Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 84%

19


  Союзники - в этом слове всегда есть элемент временности. Союзники Второй мировой благополучно разругались, едва закончив войну, да и во время войны уже готовились к будущему противостоянию. Советский Союз распался - и теперь отношения между бывшими союзными республиками куда хуже отношений с прежними врагами. Так и в обычной, человеческой жизни - часто ли мы употребляем слово лсоюзник»? Друг, товарищ, единомышленник - запросто. А в слове лсоюзник» будто заложен будущий раскол. Он не друг. У нас просто общие интересы. В какой-то одной сфере и на какой-то определенный период времени.
  Ох, зря Советский Союз назвали Союзом! Заложили лингвистическую мину под будущее. А стоило хотя бы поинтересоваться, откуда взялось слово лсоюзник»! Две с лишним тысячи лет назад так называли подчиненные Риму области Италии, которые обязаны были во всем помогать Риму, но сами никаких прав не имелиЕ
  Я вздрогнул, сообразив, что рассуждаю на тему, о которой никакого представления раньше не имел. Способности функционала прорезались.
  Значит, я делаю выбор.
  Та часть меня, которая, если верить роботу, вообще к человеческой плоти и крови не имеет никакого отношения, моя лизмененная вероятность», проснулась и любезно предлагает мне доступ к энциклопедическим знаниям.
  Я недолго колебался.
  - Хорошо. Мы союзники.
  - Я нуждаюсь в человеческой помощи. - Робот поднялся. - Вход в здание открывается только для людей. Как ты видишь, я не слишком подхожу под определение человека. Мне приходилось ждать появления людей, чтобы попытаться войти в строение.
  - Эй! - Я тоже вскочил. - Так ты уже пытался?
  - Да. Иногда здесь появляются люди. Авантюристы, искатели приключений, охотники за сокровищами. Если мне удавалось их задержать, то я отвечал на их вопросы и предлагал совместный поход в башню.
  - И много таких было?
  - Шестьдесят два человека. Совпадение с количеством лет, проведенных мной здесь, случайно. Иногда люди не появлялись три, четыре года. Самый большой перерыв прервало твое появление - девять лет.
  - Замечательно. И что они спрашивали, что ты им отвечал?
  - Они задавали другие вопросы: есть ли в здании сокровища, есть ли у нас шансы войти туда и выйти обратно. Я отвечал, что сокровища есть и шансы - тоже.
  - И все соглашались?
  - У них не было выбора. Я объяснял, что не могу допустить широкой утечки информации о себе. Они должны были идти со мной - или погибнуть сразу. Они предпочитали идти.
  - И гибли?
  - Да.
  - Просто чудесно! - Я уставился в безразличные стеклянные глаза. - Ты не добрый робот, верно?
  - У меня есть цель. Ты всегда бываешь добрым?
  - Но яЕ - Я замолчал. Что ля»? Человек? Так и передо мной человек в металлическом теле. Он не связан никакими законами, он поступает свободно.
  - Они шли сюда, зная, что рискуют и могут погибнуть. Им хотелось приключений и сокровищ. Они получили приключения, и у них был шанс обрести сокровища. Все честно.
  - Ты и мне поставил бы этот выбор?
  - Если бы ты отказался - конечно. Но ты же не отказался. Ты сам хочешь туда попасть. Разве не так?
  Логика - штука хорошая. Хоть и подлая.
  - Почему они погибли?
  - Я не знаю точно. В здании есть контрольный центр на входе. Он впускает людей и подвергает их какому-то испытанию. Я лишь частично контролировал ситуацию. Кто-то держался дольше. Кто-то был уничтожен сразу. Поскольку ты функционалЕ
  - Бывший! - все-таки не удержался я.
  Робот помолчал и терпеливо повторил:
  - Бывших не бывает. Ты функционал, и у тебя гораздо больше шансов пройти. Я оцениваю твои шансы как один к трем.
  - Спасибо, утешилЕ А что за механизм оценки?
  - Да просто в голову взбрело.
  Я не выдержал. Я расхохотался. Умирающая, но мстительная металлическая чушка с чувством юмора и потугами шутить! Великолепный союзник! То что надо!
  - Тебе стало легче? - спросил робот, терпеливо дождавшись, пока я прекратил смеяться.
  - Да, отпустило немножкоЕ - Я поднял с земли автомат. - Далеко тут идти?
  - Пять минут. Ты почти дошел до здания.
  - Чего-нибудь умное можешь мне сказать? Как пройти этотЕ контрольный центр?
  - Нет. Я даже не знаю, стоит ли тебе врать или говорить правду.
  - Так мне будут вопросы задавать?
  - Вероятно, да. Вероятно, это строение обладает собственным разумом.
  - Ты меня восхищаешь! И мы стоим тут, рядом, и все это обсуждаем? А если оно нас слышит?
  - Я полагаю, что это не имеет никакого значения.
  - Ну так пойдем, - резко сказал я. - ХватитЕ лясы точить.
  - Если ты пройдешь, то должен будешь отдать приказ, чтобы пропустили меня, - сказал робот.
  - А допустим, я не отдам такой приказ? Что тогда?
  - Тогда я останусь снаружи, - тоскливо сказал робот. - Когда срок моего существования истечет, я подойду к этой пропасти, она наиболее отвечает моим целям, и брошусь вниз. Неразумно оставлять открытым то, на что могут наткнуться аборигены. К тому же я не хочу, чтобы мое тело разбирали местные умельцы. Мне остается только верить тебе.
  - Пошли, - сказал я.
  - Следуй за мной.
  Идти за роботом было проще. Какая бы сила и ловкость ни скрывались в его металлическом теле, но он был более громоздкий и тяжелый. Робот поневоле выбирал широкую и надежную тропу.
  - Здесь есть звери? - спросил я.
  Почему-то робот ответил не сразу.
  - Да. Тут жили волки, но они ушли. На другом склоне живет семейство лис. Я люблю за ними наблюдать.
  - Они тебя не боятся?
  - Они привыкли. Я двигаюсь, но не пахну человеком.
  Я вдруг представил себе, как эта карикатурная махина присаживается где-то возле лисьей норы - и застывает. Часы, дниЕ Робот неподвижен. Тускло светятся глаза. Лисы перестают его опасаться и начинают свободно ходить мимо. Старый мудрый лис, глава семейства, первым подходит к нему и мочится на металлическую ступню, объявляя робота безобидной деталью обстановки. Робот не двигается. Весной лисята устраивают игры вокруг погрузившихся в землю ног. Робот недвижим. Только глаза, по которым стекают капли дождя, слабо мерцают в ночиЕ
  - Тебе было здесь не слишком-то весело.
  - Война никогда не являлась веселым занятием.
  - А кто были те двое? Твои товарищи?
  - Роботы.
  - ТожеЕ на основе человеческого сознания?
  - Да. На основе сознания моих детей, убитых функционалами.
  Дальше я расспрашивать уже не рискнул.
  Через несколько минут в тумане стал проступать небоскреб. Вначале я почувствовал холод - словно что-то огромное, тяжелое заслонило от меня невидимое в тучах солнце, нависло безучастной молчаливой громадой. Робот замедлил шаг.
  Внизу башни небоскреба объединяло что-то вроде общего стилобата - выгнутое дугой основание размером и формой со здание Главного Штаба на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге. Посередине дуги, там, где в здании Главного Штаба расположена арка, здесь была прозрачная дверь - большая, грузовик мог бы проехать, но на фоне здания теряющаяся. Конечно, здание было построено не из камня - ровный серый материал мог быть бетоном, а мог и не иметь в моем мире никакого названия. Окна в стилобате шли на высоте метров десяти от земли.
  Я посмотрел вверх - и увидел в тумане закрученные лепестки башен. Мы сейчас стояли прямо в центре исполинской трубы, пронзающей облака. Мне показалось, что здесь, будто в оке тайфуна, проглядывает чистое небо.
  - Вход перед тобой, - сказал робот. - Я не могу приблизиться без риска быть уничтоженным.
  - АгаЕ
  - Подходишь к стеклянным дверям. Они откроются, и ты войдешь. Тебе будут заданы какие-то вопросы. К сожалению, я не могу считать информацию ни одним доступным мне способом, ты будешь стоять спиной ко мне, а эти двери не вибрируют от звуковых колебаний.
  - Жалко. - Я достал пачку сигарет. Земные уже кончились, но я набил в пачку местных папирос.
  - Успокойся, - мягко сказал робот. - Расслабься. Ты уже в выигрышном положении, в тебе есть сущность функционала, и здание должно это почувствовать. Ты видел его сразу, а те, кого я приводил, вынуждены были несколько минут всматриваться, даже стоя здесь, чтобы воспринять окружающую реальность. Я думаю, у тебя есть шансы.
  - Спасибо. - Я несколько раз глубоко затянулся. - Вот радость-то.
  - Не стоит стрелять. Я думаю, автомат ты можешь оставить, но он не причинит вреда зданию. И не забудь впустить меня.
  - Не трусь, железный, - пробормотал я. - Все путём.
  Он промолчал. А я затянулся еще раз, отбросил сигарету и пошел к дверям.
  Здание, конечно, подавляло. Земные небоскребы, даже более высокие, все-таки стоят в окружении других зданий. Египетские пирамиды, хоть и выстроены в пустыне, основательны, они плоть от плоти земли. А это сооружение на вершине горы было совершенно неуместным. Так ребенок, играя, строит башню из кубиков в самом неподходящем месте и говорит: лОна будет стоять здесь!»
  Стеклянные двери были абсолютно прозрачными и чистыми. За ними я видел довольно большой вестибюль с мягко светящимися панелями в потолке. Посреди вестибюля стояла невысокая, по грудь мне, стойка. Так и казалось, что сейчас появится дружелюбный портье, встанет за нее и спросит: лВы бронировали у нас место?»
  Да, бронировал. С тех пор, как не смог войти в свою собственную квартиру. Когда меня облаяла моя собака. Когда паспорт рассыпался в руках, а отец не узнал мой голос. У меня есть право войти в эту дверь. Войти - и сделать все, что сочту нужным!
  Когда до двери оставалась всего пара шагов, стекло будто прорезала щель. Створки плавно разъехались в стороны. Ой, как примитивно, могла бы ведь просто исчезнуть, или стечь в пол, или развернуться, как диафрагма фотоаппарата. А тут - раздвижные двери. Купе поездаЕ
  Я сглотнул и шагнул в вестибюль.
  Было тихо и тепло. Воздух слегка дрожал, работала невидимая вентиляция. Я невольно шарил глазами в поисках предыдущих визитеров. Что я ожидал увидеть? Истлевшие тела, скелеты? Конечно же, ничего не было.
  Я сделал еще шаг.
  За моей спиной тихо сошлись створки.
  - Пройдите к стойке.
  Голос был тихий, вежливый, но в отличие от голоса робота - совсем неживой. Бесполый и вежливый. Так должны говорить стиральные машины и пылесосы.
  - Иду, - зачем-то ответил я и прошел вперед.
  Стойка была то ли из светлого камня, то ли из пластика, имитирующего камень. Гладкая, ровная, никаких кнопок, вообще никаких деталей.
  - Положите ладони на стойку.
  Я повиновался.
  - Назовите ваш мир.
  - Земля. Точнее, Земля-два. Демос.
  - Это правильно. Назовите вашу функцию.
  - Таможенник.
  Пауза. И снова так же спокойно:
  - Это неправильно. Ваша связь с функцией прервана. Вы более не являетесь функционалом.
  - Нельзя перестать быть функционалом, - быстро сказал я. - Я остаюсь измененной вероятностью.
  Короткая заминка.
  - Это правильно. Назовите вашу функцию.
  Он что, издевается? Я посмотрел вверх, откуда раздавался голос. Нет, тут ни юмором, ни двусмысленностями и не пахнет. Это действительно машина без тени человеческих чувств.
  - Я - функционал, не знающий своей функции.
  Долгая пауза.
  - Это правильно. Цель визита?
  - Изучение здания.
  - Это правильно. Продолжительность визита?
  - Не определена, - стараясь попасть в тон, ответил я.
  - Это правильно.
  Неужели все так просто? Надо лишь быть функционалом - и тебя впустят?
  - Обоснование?
  Я помолчал и ответил:
  - Оценка целесообразности разрушения здания.
  - Это правильно.
  Тишина.
  Я ждал, переминаясь с ноги на ногу. А где-то в недрах здания та его часть, что умела принимать решения, формулировала вопросы.
  - У вас есть возможность разрушить здание?
  - Нет.
  - Это правильно.
  Я ждал еще вопросов - но их не последовало. Зато стойка между моими руками разошлась. Наружу стал выдвигаться гибкий шланг с загубником на конце. Я дернулся - но руки будто приклеились к стойке.
  - Откройте рот и прижмите зубами насадку.
  - Что это? - в невольной панике закричал я.
  - Дезинфицирующий зонд, - бесстрастно пояснил голос. - Стандартная процедура, для функционала не опасна.
  - А для человека?
  - Приводит к смерти через промежуток времени от тридцати секунд до шести часов двенадцати минут.
  Я повернул голову, отворачиваясь от покачивающегося шланга.
  - Вы отказываетесь проходить дезинфекцию?
  Серый приплюснутый загубник на шланге замер перед моим лицом. Я вдруг увидел на нем едва заметные вмятины.
  Сжавшиеся от нестерпимой боли зубы?
  Я не вырвусь. Руки будто приклеились. Да если даже и вырвусь - куда я денусь с подводной лодки?
  - Повторный вопрос. Вы отказываетесь проходить дезинфекцию?
  Интересно, это стандартная процедура по отсеву лнедофункционалов»? Или способ наказания притворщиков? Или машина спрашивает без всякого злого умысла?
  Не будучи функционалом, я умру. Способности функционала включаются лишьЕ
  - У меня есть выбор? - закричал я.
  - Да. Вы вправе отказаться.
  - Я повторно спрашиваю! - закричал я. - Есть ли у меня выбор и важны ли последствия моего выбора для моей судьбы? Понимаешь меня, дура электронная?
  И тут же я понял, что не прав. Ощутил, как рассеянные в стенах здания нервные узлы вспыхнули от прилива энергии, оценивая мой вопрос и пытаясь понять его потаенный смысл. Какая там электроника, какие, к дьяволу, жидкие оптонейронные схемы универсального робота Карк-Е с Земли-46, воплотившего в себе личность поэта-депривиста Анатоля Ларса! Это не было ни компьютером, ни автоматом, ни роботом, ни личностью - то, что жило в зданиях функционалов, что поддерживало силы прикованных к ним людей, что добывало энергию из ниоткуда и превращало информацию в энергию. Изменение сверхтонких структур материи, переброс спина электрона из полуцелого в целое или нулевое значение, что приводило к смене существования электрона в нашей реальности из вероятного на невозможное или недопустимое. Элементарные частицы материи превратились в элементы чудовищной по сложности схемы, взаимодействуя где-то за гранью реального мира, там, где царит принцип неопределенности Гейзенберга, расширенный и исправленный континуумом ИманишиЕ
  Я застонал, чувствуя, как избыток информации, рождаясь из энергии, возникшей из ничто, хлещет в мой мозг. Я замахнулся на слишком многое. Я не мог, не знал, не понимал того, что услужливо развернула передо мной справочная система функционалов. Будь чуть больше сил, чуть больше опыта - я смог бы обратиться к ней осознанно. И спросить, к примеру, как победить функционалов.
  Но у меня не было этих сил.
  - Да, у тебя есть выбор, последствия которого важны.
  - Дезинфицируй! - крикнул я, сжимая загубник.
  Проще так. Лучше ядовитая дрянь, хлещущая в рот, чем мерцающая между реальностью и небытием нервная сеть здания, чем попытки понять то, что я понять не могу. Пусть меня накачивают отравой, а не информациейЕ
  А-а-а-а-а!
  Я бы закричал, если мог. Но загубник ввинчивался в рот, и даже голову отодвинуть я не мог. Нестерпимая едкая горечь въелась в губы, густая липкая жижа хлынула в горло. Я дергался, чувствуя, что глотаю то ли щелочь, то ли кислоту - все вкусовые рецепторы взбесились и вопили одно: лОтрава!»
  Судорожными конвульсиями шланг влил в меня не меньше полулитра жидкости и опал, смотался внутрь стойки. Одновременно отпустило руки. Я упал на колени, повел головой, пытаясь вытошнить яд. Желудок сотрясали спазмы, но липкая дрянь не желала покидать организм. Я чувствовал, как яд сжигает пищевод и желудок, проникает в кровь, убивает сердце и печеньЕ
  Человеку не выжить.
  Или погибнет через секунды от нестерпимой боли, от инфаркта, либо умрет через несколько часов, сгнивший заживо.
  Я частью человек, а частью живая машина - как терпеливо ждущий снаружи робот Анатоль Ларс. Мое тело было превращено в такую же неустойчивую систему, балансирующую между реальностями, как и моя таможенная башня, как и здание-веер. Оно способно на многое. И отрастить утраченную конечность, и вытошнить яд, и вытерпеть огонь. Оно на все способно - потому что в бесконечном океане времени, в развернутом веере реальностей есть все что угодно - новые тела, неядовитые яды, регенерирующие организмы, люди, пьющие на завтрак кислоту, и люди, жрущие стекло на десерт, в этом вероятностном море пули ловят голыми руками, а от соприкосновения большого и указательного пальца из ногтей бьют молнии, в этих бесчисленных мирах, которые лишь краешком зацепили функционалы, возможно немыслимое и невозможно возможное. Что удивительного в том, что сжигаемые заживо клетки моего тела начинают восстанавливать себя? Что странного в том, что жгучий яд оборачивается водой, соединившись со слюной?
  А может быть, все иначе. И сложнее, и проще одновременно. Все эти миллиарды миллиардов миров - одновременно один и тот же мир. Все эти миллиарды миллиардов Кириллов Максимовых - суть один и тот же Кирилл Максимов. И ничего нельзя сделать с одним-единственным, пока он часть общности, мои убитые клетки восстановятся просто потому, что на другой чаше весов - миллиарды миллиардов здоровых, живых, ничем не отравленных Кириллов. Так капля отравы разойдется в воде океана, так испарившуюся каплю океанской воды заменит соседняя. Меня нельзя убить, не убив всех нас сразу, не уничтожив все миры, не перетряхнув Вселенную до основанияЕ
  На краткий миг я понял, что невозможного действительно нет. Что все правила игры, заданные в наших мирах, все аксиомы - логонь жжется, небо голубое, а вода мокрая» - не более чем случайность.
  Небо звонкое.
  Огонь тяжелый.
  Вода шершавая.
  Возможно все.
  Я сплюнул тягучей голубовато-розовой слюной. Вытер губы. Вот ведь дерьмоЕ
  - Воды? - послышался безучастный голос.
  На стойке появился стакан. Самый обыкновенный граненый стакан с водой. Я встал, выпил его одним глотком.
  - Еще воды?
  - Спасибо, не надо, - сипло сказал я. - Уж если целый стакан не помог избавиться от этого омерзительного вкусаЕ
  В горле еще жгло, но боль уходила. Я вновь переставал быть функционалом, но я выжил. Я успел.
  - Я могу войти?
  - Вы функционал. Вы вправе войти в музей. Хранитель оповещен.
  - Музей? Какой еще хранитель? - спросил я.
  Но ответа не последовало.
  - ЭйЕ - Я обернулся на дверь. - Со мной робот. Он должен войти!
  - Робот может войти.
  Я подошел к двери - та разъехалась послушно, будто дверь в каком-нибудь гипермаркете. Я замахал руками.
  Робот шевельнулся и мгновенно, как не умеют живые существа, перешел от неподвижности к бегу. Тяжелые удары ног сотрясали землю. Я посторонился - и массивная металлическая глыба пронеслась мимо меня, затормозила, медленно повернулась, осматриваясь.
  - Нас впустили, Анатоль.
  - Откуда ты знаешь это имя?
  - Мне пришлось стать функционалом, чтобы пройти. Таможенники подключаются к базе данных. Это очень, очень хорошая база данных.
  - Меня давно не называли этим именем. - Будто сочтя разговор законченным, робот отвернулся, обошел вокруг стойки, двинулся вдоль стен. - Лучше зови меня лробот».
  - Хорошо. Я узнал, где мы находимся. Это музей.
  Робот не ответил. Закончил движение, остановившись у стены напротив дверей.
  - Подойди сюда. Здесь скрытая дверь, она должна открыться перед тобой.
  Я подошел, и стена точно так же разделилась, разъехалась в стороны.
  Робот тут же метнулся в проем, будто ожидал, что его могут задержать. Я прошел следом.
  Такое ощущение, что изнутри весь стилобат был пустым. Эдакая коробка без перекрытий и этажей, из которой растут башни-пластины. Я постоял, поглядел направо, налево. Робот потопал направо, я из внутреннего протеста пошел налево.
  Широченный коридор. Потолки метрах в пятнадцати над головой. Ровные серые стены, по потолку сложным узором разбросаны световые панели. На равном расстоянии друг от друга на полу стоят прямоугольные платформы, три на пять метров примерно. Края платформ огорожены невысокими, по пояс, поручнями.
  Лифты?
  Похоже. Потолок над ними кажется цельным, но это ничего не значит. А так, если прикинуть, то под каждой башней по своему лифту.
  Я подошел к ближайшей платформе. Стена за ней оказалась не ровной, а покрытой неглубокими барельефами. Церкви, соборы, коленопреклоненные люди, горящие костры, стаи каких-то монстров, мчащиеся за людьми.
  - Твердь, - сказал я уверенно.
  Послышался топот - робот возвращался. Остановился рядом со мной, произнес:
  - Каждая башня имеет свой транспортный узел. Мне механизмы не подчиняются.
  - И куда ты хочешь поехать? Это музей, слышишь? Каждая башня - один из миров. Хочешь ознакомиться с жизнью городов-государств Вероза? Или тебе интереснее животный мир Заповедника?
  - Иди за мной.
  Я пошел. Это было не лучше и не хуже, чем продолжать экскурсию в другую сторону или оставаться на месте.
  Мы прошли весь коридор до конца, до крайней левой платформы. Робот остановился.
  - Здесь нет пиктограмм и рисунков. Это может быть служебное помещение.
  Я пожал плечами. В душе была какая-то опустошенность. МузейЕ
  - Давай попробуем.
  Мы поднялись на платформу. Ничего не происходило.
  - Отдай команду, - предложил робот.
  - На самый верх, быстро, - послушно сказал я. Несколько секунд ничего не происходило.
  Потом над нами разошелся потолок, открывая узкий, по размеру платформы, лифтовый ствол. Он изгибался, следуя за скрученной башней.
  - Может быть, здесь что-тоЕ - начал робот.
  В следующий миг платформа понеслась вверх. Не было никаких тросов, платформа просто воспаряла все выше и выше так быстро, что ноги начинали подгибаться. Воздух тяжелым прессом надавил на плечи - вся тяжелее и тяжелее, не удержатьЕ Я присел, вцепился в поручень.
  Бывший поэт-депривист стоял неподвижно, и если бы его металлическое лицо могло выражать эмоции, я бы назвал его торжествующим.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: