Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 59%

***

Вскоре кончилось мое безначалие. Критяне вернулись. Оба ублаготворенные, в меру загорелые, с чемоданом сувениров для раздачи сотрудникам и сотрудницам. Мне был поднесен уникальный обломок амфоры с фрагментом схемы кносского лабиринта. Путеводитель. Черт знает какой век до Рождества Христова - и наверняка изготовлен нынешними умельцами из тамошних краев. Автохтонами. Они же индигенты. (См. словарь ин. сл., 1888.) Интересно, обрывками клубка Ариадны на Крите тоже торгуют?
Затем руководство удалилось в свои кабинеты, и что-то стало мне сразу не по себе. Как вскоре выяснилось, правильно стало. Своевременно.
Уже через полчаса последовал звонок, и велено было явиться. Голос звучал настолько грозно, что показался незнакомым. И если бы только мне!
Бот не опознал!
- С кем я говорю?
- Со мной! - рявкнул Труадий Петрович, и понял я, что дела мои совсем некудышние. - Кстати, считай, что ты уволен! Но попрощаться зайди!
Рассказывают, пришел однажды Репин к Сурикову, а тот пишет лУтро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: лВы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов - и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.
Примерно то же самое случилось и со мной. Стоило прозвучать роковому слову луволен», страхов моих как не бывало. Мало того, я ощутил чувство, близкое к восторгу. Прискорбный факт, что сам я лишаюсь места и снова становлюсь безработным, казался мелким и незначительным по сравнению с моей радостью при мысли, что дура железная наконец-то оступилась.
Развязно ухмыляясь, я вышел в коридор, однако перед дверью Труадия все же малость перетрусил и решил, что мудрее предстать пред грозны очи невидимым и неслышимым (для себя, естественно, для себя). Убрал звук, убрал изображение и двинулся, так сказать, по приборам, постоянно сверяясь с путеводными стрелками. Будем надеяться, что мебель в кабинете не переставляли. На ощупь открыл дверь, вошел. На бледно-сиреневом фоне возникли две тоненькие красные окружности, напоминающие мишени. Затем сработала распознавалка. Левой мишенью оказался Лёша Радый; правой, понятно, сам Труадий Петрович. Во рту у меня шевельнулся артикулятор, а в гортани отдалась неслышная дрожь динамика. Затем перед глазами выскочил значок в виде стульчика.
Мне предлагали сесть.
Что ж, спасибо.
Я нащупал нужную бусину четок и затребовал изображение стула в натуральную величину. Его и только его.
Посадка прошла успешно.
Мне уже было настолько все фиолетово, что ни о каких сожалениях, ни о каком самокопании не могло идти и речи. Я удивлялся лишь одному: откуда во мне взялось столько злорадства? Когда накопилось? лДопрыгался, козел? - с бесстыдным ликованием думал я о своем верном боте. - Ишь! В конкурсе он победил! Начальник отдела геликософии, вы только подумайте! Ну везло тебе какое-то время - по теории вероятности. И на этом основании ты возомнил себя выше Леонида Игнатьевича Сиротина? Да, лентяя! Да, пофигиста! Но человека, черт побери, человека! Который - по мнению одного бомжа из пьесы Горького, звучит гордо!..»
Гордиться принадлежностью к роду людскому! К этой раковой опухоли на теле планеты! До чего ж он, гад, меня довел?
Судя по тому, что левая мишень была обозначена пунктирно, Лёша, по своему обыкновению, молчал. Беседу вел исключительно Труадий Петрович - непрерывная линия, образующая окружность, опасно тлела алым.
Так прошло минут десять. А может, и больше. На этот раз за временем я особо не следил.
ЖЕЛАТЕЛЬНО ЛИЧНОЕ ПРИСУТСТВИЕ
Это еще зачем? Мы люди скромные, можем удалиться и на автопилоте.
Я включил изображение и звук.
Труадий Петрович уже не сидел за столом, он стоял. Лёша Радый - тоже. Оба смотрели на меня со странным выражением.
Встал и я.
- Н-нуЕ - недовольно пошевелив усами, буркнул наконец Труадий. - Будем считать, что ты оправдалсяЕ
лБудем» он произнес как лбум».
- Если бум не поддерживать, он быстро выдохнется, - изрек бот.
- Тоже верноЕ - подумав, согласился Труадий.

Глава одиннадцатая

Пару часов спустя в более спокойных условиях я прокрутил весь разговор от начала до конца. В принципе, автопилот - идеальный инструмент шантажиста. Скрытая камера, по сути дела.
Интересно, разрешат ли со временем предъявлять подобные записи в суде взамен свидетельских показаний? Видимо, если и разрешат, то нескоро.
Но это, я вам доложу, была сценка! Редкий случай, когда жизнь поднялась до уровня фильма, отснятого талантливым режиссером.
Нет, я не оговорился.
Попробуйте представить из любопытства, что перед вами не быт, а кино. По молодости лет я довольно часто так развлекался. Попробуйте - и вы ужаснетесь. Принято считать, что чем произведение ближе к жизни, тем оно талантливее. Бред. Страшно представить, какое количество обыденности надо промыть, чтобы получить одну крупицу искусства! Но обыденность в сыром видеЕ Боже, как отвратительно мы исполняем собственные роли! Станиславский наверняка бы завопил: лНе верю!»
Любительские съемки чужих застолий и свадеб - видели? Более бездарной актерской игры, чем в жизниЕ
Нет, даже не так. лВ жизни не видел более бездарной игры, чем в жизни». Да, теперь гораздо лучше. Почти Ежи Лец.
Конечно, бывают исключения. Редко, но бывают. Например, запись, которую я только что просмотрел. Единственная к ней претензия: все снято с одной точки.
В кадре царил Труадий. Суровое недвижное рыло секьюритиобразного Лёши Радого мелькнуло раза два, не больше. Эпизодник. Статист. Зато какой типаж, какой типаж!..
Итак, запись.
Когда я вошел, глава ООО лМицелий», мрачный, даже слегка спавший с лица, нервно елозя лмышкой» по коврику, считывал данные с монитора. Не удостоив взглядом, велел мне сесть.
Изображение нелепо мотнулось.
Безобразная операторская работа!
Затем Труадий прекратил мучать оргтехнику, поднял на меня траурные запавшие глаза и стал держать паузу. О как он ее держал! Сиди я перед ним собственной персоной, скончался бы в судорогах уже на третьей секунде. Но перед Труадием сидел бот, безмозглая железяка, гипнотизировать которую безнадежно в принципе. Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.
Тем временем истекли положенные на паузу шесть секунд.
- Какие-либо проблемы, Труадий Петрович? - осведомился бот.
Труадий чуть отшатнулся и посмотрел на меня с восхищением. Почти влюбленно. С такой волшебной наглостью ему наверняка еще сталкиваться не доводилось.
- Только не надо прикидываться, Лёня, будто сам не понимаешь, что ты наворотил в наше отсутствие, - зловеще-вкрадчиво молвил он. Было, однако, видно, что геликософское мое спокойствие его смутило. Перед ним явно сидел ни в чем не повинный сотрудник. Либо не сознающий своей вины по крайней тупости. - Ты сломал нам всю стратегию, Лёня. Стратегию, которую мы выстраивали несколько летЕ В самом деле, не понимаешь? - с сочувствием переспросил Труадий. - Ладно. Тогда давай с началаЕ
Говорил он долго и хорошо. Правда, я почти ничего не уразумел. Бот - тем более.
Красивое слово лстратегия». Не хуже чем лгеликософия».
Та часть информации, которую мне удалось усвоить, заключалась, насколько я могу судить, в следующем: в итоге деятельности отдела мелкие зависящие от нас фирмы каким-то образом оказались за бортом (за бортом чего?), зато наметился альянс со злейшими конкурентами.
Вот к чему, оказывается, приводит бездумное нажатие на кнопки.
- Что скажешь, Лёша? - неожиданно повернулся Труадий к своему заместителю.
Тот отозвался не сразу.
- Прибыль возросла, - глухо и отрывисто сказал он.
- Разве?.. - Владелец лМицелия» снова схватил лмышку» и принялся терзать компьютер. - ДаЕ немногоЕ - несколько озадаченно проговорил он наконец. - Но, во-первых, прости, не вижу пока причинной связи. И потомЕ разве дело только в прибыли?
- Да, - сказал Лёша Радый.
- Ну, не знаю! - Труадий Петрович откинулся на спинку кресла.
Был очень недоволен и раздосадован. - Может быть, я старомоден, Лёша, может бытьЕ И все-таки моральные обязательства перед партнерамиЕ - Он не договорил и, осунувшись, пристально всмотрелся в монитор.
Истекли шесть секунд.
- Могу я чем-нибудь помочь, Труадий Петрович? - осведомился бот.
Тот диковато взглянул на меня и не ответил. Не до того ему было.
Потом они заспорили с Лёшей Радым. Вернее, спорил Труадий, а Лёша односложно возражал. Разногласие касалось старой стратегии: восстанавливать ее, болезную, или же доламывать до конца? А тут еще выяснилось, что в результате моих и ботовых проказ наш основной конкурент оказался в зависимом от нас положении. Не в прямой, конечно, зависимости, но тем не менееЕ
Решили доламывать.
Потом оба зачем-то встали и с интересом посмотрели на меня.
Дальнейшее известно.
- Будем считать, что ты оправдалсяЕ - буркнул Труадий Петрович.
Кто оправдывался? В течение всего разговора бот произнес две, повторяю, две ничего не значащие фразы: лКакие-либо проблемы, Труадий Петрович?» и лМогу я чем-нибудь помочь, Труадий Петрович?»
И все!

***

Что я сейчас перечитываю? Как ни странно, лВойну и мир» Льва Николаевича Толстого. Книгу из школьной программы. И перечитываю, представьте, с болезненным интересом.
Роман, конечно, неудачный. Да он и не мог быть иным, ибо граф поставил перед собой задачу, посильную разве что Господу Богу. Показать, каким образом крохотные поступки отдельных людей складываются в ком исторических событий, слепо катящийся в никуда и давящий тех самых людей, чьими крохотными поступками он был нечаянно создан.
Как катится и как давит, изображено убедительно, а вот как складывается, честно сказать, не очень. Толстой и сам это видел, почему и перемежал описания откровенной объясниловкой. Все, что не могло быть передано средствами художественной прозы, он излагал впрямую.
Эта-то объясниловка (на редкость местами скучная) и привлекла на сей раз мое внимание. Раньше я ее большей частью пропускал.
Перечитывать начал почему-то с третьего тома и вскоре был поражен следующей крамольной фразой: лНе только гения и каких-нибудь качеств особенных не нужно хорошему полководцу, но, напротив, ему нужно отсутствие самых лучших, высших, человеческих качеств - любви, поэзии, нежности, философского пытливого сомнения».
Стоп, холодея, подумал я. Да ведь это он о боте! Ни единого человеческого качества - и победы, победы, победыЕ Одни победы.
С замиранием двинулся дальше и через сотню-другую страниц набрел на простое и ясное истолкование последних событий моей жизни: лНаполеон делал свои распоряжения, которые или уже были исполнены прежде, чем он делал их, или же не могли быть и не были исполняемы».
Вот она, механика его успеха. Я не о Бонапарте, разумеется, я о боте.
Все его решения, выбрасываемые вслепую, оказываются на поверку либо неизбежны, либо невозможны. Он просто сыплет ими, никак не отбирая. Отбор за него производит жизнь.
Минутку, минутку! А чем же тогда объяснить мои неудачи, когда я пытался вмешаться в его действия, так сказать, с позиций разума?
Ответ обнаружился на первых страницах четвертого тома.
Жутковатый ответ: лТолько одна бессознательная деятельность приносит плоды, и человек, играющий роль в историческом событии, никогда не понимает его значения. Ежели он пытается понять его, он поражается бесплодностью».
Ну спасибо, Ваше Сиятельство Лев Николаевич! Благодарим покорно за науку, как говаривали высеченные на конюшне мужичкиЕ

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: