Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 19%

***


  Шооран, замерев, слушал рассказ старика. Оба они потеряли сч"т времени, не замечая, что сквозь потолочные отверстия пробирается ж"лтый утренний свет.
  - Я оказался, в который раз, трусом, - тяжело говорил старик.
  - Я никого не прив"л, потому что понял: такой человек не станет скрывать тайну и радоваться ей в одиночку. Каждый месяц, собрав урожай, я хотел идти за ними, но оказался храбр лишь в мечтах. Я прособирался десять лет.
  Старик замолчал и, вернувшись из прошлого, взглянул на Шоорана.
  Мальчик сидел неподвижно, между застывших пальцев изгибалась синяя жемчужная нить. Почувствовав взгляд старика Шооран поднял голову и произн"с:
  - Это мамино ожерелье.
  - Ты приш"л сам, - сказал старик. - Спасибо тебе. И прости меня за вс", что я не сделал.
  Старик встал, повернулся к окну.
  - Вот и утро, - сказал он. - Если верить Вроол-Гую, то до вечера я не доживу, а у меня ещ" немало дел. Вс"-таки, я илбэч и обязан строить, даже если это покажется кому-то бессмысленным. Я должен продлить м"ртвую полосу вглубь далайна. Это не ради Тэнгэра и его стены, не думай. Возможно, когда-нибудь, ты пойм"шь, почему я пош"л именно туда, хотя лучше, чтобы ты этого так и не понял. Если я не вернусь, то вс" здесь тво". Особенно береги это, - старик выдвинул из-под кровати сундучок и достал тонко выделанный кусок кожи. - Смотри, это карта мира. Вот далайн, а это оройхоны. Я не уверен, правильно ли здесь изображена страна добрых братьев, но это и не очень важно.
  Главное, что далайн вовсе не так велик, как кажется, когда стоишь на побережье. Илбэчи прошлых врем"н постарались на славу, а ведь их было всего четыре или пять человек! Остальные после первого же оройхона были схвачены Многоруким или растерзаны благодарной толпой. Но чаще всего илбэч рождался, жил и умирал даже не догадываясь о сво"м даре, а может быть, и не увидев далайна ни разу в жизни. Это неправда, что илбэч рождается редко. Не было ни одного дня, ни одной минуты, чтобы где-то не жил илбэч. Просто он сам не знает, кто он. Поэтому я и рассказал тебе это, чтобы тыЕ чтобы люди знали. Хотя, возможно, я ошибаюсь, и вс" зря.
  Старик достал буйи и кисло пахнущий жанч, переоделся. Шооран, забившись в угол, следил за ним. Потом попросил:
  - Не надо уходить.
  - Я илбэч, - ответил старик. - Я должен. Я боюсь умереть в постели, потому что мне кажется, что тогда огонь достанется случайному, ничего не знающему человеку. А я хотел бы отдать его тебе, хотя ты и проклян"шь меня за это. Не знаю только -возможно ли такое. И ещ". Два-три месяца не выходи на мокрое.
  Многорукий будет наведываться сюда часто.
  Старик уш"л. Шооран хотел бежать за ним следом, но подчинившись уже не словам, а взгляду, остался на пороге алдан-шавара. День он просидел, ожидая, что старик верн"тся, но потом услышал, как вдали мучительно всхлипнул далайн, и понял, что опять остался один.

***


  Сказители говорят, что сотворив небесный туман и воду, далайн и оройхоны, мудрый Тэнгэр начал населять их большими и малыми зверями. Тэнгэр хранил зверей в наплечной сумке и теперь принялся доставать их по одному и определять каждому место и срок жизни.
  Первым Тэнгэр достал мелкого зогга. И сказал:
  - Ты будешь жить в норке в стене шавара, а срок твоей жизни составит одну неделю.
  - Спасибо, щедрый Тэнгэр, - прошелестел зогг, - что после тесной сумки ты даришь мне огромный мир и жизнь достойную его. Я успею заткать паутиной норку, и оставить детей, и вонзить жало в тело врага. Что ещ" можно просить от жизни?
  Затем Тэнгэр вытащил безногую тайзу и сказал ей:
  - Ты будешь жить в закоулке шавара, а срок твоей жизни - один месяц.
  - Спасибо, щедрый Тэнгэр, - пропищала тайза, - что после тесной сумки ты даришь мне огромный мир и жизнь достойную его. Я успею исползать весь закоулок, оставить детей и проглотить мелкого зогга. Что ещ" можно просить от жизни?
  Тэнгэр добыл из сумки тукку и сказал:
  - Ты будешь жить в шаваре, в верхнем его ярусе, а срок твоей жизни - один год.
  - Спасибо, щедрый Тэнгэр, - хрюкнула тукка, - что после тесной сумки ты даришь мне огромный мир и жизнь достойную его. Я успею обегать все ходы и коридоры, родить детей и вдоволь наесться вкусной чавги. Что ещ" можно просить от жизни?
  Тэнгэр раскрыл суму, извл"к оттуда гвааранза и сказал ему:
  - Ты будешь жить по всему шавару, наверху и внизу, где прячется бледный уулгуй. А срок твоей жизни - дюжина лет.
  - Спасибо, щедрый Тэнгэр, - проскрипел гвааранз, - что после тесной сумки ты даришь мне огромный мир и жизнь достойную его. Я успею обойти шавар, успею оставить детей и навести ужас на всех, кто жив"т в шаваре. Что ещ" можно просить от жизни?
  Последним Тэнгэр достал человека и сказал ему:
  - Ты будешь жить на оройхонах, на тех, что поставил я, и тех, что возникнут позже. А срок твоей жизни останется для тебя скрыт, потому что иначе ты не сможешь думать о вечном.
  Человек засмеялся и сказал:
  - Спасибо тебе, щедрый Тэнгэр. Не так это много - пять оройхонов, любой из которых можно обойти за полчаса, но я постараюсь, чтобы мой мир вырос и стал достоин срока моей жизни, потому что умирать я не собираюсь. Я хочу жить вечно, и значит, весь большой далайн будет моим.
  Кончив населять мир, Тэнгэр вернулся на алдан-тэсэг. Он взглянул сверху на маленький далайн, вспомнил, что сказали ему звери и человек, и впервые подумал, что вечность, возможно, вовсе не так велика, как это ему казалось.

ГЛАВА 3.


  Шооран остался один.
  Сначала он жил в каком-то оцепенении - с исчезновением старого илбэча вдруг пришло запоздалое осознание смерти мамы. До этого Шооран продолжал разговаривать с ней словно с живой, сообщать о своих делах, рассказывать, чем они со стариком сегодня занимались, и что интересного он отыскал в алдан-шаваре. Теперь он понял, что вс" зря - мама не слышит. И старик бросил его, уйдя навстречу проклятию Вроол-Гуя.
  Неделю Шооран питался опавшими плодами туйвана, росшего неподал"ку от входа в алдан-шавар, но под конец приторно-сладкие душистые плоды опротивели ему, и Шооран понемногу начал заниматься хозяйством. Он вовремя убрал хлеб и с удовлетворением наблюдал, как над щ"ткой жнивья дружно пошли в рост свежие побеги. После нескольких неудачных проб научился готовить кашу и печь на гладком боку авара леп"шки. Гораздо хуже обстояло дело с мясом. Все старые запасы были съедены или испортились, и, значит, нужно идти к ручью - колоть бовэра. С этой казалось бы простой работой Шооран не справился. У старика вс" выходило легко: он выбирал бовэра, наставлял ему под лопатку остри" гарпуна, резко наваливался на древко, и бовэр покорно тыркался жующей мордой в землю. Однако, у Шоорана не достало силы вонзить гарпун достаточно глубоко. Бовэр, издав резкий скрежещущий звук, сбил Шоорана с ног и принялся метаться по ручью, баламутя окрашенную кровью воду и пугая своих братьев. Гарпун криво торчал из широкой спины.
  На следующий день бовэр издох, но и теперь Шооран не смог вытащить его на берег и потрошил прямо в ручье, окончательно испортив воду. Охоты к мясу Шооран не потерял, но с тех пор старался выбирать зверя поменьше и обязательно в низовьях ручья, чтобы кровавый поток не растекался по всему оройхону.
  Чтобы чем-то занять себя, Шооран принялся всерь"з изучать алдан-шавар. Он излазал его до последнего закоулка и мог с закрытыми глазами пройти в любое место. Во вс"м алдан-шаваре не сыскать было двух одинаковых ходов. Иногда, чтобы попасть из одной камеры в другую, расположенную совсем рядом, приходилось давать крюка через весь оройхон, да ещ" и спускаться в нижний ярус. Встречались и потайные ходы, начало которых было расположено в самых т"мных закоулках, замаскированных выступами стен. Шооран коллекционировал такие секреты, которые, впрочем, было не от кого хранить. Но вс" же приятно представить, как спасаясь от погони, он неожиданно исчезает в стене или, напротив, появляется перед опешившим противником там, где его вовсе не ждут. Жемчужинами коллекции были "дорога тукки" и "беглый камень". Ходом или "дорогой тукки" назывался потайной лаз, который начинался и кончался под потолком, так что заметить его не удавалось даже при свете. В центре хода имелся узкий выход на склон одного из суурь-тэсэгов. Выход Шооран заложил большим ноздреватым валуном и присыпал листьями растущего неподал"ку туйвана. "Беглым камнем" Шооран нар"к обломок скалы, закрывавший прямой проход между двумя суурь-тэсэгами. Если нажать на него посильнее, то он начинал качаться, открывая секунды на полторы щель достаточно широкую, чтобы в не" можно было проскользнуть.
  Незадолго до мягмара, когда обмелели ручьи оройхона, Шооран попытался выяснить, куда девается вся эта масса воды. Но даже теперь узкие разломы, в которые уходила вода, оказались недоступны для него. Зато неожиданно Шооран наш"л вкус в купании и с тех пор часто проводил время в ручье рядом с бовэрами.
  Год закончился, наступил мягмар - всеобщий день рождения и годовщина маминой гибели. Шоорану исполнилась дюжина - возраст совершеннолетия. Как будто прежде он не жил самЕ Теперь он имеет право женитьсяЕ можно подумать, что это ему нужно, или оройхон переполнен невестами, неустанно сохнущими по нему. В жизни Шоорана не изменилось ничего. Правда, в первый день мягмара он хотел идти к далайну, но обнаружил, что старый жанч и мамины буйи ему решительно не налезают - за год привольной жизни Шооран вытянулся и окреп. Пришлось брать одежду старика, и его буйи. Но даже собравшись как следует и вооружившись гарпуном Шооран к далайну не вышел. Остановило воспоминание, как гонял его здесь год назад хищный парх. Шооран потоптался у поребрика и попл"лся назад пристыженный, так и не сумев переломить неведомый ему прежде страх.
  Вернувшись домой, Шооран принялся разбирать вещи старика, в которые и так уже влез, подыскивая себе одежду. У старика было необычайно много всяческих нарядов - грубых и праздничных, для сухого и мокрого оройхонов. Нашлась даже кольчуга, сплет"нная из живого волоса и усиленная костяными пластинами. Напротив сердца в кольчугу был ввязан прозрачный кусок выскобленной чешуи пучеглазого маараха, чтобы противнику казалось, будто грудь не защищена. Ничего подобного Шооран прежде не видал, очевидно такие доспехи носили в земле старейшин. Вся одежда была велика Шоорану, а доспех так и вовсе делался на могучего цэрэга.
  Сначала Шооран недоумевал, зачем старику столько добра, но потом представил десять бесконечно одиноких лет, которые надо чем-то заполнить, и больше не удивлялся. В конце концов, такое же ненужное изобилие встречалось и в кладовой с инструментами, и среди припасов. Старик сушил и прятал наыс и туйван, хотя в любую минуту мог набрать свежих, вялил мясо. А бурдюков с вином было не меньше тр"х дюжин, словно готовился пир для целой армии.
  Один из бурдюков Шооран поднял наверх и, удивляясь, почему не сделал этого раньше, нацедил большую чашу. Вино понравилось. Оно было почти не сладким, зато запах восхитил не избалованного ароматами Шоорана. Главное же, оно ничуть не походило на кислую пенящуюся брагу, которую как-то довелось попробовать Шоорану еще в землях вана. Тогда, после чашки браги Шоорана долго мучила тухлая отрыжка, и он поспешно дал зарок никогда больше не пить хмельного. Но вино совсем иное дело! Должно быть, его пьет сам Тэнгэр, когда, сидя на алдан-тэсэге, размышляет о долгой вечности.
  Не ожидающий подвоха Шооран одну за другой осушил ещ" две чаши, а потом коварный напиток бросился в голову. Очнулся Шооран на другой день под деревом на самом краю оройхона. Головная боль мучила невыносимо, и лишь кольчуга, напяленная поверх л"гкого жанча, позволила вспомнить события минувшего дня, а вернее, всего одну картину: как он в сво"м нелепом наряде мотается по краю оройхона, не осмеливаясь переступить поребрика, и ор"т, что он новый илбэч и плевать хотел на весь далайн разом.
  Мерзкое чувство похмелья и жгучий стыд помогли Шоорану осознать то, что он целый год скрывал от самого себя: не из-за парха и гвааранза не выходил он на мокрое - эти звери выползают на поверхность лишь раз в году, и не Вроол-Гуй пугал его - в конце концов, стоя на поребрике, можно спастись и от Многорукого.
  Настоящий, глубокий ужас внушал далайн. Шооран боялся, что последние слова старого илбэча окажутся ошибкой но ещ" больший хоть и неосознанный страх вызывало предположение, что они истины. Потому и жил целый год так, словно никто ему ничего не говорил, и вообще, никакого далайна на свете нет. Но теперь пришло понимание, и, сидя на прелой листве и трясясь от озноба, Шооран шептал непослушными губами:
  - Я илбэчЕ Я новый илбэчЕ
  А вдруг вс" неправда? Может быть, старик в последнюю минуту передумал, и он остался таким же как былЕ Или вообще, дар илбэча неподвластен хозяину и переходит к кому попало, не считаясь ни с чьим желаниемЕ Ну с чего он решил, будто стал илбэчем?
  Шооран вскочил и, пересиливая страх и дурноту, побежал к далайну. Он увидел мечущиеся холмы волн, шипящую пену, насыпь разбитых тел вдоль побережья. Ну конечно, ведь сейчас мягмар, на далайне буря, и строить нельзя. Обрадованный отсрочкой Шооран поспешил обратно в обжитой алдан-шавар, к привычным делам, подальше от неизвестности.
  Отсрочка растянулась на три месяца. Вс" время находились дела, не дававшие повторить поход к далайну. Каждый вечер Шооран стыдил себя и говорил, что завтра он непременноЕ но завтра снова занимался чем-нибудь другим. Должно быть, с такими же мыслями старик пл"л кольчугу или сушил неимоверные запасы наыса, намереваясь затем сходить и привести на свой оройхон семью охотника. Наконец, в один из вечеров Шооран попросту спрятал свою одежду, а у постели положил стариковы буйи и тяж"лый жанч, чтобы утром не было никакой отговорки, что мол заработался и не успел.
  Очутившись на берегу Шооран поднял руки, обратив их ладонями к стелющимся облакам, и неуверенно начал:
  - Далайн, я ненавижу тебя, я не хочу, чтобы ты былЕ
  Бугры влаги беспорядочно бродили по сонной поверхности, ничто не менялось, ни вблизи, ни вдалеке. Далайн спал, ему не было дела до заклинаний беспомощного мальчишки. Со смешанным чувством облегчения и разочарования Шооран опустил руки.
  Он не илбэч! Он может спокойно жить здесь, ничто в н"м не изменилось. Ему не надо бояться людей, и Вроол-Гую до него не больше дела чем до любой твари на оройхоне. Страшное проклятие, прозвучавшее прежде сотворения мира, не имеет к нему никакого отношения! Он будет счастлив в жизни, долгой, безмятежной, скучнойЕ Плечи Шоорана затряслись от рыданий, он отвернулся от далайна и, словно сдавшийся Вроол-Гую Ван, пош"л назад, к прозрачным ручьям, туйванам, одиночеству.
  Через несколько дней Шооран успокоился и зажил прежней жизнью, хотя временами его одолевали приступы беспричинной хандры. Зато его полностью оставил страх пред далайном, такой странный для человека, выросшего на мокром оройхоне. В случае нужды, Шооран спокойно ш"л к побережью, опасаясь Вроол-Гуя и его младшего брата не больше, чем те заслуживали. А когда приш"л новый мягмар, то Шооран, натянув поверх жанча кольчугу - давняя встреча с пархом не забылась! - пош"л на заготовку кости, чтобы поправить износившийся инструмент. Жертв владыке далайна Шооран приносить не стал - уважения к Вроол-Гую в н"м заметно поубавилось. Зато устроил охоту и неожиданно легко загнал четыр"х крупных тукк. Прославленное мясо тукки припахивало нойтом, раз попробовав, Шооран не стал его есть. Зато шкуры тщательно обработал и, припомнив давние мамины уроки, сшил себе пару башмаков - высоких, защищающих ногу до середины голени, непроницаемых для нойта и, как мечталось в детстве, с иглами вправленными в носок и пятку. Башмаки получились великоваты, но Шооран не без оснований надеялся подрасти ещ", хотя уже сейчас богатырская кольчуга была ему впору, если одевать е" поверх жанча.
  Кольчуга и боевые башмаки навели Шоорана на мысль об ещ" одном доспехе. Где-то в непроходимых землях лежал м"ртвый уулгуй, вернее, то, что осталось от него за два года. Вряд ли до этого места слишком далеко. К тому же, теперь он значительно сильнее чем тогда, у него есть прекрасная одежда и сколько угодно смолы и сока туйвана, чтобы пропитать губку. А глаза можно защитить выскобленной чешу"й. В таком виде не страшно отправиться в путешествие хоть через все гиблые земли.
  Потихоньку Шооран начал готовиться к экспедиции. При этом он резонно рассуждал, что царский обруч ему, конечно, не найти, а вот из многих тысяч дисков должно же уцелеть хоть несколькоЕ
  Старался представить, как можно пустить костяные бляхи в дело, чем их скреплять, как вообще строить доспех, которого он ни разу не видал, ведь наверняка не у всякого одонта есть в сокровищнице подобная вещь. Но под этими внешними мыслями словно нойт под присохшей корочкой скрывались другие - о людях. Не о маме, и не о старике - их можно было вспоминать открыто, а о тех, кого он оставил уходя, и кто возможно, до сих пор жив"т на Свободном оройхоне и в стране вана. Шооран представлял, какие словечки отпустит по поводу его снаряжения старый Хулгал, как заохает соседка Саригай и сбегутся отовсюду е" дети. Видел, как сгорающий от зависти, но не смеющий тронуть одетого словно цэрэг Шоорана, Боройгал срывает дурное настроение на замордованных ж"нах.
  Пытался догадаться, какие чувства испытает Мунаг. Пожалеет, наверно, что прогнал его. Короче, размышляя о доспехе из уулгуя, Шооран на самом деле тосковал о людях, хоть они и не стоили этой тоски. Но Шооран больше не мог жить в одиночестве. Ему исполнился дюжина и один год, а это плохой возраст для отшельничества.
  Наконец, Шооран собрался в путь. В несколько минут он дошагал к м"ртвой полосе и здесь остановился. Ему стало страшно, он понял, что не дойд"т. Слишком сильно въелся в память запах горящего нойта, он парализовал ноги. Шооран не мог заставить себя ступить в огненное болото. Дороги не было.
  Тяж"лый бугор влаги разбился о берег, смыв часть старого завала и нагромоздив новый. Удушливый пар разъедал горло даже сквозь ароматическую губку. Жгло глаза. Не было дороги к людям, была лишь вечность, полная одиночества.
  Шооран задрожал от тоски, негодования и бессилия.
  - ПустиЕ - попросил он глухой далайн.
  Далайн продолжал бесцельно колыхать густую влагу, будто Тэнгэр, впавший в младенчество и замесивший небывалую кашу-малашу.
  - Пусти!.. - заорал Шооран, угрожающе замахнувшись на далайн.
  Далайн приш"л в движение. Бугры влаги выросли и забегали, словно крик стегнул их. Явилась пена, следом за ней - твердь.
  Перед воспал"нным взором Шоорана повторялось чудо творения, но старого илбэча не было рядом, вс" вершилось по воле Шоорана. И Шооран - полумальчик-полумужчина, измученный одиночеством и раздавленный внезапно обрет"нной силой - не выдержал. Он вздрогнул, попятился, заслонившись рукой, и тут же очнувшийся далайн смял не успевшую окаменеть постройку, ожившая влага взломала поверхность неродившейся земли, канули в глубину призраки суурь-тэсэгов.
  Шооран бежал. Он спрятался на сухом оройхоне, заперся в алдан-шаваре и две недели не показывался оттуда. Лишь созревший урожай заставил его выйти на поверхность. Ни о каких доспехах Шооран больше не думал, случившееся отодвинуло вглубь даже тоску по людям. Постепенно страх угас. Теперь свою неудачу Шооран расценивал философски: знал - не получилось сегодня, получится в следующий раз. В конце-концов, первая тукка у него тоже сбежала, а потом оказалось, что изловить тукку не так уж и сложно.
  Однако, следующего раза Шооран не торопил. Жил, словно ничего с ним не случалось, лишь вечерами доставал старикову карту и подолгу рассматривал е", водя пальцем по линии побережья и бормоча под нос. Пересчитал оройхоны - отдельно мокрые и сухие.
  Измерил далайн. Выходило, что в н"м может поместиться ещ" без малого пять двойных дюжин оройхонов. Никто из илбэчей прошлого так много не строил, даже великий Ван, как гласило предание, сумел поставить лишь три двойных дюжины новых островов. Отыскал Шооран на карте свой оройхон, а вооружившись тростинкой и ч"рной краской добытой из брюшка тайзы, обозначил ту землю, что поставил при н"м старый илбэч. Успел ли старик сделать что-нибудь ещ", Шооран не знал, и на этом месте карта обрывалась.
  Шооран решил выждать два месяца прежде чем предпринимать вторую попытку, ведь именно этот срок называл старик, предупреждая о набегах Вроол-Гуя. Но Многорукий так и не появился, и Шооран напрасно проводил время на верхушке суурь-тэсэга, ожидая чудовище, которое прежде видел лишь раз. Зато потом пришлось нав"рстывать упущенное, приводя в порядок осыпавшееся поле. Как бы ни обстояли дела, Шооран привык есть хлеб и не собирался отказываться от него.
  Урожай пропал, месяц Шооран прожил за сч"т старых запасов, которые необходимо было восстановить, так что назначенный срок прош"л безрезультатно, а там уже и мягмар близился -дюжина второй в жизни Шоорана и третий со дня смерти мамы. Два месяца, как и следовало ожидать, превратились в полгода.
  На второй день мягмара Шооран отправился к далайну. Ничего особого ему было не нужно, просто хотелось доказать себе самому, что выползшие из шавара хищники больше не страшны ему. И как нарочно снова встретил парха, возможно того самого, что три года назад. Гигантский гвааранз был, конечно, сильнее и опаснее, но во время мягмара, попав на поверхность, терял агрессивность и лишь отбивался от наседавших охотников. Парх и на поверхности продолжал оставаться активным хищником. Но сейчас ему встретился не умирающий мальчик, а полный сил и отлично вооруж"нный юноша. У Шоорана был с собой гарпун и припас"нный на тукку хлыст, которым он уже неплохо владел. Когда парх неожиданно прыгнул, Шооран встретил его ударом хлыста. Удар ничуть не повредил зверю, сражаясь в шаваре за самку, старый парх случалось часами хлестался с соперником. Тем более, что этот враг оказался одноусым. Парх мгновенно, как привык во время свадебных дуэлей, запл"л усами хлыст, вырвал его из рук Шоорана и пополз впер"д, широко раздвинув серповидные жвалы. Но Шооран, потеряв хлыст, обежал недавно прыгнувшего и потому неповоротливого зверя и вогнал гарпун под топорщащуюся на спине чешую. Парх завертелся, беспорядочно хлеща усами. Шооран отпрыгнул в сторону и, укрывшись за тэсэгом, принялся кидать в раненого зверя камни. Потом, изловчившись, подхватил оставленный пархом хлыст, с третьего удара захлестнул гибким концом гарпун и вырвал его из раны. Затем вновь сунул хлыст в морду парху и, обезопасив себя от усов, повторил удар гарпуном, но уже в другой сегмент тела. Движения парха стали вялыми, напор ослаб, и в течение пяти минут Шооран добил его. Это была победа, которой мог гордиться настоящий охотник!
  Шооран вырезал усы (теперь в его арсенале было четыре режущих кнута!) и острые пластины изогнутых жвал. Выдрал на память колючую чешуйку из хвоста. Больше поживиться было нечем. Конечно, Шооран знал, что из хвоста, которым парх отталкивался во время прыжков, можно извлечь большой кусок белого мяса, но после неудачи с туккой охоты пробовать парха не было.
  Домой Шооран вернулся переполненный чувством уверенности в себе.
  Остаток праздничной недели он пров"л в алдан-шаваре, не считая нужным раньше времени замахиваться для удара. Но едва кончился мягмар, Шооран появился на берегу. Встал, пристально, с прищуром оглядел далайн, представил, где именно встанут суурь-тэсэги, и уверенно потребовал, чтобы они появились.
  Сначала ничего не происходило, мир не слышал его, но через минуту Шооран почувствовал сопротивление не желающей меняться косной массы, и это подсказало ему, что надо делать. Сразу налились жаром ладони, и словно огненный авар заж"гся в мозгу.
  Оройхон вставал из глубин тяжело и мучительно медленно. Каждый тэсэг, любой камень всей тяжестью ложился на плечи Шоорана, и только неутихающий, неукротимый огонь позволял выдержать эту громаду. Шооран не кричал, не признавался в ненависти, не стремился мстить. Он работал. От былой уверенности не осталось и следа - слишком велика была поднятая тяжесть. Но Шооран знал: на этот раз он е" не бросит - и тянул землю на свет, закостенев в страшном усилии. И когда в одно мгновение разом исчезла тяжесть и погасло пожиравшее внутренности пламя, Шооран не испытал ни малейшего облегчения. Это было так, словно собственная сила разорвала его пополам. Шооран вскрикнул и упал замертво.
  Сознание вернулось рывком, его пробудило чувство опасности.
  Шооран поднял голову и, не сквозь кровавую пелену запредельного надрыва, а простым человеческим взглядом увидел, что там, где четверть часа назад расстилался далайн, теперь тянется земля. У него получилось! Но это значит, что вскоре, может быть уже через минуту, Вроол-Гуй явится сюда, чтобы исполнить старинное проклятие и отомстить илбэчу.
  Шооран побежал. Вроол-Гуя ещ" не было, возможно, он вообще плавал в глубинах, из которых не так скоро мог вынырнуть даже он, но вс" же Шооран бежал столь же отчаянно, как пять лет назад, когда он в последний миг успел перескочить закрывшее путь щупальце. Никакой Хулгал не смог бы остановить его сейчас, и окажись на пути авары, Шооран сгорел бы, но не прекратил бега.
  Лишь когда он пробежал не только весь мокрый, но и половину сухого оройхона, способность мыслить вернулась к нему, и Шооран остановился. Ему не было стыдно за свой страх, не стало стыдно и потом. Построив оройхон, он получил право на любое поведение.
  Если бы строитель оройхона мог рассказывать о себе, Шооран говорил бы об этом припадке ужаса спокойно и не смущаясь. Но строитель оройхона должен молчать, если, конечно, он хочет жить.
  И вс" же сейчас, отдышавшись и придя в чувство, Шооран громко сказал себе и всему пустынному оройхону:
  - Я илбэч!

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: