Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 75%

17


  Мы всегда склонны недооценивать своих ровесников. Да, нам с ними комфортнее всего, мы слушаем одну музыку, читаем одни книги, работаем (хотя бы поначалу) на одинаковых должностях - в словосочетаниях лмолодой инженер», лмолодой врач» или лмолодой сисадмин» существенно будет все-таки прилагательное. Но вот каких-то великих дел мы от них не ждем. Нам проще смириться с мудростью стариков, опытом зрелых людей или даже гениальностью ребенка. Но наш ровесник - ну как он может совершить что-то значительное, как может пользоваться уважением и любовью больше, чем мы? Это же Колька, Петька, Сережка. Мы с ним в детском саду дрались, в школе хулиганили, в студенчестве оттягивались. Я же его знаю как облупленного, он обалдуй обалдуем, хороший парень, но звезд с неба не хватаЕ Что? Хватает? Вот прямо так? Его научные статьи во всем мире публикуются, его в Гарвард зовут лекции читать? Да не может бытьЕ меня преподаватели всегда ему в пример ставилиЕ
  Наверное, все дело именно в этом. Когда видишь своего ровесника, который пользуется всеобщим уважением, возникаетЕ ну, даже не зависть. Что-то вроде растерянности и сомнения. И невольно думаешь, а мог бы ты сам оказаться на его месте?
  Усадьба господина Дитриша, а точнее - рода Дитришей, производила впечатление настоящего семейного гнезда - старого, но крепкого, обжитого до последнего чуланчика, настолько сроднившегося с окружающей местностью, что оно выглядело естественнее гор, лесов и виноградников. Может быть, за это надо было благодарить архитектора, а может быть - время. Время на самом деле лучший архитектор. Оно даже унылый доходный дом способно превратить в жемчужину городского ансамбля. В свое время парижане демонстрации устраивали против Эйфелевой башни, а сейчас без нее Парижа считай что и нетЕ
  Мне предложили войти в дом, сообщив, что Дитриш вот-вот вернется с конной прогулки, или подождать в беседке перед усадьбой. Я скромно выбрал беседку, что, впрочем, не помешало слуге принести мне зеленый чай и тоненькие сигары. Обнадеживающее гостеприимство. Я сидел в увитой зеленью беседке, смотрел на мирный пейзаж вокруг, но взгляд то и дело скользил к башне. Она была теперь совсем близко. Я мог ее рассмотреть во всех деталях и пришел к мысли, что первая аналогия - со скрученным веером - была очень удачной. Представьте себе, что из единого фундамента выстроили из стекла и стали десятка три тонких и высоченных небоскребов, каким-то чудом удерживающихся в наклонном положении. Потом слегка сдвиньте небоскребы так, чтобы они наползали друг на друга. И получившийся полусложенный веер закрутите вокруг оси спиралью.
  Представили?
  Теперь добавим размеры. Высотой лпластины веера» должны быть метров триста. Шириной - метров двадцать. Толщиной - метров пять, может, немногим больше.
  И вот вся эта футуристическая, абсолютно нелепая в горах конструкция нависала над старинной каменной усадьбой. Наверняка временами тень от нее накрывала и усадьбу, и двор вокруг нее.
  Но этого никто не замечал.
  Я успел до половины скурить сигару, оказавшуюся куда вкуснее папирос Андре, когда на дороге, вьющейся среди виноградников, показался конный. Каким-то образом молодой землевладелец уже узнал о моем появлении - он бросил слуге поводья возле самой беседки и пошел прямо ко мне. Белый костюм для верховой езды, высокие белые сапоги из мягкой кожи - он выглядел именно так, как в моем представлении и должен был выглядеть богатый и уважаемый землевладелец, отправившийся осматривать свои владения.
  Я поднялся навстречу.
  Дитриш был моим ровесником и немного походил на меня. Вот только был явно физически крепче, рыхлость городского жителя его не коснулась (ну да, попробуй всю жизнь ходить пешком и скакать на лошади на свежем воздухе - много у тебя останется лишнего жирка или бледной пухлости физиономии?). В довершение всего хоть мы и были чем-то похожи, но Дитриш был явно красивее. Это я признал совершенно честно и объективно. Причем красив он был не слащавой юной красотой, ценимой немолодыми женщинами (лкрасавчик!») и не брутальностью городского мачо, ценимой юными девушками (лнастоящий мужик!»), а какой-то общей правильностью и лица, и фигуры. В общем, женщины в него должны были влюбляться, а мужики уважать.
  У меня возникла горькая мысль, что я вижу нечто вроде улучшенной копии самого себя.
  - Добрый день. - Он протянул руку, легко и дружелюбно улыбаясь. - Вы давно меня ждете?
  - Нет, недолго. - Я пожал ему руку, признавая, что и рукопожатие было приятным. - Спасибо. Меня угостили чаем и сигарами. Рад вас видеть, господин Дитриш.
  - Аль, - сказал Дитриш. - Просто Аль. Мы, кажется, ровесники.
  - О да, - сказал я. - Тогда я Кирилл. Или просто Кир.
  - Кирилл. - Он будто покатал имя на языке, пробуя на вкус. - Кирилл. Очень красиво и необычно. Пройдемте в дом, илиЕ
  Я посмотрел на башню. Сказал:
  - Может быть, поговорим здесь?
  - Ага, - сказал Дитриш вполголоса. - Вы тожеЕ Давайте здесь.
  Он уселся напротив меня, махнул рукой слуге, который принес мне чай и с тех пор стоял поодаль. Слуга скрылся в доме.
  - Я тоже выпью чая, - сказал Дитриш. - Вы ее видите?
  - Башню? Да.
  - Какая она?
  Я усмехнулся. Нет, все-таки мы и впрямь были похожи.
  - Высокая, метров двести. Будто веер из стекла и стали, скрученный винтом.
  - Я тоже так объясняю, - улыбнулся Дитриш. - Объяснял, пока не понял, что бесполезно. Откуда вы, Кирилл?
  Выбор это или нет?
  Я прислушался к себе.
  Нет, ничего не прорезаетсяЕ Никаких способностей. Значит, особого выбора у меня и нет.
  Я посмотрел в глаза Дитриша.
  - Из другого мира.
  - О, - сказал Дитриш. - О!
  Он даже встал, нервно прошелся по беседке. Появился слуга, принес еще одну чашку и чайник на подносе. Дитриш кивком отпустил его.
  - Я вас не удивил, - сказал я.
  - Вы? Не удивили? Вы меня поразили, Кирилл! ВыЕ нет, я думал, ноЕ чтобы так.
  Я вдруг понял, что этот красивый, умный, богатый, абсолютно самодостаточный парень и впрямь поражен до глубины души. И мне сразу стало с ним легче.
  - Мне казалось, что раз вы видите эту башню, то и с функционалами встречались.
  - С кем?
  - С Людьми-над-людьми.
  - Они никогда не утверждали, что они из другого мира. Они вообще ничего не говорят о себе. Я полагал, что на каком-то из материков сохранился более цивилизованный анклавЕ
  - Вы даже знаете, что материков много, - сказал я с удовольствием. - Может быть, и слово листория» вам знакомо?
  - Знакомо. - Он хмыкнул и сел. Налил себе чай. - Только слово и знакомо. У нас нет истории. На нее табуЕ знаете такое слово?
  - Знаю.
  - Ну вот, у нас рассуждать о том, что было раньше, - верх неприличия.
  - Бедная девушка, - сказал я. - Не зналЕ
  - Какая девушка?
  - В библиотеке. Я расспрашивал ее об истории вашего мира. Она отправила меня к вам.
  - АЕ я знаю, о ком вы. - Его лицо сразу потеплело. - Да, вы удачно спросили. Диана такая же чокнутая, как и я. Ей тоже хочется знать, что было до того, как мир погиб.
  - Но ведь у вас есть люди, которые посещают материкЕ ищут там разные вещи.
  - Есть. Два-три отчаянных капитана. Но их интересует только прибыль. А вы, наверное, интересуетесь чем-то большим.
  - Да.
  - И могли бы мне что-то рассказать? - В голосе Дитриша прорезались умоляющие нотки.
  - Мог бы, - сказал я. - НуЕ существует много миров, похожих на Землю. Собственно говоря, они все - Земля. Только разная.
  - ТакЕ - Дитриш благоговейно смотрел на меня.
  - Эти мирыЕ они как-то разделены в пространстве. И, по-моему, не только в пространстве, но и во времени. На некоторых живут люди. На других цивилизации нет.
  - Это возможная теория, - важно сказал Дитриш. - Я размышлял на такие темы.
  - К сожалению, это не теория. Я бывал в нескольких мирах. Да я и сам из другого мира. Мне кажется, что мой мир - это ваше прошлое.
  - Постойте! - Дитриш взмахнул рукой. - Вот это полная ерунда. Я читал развлекательные книги, где герои путешествуют сквозь время. Это занятная игра ума. Но даже там авторы признавали, что это невозможно. Путешествия приведут к парадоксам. Если вы и впрямь из нашего прошлого, то, вернувшись обратно, вы измените свое настоящее и, следовательно, и наше будущее. Значит, наше будущее не случится, и вы не сможете в нем побывать.
  - А если время ветвится? - сказал я. - Если каждое путешествие создает новую ветвь будущего? ДавайЕ давайте для простотыЕ
  - Давай для простоты перейдем на лты».
  - Хорошо. Давай представим, что я увидел ваше будущее, вернулся назад, и наше будущее стало другим. Но и ваше осталось.
  - Мне все равно кажется, что это создаст какие-то парадоксы. - Дитриш поморщился. - Нет, я не готов это принять. Ты уверен, что ты из нашего прошлого?
  - Ну, во всяком случае, из мира, который очень похож на ваше прошлое, - смирился я. - Да, не уверен. Я сам пытаюсь разобраться. Ладно, давай для простоты считать, что все миры находятся на разном этапе развития. В одних мирах история пошла так, а в других - эдак. Здесь быстрее, а там медленнее. Ты готов принять такую версию?
  - Готов, - согласился Дитриш. - Так Люди-над-людьмиЕ
  - Обычно их называют лфункционалы». - Я вздохнул. - Они во многом подобны людям, но у каждого есть какая-то специальность, профессия, которой он владеет в совершенстве, на уровне, недоступном обычным людям. Только не спеши завидовать. Большинство функционалов ограничены. Они не слишком-то умеют делать все другое, это раз. И они прикованы, фигурально выражаясь, к тому помещению, в котором заключена их профессия. Парикмахер - к парикмахерской, врач - к больницеЕ
  - Пекарь - к пекарне. Да, это неприятно.
  - Я был одним из таких функционалов. Но у меня была особая работа, поинтереснее других, как мне кажется. Я был таможенником. В моем жилище были врата между мирами.
  - КрутоЕ - Дитриш посмотрел на меня с уважением. - АЕ для чего все это?
  - Подожди. К этому мы еще придем. Над обычными функционалами стоят начальники.
  - Как без этого. - Дитриш фыркнул. Я решил не мешать ему комментировать мои слова, таким образом он явно справлялся с волнением.
  - Во-первых, есть полицейские. Но они тоже привязаны каждый к своему участку. Во-вторых, есть акушеры. Нет, они не принимают роды, они превращают того или иного человека в функционала. Когда человек становится функционалом, он словно выпадает из обычной жизни. Его забывают друзья, родные. Даже обычные власти в его мире напрочь про него забывают.
  - Неприятно.
  - Весьма. Слушай дальше. В каждом мире существует еще и куратор. Он управляет акушерами и полицейскими, раздает приказы - кого в какого функционала превратить. У него очень большая власть и возможности. Но и он не свободен. Приказы он получает из мира под названием Аркан. Это, наверное, наиболее технически развитый мир. Насколько я понимаю, там функционалы в порядке вещей, это часть их цивилизации.
  - Но и тут не конец? - спросил Дитриш.
  - Да. Не конец. У меня есть основания полагать, что первые функционалы пришли из вашего мира. Когда он стал непригоден для жизниЕ ну, по большей части они мигрировали в Аркан. Открыли способность перемещаться в пространстве и времени и ушли туда. Но не просто захватили этот мир и стали переделывать под себя. Они вмешиваются и в дела других миров. Направляют их развитие в интересующую их сторону. Аркан - это их база. Ваш мир - их родина. ОниЕ они не церемонятся. Они легко убивают, а еще проще - меняют человеческие судьбы. Обычные функционалы, даже акушеры и кураторы, это всего лишь их слуги, даже скорее рабы. Я думаю, они не зря сохранили до наших дней в одном из миров рабовладельческую систему. Им это интересно.
  - Что?
  - Отношения между рабами и господами.
  - Мы не рабы, - серьезно сказал Дитриш.
  - Рабы немы. - Я усмехнулся. - Нет, вы не рабы. Наверное, в отношении вашего мира у них сохраняются какие-то теплые чувства. Впрочем, вы тоже занятный эксперимент. Вся планета необитаема и опасна для жизни, только на одном безымянном острове живет мирная, патриархальная, довольная своим простым существованиемЕ
  - Я иногда думаю, что это Крит.
  - Что?
  - Я искал в старых книгах, как может называться наш остров. Вначале думал, что это Формоза. А потом решил, что это все-таки Крит. Не знаю. Сейчас мы зовем его просто - Остров.
  Я подумал, что в этом была бы какая-то ирония и одновременно символика. Остров в Средиземном море, ставший когда-то колыбелью человеческой цивилизации, служил теперь ее смертным одром.
  - Это интересно, - сказал я. - Хотя и не так важно. Хоть Гренландия, хоть Формоза, хоть Мадагаскар, хоть КритЕ
  - Важно то, что функционалы родом из нашего мира. И что у насЕ - он обернулся на башню, - стоит вот это.
  - Да.
  Дитриш задумался.
  - Ты говоришь, что ты - бывший функционал?
  - Да. Таможенник.
  - А каковы твои отношения с другими функционалами?
  - Каковы? - Я пожал плечами. - Некоторых я убил.
  Дитриш вздрогнул и отодвинулся от меня.
  - От других я убегаю, они хотят убить меня. Так что я гость хоть и занятный, но опасный.
  - ТыЕ - он заколебался, - ты что-то умеешь? Такое, что не может человек?
  - Да. Иногда. У меня временами получается открывать проходы между мирами. Мой друг, он куратор в моем мире, считает, что произошел какой-то небольшой сбой. Был момент, когда мы с ним сошлись в поединке. Но мои способности почему-то не исчезли до конца. Я сумел дать отпор. И теперь мы оба слегка неполноценны. Кто-то из нас должен стать куратором Земли. Кто-то, вероятно, должен погибнуть. Это один вариант.
  - А второй?
  - Если мы сумеем избавить наш мир от влияния функционалов с Аркана, убедим или заставим их оставить нас в покое, то мы можем уцелеть оба. И, наверное, даже пользоваться нашими способностями в своих собственных интересах.
  - ИнтересноЕ - задумчиво сказал Дитриш. - Ой. Извини. Я как-тоЕ абстрактно все рассматриваю.
  - Ничего.
  Мы помолчали.
  - И что ты хочешь делать? У тебя же есть какой-то план, раз ты пришел к нам?
  - План появился, когда я увидел эту дуру на гореЕ
  - Дуру? А, понялЕ
  - Я хочу туда попасть.
  - И?..
  - Не знаю. - Я развел руками. - Дальше - не знаю. Я ведь даже не в курсе, что это такое. Может быть, это то единственное во всей Вселенной устройство, которое позволяет функционалам путешествовать из мира в мир и вообще творить их чудеса. И если его разрушитьЕ
  - То ты застрянешь у нас.
  Об этом я как-то не подумал. Дитриш говорил вполне серьезно, и я невольно представил себя запертым на этом острове - навсегда. ОйЕ
  С другой стороны, что же получается - умереть я готов, лезу на рожон, а вот остаться здесь боюсь?
  - Ну, попрошу у тебя протекцииЕ работы в местной библиотеке. Буду заниматься историей.
  - Хорошее дело, - согласился Дитриш. - Работы немногоЕ
  Мы одновременно улыбнулись.
  - Может быть, эта штука ничего и не значит, - сказал я. - Может, это памятник. Или музей. Или дом отдыха. Может, в нее и входа нет. Но я хочу попробовать. И мне нужна помощь.
  - Кроме меня, тебе никто не поможет, - сразу сказал Дитриш.
  - Точно? А ваша власть?
  - Императрица очень уважаема в обществе, - осторожно подбирая слова, сказал Дитриш. - Но ее власть реально не столь уж и велика. МыЕ как бы сказатьЕ не сильно нуждаемся в управлении. Есть полицейские, но нет армий, как в древности. Да и вообще отношение к Людям-над-людьми - оно вовсе не плохое. Оно уважительное. Почтение, легкая опаска и священный трепет. Появляются нечасто, никого не обижают, скупают у авантюристов предметы с материка и учат ими пользоваться. Лечат. Один раз былоЕ ну, не война, у нас нет войн. Но спор был между двумя поселками. Из-за пахотной земли. Ее не очень много, центр острова - безжизненные горыЕ
  - Да, я там побывал, - мрачно сказал я.
  - Ну так Люди-над-людьми спор прекратили. Не силой, конечно. Но как-то такЕ участок земли отдали в пользование третьему поселку. И все еще были довольны.
  - Все-таки они правят.
  - Присматривают. И за это их уважают. Есть сила, которая если надо - наведет порядок. Все это знают и все довольны.
  - А ты?
  - А мне не нравится эта штука над головой, - мрачно сказал Дитриш. - Не нравится, и все тутЕ Ты голоден?
  - НуЕ
  - Пойдем в дом! Я прикажу, чтобы тебе отвели комнату и накрывали к ужину.
  - Я вообще-то снял номер в гостиницеЕ - начал я. Но Дитриш так выразительно улыбнулся, что я прекратил мяться. - Спасибо. Благодарю за приглашение. Но учти, я опасный гость. Эти добрые Люди-над-людьми могут заявиться за мной.
  - Пусть попробуют, - не очень уверенно сказал Дитриш. - Пусть только попробуют. Это будет скандал.
  - А они скандалов не боятся.
  - Идем. - Дитриш похлопал меня по плечу. - Будь что будетЕ - Уже когда мы были у самых дверей, он негромко добавил: - А тыЕ ты правда убивал живых людей?
  - Да, - ответил я. - Но они от этого быстро становились мертвыми.
  Мне приготовили не только комнату. Медлительный немолодой мужчина, явно один из старших слуг в доме, провел меня на второй этаж, в комнату для гостей, как-то очень внимательно оглядел, удовлетворенно кивнул и удалился. Я же, воспользовавшись тем, что к гостевой комнате примыкала ванная, с удовольствием вымылся - первый раз после Тверди. Здесь не было электрического освещения, только свечи, но была горячая вода и довольно привычный душ над огромной мраморной ванной, мыло и шампунь. Когда я вытирался огромным мягким полотенцем, в дверь деликатно постучали, потом она чуть-чуть приоткрылась, и чья-то рука положила на каменный пол стопку одежды.
  Видимо, она была из гардероба Дитриша, но мы и впрямь оказались достаточно близки по фигуре.
  Вкусы Дитриша мне тоже оказались близки. Джинсы, или что-то столь к ним близкое, что не имело смысла искать другое слово - и цвет темно-синий, и материя плотная, и проклепано на уголках карманов. Рубашка - просто клетчатая красно-синяя рубашка, и застегивающаяся нормально, а не в их странной манере лна плече». Ботинки - не новые, но явно очень удобные для ходьбы по горам. Все было чистое, а белье и носки, похоже, новыми.
  Я задумался. Одежда скорее для похода в горы, чем для мирного ужина.
  Впрочем, Дитриш сразу все пояснил, когда слуга проводил меня в обеденный зал.
  - Я специально попросил дать тебе такую одежду. Чтобы если бы тебе пришлосьЕ быстро покинуть дом, ты чувствовал себя комфортно. И ботинки поэтому разношенные.
  - Ты предусмотрительный, - сказал я.
  - Я очень предусмотрительный, - ответил Дитриш с грустью. - Иногда чрезмерно. Но это лучше, чем попадать впросак.
  Стол был накрыт, но к моему глубокому облегчению нам никто не прислуживал. Дитриш явно подумал и о том, чтобы нам не мешали разговаривать.
  - Мне бы хотелось тебя о многом расспросить, - смущенно сказал он сразу. - Но ты голоден. Ешь, а я пока расскажу тебе то, что знаю сам.
  Я ел. С огромным удовольствием. Вначале была утка в соусе из апельсинов. Что-то китайское, хоть и претерпевшее в этом мире изменения. Потом густой суп из мидий, рыбы и то ли осьминогов, то ли каракатиц, измельченных так основательно, что и не разберешь. Я уже смирился, что здесь, как в Аркане, второе едят первым. Видимо, и на Аркан эту манеру занесли отсюда? Может, и впрямь это не совсем уж будущее моего мира?
  Хотя, конечно, делать такие умозаключения на основе обеденных церемоний - дело гиблое.
  Дитриш тем временем рассказывал - обстоятельно и подробно. Начиная с самого детства - как он видел башню, но ему никто не верил, кроме отца. А отец велел молчать. И объяснил, что тех, кто видит башню, могут забрать с собой Люди-над-людьми. Дитриш так и не узнал, есть ли под этими словами какое-то основание. Он даже не знал, видит ли башню его отец, мать и сестра точно не видели. Но он был послушный мальчик и стал молчать на эту тему. Иногда, конечно, прорывалось, но не частоЕ
  Он рассказал про их семью, про весь род Дитришей, уходящий корнями куда-то в тьму веков, во времена до неведомой катастрофы, изменившей мир. У меня создалось впечатление, что это была действительно хорошая семья, пусть и не лезущая во власть, но пользующаяся уважением на острове.
  Все, что мог, Дитриш поведал и о Людях-над-людьми. Они появлялись в городе чаще всего во время весенних ярмарок и гуляний. Скупали привезенные с материка артефакты. Даже отчасти веселились вместе со всеми, солдаты, к примеру, непременно захаживали к местным девицам легкого поведения. Из его слов было ясно, что завести ребенка от такого визитера считалось большой удачей, и, как правило, проститутка после этого могла найти себе удачную партию и выйти замуж - если желала, конечно. Впрочем, Люди-над-людьми своими отпрысками никак не интересовались, да и те росли самыми обычными, разве что считались удачной партией. Я подумал, что таким вот веселым и неофициальным образом функционалы разнообразили генофонд маленького человечества.
  - А они всегда появлялись с солдатами? - спросил я.
  - Да. Солдаты помалкивают большей частью. Они наши языки толком не знают. Вот те, кто без оружия, они говорят свободно. Как ты.
  - Солдаты, наверное, не функционалы, - сказал я. - Обычные люди из другого мира, с АрканаЕ И они всегда уходили?
  - Ходят истории, что когда-то солдаты влюблялись в наших девушек и оставались навсегда. Но ты же знаешь женщин, могли и выдумать для романтики. Дело староеЕ
  - И конфликтов никаких не было никогда?
  - Нет. Все очень вежливые. Конечно, иногда торговали втихаряЕ - Дитриш сделал паузу. - У меня отец незадолго до смерти очень хорошо с одним сошелся. У отца была жемчужина. Совершенно немыслимая, вот такая! - Дитриш изобразил руками что-то вроде маленького яблока. - Абсолютно белая, молочная. Совершенно ровный шар. Я даже думать боюсь, за сколько отец ее купилЕ И он поменялся с одним солдатомЕ
  - Показывай, - не выдержал я. - Кажется, я уже понял, к чему ты!
  Дитриш улыбнулся и отошел от обеденного стола. В дальнем углу зала на курительном столике лежало что-то завернутое в плотную красную ткань. Дитриш развернул предмет и торжественно показал мне:
  - Вот. Оружие Людей-над-людьми.
  - ДаЕ жадность солдата обуялаЕ - признал я, хоть и был слегка разочарован. В руках у Дитриша был автомат - точно такой же, как утопленный мной в море.
  - Только патронов нет, - с сожалением добавил Дитриш. - Видишь, в это отверстие вставляется специальный контейнер, в нем хранятся патроны. Отец пытался сделать замену, но так и не сумел.
  - Магазин есть у меня в сумке, - сказал я. - Но там всего четырнадцать патронов. Лучше, чем ничего, конечноЕ
  - Держи. - Дитриш протянул мне оружие. - Тогда он твой.
  - Жемчужина, - сказал я. - Немыслимой красоты и цены. А?
  - Вот жемчужину я бы пожадничал отдать, - признался Дитриш. - А оружиеЕ я не умею из него стрелять. У меня нет от него важной части и патронов. И вообще тебе оно нужнее.
  - Спасибо, - сказал я. - А я свой автомат утопил. В море. Когда спускался со скалы по веревке. У меня была очень прочная, но тонкая веревка. Как нитка на вид. Я ее обмотал вокруг автоматаЕ
  - А, знаю, - просиял Дитриш. - Солдат показывал отцу, тот рассказал мне. Вот, приклад откидывается, такЕ Тут в прикладе специальная рамка, в которую пропускается нить, и зажим, который контролирует спуск. Держишься за ствол и приклад, а пальцем легонько регулируешь скоростьЕ Ты очень умный, Кирилл, если сам до этого дошел!
  - Ты даже не подозреваешь, какой же я идиот, - глядя на автомат, сказал я. - ЯЕ в общем, я все делал иначе. Совсем иначе. И чуть не разбился.
  - Тогда тебе просто везет, - сказал Дитриш. - Знаешь, это, может, даже и лучше, чем быть умным, но невезучим.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: