Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 27%

***


  В этом ресторане она никогда не бывала, хоть и проходила мимо несколько раз и даже задерживала взгляд на вывеске. Ресторан был не студенческий; гардеробщик в черном пиджаке помог Сашке снять мокрую куртку. В комнате, отгороженной от общего зала плотными шторами, горел камин, и Сашка сразу же протянула к нему красные от холода руки.
  - Есть вы что-нибудь будете?
  - Я только кофеЕ
  - Может быть, хотя бы бутерброд?
  - НуЕ
  - Икра, семга, ветчина?
  - Ветчина, - сказала Сашка, прикинув, что так будет дешевле.
  Николай Валерьевич повел плечами. Это был его привычный жест; Сашка не могла отделаться от мысли, что горб доставляет ему неудобство, будто там, под пиджаком за его спиной, что-то свернуто, сложено и примято.
  - Саша, кто ваши родители?
  Она не ожидала такого вопроса. Впрочем, она не знала, чего и ждать.
  - Мама дизайнерЕ Отца нет.
  - Умер?
  - Нет. Они развелись, нуЕ Мы не общаемся много лет.
  - Кто вас направил в институт? Фарит? Сашка сглотнула:
  - Да.
  Вошел официант, поставил перед Сашкой чашечку кофе, а перед ее собеседником - большую рюмку коньяка. В нескольких десятках сантиметров от Сашкиного носа оказалось блюдо с крохотными бутербродами, где икра и ветчина, колбаса, сыр и семга вели затейливый хоровод в венках из зелени, под желтыми парусами лимонных ломтиков.
  Сашка поняла, что очень хочет есть. Причем давно. Сегодня она пропустила обед, а завтракать даже не пыталась. Всюду ей мерещилась эта проклятая килька в томатеЕ i
  - Голодное студенчество, - как бы про себя заметил Николай Валерьевич. - Взять вам горячего? Котлету? Отбивную? Первое?
  - ОтбивнуюЕ Спасибо.
  - На здоровьеЕ Саша, вы представляете, в какой институт поступили и к чему вас готовят?
  Сашка проглотила слюну.
  - Нет.
  Ее собеседник кивнул.
  - Меня никто даже не спрашивал! - сказала Сашка с горечью. - Никто не интересовался, хочу я здесь учиться или нетЕ Меня заставили. Нас не учат, нас дрессируют или зомбируют, просто издеваются, иЕ
  Она осеклась. Николай Валерьевич улыбался - как будто она рассказывала что-то веселое, смешное и чрезвычайно приятное.
  - Дело житейское, Саша. Не хотите учиться? А чего вы хотите? Загляните себе в душу и поймете: хочется вам в основном гулять и развлекаться. Любая учеба - принуждение. Любая культура - принуждение, увы. Вы внутренне незрелы, поэтому вас надо заставлять, и заставлять жестоко. Вот вы все ненавидите ФаритаЕ а, в общем-то, зря.
  У Сашки пропал аппетит. Она сидела, низко опустив голову.
  - Ну-ну, - тихо сказал горбун. - Не обижайтесь. Вы-то одна из лучших, Саша. И ждет вас большое интересное будущее. По-настоящему большое. Кушайте, а?
  Сашка через силу прожевала бутерброд. Отбивную съела наполовину, гарнир оставила. Выпила остывший кофе и еще один, горячий, а потом еще большую чашку чая с лимоном. Николай Валерьевич прихлебывал коньяк и смотрел на нее через стол. Зрачки у него были неестественно узкие, как маковые зерна - ив полутьме, и на свету.
  - Я буду преподавать у вас на втором курсе, - сказал горбун. - И потом на третьем. Я очень рассчитываю на вас. Мне будет интересно с вами работатьЕ Олег Борисович много задает?
  Сашка сардонически ухмыльнулась.
  - Вы понимаете, это необходимо, - серьезно заметил Николай Валерьевич. - Тяжело, но надо постараться, Саша. Не обращайте внимания на быт, неустроенность, на текущие мелкие проблемы. Работайте. А мы с вами еще встретимсяЕ Потом.

***


  Выйдя из ресторана, Сашка некоторое время побродила по улицам. Дождь кончился, ветер стих, сквозь прорехи туч проглянули звезды, это сияющее великолепие стоило того, чтобы погодить минутку и не торопиться под душную крышу. Верну лась в общагу поздно. К ее огромной радости, и Оксана, и Лиза были уже в постелях.
  Сашка включила настольную лампу, села на стул, скрестив ноги по-турецки, и, накинув на плечи одеяло, раскрыла книгу упражнений.
  В понедельник после занятий первый курс в полном составе собрали в актовом зале. Портнов расхаживал по низкой сцене; в углу, набычившись, восседала комендант общаги.
  - Что это? - спросил Портнов, показывая залу книгу в серой бумажной обложке.
  Никто не знал. В зале возились, скрипели фанерными креслами, жевали жвачку и тихо переговаривались.
  - Это сборник дополнительных упражнений для первого курса. В нашем случае - штрафной сборник.
  Возня в зале стихла.
  - В последнее время очень много жалоб поступает на студентов именно первого курса, которые ведут себя в общежитии недопустимо, напиваются по-скотски, устраивают дебошиЕ Вы зачем сюда приехали, водку хлестать?! Окна бить, двери выламывать, краны срывать? Совокупляться по пьяни с кем попало?
  - Пусть отопление включат, - угрюмо посоветовал кто-то из задних рядов.
  - Будет вам отопление, Комаров. После собрания возьмете у меня вот этот учебник, отработаете упражнения с первого по третье. На индивидуальных сдадите.
  В зале установилась полная тишина.
  - С сегодняшнего дня, - буднично объявил Портнов, - употребление спиртных напитков в общежитии строго запрещено. Любых. Будут проводиться рейды. У кого найду в комнате хоть полбутылки пива - буду задавать по десятку номеров, и попробуйте не справиться.
  Сашка сидела в первом ряду, с краю. А Костя сидел у нее за спиной, в третьем ряду, наискосок. Она чувствовала его присутствие. Каждое слово Портнова отдавалось в голове ревом низко летящего самолета.
  - Всем все понятно? Молчание.
  - Идите в общежитие и проверьте ваши комнаты. Все, что есть спиртного, вылить в раковину, бутылки сдать. Если сегодня кто-то напьется - торжественно обещаю, что у него не будет свободной минуты до самого Нового года. Больше того - у него не будет времени на сон. Все, все свободны.
  Захлопали откидные сиденья кресел. Сашка сняла сумку, висевшую на подлокотнике, и, ни на кого не глядя, двинулась к выходу.
  На этот раз очереди на почте не было. Сашка слушала гудки раз, и другой, а на третий мама взяла трубку и очень удивилась такому неожиданному Сашкиному звонку: конечно, у них все нормально. Вчера они с Валентином были в гостях у тети Иры, у нее был день рождения, вернулись за полночь, на такси. А что, собственно, случилось?
  Слушая ее беззаботный голос, Сашка подумала, что мама, наверное, помолодела. Им с Валентином хорошо вдвоем, Фарит Коженников, как ни странно, был прав: она, Сашка, оказалась бы в этой компании третьей лишней. Ничего не случилось; ни аварий, ни катастроф, ни болезней, все это существует только в воспаленном Сашкином мозгуЕ
  Она шла и на ходу повторяла упражнения. Заплетались ноги. Какая-то старушка посмотрела на нее с подозрением: ей показалось, наверное, что девушка наклюкалась до неприличности. Сашка остановилась, чтобы передохнуть, оперлась о чугунную спинку скамейки. Садилось солнце; окна дома напротив горели апельсиновыми огнями.
  лМысленное построение, получившееся в результате упражнения семь, деформируйте так, чтобы его проекция на любую воображаемую плоскость имела форму кругаЕ»
  И выделенный красным текст из параграфа, который невозможно выучить, но надо учить.
  Стемнело рано. В комнате, пропахшей старым табачным дымом, горела настольная лампа; Сашка сидела за книгой. В общежитии было непривычно тихо, Оксана споро переливала самогон из бутыли в резиновую грелку, купленную в ближайшей аптеке. У Лизы кончились сигареты, она отправилась по комнатам и лнастреляла» полпачки. Сашка, не спавшая вторую ночь (или уже третью?), проворачивала в мозгу упражнение за упражнением. В мутном бульоне бессонницы ей начинало казаться, что она думает чужие мысли: настолько чужие, что они не помещаются в голове. Думать такие мысли, мнилось Сашке, - все равно что пытаться удержать авторучку копытом.
  Она боялась, что заснет над книгой, но упражнения не давали уснуть, подобно яркому свету или громкой музыке. Чесались опухшие веки, время от времени приходилось разминаться, чтобы дать отдых затекшей спине. Завтра (вернее, уже сегодня) был вторник, и Портнов станет проверять параграфы; поэтому в четыре утра Сашка отложила упражнения и открыла текстовый модуль с цифрой лдва». Параграфы здесь были длиннее, чем в первом томе, и каждый завершался почти страницей текста, выделенного красным.
  Я не могу это читать, подумала Сашка, глядя на желтоватое поле страницы, засеянное скрежещущей бессмыслицей букв. Я не могу это учить. Пусть Фарит делает что хочет.
  Многочасовые упражнения что-то сотворили с ее рассудком. Ей казалось, что она хрустальная, прозрачная и ломкая, и совершенно спокойная - будто сосулька. Будто равнодушный кусок стекла. Она попробовала заплакать - как ребенок пробует проехаться на самокате после долгого зимнего перерыва. У нее получилось. Крупные слезы полились по щекам, но Сашка не испытывала ни грусти, ни отчаяния, вообще никаких эмоций - как будто открыли водопроводный кран.
  Она перестала лить слезы - опять же по своему желанию. Вытерла щеки. Впряглась в текст и потащила его - ей казалось, что она глазами разматывает запутанный клубок колючей проволоки.
  лЕСтраха смерти и не находил егоЕ Страха никакого не было, потому что и смерти неЕ»
  Она не останавливалась. В тот первый раз, в библиотеке, прорвавшийся смысл был яркий и голубой. На этот раз он был серый, с тусклым блеском, стальной. Очень отрывистый, Саш ка почти ничего, кроме лстраха смерти», не разобрала. И продолжала читать, надеясь снова прорваться, но строчки тянулись, как ржавые гусеницы, оставляли отпечатки в мозгу, а смысла не было.
  В семь утра сработал будильник под кроватью Оксаны.

***


  Из зеркала в туалетной комнате на Сашку глянуло чудище с помятой бледной физиономией и красными, в прожилках, воспаленными глазами. Зрачки странно изменились и сузились; она долго моргала, пытаясь понять, что не устраивает ее в собственном отражении. Минут через десять зрачки вернули нормальную форму и размер.
  Она пропустила математику и английский. Перед обедом тщательно подвела глаза, чтобы не выглядеть бледной уродиной. Шла, потупившись, однокурсников избегала; на доске с общим расписанием булавкой был приколот график индивидуальных на сегодня. Сашкино время было - пятнадцать тридцать. Она забралась в дальний закуток, устроилась на подоконнике и устало вытянула ноги.
  Не спать трое суток. Она никогда бы не подумала, что способна на такое. Но спать ей вовсе не хотелось; до назначенного времени оставалось еще сорок пять минут, она привалилась спиной к простенку, чтобы еще раз просмотреть выделенный красным текст, и на мгновение опустила веки.
  Когда она открыла глаза, за окном была темень. И во всем коридоре была темень. Только где-то за углом тускло горела лампа дневного света.
  Сашка вскочила, обливаясь холодным потом. Посмотрела на часы - без десяти шесть; индивидуальные занятия закончились час назад.
  Она побежала. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Дверь с табличкой л38» была заперта; Сашка дернула ее несколько раз, будто надеясь на чудо. Огляделась. Во всем длинном, слабо освещенном коридоре Александра Самохина была единственным человеческим существом. Тишина стояла в здании института, и только откуда-то сверху доносились крик и смех: это под дверью в спортзал собрались игроки в настольный теннис.
  Закинув сумку поудобнее на плечо, Сашка пошла в холл. Сама не зная зачем. Наверное, следовало идти домойЕ в общагу. Наверное, ничего уже не изменить. Наверное, уже завтра придется объяснять ПортновуЕ При мысли о том, что Портнову придется что-то объяснять, Сашка заплакала - по-настоящему горько, от жалости к себе.
  - Где ты была?!
  Костя выскочил из тени под брюхом бронзового коня.
  - Где тебя носило?! Я подменялЕ Ходил, всех упрашивал, переставлял расписание, чтобы на твое время кто-то пришел, а потом ещеЕ затыкал кем-то дыруЕ все думал, что ты появишьсяЕ до последнего тянул! Где ты была?
  - Я заснула, - сказала Сашка, не пытаясь вытирать слезы. - Я все выучила. Ночью. Я заснула.
  - Блин, - сказал Костя после паузы. - Тут такое былоЕ Он так оралЕ На меня, на всехЕ Из-за того, что тебя нет.
  Сашка села на гранитный постамент. Обхватила руками плечи. Костя уселся рядом. Оттого, что он так сидел, молча, оттого, что касался боком Сашкиного бока, оттого, что сопел и глядел прямо перед собой - Сашка обмерла и на секунду возненавидела себя. За то, что избегала его. За эту кильку в томате. За отведенные глаза и пропущенные пары. За все.
  - Я хотел два раза пойти, - сказал Костя. - За себя и за тебя.
  Она не выдержала и заревела в голос. Два раза пойти на индивидуальные к Портнову - все равно что два раза умереть; Костя был готов на это ради нее, а она удрала у него из постели, облевала ему комнату и почти неделю воротила нос!
  - Он уже ушел? - спросила она сквозь слезы. Костя зябко повел плечами:
  - Он в институте. Я тут давно сижу, от самого конца занятий. Он не выходилЕ Послушай, может, мне пойти и сказать ему, что я нашел тебя и все дело в том, что ты заболела? Потеряла сознаниеЕ А что?
  Сашка помотала головой. Врать Портнову - самоубийство. То, что Костя вызывается быть гонцом, - самопожертвование.
  - Я сама к нему пойду. - Больше всего неудобства ей доставляли не слезы, хотя все лицо, наверное, покрылось черными потеками. Больше всего ей мешали проклятые сопли, от которых краснел и раздувался нос. - Пока он не ушел. Пусть делает, что хочет.
  - Он злится! Сейчас не надо - попадешь под горячую рукуЕ Пусть остынетЕ
  - Портнов - остынет?!
  Сашка поднялась. Вахтерша из стеклянной будки смотрела с недоумением и сочувствием.
  - Ты только меня дождись, - слабым голосом сказала Сашка. - Мне легче, если я буду знать, что ты ждешь.
  Костя отрывисто кивнул.
  Сашка спустилась вниз, ко входу в столовую, уже закрытому. Напротив висело большое зеркало; Сашка отразилась в нем в полный рост. Не стала разглядывать отражение; вытерла, как могла, черные потеки вокруг глаз. Перевела дыхание. Спустилась ниже - в коридор с коричневыми дерматиновыми дверями. На первой из них, широкой, двустворчатой, имелась табличка: лУчебная часть».
  Сашка постучала. Стук утонул в дерматине. Тогда она постучала по ручке.
  - В чем дело?
  Голос был резкий. Голос Портнова.
  Сашка потянула на себя дверную ручку.
  В длинной, мягко освещенной комнате стояли диваны вдоль стен, вешалка с несколькими плащами и совершенно голый пластмассовый манекен. В дальнем от двери углу, у старого письменного стола, сидел Портнов над разложенными бумагами. Смотрел на Сашку поверх очков ледяными, неподвижными глазами.
  лМеня ждет Костя», - напомнила она себе и сглотнула слюну.
  - Что вам нужно, Самохина?
  - Я выучила, - сказала Сашка, стараясь не выказывать страха. - Я все выучила. Я готова к занятию.
  - Который час?
  - Полседьмого.
  - На который час было назначено индивидуальное занятие?
  - На пятнадцать тридцатьЕ Но я все выучила! Можете проверитьЕ
  - Почему я должен тратить на тебя свое личное время? Сашка растерялась.
  - Вы пропустили занятие, Самохина. Ваш поезд ушел.
  - Но у меня была уважительнаяЕ
  - Не было! Ни одна причина не является уважительной для пропуска контрольного занятия. Я пишу докладную Кожевникову, пусть принимает дисциплинарные меры.
  - Но я все выучила!
  - Меня уже не интересует. Следующая наша встреча состоится в четверг, на лекции. До свидания.
  И Портнов указал на дверь.
  Сашка вышла. Потом вернулась, все еще не в состоянии поверить в несправедливость.
  - Я выучила! Это ведь только пятнадцать минут! ПроверьтеЕ
  - Закройте дверь, Самохина, с той стороны.
  Волоча за собой сумку, она поднялась по лестнице. У входа в столовую остановилась перед зеркалом. Слезы высохли, лицо казалось белым и длинным, как бинт.
  - Ну что?! - Костя ждал ее. Костя кинулся навстречу. Сашка целую минуту не могла ничего сказать. Вспомнился летний разговор, случившийся почти полтора года назад: лУ меня будильник не зазвонилЕ - Очень плохо, но не ужасноЕ даже полезно - научит тебя дисциплинеЕ Второй такой промах обойдется дороже, и не говори, что я не предупреждалЕ»
  - Да что случилось-то?!
  - У тебя есть возможностьЕ как-то связатьсяЕ с твоимЕ отцом?
  Костя отшатнулся.
  - Зачем?
  - Мне надо с ним поговорить, - безнадежно сказала Сашка.
  Костя молчал.
  - Ну?
  - Он давал мне телефон, но я ту бумажку выкинул, - Костя глубоко вздохнул. - ПослушайЕ Ну ты же ничего ужасного йе сделалаЕ А?
  Сашка дозвонилась маме на другой день. Голос в трубке был глухой и усталый. Поначалу мама отнекивалась, только потом призналась, что вчера, возвращаясь с работы, неудачно упала и сломала большой палец на правой руке. Ничего страшного, конечно. Мороки многоЕ Рука-то праваяЕ Ну да могло быть хуже, как оказалось. Не поскользнись она - свалилась бы в канализационный люк, там крышку сперли, темно, фонари не горятЕ В двух шагах был люк открытый! На тротуаре, вечером! Так что нету худа без добра. С ЖЭКом лаемся, судиться вот будем, наверное. А палец срастется. Не переживай. Все заживет.
  Поговорив с мамой, Сашка долго бродила по городу Торпе. Пошел первый снег и тут же растаял.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: