку у него была надпись, которую я до сих пор помню наизусть:
лПричина заблуждения живых существ в том, что они полагают, будто ложное можно отбросить, а истину можно постичь. Но когда постигаешь себя самого, ложное становится истинным, и нет никакой другой истины, которую надо постигать после этого».
Какие люди были тогда вокруг! А сейчас - разве способен ктонибудь понять смысл этих слов? Все, все ушли в высшие миры. Даже из сострадания никто не хочет больше рождаться в этом адском лабиринте, и я брожу тут одна в потемкахЕ
Мы затормозили у перекрестка.
- Скажите, Александр, а куда мы едем? - спросила я.
- Вы знаете здесь рядом какойнибудь хороший ювелирный магазин? Я имею в виду действительно хороший?
*
Когда я вижу в дорогом бутике девушку с кавалером, который покупает ей брошку стоимостью в небольшой самолет, я каждый раз убеждаюсь, что человеческие самки создают миражи не хуже нас. А может, и лучше. Надо же, выдать сделанную из мяса машину для размножения за дивный весенний цветок, достойный драгоценной оправы, - и поддерживать эту иллюзию не минуты, как мы, а годы и десятилетия, и все это без всякого хвостоприкладства. Такое надо уметь. Видимо, у женщины, как у мобильного телефона, есть небольшая встроенная антенна.
Вот что говорят по этому поводу мои внутренние голоса:
1) раз женщина может выдать машину для размножения за дивный весенний цветок, женскую природу нельзя сводить только к деторождению: как минимум это еще и умение промывать мозги.
2) дивный весенний цветок по своей природе - такой же точно механизм для размножения и промывания мозгов, только мясо у него зеленого цвета, а мозги он промывает пчелам.
3) драгоценная оправа все равно не нужна никому, кроме женщины, так что глупо рассуждать о том, достойна она ее или нет.
4) у мобильников со встроенной антенной удобный корпус, но неважный прием, особенно в железобетонных зданиях.
5) у мобильниковраскладушек внешняя антенна есть, корпус изза этого неудобный, а прием в железобетонных зданиях еще хуже.
Женщина - мирное существо и морочит только своего собственного самца, не трогая ни птичек, ни зверей. Поскольку она делает это во имя высшей биологической цели, то есть личного выживания, обман здесь простителен, и не наше лисье дело в это лезть. Но когда женатый мужчина, постоянно проживающий в навеянном подругой сне с элементами кошмара и готики, вдруг заявляет после кружки пива, что женщина - просто агрегат для рождения детей, это очень и очень смешно. Мужчина даже не понимает, как он при этом комичен. Я в данном случае не намекаю на графа Толстого, перед которым преклоняюсь, я говорю вообще.
Но я отвлеклась. Я только хотела сказать, что гипнотические способности женщины очевидны, и любой, у кого есть в этом сомнения, может развеять их, зайдя в магазин дорогих безделушек.
До последней минуты я не догадывалась, что Александр подбирает подарок мне. У меня просто не было повода для таких мыслей. Я предполагала, что ему нужно купить сувенир для какойнибудь гламурной фифы, и со всей серьезностью давала ему советы. Поэтому я почувствовала себя на редкость глупо, когда в конце он протянул мне пакет с двумя небольшими футлярами, за которые только что заплатил. Я этого не ожидала. А лисы должны предвидеть действия человека - если не все, то хотя бы касающиеся лично нас. От этого зависит наше выживание.
В двух одинаковых белых коробочках лежали кольца за восемь и пятнадцать тысяч долларов, платина и бриллианты. Большой камушек - ноль восемь, маленький - ноль пятьдесят четыре карата. Tiffany. Нет, надо же - двадцать три тысячи долларов! Это сколько раз мне надо хвост напрягать, подумала я почти что с классовой ненавистью. И, самое главное, он ничего от меня не хотел. Кроме телефона. Он сказал, что летит на север и позвонит, когда вернется - через два дня.
Купить кольца было непросто. Продавщица не решалась сама осуществить такую серьезную трансакцию. Кассирша тоже.
- Без менеджера не могу, - говорила она.
Она произносила слово лменеджер» с ударением на второе ле» - так что слово отчетливо разбивалось на лминет» и лжир». Я не выношу слова лминет», но это было смешно и вполне в духе народных этимологии: вот так Родина пакует наши брильянты в классовую ненависть.
Только оказавшись у себя на Битце, я поняла, как устала - у меня даже не было сил проверить электронную почту. Я проспала до середины следующего дня. Мне снились подозрительные борхесианские сны про оборону крепости - чтото похожее на штурм города во время восстания Желтых повязок. Я была среди обороняющихся и метала со стены тяжелые дротики.
Не надо объяснять мне символику, я терпеть этого не могу. В двадцатых годах прошлого века я сама развлекалась тем, что сводила с ума романтических красных фрейдистов, рассказывая им выдуманные сны: лА потом наши хвосты отвалились, и нам сказали, что они лежат в кокосовом орехе, который висит над водопадом». Если я кидаю во сне дротики, это не значит, что я не отдаю себе отчета в символическом значении происходящего. Или, тем более, что я его отдаю. Я все эти отчеты давно сдала на вечное хранение, так пыли меньше.
После отдыха голова у меня работала ясно и четко, и первым, о чем я подумала, был финансовый аспект происходящего. Мой личный индекс нежно зеленел: два кольца стоили в магазине двадцать три тысячи, а значит, продать их можно было тысяч за пятнадцать.
Но продавать было жалко - за последние сто лет мне редко дарили такие красивые безделушки. В Советской России с этим было строго. Даже в поздние брежневские времена дела обстояли так: если в ювелирный магазин с улицы заходил мужик с авоськой и покупал брошку за тридцать тысяч рублей, про это неделю с негодованием писала вся центральная пресса, задаваясь вопросом, куда, смотрят компетентные органы. Тридцать тысяч застойных рублей были безумные деньги, верно. Но зачем тогда клали эту брошку на витрину? В качестве приманки? Тогда хотя бы понятно становится негодование прессы - положили приманку, а рыбка ее съела и уплыла.
Так, во всяком случае, шептал с жарким хохотом в мое ухо директор Елисеевского гастронома, который мне эту брошку подарил. Он был осторожным человеком, но страсть сделала его романтиком. Беднягу расстреляли, и мне было его жалко, хотя надеть брошку я так и не сумела себя заставить. Это был уникальный пример советского китча: бриллиантовые колосья вокруг изумрудных огурцов и рубиновой свеклы. Вечное напоминание о единственной битве, которую проиграла Советская Россия - битве за урожайЕ
Налюбовавшись кольцами, я решила проверить электронную почту. Письмо в ящике было только одно, зато очень приятное - от сестрицы Е Хули, которую я не видела целую вечность.
лПривет, рыжая.
Как поживаешь? Попрежнему занимаешься нравственным самоусовершенствованием? Ищешь выход из лабиринтов иллюзорного мира? Так хочется, чтобы его нашел хоть ктото из нашей большой непутевой семьи.
А я в этих лабиринтах совсем заблудилась. Я до сих пор в Таиланде, только уехала наконец из Паттайи. Море за последние тридцать лет стало совсем грязное. Кроме того, конкуренция со стороны местных женщин такая, что зарабатывать лисьим промыслом все труднее. Здесь все вывернуто наизнанку: если в большинстве стран радуются, когда рождается мальчик, здесь радуются девочке и говорят дословно следующее: лКак хорошо, у нас родилась дочка, значит, мы не будем голодать в старости!» Услышав такое, Конфуций повесился бы на собственной косичке.
Остров Пхукет, где я сейчас живу, пока еще чистый, но через пару лет здесь будет такая же Паттайя. Слишком много туристов. Я устроилась жить в бухте Патонг и работаю в массажном салоне лChristine ' s». Мы, массажистки, сидим на лавках в специальной смотровой комнате, намазанные румянами и похожие на злых духов. С улицы заходят обгорелые розовые фаранги (так мы называем туристов с Запада) и выбирают массажистку. Дальше - отдельный кабинет и сама знаешь что. Я считаюсь уникальным специалистом по тайскому массажу, поэтому такса у меня выше, чем у других, но все равно приходится подрабатывать по вечерам в барах на Бангла роуд, в пяти минутах от моего салона. За день так устанешь в салоне, а тут еще надо переодеться в цветные тряпочки и выйти на сцену. Это даже не сцена, а просто прилавок, по которому от шеста к шесту медленно движемся мы, девушки с номерами на груди. А в баре внизу сидят фаранги, пьют холодное пиво и выбирают, выбирают, выбирают. Если, работая в двух местах, отложишь за день пятьдесят долларов, это удача.
Основы жизни здесь искажены. Тайские девушки скромны и трудолюбивы, как пчелы. Но пчелы в естественной среде летают от цветка к цветку и упорным трудом добывают нектар. А если вылить возле улья ведро сахарной патоки, они устремятся на сахар, и никто не полетит к цветам. Вот так же и Запад губит наш тропический сад своими выделениями, выплескивая на него реки долларовой патоки из прибрежных отелей. Ваша Россия для нас, кстати, такой же точно сексэксплуататор, и то, что она теперь просто сырьевой придаток развитых стран, ничуть не снимает с нее моральной вины. Хотя и Таиланд в определенном смысле можно считать сырьевым придаткомЕ Не подумай, что я впадаю в догматизм, просто сегодня был жаркий день, и я очень устала.
Кстати, насчет России. Недавно я говорила с сестрой И, которая приезжала к нам на Пхукет с новым мужем, лордом Крикетом (дурачок совершенно счастлив). Я услышала от нее удивительную вещь. Помнишь предсказание о сверхоборотне? Она говорит, что место, о котором идет речь в пророчестве, - это Москва. В остроумии ее рассуждениям не откажешь. Пророчество гласит, что сверхоборотень появится в городе, где разрушат Храм, а потом восстановят его в прежнем виде. Много веков все считали, что речь идет об Иерусалиме, а пришествие сверхоборотня - предсказание, относящееся к самому концу времен, нечто вроде Апокалипсиса. Но И Хули уверена, что мы просто попали под гипноз иудеохристианской символики: если Храм, то непременно ИерусалимскийЕ
Между тем, в пророчестве нет никаких указаний на Иерусалим. А в Москве не так давно восстановили разрушенный в ходе культурной революции храм Христа Спасателя (если сестрица И не путает его название). Причем восстановили в точности в том виде, в котором он был первоначально построен, - здесь она ссылалась на информацию, полученную от тебя. Я думаю, что скоро тебе надо ждать ее в гости вместе с мужем, который полностью поглощен этими мистическими изысканиями.
Этот лорд Крикет - не только мистик. Он известный в Лондоне меценат и коллекционер искусства, сотрудничающий со многими художественными галереями. Кроме того, он один из лидеров небезызвестного тебе Countryside Alliance - той самой организации, которая не дает запретить охоту на лис. Я знаю, как трудно отпустить живым такого персонажа. Но прошу тебя помнить, что сестренка И еще не решила, кто будет следующим. Поэтому собери волю в кулак, как сделала я. Лучше просто посмотри на происходящее со стороны и посмейся - лорд поглощен поисками оборотней где угодно, кроме собственной спальни. С людьми всегда так. Одного не понимаю, откуда в нем такой интерес к сверхъестественному? Впрочем, представители эксплуататорских классов часто впадают в оккультизм, чтобы найти в нем оправдание собственной паразитической сущности.
Хочу спросить твоего совета. Не перебраться ли мне в Россию? Русские туристы мне нравятся - они добродушные, дают много чаевых и быстро засыпают, потому что много пьют. Я видела у одного на груди красивую татуировку - Ленин, Маркс и серп с молотом, а он еще совсем молодой. Я ему очень понравилась. Он снимал меня на видеокамеру, а потом посоветовал приехать в Россию. лС твоей красотой в России можно сделать карьеру, - сказал он. - И не в какомто массажном салоне. Покрутишься годикдва вокруг нашей элиты, заработаешь денег на всю жизнь». Он сказал, что в России теперь все иначе, вовсю идут реформы, и денег у народа много. Правда ли это? Что это за элита, возле которой надо покрутиться? Получится ли у меня?
Кроме того, по его словам, ваши рубли по отношению к доллару - практически то же самое, что наши баты, и большого культурного шока у меня не будет. Напиши, как обстоят дела в Москве и нет ли там местечка для Е Хули.
Люблю и помню, твоя Е».
Сестричка ЕЕ Я улыбнулась, вспомнив ее - серьезную, хмурую и очень искреннюю. Она была, пожалуй, лучшей из нас - и поэтому ей всегда выпадала самая тяжелая ноша. Она прошла всю освободительную войну рядом с председателем Мао, имела награды НОАК, а когда в Китае возродился капитализм, сожгла свой партбилет на площади Тяньанмэй и уехала в Таиланд. Теперь хочет в Россию - думает, здесь все та же родина ОктябряЕ Бедная, надо ее отговорить. А то ведь действительно прилетит и затоскует среди снегов. Или свяжется с какиминибудь националбольшевиками. А когда националбольшевики подпишут наконец контракт с фирмой лДизель», пойдет до честного конца и будет потом мотать срока огромные - сколько раз так с ней уже былоЕ
Несколько секунд я искала образ, который мог бы точно подействовать на ее воображение. Наконец, как мне показалось, он нашелся. Я положила руки на клавиши.
лЗдравствуй, рыженькая.
Ты даже представить себе не можешь, как мне приятно получить от тебя весточку в нашем снежном захолустье. Ты говоришь, тебе надоел Таиланд? Подумай вот о чем: в странах золотого миллиарда люди откладывают деньги целый год, чтобы на пару недель приехать в твой кокосовый рай. Я понимаю, что жизнь в пятизвездочных отелях сильно отличается от твоей. Но ведь море и небо одни на всех, а именно за этим они и приезжают из своих неоновых катакомб.
Ты говоришь, жизнь в Таиланде искажена, оттого что приезжие поливают невинных аборигенов ядовитой долларовой жижей, лишая их радостей простого труда. Я уважаю твои взгляды, но попробуй посмотреть на вещи чуть подругому: эти самые развратители целый год грызут друг другу глотки в своих офисах и конторах, чтобы накопить достаточно ядовитой долларовой жижи. Скорее это их жизнь искажена, иначе зачем бы они приезжали в твой салон, моя радость? Низкие тарифы - да, с этим надо бороться. Но к чему эти вселенские обобщения, которые каждый раз кончаются убийством пятидесяти миллионов человек?
Ты спрашиваешь, как здесь дела. Если коротко, надежда на то, что обступившее со всех сторон коричневое море состоит из шоколада, тает даже у самых закаленных оптимистов. Причем, как остроумно замечает реклама, тает не в руках, а во рту.
В Москве строят небоскребы, съедают тонны суши и вчиняют миллиардные иски. Но этот бум имеет мало отношения к экономике. Просто сюда со всей России стекаются деньги и немного увлажняют здешнюю жизнь перед уходом в офшорное гиперпространство. Помнится, ты говорила, что основное противоречие современной эпохи - противоречие между деньгами и кровью. В Москве его остроту удается сгладить за счет того, что кровь пока еще льется далеко, а деньги всегда у когото другого. Но все это до поры до времени.
Здешняя жизнь настолько самобытна и неповторима, что нужен провидец вроде Освальда Шпенглера, чтобы верно ухватить ее суть. С точки зрения Шпенглера, в основе любой культуры лежит некий таинственный принцип, проявляющийся во множестве не связанных между собой феноменов. Например, есть глубокое внутреннее родство между круглой формой монеты и стеной, окружавшей античный город, и так далее. Я думаю, займись Шпенглер современной Россией, его в первую очередь заинтересовал бы тот же вопрос, что и тебя - о местной элите.
Она действительно уникальна. Тебя дезориентировали: еще ни у кого не стало больше денег от того, что они лпокрутились» вокруг этой публики. Денег от такой процедуры может стать только меньше, иначе элита не была бы элитой. В древние времена в Поднебесной любой чиновник стремился принести пользу на всеобщем пути вещей. А тут каждый ставит на этом пути свой шлагбаум, который поднимает только за деньги. И суть здешнего общественного договора заключена именно в таком подъеме шлагбаумов друг перед другом.
Элита здесь делится на две ветви, которые называют лхуй сосаети» (искаженное лhigh society»)11 и лаппарат» (искаженное лupper rat»)12. лХуй сосаети» - это бизнескоммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А лаппарат» - это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет - одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием. Неужели ты захочешь крутиться вокруг этого чавкающего уробороса? Так называется алхимический символ - кусающая себя за хвост змея, - но в нашем случае здесь проглядывают скорее урологические коннотации.

Реформы, про которые ты слышала, вовсе не чтото новое. Они идут здесь постоянно, сколько я себя помню. Их суть сводится к тому, чтобы из всех возможных вариантов будущего с большим опозданием выбрать самый пошлый. Каждый раз реформы начинаются с заявления, что рыба гниет с головы, затем реформаторы съедают здоровое тело, а гнилая голова плывет дальше. Поэтому все, что было гнилого при Иване Грозном, до сих пор живо, а все, что было здорового пять лет назад, уже сожрано. Здешний лupper rat» мог бы рисовать на своих знаменах не медведя, а эту рыбью голову. Хотя медведь - тоже остроумный выбор: это международный символ экономической стагнации, к тому же есть выражение лбрать на лапу». У эскимосов насчитывают тридцать слов для описания разных видов снега, а в современном русском - примерно столько же идиом для обозначения дачи взятки должностному лицу.

Но русские все равно любят свою страну, а их писатели и поэты традиционно сравнивают этот порядок с гирей на ноге волшебного исполина - иначе, мол, помчался бы слишком быстроЕ Ох, не знаю. Уже давно не видно никакого исполина, а только нефтяная труба и висящая на ней крыса, делающая себе мистический автокефальный уроборос. Иногда мне кажется, что единственная цель русского существования - тащить ее по заснеженной пустыне, пытаясь найти в этом геополитический смысл и вдохновить им малые народы.

Если разобрать еще два связанных между собой аспекта местной культуры - строго табуированную лексику, на которой происходит повседневное общение между людьми, и законы, по которым общепринятый уклад жизни является уголовным преступлением (что накладывает на лица всех жителей несмываемую печать греха), - получится краткое описание гештальта, к которому ты собираешься в гости. Вообще этот список можно продолжать бесконечно: в него попадут сейфовые двери квартир, метафизические блокбастеры, в которых добро дает кормиться злу за то, что зло дает кормиться добру, и так далее. Но хватит об этом.

Лучше поделюсь профессиональными наблюдениями о перспективах здешней карьерной девушки (лкарьерная» от слова лкарьера», а не лкарьер»). Есть одна тюремная игра, которую интеллигенты называют лРобинзон», а интеллектуалы - лUltima Thule». Заключается она в следующем: мужчина садится в бадью с водой таким образом, что над поверхностью оказывается только головка его пениса. Затем он вынимает из спичечного коробка заранее заготовленную муху с оторванными крылышками и выпускает ее на этот маленький островок. Наблюдение за бесцельными блужданиями несчастного насекомого по крайней плоти (отсюда название игры) и составляет суть этого мрачного северного развлечения. Это медитация над безысходностью существования, одиночеством и смертью. Катарсис здесь достигается за счет стимуляции головки члена, которую производит муха, быстро перебирая своими лапками. Существует разновидность этой игры, которую интеллигенты называют лАтлантида», а интеллектуалы - лКитеж духа». Но подробности здесь настолько мрачны, что я не стану портить тебе сон, приводя их.

Поверь, сестричка, приехав сюда, ты будешь чувствовать себя бескрылой мухой, блуждающей по островам архипелага, о котором все главное уже сказал человечеству Солженицын. Стоит ли менять твое море и солнце на эту трудную судьбу? Да, денег здесь больше. Но поверь, у здешних обитателей все они уходят на то, чтобы хоть понарошку, хотя бы в героиновоалкоголъном дурмане, приблизиться к тому потоку счастья и радости, в котором проходит твоя жизнь.

И последнее - раз уж ты заговорила о сверхоборотне. Я абсолютно уверена, что все легенды о нем следует понимать как метафору. Сверхоборотень - то, чем может стать любой из нас в результате нравственного самоусовершенствования и максимального развития своих способностей. Ты являешься им в потенции уже сейчас. Поэтому искать его гдето снаружи - означает заблуждаться. Я не стала бы тратить время, убеждая в этом И Хули или ее мужа (на которого любопытно было бы взглянуть, пока еще можно). Но ты, сестричка, с твоим ясным умом и правдивым сердцем, должна это понимать.

Люблю и помню, твоя А».
Была такая китайская комедия семнадцатого века - лДве лисы в одном городе». Москва - очень большой город. Значит, здесь могли быть очень большие проблемы. Но меня ни капельки не останавливали подобные опасения - честное слово, я думала только о счастье сестрицы. Если в своем письме я и сгустила краски, то исключительно из заботы о ней - пусть подольше погреется на солнышке, счастье совсем не в деньгах. А про сверхоборотня я написала ей самое главное, в этом я была уверена полностью. В следующий раз надо будет напомнить ей, чтобы она работала только по методике лневеста возвращает серьгу».
СерьгаЕ Мне вдруг пришла в голову восхитительная мысль, и я кинулась к металлическому ящику, где хранились украшения и всякая драгоценная мелочь. То, что мне было нужно, нашлось сразу - пара серебряных сережек лежала на самом верху.
Я открыла свой старенький лleatherman» с крохотными плоскогубцами (одна из первых моделей, сейчас таких уже не делают), аккуратно отцепила от сережек крючки, и вскоре у меня на ладони лежало нечто потрясающее. Это были серьги в виде колец на серебряных крючках, которые по цвету практически сливались с платиной. Одна серьга была с брильянтом побольше, другая с брильянтом поменьше. Так, помоему, никто еще не делал. Увидят - украдут идею, подумала я. Но что с этим поделатьЕ
Надев серьги, я посмотрела на себя в зеркальце. Выглядело супер. Было ясно с первого взгляда: в моем ухе не серьги, а именно кольца, подвешенные вместо сережек. Кроме того, было видно, что кольца дорогие - бриллианты восхитительно играли в пыльном луче света, освещавшем мое жилище. Самый шик - дорогая вещь в оправе из демонстративного презрения к дороговизне, соединение идеалов финансовой буржуазии и ценностей шестьдесят восьмого года в одном эстетически целостном объекте, который обещает, что хозяйка даст не только Абрамовичу, но и Че Геваре, и даже туманно намекает, что Абрамовичу она собирается дать только временно, пока не подтянется Че Гевара (Че Гевара тут, естественно, ни при чем, и давать ему никто не собирается - просто девушка предполагает, что на такую блесну Абрамович лучше клюнет). Словом, то, что доктор прописал.
Впрочем, видала я этого доктора в гробу. Я таких докторов за две тысячи лет насмотрелась - все они чтото прописывают, а человеческая душа раз за разом верит в один и тот же обман, несется на скалы мира и расшибается о них насмерть. И снова несется, несется - как в первый раз. Живешь на берегу этого моря, слушаешь шум его волн и думаешь - счастье, что каждая волна знает только о себе и не ведает прошлого.
*
Мне, конечно, дарят такие кольца и брошки не за совершенство моей души, которое современные люди постичь не в силах. Они ценят исключительно мою физическую красоту - мучительную, двусмысленную и сокрушительную. Я хорошо знаю ее силу - изучила за много сотен лет. Но после встречи с Александром я отчегото потеряла обычную уверенность в себе. Не помню, чтобы время когданибудь тянулось так медленно - два дня, которые я дожидалась его звонка, показались мне вечностью. Минуты улитками переползали из будущего в прошлое, я сидела у зеркала, вглядывалась в свое отражение и размышляла о красоте.
Часто мужчина думает: вот ходит по весеннему городу девушкацветок, улыбается во все стороны и сама не осознает, до чего же она хороша. Такая мысль естественным образом превращается в намерение приобрести эту не осознающую себя красоту значительно ниже ее рыночной стоимости.
Ничего не бывает наивней. Мужчина, значит, осознает, а сама девушкацветок - нет? Это как если бы колхозник из Николаева, продавший корову и приехавший в Москву покупать старые лЖигули», проходил мимо салона лПорше», увидел в окне молоденького продавца и подумал: лОн ведь такой зеленыйЕ Вдруг поверит, что этот оранжевый ДБокстерУ дешевле ДЖигулейУ, раз у него всего две двери? Можно попробовать поговорить, пока он один в залеЕ»
Такой мужчина, конечно, очень смешон, и шансов у него никаких. Но не все так мрачно. Для колхозника из Николаева есть плохая новость и хорошая новость:
1) плохая новость такая - ему ничего не купить ниже рыночной стоимости. Все просчитано, все схвачено, все выверено. Оставь надежду всяк сюда входящий.
2) хорошая новость такая - эта рыночная стоимость значительно ниже, чем ему представляется в его гормональном угаре, помноженном на комплекс неполноценности и недоверие к успеху.
Новый оранжевый лБокстер» ему, конечно, не светит - его купит пожилой добряк из министерства социального развития. А вот на старенькую лАуди» вполне может хватить. Только ведь и лАуди» ему не нужна, ему нужен трактор. Трагедия этого колхозника, да и всех остальных мужчин, заключена в том, что они бегут за нашей красотой, не понимая ее природы. Столько всего про нее сказано - это, мол, страшная и ужасная вещь, которая к тому же спасет мир, и так далее. Но ведь понятнее от этого предмет не становится совершенно.
Лис объединяет с самыми красивыми женщинами то, что мы живем за счет чувств, которые вызываем. Но женщина руководствуется инстинктом, а лиса разумом, и там, где женщина движется в потемках и на ощупь, лиса гордо идет вперед при ясном свете дня.
Впрочем, надо признать, что некоторые женщины справляются с ролью неплохо. Но они при всем желании не смогут раскрыть своих профессиональных секретов, поскольку сами не понимают их на рациональном уровне. А вот мы, лисы, эти секреты осознаем вполне отчетливо - и сейчас я расскажу об одном из них, самом простом и главном.
Тому, кто хочет понять природу красоты, надо первым делом задать себе вопрос: где она находится? Можно ли считать, что она - гдето в женщине, которая кажется прекрасной? Можно ли сказать, что красота, например, в чертах ее лица? Или в фигуре?
Как утверждает наука, мозг получает поток информации от органов чувств, в данном случае - от глаз, и без интерпретаций, которые делает визуальный кортекс, это просто хаотическая последовательность цветных пятен, оцифрованная зрительным трактом в нервные импульсы. Дураку понятно, что никакой красоты там нет, и через глаза она в человека не проникает. Говоря технически, красота - это интерпретация, которая возникает в сознании пациента. Что называется, in the eye of the beholder13.
Красота не принадлежит женщине и не является ее собственным свойством - просто в определенную пору жизни ее лицо отражает красоту, как оконное стекло - невидимое за крышами домов солнце. Поэтому нельзя сказать, что женская красота со временем увядает - просто солнце уходит дальше, и его начинают отражать окна других домов. Но солнце, как известно, вовсе не в стеклах, на которые мы смотрим. Оно в нас.
Что это за солнце? Извиняюсь, но это другая тайна, а я сегодня собиралась раскрыть только одну. К тому же, с точки зрения практической магии, природа солнца совершенно не важна. Важны манипуляции, которые мы совершаем с его светом, и здесь между лисами и женщинами есть важное отличие. Но, как и в прошлом случае, объяснить его я могу только с помощью аналогии.
Бывают фонарики, которые носят на лбу, на специальном ремешке. Они популярны среди велосипедистов и спелеологов. Очень удобно - куда поворачивается голова, туда и луч света. Я сама катаюсь с таким по ночам в Битцевском парке - в нем три крохотных острых лампочки, которые дают пятно синебелого света на асфальте дорожки. Так вот, красота - это эффект, который возникает в сознании смотрящего, когда свет лампы на его голове отражается от чегонибудь и попадает ему же в глаза.
В каждой женщине есть зеркало, с рождения установленное под определенным углом, и, что бы ни врала индустрия красоты, изменить этот угол нельзя. А вот мы, лисы, можем регулировать угол наклона своего зеркала в весьма широких пределах. Мы можем подстроиться практически под любого велосипедиста. Здесь внушение работает пополам с кокетством: хвост остается под одеждой, и мы помогаем себе его действием только чутьчуть. Но любая лиса знает - в этом лчутьчуть» все дело.
Специально для этих записок я перевела отрывок из воспоминаний графа де Шермандуа, известного авантюриста восемнадцатого века, в которых он запечатлел для истории сестричку И Хули. Шермандуа встретил ее в Лондоне, где спасался от ужасов революции. Между ними завязался роман, но конец у него был несчастный - граф при странных обстоятельствах умер от разрыва сердца. Вот как граф описывает ту секунду, когда лиса поворачивает свое зеркальце, направляя луч отраженного света прямо в глаза жертвы:
лНе могу сказать, что она была особенно хороша собой. Когда мне доводилось увидеть ее после долгой разлуки, я поражался, как могло это маленькое сухое существо со злыми глазами сделаться для меня всем - любовью, жизнью, смертью, спасением души. Но стоило ей поймать мой взгляд, и все менялось. Сначала в ее зеленых глазах появлялось как бы испуганное сомнение в том, что она любима. То, что любить ее не за что, было в эту минуту очевидно, и каждый раз я испытывал волну жалости, переходящей в нежность. А она впитывала эти чувства, как губка вино, и сразу же расцветала мучительной, сводящей с ума красотой. Короткий обмен взглядами менял все. За минуту до него я не понимал, каким образом могла эта некрасивая, в сущности, женщина увлечь меня, а после - не мог взять в толк, как можно было хоть на минуту усомниться в волшебной силе ее черт. И чем дольше я глядел в ее глаза, тем сильнее делалось это чувство, доводя меня до исступления, до физической боли - словно она просовывала кинжал в щель стены, за которой я хотел спрятаться, и несколькими движениями лезвия расшатывала кладку до такой степени, что стена рушилась, и я вновь стоял перед ней нагой и беззащитный, как ребенок. Я изучил эту метаморфозу в совершенстве, но так и не научился понимать природу огня, спалившего дотла всю мою душу».
Увы, это так: красота подобна огню, она сжигает, сводит с ума своим жаром, обещая, что там, куда она гонит жертву, есть успокоение, прохлада и новая жизнь - а это обман. Вернее, все так и есть - но не для жертвы, а для новой жизни, которая придет жертве на смену, а потом тоже будет пожрана этим беспощадным демоном.
Уж ято знаю, о чем говорю. Он служит мне больше двух тысяч лет, и, хоть у меня с ним давние служебные отношения, я его немного боюсь. Демон красоты - сильнейший из всех демонов ума. Он подобен смерти, но служит жизни. И живет он не во мне - я всего лишь выпускаю его из лампы на лбу смотрящего, как Аладдин - джинна, а потом, когда джинн возвращается в свою тюрьму, мародерствую на поле боя. Тяжелая доля, и вряд ли Будда Западного Рая одобрит мои дела. Но что делать. Такая у лис судьба.
И не только у лис. Она такая же и у нашей младшей сестренки, человеческой женщины. Но только бесчувственный и тупой самецшовинист может попрекнуть ее этим. Ведь женщина вовсе не создана из ребра Адама, это переписчик напутал от жары. Женщина создана из раны, через которую у Адама его вынимали. Все женщины это знают, но признались вслух на моей памяти только две - Марина Цветаева (лот друзей - тебе, подноготную тайну Евы от древа - вот: я не более чем животное, кемто раненное в живот») да императрица Цы Си, которую невероятно раздражала собственная принадлежность к слабому полу (ее высказывание я не привожу, так как оно, вопервых, непристойно, а вовторых, крайне идиоматично и не поддается переводу). А ребро Адаму отдали, и он с тех пор все пытается засунуть его назад в рану - в надежде, что все заживет и срастется. Дудки. Эта рана не заживет никогда.
Насчет лезвия и стены граф де Шермандуа подметил очень хорошо, образно. Мы, лисы, действительно делаем нечто подобное - нащупываем тайные струны человека, а потом, когда они найдены, норовим сыграть на них лПолет Валькирий», от которого рушится все здание личности. Впрочем, теперь это не так страшно. Здание современной личности больше похоже на землянку - рушиться в ней нечему, и усилий для ее завоевания прилагать почти не надо.
Но зато и завоевание ничтожно - чувства нынешних моргателей глазами неглубоки, и органчики их душ играют только собачий вальс. Вызываешь в таком человеке самый мощный ураган, который он способен вместить, а урагана хватает только на то, чтобы принести тебе несколько мятых стодолларовых бумажек. И еще надо следить, чтобы они не были разрисованы, порваны или, упаси бог, выпущены до восьмидесятого года. Вот так.
*
Александр позвонил через два дня, как обещал. Я взяла трубку еще во сне, совершенно не сомневаясь, что это он.
- Алло.
- Ада, - сказал он, - ты?
- Ада?
Я точно помнила, что так не называла себя никогда.
- Я буду называть тебя Ада, - сказал он. - Это ведь можно считать уменьшительным от Адель?
В имени могло крыться два полярных смысла - лад А» и лА да». Это волновало. Удивительнее всего, что раньше такое никогда не приходило мне в голову.
- Хорошо, - сказала я, - называй, если хочешь.
Лучше переходить с лвы» на лты» незаметно, не заостряя на этом внимания, так как в разных культурах ритуалы сильно отличаются, а все их запомнить невозможно. Я сформулировала это правило около полутора тысяч лет назад, и оно ни разу меня не подводило.
- Я хочу тебя видеть, - сказал он.
- Когда?
- Прямо сейчас.
- ЭЕ
- Тебя ждет моя машина.
- Где?
- У трибун.
- У трибун? А как ты узнал, где яЕ
- Это несложно, - усмехнулся он. - Михалыч тебя довезет.
В дверь громко постучали.
- Вот, - сказал Александр в трубке, - это он. Жду тебя, мой цветок.
Он повесил трубку. Мой цветок, подумала я, надо же. Считает меня растением. В дверь опять постучали, на этот раз настойчивее. Такая предупредительность граничила с наглостью.
- Адель, - позвал изза двери знакомый голос. - Ты тут? Я по прибору вижу, что тут. Эй!
Он постучал еще раз.
- У тебя тут знак висит лне влезай, убьет». Может, ты влезла, и тебя убило? Ты живая? Отзовись! А то я дверь сломаю!
Идиот, подумала я, сейчас же народ сбежится. Хотя нет, еще слишком раноЕ Но все равно лучше было не рисковать. Я подошла к двери и сказала:
- Владимир Михайлович, тише! Сейчас отопру, дайте только одеться.
- Жду.
Я быстро оделась и оглядела свое жилище - кажется, ничего компрометирующего на виду не было. И как он только меня нашел? Следил, что ли?
- ОткрываюЕ
Михалыч вошел и несколько секунд моргал, привыкая к полутьме. Затем огляделся по сторонам.
- Ты чего это, здесь живешь?
- Ну да.
- Что, в газовом вводе?
- Это не газовый ввод. Там просто табличка на входе, чтобы у людей вопросов не было.
- А что это вообще такое? - спросил он.
- В каком смысле?
- Ну, у каждого места есть свое предназначение. Что это за помещение?
- Я помещений не люблю, - сказала я. - Мне не нравится, когда меня помещают. Это пустое место под трибунами. Сначала тут склад был. Потом все перегородили, за стенкой сделали трансформаторную подстанцию, а про эту часть забыли. Ну, не просто так забыли. Пришлось, конечно, постаратьсяЕ
Я выразительно пошевелила в воздухе пальцами. Шевелить, конечно, надо было не пальцами, а хвостом, но я не собиралась посвящать Михалыча во все подробности своей трудной судьбы.
- Отоплението хоть у тебя есть? - спросил он. - Ага, вон вижу, обогреватели. А где туалет?
- Вам что, хочется?
- Нет, просто интересно.
- Надо по коридору пройти. Там еще и душ.
- Ты правда в этой конуре живешь?
- Почему конура? - сказала я. - По планировке больше мансарду напоминает, как у адвоката или политтехнолога. Loft, это сейчас модно. Потолок здесь косой, потому что сверху трибуны проходят. Романтично.
- А как же ты здесь без света?
- Вон под потолком стеклышко, видите? Это окно. Когда солнце встает, сюда падает очень красивый луч. Вообще я и в темноте неплохо вижу.
Он еще раз оглядел мое жилище.
- В этих мешках твое барахлишко?
- Можно и так сказать.
- Велосипед тоже твой?
- Да, - сказала я. - Хороший велосипед, кстати - дисковые тормоза, вилка из углепластика.
- Компьютер тоже из углепластика? - хмыкнул он.
- Будете смеяться, угадали. Это редкая модель лVaio», их лСони» только для Японии делает. Самый легкий ноутбук в мире.
- Понятно. Поэтому на картонной коробке стоит, да? Вместо стола? Перед гостями не стыдно?
Его тон стал меня задевать.
- Знаете, Владимир Михайлович, - ответила я, - если сказать честно, я даже не знаю, к чему я испытываю большее равнодушие - к виду окружающих меня вещей или ко мнениям окружающих меня граждан. И то и другое слишком быстро остается в прошлом, чтобы я, как это говорят, парилась.
- В общем, бомжатник, - подвел он итог. - Участковый про эту хавиру знает?
- Хотите направить?
- Посмотрю на твое поведение. Ну, пошли.
До машины мы дошли молча, только Михалыч два раза выругался - первый раз, когда надо было протиснуться через щель между двумя фанерными щитами, а второй - когда надо было поднырнуть под перегородку.
- Пожалуйста, не материтесь, - попросила я.
- Я рукав порвал. Как ты здесь свой велосипед протаскиваешь?
- Запросто. Летом я его снаружи оставляю. Кто сюда полезет.
- Да, - сказал он, - это точно.
Машина стояла за воротами спорткомплекса. Значит, был шанс, что визит Михалыча останется незамеченным. Хотя какая разница? Местные могут ничего не замечать еще сто лет, но ведь Михалыч и его контора теперь все знают. Просто так они с меня не слезут. Придется искать новое жилье, подумала я, в какой уже разЕ
Когда мы отъехали от спорткомплекса, Михалыч вдруг протянул мне алую розу с длинной ножкой. Я даже не поняла, откуда он ее вытащил, так это было неожиданно. Роза совсем недавно раскрылась, на ней еще блестела роса.
- Спасибо, - сказала я, беря цветок. - Я тронута. Но сразу хочу сказать, что между нами вряд лиЕ
- Это не от меня, - перебил он. - Шеф просил передать. Сказал, чтобы ты по дороге подумала над смыслом.
- Хорошо, - сказала я, - подумаю. А по какому прибору вы меня видели?
Он сунул руку в карман пиджака и вынул маленький предмет вроде портсигара с экранчиком, как у цифровой камеры. На портсигаре было несколько кнопок, но выглядел он в целом невыразительно.
- Это пеленгатор.
- И что он ловит?
- Сигналы, - сказал Михалыч. - Дай свою сумку.
Я протянула ему свою сумочку. У следующего светофора он взял ее за ремешок, вывернул его и показал мне маленький кружок темной фольги, размером меньше копейки. Он был совсем тонким и держался на клейком слое. Я бы никогда его не заметила - или решила бы, что это какойто лейбл.
- И когда вы его мне прицепили?
- А когда мы в комнату шли шампанское пить, - сказал он и ухмыльнулся.
- Зачем? Ко мне такие серьезные вопросы?
- В общем, да, - сказал он. - Но теперь уже не у меня. Ничего, шеф тебя на чистую воду выведетЕ И не таких разъясняли. Я ему, кстати, сказал, чем ты занимаешься.
Происходящее совсем перестало мне нравиться, но было уже поздно метаться: мы приближались к знакомому дому. Проехав через двор, машина нырнула в металлические ворота гаража, которые немедленно закрылись, отрезав нас от мира.
- Выходи, приехали.
Как только Михалыч вылез, я положила розу на его сиденье - ее длинный шипастый стебель практически сливался с ним по цвету, и был хороший шанс, что Михалыч с размаху усядется на него своим крепким задом.
- Сымай обувь, - сказал он, когда я вылезла следом.
- Меня чего, на расстрел ведут?
- Как выйдет, - хмыкнул он. - Вон тапочки у лифта.
Я огляделась. Круглая дыра в потолке, стальной шест, спиральная лестница - мы были в памятном месте. Но теперь в гараже горел свет, и я заметила дверь лифта, на которую не обратила внимания в прошлый раз. Перед ней на полу стояло несколько пар сменной обуви разнообразного вида. Я выбрала синие тапочки с круглыми помпонами - у них был такой трогательнобеззащитный вид, что обидеть надевшую их девушку мог только изверг.
Дверь лифта открылась, и Михалыч жестом пригласил меня внутрь. На панели были две большие треугольные кнопки, соединявшиеся в ромб. Михалыч нажал на верхний треугольник, и лифт мощным рывком оторвал нас от земли.
Когда через несколько секунд дверь открылась, меня ослепил падающий со всех сторон свет. В лучах и радужных вихрях этого света стоял Александр. На нем был военный мундир и марлевая маска, закрывавшая лицо.
- Здравствуй, Ада, - сказал он. - Добро пожаловать. Нет, Михалыч, извини - тебя не приглашаю. Сегодня ты будешь лишнимЕ
*
Я обратила внимание на пентхаус еще в свой первый визит. Только я не догадалась, что это пентхаус - снизу он напоминал темную кнопку на конце огромного бетонного карандаша. Его можно было принять за надстройку с моторами лифтов, какоенибудь техническое помещение или бойлерную. Но эти бирюзовые стены, оказывается, были прозрачными изнутри.
Не успела я это понять, как прямо на моих глазах они стали темнеть, пока не сделались похожи на бутылочное стекло. Только что я щурилась от солнца, и вдруг за несколько секунд вокруг меня сгустился целый дом, который до этого не был виден изза солнечного света, расшибающегося о множество зеркальных плоскостей.
Позже я узнала, что это было дорогой технической примочкой - прозрачность стен менялась с помощью специальных жидкокристаллических пленок, которыми управляла компьютерная система. Но тогда случившееся показалось мне чудом. А чудеса с давних пор настраивают меня на ироничный, чтобы не сказать презрительный лад.
- Привет, Шурик, - сказала я. - Что за балаган? Нет денег на нормальные шторы?
Он опешил. Но через секунду пришел в себя и засмеялся.
- Шурик, - сказал он. - Мне это нравится. Ну да. Раз ты теперь Ада, я, наверное, Шурик.
Его светлосерый двубортный китель с погонами генераллейтенанта и темносиние штаны с широкими красными лампасами выглядели немного театрально. Подойдя ко мне, он снял с лица марлевую повязку, зажмурился и втянул носом воздух. Мне захотелось спросить, почему он постоянно так делает, но я не решилась. Он открыл глаза, и его взгляд упал на мои сережки.
- Как ты занятно придумала, - сказал он.
- Здорово, правда? Особенно красиво, что камни разные. Тебе нравится?
- Ничего. Михалыч передал тебе цветок?
- Да, - ответила я. - И сказал, чтобы я подумала над смыслом этого послания. Но я так ничего не надумала. Может, ты мне сам скажешь?
Он почесал голову. Похоже, его смутил мой вопрос.
- Ты знаешь сказку про аленький цветочек?
- Какую именно? - спросила я.
- Помоему, есть только одна.
Он кивнул в сторону рабочего стола, на котором стояли компьютермоноблок и серебряная статуэтка. Рядом со статуэткой лежала книга, заложенная в нескольких местах. На ее обложке краснела полустертая надпись лРусские сказки».
- Эту сказку записал Сергей Аксаков, - сказал он. - Со слов своей ключницы Пелагеи.
- А про что она?
- Про красавицу и зверя.
- А при чем тут цветочек?
- Изза него все началось. Ты правда не знаешь этой сказки?
- Нет.
- Она длинная, но суть такая: красавица попросила отца привезти ей аленький цветочек. Отец нашел его в далеком волшебном саду и сорвал. А сад сторожило страшное чудовище. Оно поймало отца красавицы. И ей пришлось отправиться в плен к чудовищу, чтобы оно отпустило отца. Чудовище было безобразным, но добрым. И она полюбила его, сначала за доброту, а потом вообще. А когда они поцеловались, чары развеялись, и чудовище стало принцем.
- Ага, - сказала я. - Ты хоть понимаешь, о чем это?
- Конечно.
- Да? И о чем же?
- О том, что любовь побеждает все.
Я засмеялась. Всетаки он был забавный. Наверно, завалил нескольких быков, заказал какогонибудь банкира, а теперь с обычной человеческой самонадеянностью считает себя чудовищем. И думает, что любовь его спасет.
Он взял меня под руку и повел к футуристическому дивану, стоявшему между двух рощиц из карликовых деревьевбонсай с крохотными беседками, мостиками и даже водопадами.
- Почему ты смеешься? - спросил он.
- Могу объяснить, - сказала я, садясь на диван и поджимая под себя ноги.
- Ну объясни.
Он сел на другой край дивана и закинул ногу за ногу. Я заметила вылезший изпод кителя край кобуры.
- Это одна из тех сказок, которые отражают ужас и боль первого женского сексуального опыта, - сказала я. - Таких историй много, а та, про которую ты рассказал - просто классический пример. Это метафора того, как женщина открывает звериную суть мужчины и осознает свою власть над этим зверем. А аленький цветочек, который срывает отец, - настолько буквальный мотив дефлорации, дополненный к тому же темой инцеста, что мне трудно поверить, будто эту сказку рассказала какаято ключница. Ее скорее всего сочинил венский аспирант прошлого века, чтобы проиллюстрировать дипломную работу. Придумал и сказку, и ключницу Пелагею, и писателя Аксакова. Кто такая ключница? Женщина, сжимающая в руке ключЕ Даже не просто ключ, кольцо, на котором висят ключи. Надо ли объяснять?
За то время, пока я говорила, он заметно помрачнел.
- Где ты этого набралась? - спросил он.
- Это трюизмы. Их все знают.
- И ты в них веришь?
- Во что?
- В то, что эта сказка не о том, как любовь побеждает все на свете, а о том, как дефекация осознает свою власть над инцестом?
- Дефлорация, - поправила я.
- Не важно. Ты действительно так считаешь? Я задумалась.
- ЯЕ Я никак не считаю. Просто таков современный дискурс сказок.
- И что, когда тебе дают аленький цветочек, ты изза этого дискурса считаешь его символом дефекации и инцеста?
- Ну зачем ты так, - ответила я чуть растерянно. - Когда мне дают аленький цветочек, мнеЕ Мне просто приятно.
- Слава богу, - сказал он. - А что касается современного дискурса, то его давно пора забить осиновым колом назад в ту кокаиновоамфетаминовую задницу, которая его породила.
Такого энергичного обобщения я не ожидала.
- Почему?
- Чтобы он не поганил наш аленький цветочек.
- Так, - сказала я, - насчет кокаина я понимаю. Это ты о докторе Фрейде. Верно, был за ним такой грешок. А при чем здесь амфетамины?
- Могу объяснить, - сказал он и поджал под себя ноги, пародируя мою позу.
- Ну объясни.
- Все эти французские попугаи, которые изобрели дискурс, сидят на амфетаминах. Вечером жрут барбитураты, чтобы уснуть, а утро начинают с амфетаминов, чтобы продраться сквозь барбитураты. А потом жрут амфетамины, чтобы успеть выработать как можно больше дискурса перед тем, как начать жрать барбитураты, для того чтобы уснуть. Вот и весь дискурс. Ты не знала?
- Откуда такие сведения?
- У нас в Академии ФСБ был курс о современной психоделической культуре. Контрпромывание мозгов. Да, забыл сказать - все они к тому же педики. Это если ты спросишь, при чем здесь задница.
Разговор шел не туда, куда надо, и пора было менять тему. А я предпочитаю делать это резко.
- Александр, - сказала я, - ты мне объясни, чтобы я поняла, что здесь делаю. Ты меня трахнуть хочешь или перевоспитать?
Он вздрогнул, словно я сказала чтото страшное, вскочил с дивана и стал ходить взадвперед мимо окна - вернее, не окна, а оставшегося прозрачным прямоугольника в стене.
- Пытаешься меня шокировать? - спросил он. - Зря ты. Я знаю, под твоим напускным цинизмом скрывается чистая ранимая душа.
- Напускной цинизм? Это во мне?
- Даже не цинизм, - сказал он, останавливаясь. - Легкомыслие. Непонимание серьезных вещей, с которыми ты играешь, как маленький ребенок с гранатой. Давай поговорим откровенно, по делу.
- Ну давай.
- Вот ты говоришь - звериная суть мужчины, ужас первого соитияЕ Ведь это такие страшные, темные вещи. Мне самому, если хочешь знать, страшно бывает глядеть в эти бездныЕ
лМне самому». Нет, какой он всетаки был смешной.
- А ты рассуждаешь так, - продолжал он, - будто все это семечки. В тебе что, нет страха перед звериным в мужчине? Перед мужским в звере?
- Ни капли, - сказала я. - Тебе же Михалыч сказал, кто я. Сказал?
Он кивнул.
- Ну вот. Если бы у меня были такие проблемы, я бы работать не смогла.
- Тебя не пугает близость чужого тела - огромного, безобразного, живущего по своим законам?
- Я это просто обожаю, - сказала я и улыбнулась.
Он посмотрел на меня и недоверчиво покачал головой.
- Я имею в виду - физическая близость? В самом низменном смысле?
- За духовную у меня надбавка сто пятьдесят процентов. Сколько можно одно и то же обсасывать? Ты что, каждый раз такой базар разводишь, перед тем как трахнуться?
Он наморщился.
- Только не надо со мной говорить как с бандитом. Это изза кителя, да?
- Может быть. Попробуй его снять. И штаны тоже.
- Зачем ты такЕ
- Я тебе совсем не нравлюсь?
Я наклонила голову и обиженно поглядела на него исподлобья, чуть сощуренными глазами, слегка выпятив губы. Я отрабатывала этот взгляд больше тысячи лет, и бесполезно его описывать. Это моя фирменная провокация, бесстыдство с невинностью в одном бронебойном флаконе, который прошивает клиента насквозь и потом еще добивает рикошетом. Единственный известный мне способ защиты от такого взгляда - смотреть в другую сторону. Александр смотрел на меня.
- Нравишься, - сказал он и нервно дернул головой. - Еще как.
Я поняла, что наступил критический момент. Когда клиент так дергает головой, контрольные центры его мозга отказывают, и он может броситься на тебя в любую секунду.
- Мне надо в ванную, - сказала я, вставая. - Где у тебя ванная комната?
Он указал на круглую стену из синего полупрозрачного стекла. Двери там не было - внутрь вел заворачивающийся улиткой проход.
- Я сейчас.
Только оказавшись внутри, я перевела дух.
За стеной было красиво. Золотые звезды на синем и отделанная перламутром ванна напоминали о помпейских термах - возможно, художникдекоратор сознательно процитировал этот мотив. Но вряд ли хозяин был в курсе.
Рискованно доводить клиента до такого градуса, подумала я, когданибудь это плохо кончится. А может, Александр тоже чемнибудь колется, как Михалыч? Или чтонибудь глотает? Не зря же он все время так странно нюхает воздухЕ
Сняв джинсы, я положила их на пол, распушила хвост и посмотрела на себя в зеркало. Моя гордость походила на японский веер, расписанный красной кистью. Это было красиво. А на синезвездном фоне смотрелось просто сказочно. Я была как никогда уверена в своих силах - энергия просто переполняла меня, еще чутьчуть, и с шерстинок моего хвоста полетели бы маленькие шаровые молнии. Мне вспомнилось смешное русское выражение - лдержать хвост пистолетом», то есть не падать духом. Не знаю, откуда оно взялось, но без лисы там наверняка не обошлось. Ну что, подумала я, ствол к боюЕ
Подойдя к выходу, я изготовилась к старту. Сделав несколько глубоких вдохов, я поймала ту единственно верную секунду, когда все клеточки тела говорят тебе лсейчас!», и смерчем вынеслась из ванной.
Дальше не было времени думать. Затормозив, я развернулась к мишени задом, крепко уперлась в пол руками и ногами и выгнула хвост над головой. В одной из зеркальных плоскостей мелькнуло мое отражение - я походила на грозного рыжего скорпиона, изготовившегося к боюЕ Александр поднял на меня глаза, но раньше, чем он успел моргнуть, мой хвост послал в самый центр его мозга свой выверенный, четкий, безупречно точный удар.
Он закрыл глаза ладонью, как от слепящего света. Затем опустил руку, и наши глаза встретились. Происходило чтото не то. Моему хвосту никак не удавалось его нащупать - а он стоял в нескольких шагах и глядел на меня с таким видом, будто не мог поверить, что на свете бывает такая красота.
- Адель, - прошептал он, - душенькаЕ
А дальше начался кошмар.
Пошатнувшись, он издал ужасный воющий звук и буквально вывалился наружу из собственного тела - словно оно было бутоном, за несколько секунд раскрывшимся в жуткий лохматый цветок. Как выяснилось, человек по имени Александр был просто рисунком на двери в потустороннее. Теперь эта дверь распахнулась, и наружу вырвался тот, кто уже долгое время следил за мной сквозь замочную скважину.
Передо мной стоял монстр, нечто среднее между человеком и волком, с оскаленной пастью и пронзительными желтыми глазами. Сперва я подумала, что одежда Александра исчезла. Потом я поняла, что его китель и брюки трансформировались вместе с ним: торс покрывала пепельносерая шерсть, а задние лапы были темнее, и на них можно было различить неровный след лампасов. На груди зверя было продолговатое пятно, похожее на отпечаток сбившегося набок галстука. Когда я опустила глаза ниже, меня охватил ужас. Я никогда раньше не видела, как это место выглядит у возбужденного волка. А выглядело оно, на мой взгляд] страшнее любой оскаленной пасти.
Тут я поняла, что так и стою на четвереньках, задрав хвост и выпятив в его сторону свою беззащитную попку. Беззащитную, поскольку моя антенна не работала и остановить его мне было нечем. Я догадывалась, как может быть истолкована моя поза, но меня парализовало - вместо того чтобы вскочить, я все глядела на неге через плечо. Так бывает в некоторых снах - надо срочно убегать, а ты стоишь на месте, и никак не подучается оторвать от земли свинцовые ноги. Я даже не могла согнать с лица идиотскую ухмылку - как у воришки, пойманного на месте преступления.
- Рррарра, - сказал он. - РррраууЕ
- Братан, - пролепетала я, - подожди. Я все объяснюЕ
Он зарычал и шагнул ко мне.
- Ты об этом даже не думай, понял? Я тебе серьезно говорю, серый, тормозиЕ
Он мягко упал на передние лапыруки и сделал ко мне еще шаг. Нужны были совсем другие слова, причем срочно. Но где их было взять?
- СлушайЕ Давай спокойно все обсудим, а? Он оскалил пасть и поднял свой серый хвостище, почти скопировав мою рабочую стойку.
- Подожди, серенький, - прошептала я, - не надоЕ
Он прыгнул, и на секунду мне показалось, что свет закрыла низкая и страшная грозовая туча. А в следующий миг туча рухнула на меня.
*
Лежа на диване, затянутом чемто вроде шкуры мамонтаальбиноса, я рыдала в подушку и сама не понимала, откуда во мне столько слез - подушка была уже мокрой с обеих сторон.
- Ада, - позвал Александр и положил ладонь мне на плечо.
- Уйди, урод, - всхлипнула я и стряхнула его руку.
- Извини, - сказал он робко, - я не хотелЕ
- Сказала же, уйди, сволочь.
Я опять залилась слезами. Через минуту или две он снова попытался коснуться моего плеча.
- Я же тебя три раза спросил, - сказал он.
- Издеваешься?
- Почему издеваюсь. Я ведь тебе говорил. Про звериное тело, про физическую близость. Разве нет?
- А как я могла догадаться? Он пожал плечами.
- Ну, например, по запаху.
- Лисы запахов не чувствуют.
- А я про тебя сразу все понял, - сказал он и неловко погладил меня по руке. - Вопервых, люди так не пахнут. А вовторых, Михалыч все уши прожужжал. лТоварищ генераллейтенант, я тут смотрел запись - реально вопрос надо решать с бабой. Она там стоит на четвереньках, глаза злые, страшные, в жизни таких не видел, а на спине - огромная рыжая линза. И она этой линзой нашему консультанту мозг прожигает! Направила луч, а тот аж заколдобилсяЕ» Я сперва подумал, что у него совсем от кетамина крыша съехала. А потом посмотрел запись - действительноЕ За линзу он твой хвост принял.
- Какую еще запись?
- Твой клиент, которого ты до крови отхлестала, домашнее порно снимал. Скрытой камерой.
- Что? Когда я в долг работала?
- Ну это я не знаю, ваши дела. Он, как в себя пришел, сразу пленку нам принес.
- Интеллигент, твою мать, - не сдержалась я.
- Да, - согласился он, - не очень красиво. Но такие люди. А что, Михалыч тебе фоток не показывал? У него же целая папка была, специально распечатали для разговора.
- Не успелЕ Значит, всю эту мерзость, которую ты сейчас со мной проделывал, потом Михалыч будет смотреть?
- У меня здесь ни одной камеры нет, успокойся, милая.
- Не называй меня милой, волчара, - всхлипнула я. - Грязный развратный самец. Со мной такого за последниеЕ - я вдруг почемуто решила не упоминать никаких дат, - со мной такого отродясь никто не делал. Какая гадость!
Он втянул голову в плечи, словно его отстегали мокрой тряпкой. Это было любопытно - хоть на него совсем не действовал мой хвост, зато, похоже, сильно действовали мои слова. Я решила проверить свое наблюдение.
- У меня там все такое нежное, хрупкое, - сказала я жалобно. - А ты мне все разорвал своим огромным членом. Теперь я, наверно, умруЕ
Он побледнел, расстегнул китель и вынул из кобуры здоровенный никелированный пистолет. Я испугалась, что он сейчас пальнет в меня, как Роберт де Ниро в занудливую собеседницу у Тарантино, - но, к счастью, ошиблась.
- Если с тобой чтонибудь случится, - сказал он серьезно, - я пущу пулю себе в лоб.
- Убери. Я сказала, убери подальшеЕ Ну пустишь ты себе пулю в свою дурную голову. А мне что, легче будет? Я же тебя просила - не надо!
- Я думал, - сказал он тихо, - ты кокетничаешь.
- Кокетничаю? Да у тебя елдак в три раза больше, чем этот пистолет, волчина! Какое кокетство, тут бы живой остаться! Сейчас ведь детей на уроках учат - если девушка говорит лнет», это значит именно лнет», а не лда» или лах я не знаю». Вокруг этого на Западе все дела об изнасиловании крутятся. Вам в Академии ФСБ не объясняли?
Он понуро покачал головой из стороны в сторону. На него было жалко смотреть. Я почувствовала, что пора остановиться. Палку можно было перегнуть, Тарантино мне вспомнился не зря.
- У тебя есть бинты и йод? - спросила я слабым голосом.
- Сейчас пошлю Михалыча, - сказал он и вскочил.
- Не надо никакого Михалыча! Не хватало, чтобы твой Михалыч надо мной хихикалЕ Не можешь сам спуститься в аптеку?
- Могу.
- И пусть твой Михалыч сюда не входит, пока тебя нет. Я не хочу, чтобы меня видели в таком виде.
Он был уже у лифта.
- Я быстро. Потерпи.
Дверь за ним закрылась, и я наконец перевела дух.
Я уже говорила - у лис нет половых частей в человеческом смысле. Но у нас под хвостом есть рудиментарная впадина, эластичный кожаный мешок, не соединенный ни с какими другими органами. Обычно он сжат в крохотную щелку, как камера сдутого мяча, но, когда мы испытываем страх, он расширяется и становится чуть влажным. Он играет в нашей анатомии такую же роль, какую специальный полый цилиндр из пластмассы играет в экипировке работников обезьяньего питомника.
Дело в том, что у больших обезьян приняты те же технологии контроля, что и в уголовной или политической среде: стоящие у руля самцы ритуально опускают тех, кто, как им кажется, претендует на неоправданно высокий статус. Иногда в этой роли оказываются посторонние - электрики, лаборанты и так далее (я имею в виду, в питомнике). Чтобы быть готовыми к такому повороту событий, они носят между ног подвешенный на ремешках полый цилиндр из пластмассы, который называют дивным словом лхуеуловитель». В нем гарантия безопасности: если на них набрасывается большой самец, одержимый чувством социальной справедливости, им надо всегонавсего наклониться и подождать несколько минут - обезьянье негодование достается этому цилиндру. Затем они могут продолжить свой путь.
Вот так же и я - могла продолжить свой путь. Он вел в ванную, где я первым делом осмотрела свое тело. Если не считать того, что рудиментарная впадина под хвостом была натертаи покраснела, все обошлось. Правда, моя задняя часть ныла, как будто я целый час каталась на взбесившейся лошади (что было довольно точным описанием случившегося), его травмой это нельзя было назвать. Природа определенно готовила ко встрече с волкамиоборотнями.
Я предчувствовала, что мне придется искупаться в его перламутровой ванне - и предчувствие не обмануло. Весь мой хвост, живот и ноги запачкало этой волчьей гадостью, которую я тщательно смыла шампунем. Потом я быстро высушила хвост феном и оделась. Мне пришло в голову, что неплохо было бы обыскать помещение.
Но обыскивать в этом роскошном пустом ангаре было практически нечего - ни шкафов, ни комодов, ни выдвижных ящиков. Двери, которые вели в другие комнаты, были заперты. Тем не менее, результаты оказались интересными.
На рабочем столе рядом с элегантным компьютероммоноблоком стоял массивный серебряный предмет, который я с первого взгляда приняла за статуэтку. При более внимательном рассмотрении предмет оказался обрезателем сигар. Он изображал лежащую на боку Монику Левински, задравшую к потолку ногурычаг, при нажатии на которую (я не смогла удержаться) не только срабатывала гильотинка в кольце между ляжками, но и появлялся язычок голубого пламени из открытого рта. Вещица была что надо, только американский флаг, который Моника держала в руке, показался мне лишним: иногда достаточно крохотной гирьки, чтобы сместилось равновесие, и эротика превратилась в китчеватый агитпроп.
Серебряная Моника прижимала к столу большую папкускоросшиватель. Внутри была стопка бумаг самого разного вида.
На самом верху лежал, судя по глянцу, лист из альбома по искусству. С него на меня глядел огромный желтоглазый волк с похожей на букву лF» руной на груди - фотография скульптуры, сделанной из дерева и янтаря (янтарными были глаза). Подпись гласила:

лФЕНРИР

Сын Локи, огромный волк, гонящийся по небу за солнцем. Когда Фенрир догонит и пожрет его - наступит Рагнарек. Фенрир связан до Рагнарека. В Рагнарек он убьет Одина и будет убит Вид аром».
Из подписи было непонятно, каким образом Фенрир догонит солнце и пожрет его, если до Рагнарека он связан, а Рагнарек наступит тогда, когда он догонит и пожрет солнце. Но вполне могло быть, что наш мир до сих пор существовал именно благодаря подобным нестыковкам: страшно подумать, сколько умирающих богов его прокляло.
Я помнила, кто такой Фенрир. Это был самый жуткий зверь нордического бестиария, главный герой исландской эсхатологии: волк, которому предстояло пожрать богов после закрытия северного проекта. Хотелось верить, что Александр не слишком отождествляется с этим существом, и желтоглазое чудовище - просто недостижимый эстетический идеал, чтото вроде фотографии Шварцнеггера, висящей на стене у начинающего культуриста.
Ниже лежала книжная страница с миниатюрой Борхеса лРагнарек». Я знала этот рассказ, который поражал меня своей сомнамбулической точностью в чемто главном и страшном. Герой и его знакомый оказываются свидетелями странного шествия богов, возвращающихся из векового изгнания. Волна людского обожания выносит их на сцену зала. Выглядят они странно:
лОдин держал ветку, чтото из бесхитростной флоры сновидений; другой в широком жесте выбросил вперед руку с когтями; лик Януса не без опаски поглядывал на кривой клюв Тота».
Сновидческое эхо фашизма. Но дальше происходит нечто очень интересное:
лВероятно, подогретый овациями, ктото из них - теперь уж не помню кто - вдруг разразился победным клекотом, невыносимо резким, не то свища, не то прополаскивая горло. С этой минуты все переменилось».
Дальше текст густо покрывали пометки. Слова были подчеркнуты, обрамлены восклицательными знаками и даже обведены картушами - видимо, чтобы передать градус эмоций:
лНачалось с подозрения (видимо, преувеличенного), что Боги не умеют говорить. Столетия дикой и кочевой жизни истребили в них все человеческое: исламский полумесяц и римский крест не знали снисхождения к гонимым. Скошенные лбы, желтизна зубов, жидкие усы мулатов или китайцев и вывороченные губы животных говорили об оскудении олимпийской породы. Их одежда не вязалась со скромной и честной бедностью и наводила на мысль о мрачном шике игорных домов и борделей Бахо. Петлица кровоточила гвоздикой, под облегающим пиджаком угадывалась рукоять ножа. И тут мы поняли, что! идет их последняя карта!, что они! хитры, слепы и жестоки, как матерые звери в облаве!, и -!ДА Й МЫ ВОЛЮ СТРАХУ ИЛИ СОСТРАДАНИЮ - ОНИ НАС УНИЧТОЖАТ!.
И тогда мы выхватили по увесистому револьверу (откудато во сне взялись револьверы) И С НАСЛАЖДЕНИЕМ ПРИСТРЕЛИЛИ БОГОВ».
Следом шли две страницы из лСтаршей Эдды» - кажется, из прорицания Вельвы. Они были вырваны из какогото подарочного издания: текст был напечатан крупным красным шрифтом на мелованной бумаге, крайне неэкономно:
Ветер вздымает до неба валы, на сушу бросает их, небо темнеет; мчится буран, и бесятся вихри; это предвестья кончины богов.
лКончина богов» в последней строчке была отчеркнута ногтем. Текст на второй странице был таким же мрачномногозначительным:
Но будет еще сильнейший из всех. имя его назвать я не смею; мало кто ведает, что совершится следом за битвой
Одина с Волком.
Все остальное было в том же духе. Большинство бумаг в папке так или иначе относилось к северному мифу. Самое мрачное впечатление на меня произвела чернобелая фотография немецкой подводной лодки лНагльфар» - так в скандинавской мифологии назывался корабль бога Локи, сделанный из ногтей мертвецов. Для подлодки времен Второй мировой название было подходящим. Небритые и мосластые члены экипажа, улыбавшиеся с ее мостика, были вполне симпатичны на вид и напоминали подразделение современных лзеленых».
Чем ближе к концу папки, тем меньше пометок было на бумажных листах: словно у того, кто перелистывал их, размышляя над собранными материалами, быстро увядал интерес, или, как выразился в другом рассказе Борхес, лнекое благородное нетерпение» мешало ему долистать бумаги до конца. Но понты у парня были серьезные, особенно по меркам нашего меркантильного времени (лвек мечей и секир», как определял его один из подшитых отрывков, лвремя проклятого богатства и великого блуда»}.
Самым последним в папке лежал вырванный из школьной тетради лист бумаги в линейку, спрятанный для сохранности в прозрачный пластиковый конверт. На листе было нечто вроде дарственной надписи:
лСашке на память.
Превращайся!

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: