Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 96%

***


  В первом же пос"лке, куда после двухнедельных блужданий вышла экспедиция, им сообщили неприятные новости. В одну ночь все подъ"мники, ведущие на вершину далайна, были испорчены. Подъ"мников насчитывалось несколько дюжин, и кто-то немало постарался, подпиливая столбы и перерезая волосяные тросы. Теперь наверх стало не попасть.
  Хотя, ничего особо ценного там и не оставалось, только запасы кости и хитина, ставшего бесполезным, после того, как исчез нойт.
  Диверсию Ээтгон приписал людям Моэртала и, ругнувшись про себя, махнул рукой на залежи трухлявой кости. Гораздо больше встревожило его другое сообщение.
  Ещ" в дороге путешественники заметили, что ночи стали непривычно холодными, словно мертвящая влага далайна подступила к земле. Трава по утрам серебрилась белым нал"том, с деревьев осыпались пожухлые листья.
  Дома эти погодные неурядицы обернулись бедой: хлеб третьего урожая, под который были расчищены изрядные делянки, не вырос. В пос"лках, разбросанных вдоль реки, царило уныние, грозящее в любую минуту беспричинно перейти в возмущение.
  Ээтгон вернулся как нельзя кстати. Он сходу взял управление в свои руки, метался от деревень земледельцев к стойбищам охотников, опять, как год назад устраивал склады припасов. Увидав где-нибудь хитрую придумку, немедленно сообщал о ней всем, советуя поступать так же.
  Люди переселялись из продуваемых кожаных палаток в землянки, мгновенно прозванные шаварчиками. Все, кто мог заготавливали горькую ягоду, копали съедобные коренья, которых уже немало было известно, сушили грибы, вялили и квасили мясо. А вечерами, собравшись вместе, грели руки над огн"м и ругали тяж"лую жизнь и илбэча, который подстроил им такое.
  Шоорана ненавидели и боялись. Боялись, впрочем, больше. Говорили, что один его взгляд может заставить человека окаменеть. Л"д, которым по утрам начинали под"ргиваться заводи, тоже был создан илбэчем, ненавидящим воду и желающим вс" превратить в камень. И холод был наслан им, и ещ" многое иноеЕ
  При Шооране эти разговоры затихали, но взгляды-то не спрячешь и страх тоже не сунешь в мешок. Разговаривая с ним, люди замирали и цедили слова словно воду за неделю до мягмара. А когда однажды Шооран вздумал выйти к людям с новым, из здешней кости сделанным сувагом, люди разбежались, а несколько оставшихся сидели, затвердев лицом, и не слушали, а пережидали напасть.
  Больше Шооран на людях не пел и вообще старался не показываться им на глаза. Прекратил даже бессмысленную работу на поле, сидел в отрытом шаварчике у очага и мрачно думал о бренном. Землянка илбэча, вырытая первой, стояла особняком, остальные сочли за благо поселиться в стороне.
  Однажды вечером двойной полог закрывавший вход качнулся, и в землянке появился Ээтгон. Он был один, охрана, очевидно, ожидала где-то неподал"ку. Ээтгон присел у очага, жестом ставшим уже традиционным, погрел над ним пальцы.
  - Вот, значит, как ты жив"шьЕ
  Шооран молча кивнул.
  - Знаешь, что о тебе рассказывают?
  - Догадываюсь.
  - И что собираешься делать?
  - Ничего.
  - Легко тебе. Ты сво" дело сделал и можешь опустить руки. А я не могу. - Ээтгон резким движением поднял голову и проговорил, глядя в глаза Шоорану: - Люди судачат, что надо сжечь тебя вместе с твоим шаварчиком, и тогда холода прекратятся.
  - Пусть жгут, - согласился Шооран.
  - Нет! - Ээтгон повысил голос. - Здесь не земля старейшин -человеческих жертв не будет! Кроме того, никто не знает, что случится потом. Ты ещ" можешь пригодитьсяЕ этим же людям.
  - Ты рачительный хозяин.
  - Вот что, - не слушая продолжил Ээтгон, - собирайся и уходи. Ты сильный, ты выживешь и один, а у нас тебе нельзя оставаться. Скажи только, где тебя искатьЕ в случае чего.
  - Вниз по реке. Помнишь, когда ходили к алдан-тэсэгу, переправлялись через ручей возле полосатых скал? Там распадок красивый. Я ещ" сказал, что там было бы удобно жить.
  - Вот и хорошо, - Ээтгон поднялся. - Иди туда. Завтра вечером тебя уже не должно быть здесь.

***


  Лесная речка неторопливо пробиралась меж валунов, загромоздивших русло. В тех местах, где колючие смолистые деревья вплотную подошли к воде, она казалась ч"рной и почти неподвижной, но на камнях гладко струилась, и там было видно, какая она прозрачная и чистая.
  Шооран сидел на берегу, смотрел в воду. День был ясный, т"плый, какие нечасто выпадали теперь. Такой день полезно употребить на дюжину неотложных дел. Возле переката, где лес отступил от реки, поднимается сухой, песчаный холм, в котором удобно вырыть убежище. На том берегу тянутся заросли высокой травы, похожей на хохиур, но с бархатистыми т"мно-коричневыми шишками вместо мет"лок. Из высушенных и перемолотых корней этой травы можно печь леп"шки, и они будут почти как настоящие. А в лесу ещ" есть грибы, хотя ночные заморозки изрядно поубавили их. Короче, человеку, пришедшему сюда на жить", есть чем заняться.
  Шооран праздно сидел на полого уходящем в воду камне и смотрел на стайки плавающих у самого дна мальков. У ног Шоорана лежала большая м"ртвая рыба. Когда Шооран только вышел сюда, рыба уже валялась на камнях, а вокруг суетился остромордый звер"к, старательно выгрызавший внутренности у своей добычи. Увидев человека, рыбоед беззвучно скользнул в воду, оставив рыбу Шоорану. И вот Шооран сидит, не глядя на смертоносный подарок, а уложенные в торбы вещи ненужной грудкой валяются позади.
  Когда-то он уже уходил от людей, когда его прогнали на верную смерть.
  Тогда он ун"с с собой лишь мамино ожерелье - единственную вещь, которую он сохранил до сих пор. Сейчас его выгнали вновь, но на этот раз он волочил на спине преогромные тюки, словно притащенное добро может помочь ему. Словно он приш"л сюда житьЕ СмешноЕ Новый мир, красивый и жестокий, сам подсказывает путь последнему чудотворцу, положив к его ногам рыбу.
  Шооран поднялся, в несколько минут набрал кучу хвороста, высек искру на пучок сухой травы. Огонь жадно охватил ветки. Удивительно, до чего быстро люди привыкли жечь дерево! Когда ветки прогорели, Шооран достал из котомки котелок, расправил его, зачерпнул воды, осторожно поставил на угли.
  Такие котелки делались из раствор"нного хитина. Хитин разводили в горячем нойте, и на секунду окунали в него выточенную в виде котелка и смазанную скользким жирховым салом кость. А потом опускали кость в воду. Вс" как при макании ухэров, только операцию повторяли один-два раза, после чего снимали с болванки шуршащую пл"нку готового котелка.
  Его можно было сложить или свернуть в трубочку, но воду он держал прекрасно и наполненный водой, не прогорал даже на самом горячем аваре. Теперь такой посудины, конечно, не сделать, а однажды порванный котелок можно смело выбрасывать. Этот котелок был у Шоорана последним, и Шооран бер"г его, хотя и видел, насколько это бессмысленно, особенно сейчас.
  Когда вода закипела, Шооран осторожно поднял рыбу, промыл в ручье разгрызенное брюхо и опустил тушку в кипяток. Бледное рыбье мясцо мгновенно побелело, вода стала мутной, и от котелка дразняще потянуло вкусным запахом. Шооран вытащил разваренную исходящую паром рыбу, уложил на лист лопушка, стал ждать, пока немного остынет. К чему спешить? Съесть свою рыбу он успеет. Жизнь он прожил впопыхах, так хотя бы умереть надо не торопясь.
  Шооран расстелил постель, ул"гся и, подтянув поближе импровизированное блюдо, отломил от рыбы первый кусочек. Действительно, было вкусно, хотя и не так, как представлялось порой. Шооран до крошки доел рыбу, не дожидаясь судорог, свернулся в комок и закрыл глаза.
  На душе было спокойно.

***


  Солнечный луч раздробился на ресницах, брызнув дюжиной микроскопических радуг. Шооран чихнул и проснулся. Вокруг праздновало утро. Догоревший кост"р седел остывшей золой.
  Шооран недоуменно огляделся, задержал взгляд на обсосанных рыбьих косточках и нервически рассмеялся. Большой мир в очередной раз оказался не таким, как он думал. Здесь не мудрено отравиться наысом, зато рыбу можно есть без опаски! Кто бы мог додуматься до такого!
  Значит, судьба. Будем жить дальше. А остальные люди пусть живут сами по себе, как могут и умеют.
  Шооран встал, вытащил из-под кучи барахла костяную лопатку и пош"л к обрыву, рыть себе дом.

***


  Вы, те у кого прочная крыша над головой и жаркий огонь в очаге, кто ест горячее мясо и слушает сказителя, вспомните в эту минуту о тех, кто голоден и замерзает в пути. Вспоминайте и слушайте о древних временах, о веке счастья, когда люди не знали, что такое голод, холод и болезни. Мир в те счастливые времена был молод и мал, но люди ни в ч"м не знали недостатка. Хлеб родился сам, реки текли вином, и на земле не бывало зимы.
  В ту пору миром правил древний Вроол-Гуй. Дни и ночи проводил он в заботах о людях, украшая их землю и преумножая богатства.
  Бесчисленными своими руками совершал он всю тяжкую и грязную работу, так что людям оставалось лишь радоваться и праздновать каждый день. И если одному из людей недоставало чего-то для счастья, он приходил к далайну, где жил заботливый бог, и восклицал: "О отец мой, Вроол-Гуй!
  Радость исчезла с моего лица!" - и тогда Вроол-Гуй всплывал и молча делал так, чтобы никто не видел недостатка даже в самых редкостных вещах. Единственное, в ч"м знавали люди затруднение: что бы ещ" пожелать?
  Но недаром говорится: была бы сырость, а гниль сама завед"тся. Жили между людей злые духи - шоораны. Не было им ни сна, ни покоя, пока не навредят кому-нибудь. Пакостили шоораны как только могли, да не много успевали, ведь каждого человека охраняла рука могучего Вроол-Гуя. И оттого исходили шоораны злобой на доброго бога.
  Среди всех шооранов самым хитрым был один по имени Илбэч. Он созвал своих братьев и сказал им:
  - Никогда нам не сотворить настоящего зла, покуда жив бессмертный Вроол-Гуй. Пойд"м, завалим камнями бездонный далайн, убь"м Вроол-Гуя, и жизнь сверн"тся с правильного пути.
  Шоораны тучей ринулись к далайну, но могучий Вроол-Гуй встал им навстречу, и злые бесы обратились в бегство, а многие были побиты и не вернулись домой.
  Тогда кровожадный шооран Илбэч собрал уцелевших и сказал иные слова:
  - Никогда нам, злым шооранам, не побороть сильного Вроол-Гуя, но мы можем справиться с ним коварством. Пусть люди сами завалят камнями бездонный далайн.
  И вот злобные шоораны пошли к людям. - Вроол-Гуй обманывает вас, - говорили они. - Он да"т вам то, что похуже, и кормит отбросами. Зачем ждать, пока немой урод подарит вам что-нибудь, не лучше ли пойти и самим забрать все богатства далайна?..
  Так наш"птывали они много дней, и люди стали прислушиваться к коварным речам и говорить: - Вроол-Гуй не любит нас, он прячет сокровища от людских глаз.
  Пойд"м, засыплем далайн и станем хозяевами всего!
  И однажды ночью обманутые люди пришли к далайну и скинули в него большие камни, чтобы многорукий Вроол-Гуй не мог всплыть. Они бросали камни, пока вместо бездонного далайна не выросла каменная гора. А шоораны ходили между работающими и хвалили их, но в душе смеялись над простецами.
  И когда люди убили бога, наступило царство зла, и лишь в легендах сохранилась память о той поре, когда хлеб рос сам, а море само выносило на берег сокровища глубин. Ныне всякое добро да"тся непосильным трудом, и лишь злу жив"тся привольно. Но люди знают, что в недрах земли спит заваленный камнями бессмертный Вроол-Гуй.
  Когда-нибудь он просн"тся, встанет над миром, покарает гнусных шооранов, а людей простит, ибо не ведали, что творят.
  И на землю верн"тся золотой век.

ГЛАВА 13.


  Приближались осенние дни. Последний урожай, пусть и не очень богатый, был снят, вино из лесной ягоды перебродило и радовало глаз оттенками красного, лилового, золотистого цветов. Из лесу тащили орехи и грибы, на болоте в дополнение к хлебу копали мучной корень. Подросших бовэров ещ" не начинали колоть, но охота на дикого зверя была удачной, и мяса хватало. К тому же, в этом году дали первые плоды долго болевшие туйваны, и люди вновь вспомнили вкус сластей.
  Приближалось время свадеб.
  Первыми играли свадьбы пос"лки Нижнего Поречья. Молодой удачливый охотник Вртоон брал в ж"ны юную красавицу Бутай. Девушка жила вдво"м с матерью и была бедна, хотя кто теперь может сказать: беден человек или богат? Земли вокруг сколько угодно: хватило сил расчистить и засадить поле - вот ты и богач. А жемчуг, что сохранился у некоторых - он для красоты, а не для богатства. В хорошую пору он поднимается в цене, а в голод - сам ешь свой жемчуг. Былые сокровища - что-то вроде ухэров, стоящих на деревенской площади, старых растрескавшихся под дождями. Эти ухэры уже никогда не выстрелят: нет нойта, хитин больше не в ходу, да и харвах не из чего готовить, так что молод"жь лишь из сказок знает об огненной пальбе.
  Совсем иное дело - вещи из редкой кости, какой не встретишь в новые времена. Только у кого они есть? Если что и было, то осталось наверху попрятанное в тайники и укромные углы.
  Поэтому никто не называл брак Вртоона неравным, хотя старики и шептались, что не дело, когда у невесты нет ни перламутровой подвески, ни иного украшения из "старых" дней. Но все громкие поздравления и заушные переш"птывания разом стихли, когда в разгар праздника на площади перед накрытыми столами появилась знакомая всем фигура илбэча.
  Жил колдун далеко отсюда, чуть не у самой Белой вершины, в местах, куда люди без надобности не хаживали. В пос"лках появлялся редко, только для того, чтобы сменять на хлеб ножи, которые он вытачивал у себя из полосок сланца. Ножи были замечательны, но мало кто осмеливался пользоваться тем, что изготовил илбэч. Ножи брали и хранили словно опасный амулет, не смея ни выбросить, ни использовать по назначению. Зато подарки илбэча, от которых тоже не можно было отнекаться, приносили либо долгое счастье, либо скорую смерть. Потому и замерли пирующие, увидев идущего чудодея.
  Шооран подош"л к невесте.
  - Я прин"с тебе подарок, - сказал он.
  Шооран извл"к из-за пазухи св"рток, развернул туго шуршащую бер"сту и протянул испуганной девушке два слепящих белизной костяных полумесяца. Немного оставалось в мире людей, видавших прежде подобное сокровище, но все, даже самые молодые, понимали, что это вещь редкостная даже для прежней жизни, и значит теперь у не" нет цены.
  Ведь это не жемчуг, который весь одинаков.
  - Эти заколки принадлежали твоей бабке, - сказал Шооран, - ей пришлось продать их, чтобы прокормить твоего отца. Я добыл их из сокровищницы Хооргона полторы дюжины лет назад. Но уже тогда я знал, что это чужая вещь, и е" надо отдать тебе.
  Шооран говорил, не глядя на Яавдай, замершую рядом с дочерью, но знал, что она слышит и понимает второй смысл его слов. Теперь, когда она знает, кем он был, многое предста"т для не" в новом свете. Многое, но не вс". Главное осталось прежним - он здесь не нужен.
  Шооран быстро договорил свою речь, сам не зная, что это: запоздалая месть или ненужная мольба о прощении, ещ" раз поклонился, подош"л к столу, зачерпнул из дощатой кадушки шипучего напитка, отломил румяную корочку пирога, поклонился третий раз и быстро уш"л.
  Сельчане перевели дух: илбэч, явившийся на праздник, пил и ел, а это добрый признак.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: