Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 38%


  Бесформенные золотые самородки, как не представляющие художественной ценности, небрежно отбрасывались в дальний угол; в монетах интересными оказались гербы и профили властителей. Встречались среди них и такие, которых не видывал даже дворцовый звездочет, а уж он-то был знатоком древней истории и в свое время давал принцессам урокиЕ В Ютиных глазах полыхало то же неутоленное любопытство, какое Арман увидел впервые внизу, в подземелье, когда принцесса впервые пыталась разобрать древние тексты. Вот она добралась до особняком стоящего сундука, взялась за крышкуЕ
  Крышка была тяжела, но и Юта была упряма. Пыхтя, она распахнула-таки сундук - и отпрянула.
  Внутри сундука все сияло - даже она, принцесса, выросшая при дворе, в жизни не видывала таких сокровищ. Не просто граненые камни, не просто золотые слитки - сундук был полон готовых украшений, из которых каждое стоило того, чтобы на него обменяли половину королевства Верхняя Конта.
  Юта сунула обе руки в сундук и, как два пучка соломы, ухватила два вороха ожерелий. Приложила к своей хламиде - не понравилось, бросила. Вытянула из общей кучи венец - ее голова проскочила сквозь него так легко и незаметно, что Юта очень удивилась, обнаружив вместо венца - ошейник. С трудом стянула, поцарапав ухо. Раздраженно отшвырнула. Наклонилась вперед, перевалилась через стенку сундука так, что только ноги замелькали в воздухе. Выпрямилась, потрясая целым клубком чего-то блистающего, невероятно драгоценного, звенящего и путающегося в рукахЕ
  И вздрогнула. В клубке сокровищ рука ее наткнулась на что-то теплое. От неожиданности она выронила драгоценности, и все сразу со звоном грянуло на груду золота.
  Юта наклонилась. Чуть поодаль от прочей мишуры лежали четки - нанизанные на тонкую золотую нить цветные шарики, причем каждый будто светился изнутри.
  Принцесса протянула руку - да, они были теплые, как живая, согретая кровью плоть. И они точно светились - Юта увидела отблески на своей ладони.
  Волшебство. Горгулья, это волшебство!
  Осторожно, будто котенка, она взяла четки на руки. Они были необыкновенно приятными на ощупь, и пальцы ее сами собой принялись перебирать светящиеся шарики.
  РозовыйЕ ЛиловыйЕ ГолубойЕ Зеленовато-голубойЕ Нежно-зеленыйЕ
  Зазвучала музыка.
  Это не был дворцовый оркестр - разве могут медные трубы играть так трогательно, так ласково? Теплый туман, мягкий, как самая нежная пенаЕ Ярко-оранжевое над зеленымЕ Ослепительно-белое над голубымЕ У нее крылья, она летает. Она видит землю сверху, но вот это уже не земля, а морское дноЕ Вокруг нее снуют золотые рыбки с красными хвостами, над головой вдруг вспыхивают звезды, и она дотягивается до них рукойЕ
  ЕАрман мчался коридорами замка.
  Слишком поздно. Почему он не увидел сразу? Почему он позволилЕ Теперь поздно.
  Но, уверенный, что опоздает, он все-таки бежал, ударяясь о стены и скатываясь по ступенькам.
  ЕОна берет звезду в руки. Звезда покрыта серебряной шерсткой, и вот открываются два вишневых глаза, улыбаются принцессе ЮтеЕ Юта улыбается в ответ, золотые рыбки рукоплещут красными плавникамиЕ Дивный зверек-звезда открывает ротикЕ
  Ротик оборачивается вселенской дырой.
  Юта не успела даже закричать, а ее уже тянуло в немыслимую слюнявую пасть, а с нею рыбок и звездыЕ Она цеплялась за небо, небо рвалось, как мешковина, Юта даже слышала трескЕ Мир сворачивался рулоном, но судорожно бьющаяся принцесса все время видела боковым зрением девочку, спокойно сидящую на стуле. Девочка пришивала к подвенечному платью черные пуговицы.
  - Юта!!
  Ее дернуло в сторону. Девочка на стуле удивленно подняла голову, но в этот момент Ютино лицо обожгла пощечина, голова ее мотнулась назад, и все пропало.
  - Юта!!
  Еще удар. Юта вскрикнула и попыталась оттолкнуть того, кто цепко держал ее в объятиях, но не отпускал, а тряс ее и теребил, и она то и дело ударялась лицом о его грудь.
  - Н-нетЕ - выдохнула она.
  Тот, кто держал ее, замер. Юта сумела отстраниться и посмотреть на него - Арман. Он показался ей разъяренным - бледный и даже, кажется, вздрагивает от гнева.
  Она не придумала ничего лучшего, как разрыдаться. Арман подержал-подержал ее, да и отпустил.
  - Запри меня, - она всхлипывала.
  - Запру, - обещал он устало.
  - На три замкаЕ
  - На четыре.
  - Можешь побить меня, если хочешьЕ
  - ПобьюЕ
  - Нет, правда, я заслужила!
  - Заслужила. Ну хватит, не плачь.
  - Мне плохоЕ ГоловаЕ
  - Пройдет.
  Он осторожно уложил ее на соломенный тюфячок. Она еще раз всхлипнула и спросила шепотом:
  - Что это было, Арман? Кто и зачем сделал эту вещь?
  Арман пожал плечами:
  - Никто не знаетЕ Одно время такие штучки было принято дарить врагам на большие праздники. Та, что в сокровищнице, погубила невесть сколько жизнейЕ Может быть, это растение или животное. Может быть, это сосуд для кого-то алчного, стремящегося пожирать и пожиратьЕ Я уж было распрощался с тобой, Юта.
  Глаза ее от ужаса сделались огромными, как у всеми признанной красавицы.
  Некоторое время после истории с четками Арман не отходил от Юты ни на шаг.
  Ему это было странно и непривычно, да и она чувствовала себя не в своей тарелке. И все же Арман твердо решил не упускать ее из виду - мало ли что может случиться, а ведь он за нее отвечает.
  Он за нее отвечает. Ну ни бессмысленное ли сочетание слов? Он в жизни ни за кого, кроме себя, не отвечал. Но очень уж страшным был путь по лестницам и коридорам, когда он спешил ей на помощь - и боялся опоздатьЕ
  Впрочем, пади принцесса жертвой несчастного случая - разве это не избавило бы Армана от лишних хлопот? Разве вопрос мучительного выбора, который никто не отменял, не исчерпался бы сам собой?
  Он занес волшебные четки далеко в море и утопил в глубокой впадине. Возвращаясь, он терзался тревогой - в какую переделку принцесса угодила на этот раз? Но она встречала его, стоя на башне, и темный балахон ее развевался, как пиратский флаг.
  Больше он никуда надолго не вылетал.
  В кладовой нашлись иголки с нитками. Иголки пришлось долго драить песком, но Арман был рад - все какое-то занятие для Юты.
  Потом она села шить. Он сидел напротив и ревниво наблюдал за этим непростым процессом. Принцесса то и дело роняла иголку, прыскала со смеху и под конец ухитрилась пришить край полотна к подолу хламиды.
  - Чему тебя учили во дворце? Чем ты собираешься порадовать будущего мужа?
  Она раскромсала полотно ножом - только в центре оставила целый лоскуток, остальное - лохматая бахрома. Скрутила бахрому в живописные жгуты, приспособила в центре веревочный бантик и, ловко орудуя камнем вместо молотка и железной шпилькой вместо гвоздя, укрепила произведение над камином. Шпилька прочно вошла в щель между камнями; со стороны все вместе смотрелось, как экзотический цветок.
  Арман удивился. Юта вздохнула насмешливо:
  - Вряд ли какой-нибудь муж захочет этому обрадоваться. Как ты думаешь?
  - По-моему, великолепно, - признался Арман.
  Через несколько дней она спросила, вертя иглой:
  - Помнишь, ты признался, что написал те строки, про тень?
  - Да? - Арман, кажется, думал о своем.
  - "Моя тень лежит в скалах, маленькая, как зрачок мышонкаЕ"
  - Ах, этоЕ
  - Разве ты видел, какой у мышонка зрачок?
  - Нет. Попробуй поймай мышонка, да еще посмотри ему в глаза!
  Она продолжала вертеть иголкой, не глядя на шитье. Взгляд ее подернулся некой пеленой - она казалась растроганной и озадаченной одновременно.
  - АрманЕ Ты не мог бы мне объяснить, вотЕ Ну, с чего бы это тебе сочинять подобноеЕ ну, стихи, что ли?
  Арман поднял брови:
  - Стихи?
  Юта развела руками:
  - У нас во дворце был придворный поэт, он писал стихи на праздники и сочинял по заказу любовные посланияЕ Но то было другое. "Благодеяния, светочу дивному много подобны"Е
  Оставив полотно, она вдруг подалась вперед:
  - Арман, ты огромный, огнедышащий ящерЕ Ну что тебе до зрачка мышонка?
  Он пожал плечами:
  - Тебе не нравится?
  - Нравится, - отозвалась она тихо. - Очень.
  Помолчали.
  - По-твоему, стихи, это как? - спросил Арман тоном провокатора.
  Юта воспряла, вдохновленно сверкнув глазами:
  - Это то, чего нельзя увидеть, можно только почувствоватьЕ
  - Хорошо, - сказал он серьезно. - Вот я говорю: "лепешка растворяется в моем животе". Это стихи.
  Юта, которая к этому времени уже парила в эфирных высях, чуть не поперхнулась от возмущения:
  - Ерунда! При чем здесь лепешка!
  - Но ведь я никогда не видел, как она растворяется. Но уж зато чувствую это великолепно!
  Некоторое время Юта пыталась прислушаться к тому, что происходило в ее животе. В задумчивости укололась иглой, сунула пострадавший палец в рот и попросила смиренно:
  - Не притворяйся, пожалуйста. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Если бы ты сказал: "вот рассвет ласково прикоснулся к морю", или "вот калидон нежно поцеловал подругу"Е
  Юта прервалась. Новая мысль, неожиданная и дерзкая, заставила ее замереть с открытым ртом.
  - АрманЕ - спросила она шепотом. - А ты кого-нибудь когда-нибудьЕ целовал?
  Она смотрела на него в упор и глаза ее оказались карими, с черными ободками по краям. Как обручи, подумал Арман.
  В детстве он любил забиваться в темный уголок и там тихонько мечтать о чем-то неясном, расплывчатом, но бесконечно добром и ласковом. Наверное, так он представлял себе мать, которую не помнил. Доведя себя до счастливых слез, он нежно гладил кого-то, кто был виден только его заплаканным глазам, и ощущал, как этот кто-то ласкает его и целуетЕ Слюнявое детство без женской ласки! Правда, сентиментальные приступы с возрастом быстро прошли.
  - АрманЕ Я что-то не то сказала?
  Ни с того ни с сего он положил ей руку на плечо. Она замерла, не зная, как расценить этот знак внимания.
  - ПослушайЕ Там, в подземелье, я хотел еще кое-что высечь на камне. Тебе интересно?
  Она кивнула, стараясь не шевельнуть плечом, накрытым его ладонью.
  Арман покусал губу и сказал хрипло:
  Одинокое небо спрятало в тучи лицо.
  Наверное, с горя -
  Устало гримасничать в зеркало моря.
  Помолчали.
  - "Черный бархат ночей - изголовье мое, - сказал Арман. - Цепь далеких огней - ожерелье моеЕ Будет временем пожрано имя мое".
  Принцессино рукоделье давно соскользнуло на пол и теперь тосковало там, забытое.
  - И ты не высек это на камне? - спросила Юта шепотом.
  Арман поморщился:
  - Места, знаешь, мало на тех камняхЕ Да и как-то все этоЕ Мелко.
  - Мелко?
  - По сравнению с историей моих предковЕ На фоне всех этих братоубийственных схваток, и войн, и битвы с Юккой, морским чудовищемЕ Какое-то небо, которое гримасничает, да цепь огнейЕ
  Юта серьезно посмотрела ему в глаза:
  - ЗнаешьЕ Мне не кажется, что убивать братьев или даже сражаться с ЮккойЕ Что это почетнее, нежели рассказывать про одинокое небо.
  Арман усмехнулся:
  Летящие гроздья седых облаков,
  Их темные тени на зелени травЕ
  Немой хоровод веков, эхо забытых забав.
  - Это хорошо, - немедленно признала Юта. - ЭтоЕ - и она тут же повторила все три строчки на память - медленно, будто пробуя на вкус.
  Арман наблюдал за ней с интересом, накручивая на палец случайно подвернувшуюся ниточку. Как ни прячься и ни мнись - а ему неожиданно приятны оказались и похвалы ее, и горячая заинтересованность.
  А Юта повторяла, нахмурив лоб:
  - "Летящие гроздья седых облаков"Е - и вдруг подняла на Армана азартные глаза:
  - Послушай, тебе не кажетсяЕ А что, если "летящие клочья седых облаков", а?
  Он не понял сразу, и она пояснила, ерзая от нетерпения:
  - Ну, "гроздья" - это что-то тяжелое, массивное, уверенное в себеЕ Гроздья, ягоды, урожай, достатокЕ А "клочья"Е "Клочья" - это что-то рваное, неустроенное, раненоеЕ Понимаешь? И все меняется сразу, ты послушайЕ
  Она повторяла строки так и эдак, меняла слова, а он молчал и слушал. Ее правота стала понятна ему сразу же - и теперь он просто смотрел, как шевелятся ее губы, и тихо удивлялся. "Рваное, неустроенное, раненое"Е
  Она замолчала, заметив какую-то перемену в его лице. Сказала неуверенно:
  - Понимаешь, это же очень любопытноЕ Одно только слово сменитьЕ Правда?
  - Правда, - отозвался он медленно.
  Помолчали. Юта усиленно думала о чем-то своем, сдвигая брови и потирая пальцем уголок рта.
  - "Немой хоровод веков", - прошептала она наконец, драматически расширив зрачки. - Тебе, значит, два века и тридцать два года?
  Он едва сдержал смешок - такого благоговения был полон ее голос.
  - Это значитЕ - продолжала Юта шепотом, - значит, что самый первый твой предокЕ А когда он жил, Арман? Может быть, он видел самое начало мира?
  Арман молчал, и улыбка его становилась все загадочней по мере того, как распалялось любопытство Юты.
  - Нет, правда, АрманЕ Такой древний родЕ Может быть, ты знаешь, откуда взялось море, и небо, и всеЕ Что было раньше, в самом начале?
  Он откинулся на спинку кресла и продекламировал, полузакрыв от вдохновения глаза:
  С тех пор, как воздвигнуты своды небес,
  Что злее зимы и дотошнее лета?
  О, знаю я, это - любопытство принцесс!
  Она фыркнула возмущенно. Притихла. Попросила вдруг тихо и трогательно:
  - АрманЕ Ты дракон и потомок драконовЕ "Я поднимаюсь к небесам"Е Ты видишь все это по-другомуЕ Мне так завидно, что ты летаешь, а яЕ Сделай мне подарок, Арман!
  Он почуял недоброе.
  - Покатай меня на спине! - выдохнула принцесса.
  Он вглядывался в ее лицо, пытаясь понять: нагличает? шутит?
  Юта истолковала его молчание по-своему:
  - Нет, конечно, на драконьей спинеЕ На драконьей, Арман!
  Ей пришлось убегать очень быстро. Он решил ее выпороть, чтобы не молола чепухи.
  Спустя несколько дней Арман решился-таки вылететь - на охоту. Юта пообещала ему вести себя смирно как ягненок.
  Во исполнение своего обещания, едва проводив Армана, послушная принцесса взялась за уборку.
  Неловко размахивая метлой, Юта вспомнила дворцовую горничную, которая любила провозглашать по поводу и без повода: "Ну что бы тут делалось без моей руки!"
  - Ну что бы тут делалось без моей руки! - укоризненно бормотала Юта, выгребая вековую пыль из углов и из-под стола - такого знакомого стола в комнате с камином.
  Орудуя своей лохматой метлой, принцесса - вот горгулья! - обнаружила прямо под столом деревянный круг, очень похожий на крышку от бочки. Искушенная Юта сразу догадалась, что это точно крышка - только не бочки, конечно, а потайного люка.
  С потайными люками Юта пока не сталкивалась.
  Конечно, она не такая дура, чтобы нырять в неизвестный люк, где наверняка темно, грязно и полно паутины. Арман ей запретил, да и разве забылась уже история с магическими четками?
  А раз она все равно не будет туда спускаться, то почему не попытаться открыть крышку и просто заглянуть?
  Стол отодвинуть так и не удалось - приходилось работать на четвереньках. Вооружившись кочергой, Юта, хотя и не сразу, но поддела-таки крышку люка, приподняла ее и откинула.
  Люк был, конечно же, совершенно темен. Вниз уходила железная лестница с ржавыми перекладинами. Юта подумала, выудила из вечно тлеющего камина головешку, раздула на ее конце хилое пламя и сунула в темную пасть люка.
  Колодец оказался не таким уж глубоким - лестница насчитывала каких-нибудь двенадцать ступенек, а потом упиралась в прочный каменный пол. Потайной ход не был особенно грязным и особенно зловещим - так, хозяйственная пристройка.
  Юта подумала, не сходить ли за факелом. Отругала себя за легкомыслие и все-таки сходила.
  В свете факела потайной ход представлялся прямо-таки нарядным - аллея для прогулок, а не потайной ход. И, в конце концов, если она попросту спустится вниз и пройдет два шага, это не будет нарушением данного Арману слова.
  Она спустилась вниз и прошла два шага. Коридор был низким, неровным, но не разветвлялся - значит, заблудиться невозможно. Что ж, до возвращения Армана она успеет немного его осмотреть.
  Она пошла вперед, все же несколько терзаясь угрызениями совести и для самоуспокоения бормоча себе под нос: ну что бы тут делалось без моей руки!
  Коридор резко свернул - ох! - оборвался, и Юта едва успела притормозить, чтобы не свалиться куда-то вниз.
  Потайной ход, исследуемый любопытной принцессой, в этом месте вливался в другой - но не ход даже, а гигантскую трубу, круглый тоннель такой ширины, что на середине его можно было бы поставить трехэтажный дом, и еще осталось бы место. Это был Драконий Тоннель - через него влетали в замок и вылетали из него двести поколений драконов.
  Юта осторожно втянула в себя воздух. Пахло гарью, и еще пахло драконом - этот резкий необычный запах она хорошо помнила со дня похищения. Юта принюхалась - на что похоже? И вспомнила - такой запах бывает после фейерверка, когда выдохлись все шутихи и петардыЕ
  А вот интересно, в каком направлении находятся Драконьи Врата?
  Она посмотрела вниз и увидела у своих ног железную лесенку - такую же, как та, по которой она спустилась в потайной ход. Здравый смысл тут же заявил, что следует возвращаться, но Юта резонно возразила ему: стоило забираться так далеко, чтобы найти самое интересное и тут же повернуть назад! А так как в тоннеле был собственный, хотя и слабый, свет, то Юта пристроила факел у стены и принялась спускаться, цепляясь за перекладины обеими руками.
  Она спускалась медленно и осторожно, но на последней ступеньке нога ее соскользнула и Юта, повиснув сначала на руках, свалилась на дно тоннеля, прямо в тысячелетнюю копоть.
  Счастье, что она не задохнулась. Закрывая лицо полами хламиды, она задержала дыхание, как ловец жемчуга, и одним прыжком выскочила из черного облака. Облако последовало за ней - Юте приходилось бежать изо всех сил, спасаясь от него, а из-под ног ее, увязающих в шлаке, поднимались новые и новые тучи пепла.
  И вот, когда она запыхалась и отчаялась, откуда-то спереди дунул свежий ветер и отогнал облако назад, глубоко в тоннель. Юта пробежала еще несколько шагов и остановилась. Навстречу ей бил солнечный свет.
  Драконьи Врата располагались ниже западной башни, на вершине которой Юта, бывало, коротала время. Но оттуда, с башни, нельзя было увидеть этой части полуострова - так человеку трудно разглядеть, что делается у него на затылке. Принцесса несмело приблизилась к краю проема - и обомлела.
  Внизу лежало море - гладкое, как кусок голубого атласа. Полосами чередовались под его поверхностью темные и светлые пятна - там сменяли друг друга подводные леса и поляны. Юта видела спины носившихся над водой чаек; подножье замка срослось со скалой, и скалой казалась отвесная стена, уходящая вниз из-под Ютиных ног. Нагромождения камней, поднимающиеся из воды, казались развалинами сказочного города - принцесса различала купола и башни, мосты, флюгераЕ Медленный прибой то обнажал их, то снова увлекал в пучину.
  Юте смертельно захотелось стать драконом и броситься в небо из Драконьих Врат. Раскинув руки-крылья, она поднялась на цыпочки и извергла из груди воображаемый столб воображаемого пламени:
  - Х-ха!
  Счастливая, она уже увидела себя парящей в небе - как вдруг на высокое солнце набежала тень, совсем как тогда, на площади.
  Дракон возвращался в замок. Юта увидела его снизу - чешуйчатое брюхо, перепончатые крылья, гибкий изящный хвост. Арман дохнул огнем и устремился в Драконьи Врата.
  Юта стояла, парализованная ужасом. Сейчас и она, и дракон окажутся в одном тоннеле. Ящер разгорячен, дышит огнем и дымом; принцесса или изжарится, или задохнется, или попросту будет раздавлена в лепешку.
  Арман приближался - Юту ударила волна горячего, пахнущего драконом воздуха.
  Выйдя из оцепенения, она вскинула над головой руки, закричала, стараясь перекрыть драконье дыхание и свист крыльев:
  - Арма-а-аЕ
  Дракон летел на нее со скоростью пущенного из пушки ядра. Она ясно увидела покрытое ороговевшими чешуйками лицо, то есть морду, и горящие глаза под нависающими надбровными выступами. Юта снова закричала - и глаза эти вдруг расширились, как столовые блюдца.
  Дракон, не в состоянии остановиться, резко запрокинулся назад, будто поднимаясь на дыбы. Перепончатые крылья забились, изо всех сил пытаясь оттолкнуться от замка потоками воздуха. Юте показалось, что сейчас Арман налетит на стену плашмя, всем телом, и разобьется насмерть. Но в последний момент дракон приостановил-таки свое движение, но не смог совсем избежать столкновения и тяжело ударился о стену чешуйчатым хвостом.
  От удара вздрогнула скала.
  Неделю Юта пряталась.
  Арман почти не ходил - лежал в своей комнате на сундуке, и даже в кресле перед камином не мог сидеть - так болела поясница. Юта приносила ему еду, но незаметно - выбравшись ненадолго из комнаты, он по возвращении находил на сундуке мисочки и кувшинчики, тарелочки и бутылочки, а рядом с ними - непременный знак внимания: то салфетка с неумело надерганной бахромой, то затейливый веревочный бантик, то кособокое сердечко, вырезанное из огарка свечи.
  Арман не подавал виду, что замечает эти немые извинения. Он съедал и выпивал все и после совершенно не интересовался, куда пропадает опустевшая посуда.
  Спустя несколько дней ему стало легче, и, выйдя однажды из комнаты, он притаился поблизости.
  Принцесса не заставила себя долго ждать. На самодельном подносе она тащила миску разогретых лепешек и бутылку охлажденного вина; на плече у нее болталось опять-таки самодельное полотенце с вышивкой.
  Убедившись, что Армана в комнате нет, принцесса шмыгнула вовнутрь. Арман выждал минуту и вошел следом.
  - Ах! - Юта едва не выронила миску.
  Арман стоял в дверях, прислонившись к косяку, и на невозмутимом лице его не было гнева, но не было и прощения.
  - Ах! - повторила Юта и, как белый флаг, развернула перед собой полотенце. Крупными торопливыми стежками на нем был вышит огнедышащий дракон.
  Коварная принцесса была прощена. В знак своего расположения Арман принес ей огромный ломоть земли вместе с росшими на нем травой и цветами. Придя в совершеннейший восторг, Юта оборудовала на вершине башни "сад", где любовно поливала цветы и расчесывала траву, а когда среди зеленых стебельков обнаружился росточек настоящего клена, радости принцессы не было границ.
  Однажды вечером, когда Юта с Арманом проводили время в "саду", замок дрогнул. Качнулись башни, откололась откуда-то глыба и рухнула в море, образовав в нем воронку. У подножия замка родилась волна и покатилась к горизонту. Второй толчок - вторая волна.
  - Землетрясение! - закричала Юта и вцепилась в Армана, решив, что тут ей и конец пришел.
  Арман засмеялся и обнял ее за плечи. В этом покровительственном жесте было столько спокойной уверенности, что Юта прекратила панику и удивленно на него воззрилась.
  - Это Спящий, - сказал Арман небрежно.
  - А? - Юта решила, что не расслышала.
  - Спящий, - повторил Арман. - Под фундаментом замка много тысячелетий спит неведомо кто. Другого имени ему пока не придумали - Спящий, и всеЕ Иногда он шевелится во сне, и тогда замок трясется.
  Юта обладала богатым воображением и сразу представила себе замурованное в скалах чудовище, от одного движения которого дрожит земля.
  - И ты так спокойно об этом говоришь? - прошептала она, будто боясь потревожить покой Спящего. - А если он возьмет да и проснется?
  - Тогда я вас познакомлю, - серьезно пообещал Арман.
  Магическое зеркало чудило и мудрило, подолгу любовалось струйкой воды в городской сточной канаве, пестрело радужными пятнами и время от времени насмехалось над Арманом и Ютой, демонстрируя их искривленные отражения.
  Юте страшно хотелось увидеть Остина. Остина не было; вместо него заседал Королевский Совет Акмалии, и принцесса узнала бы немало государственных тайн, если бы зеркало не приглушило звук - словно из предусмотрительности.
  - Голова болит, - сказал Арман. - На погоду.
  - Раньше у тебя ничего ни на какую погоду не болело, - заметила Юта.
  - Это на серьезную погоду, - объяснил Арман. - Тайфун или смерч.
  - А-а-аЕ - протянула Юта безо всякого интереса. Но после паузы спросила:
  - Ты что, умеешь предсказывать смерчи?
  - Ну да.
  - А ту грозу почему не предсказал? Ну, ту ужасную грозу, помнишь?
  Арман помнил. Сначала его передернуло при мысли о молнии, а потом он благодарно коснулся Ютиной руки, вспомнив о маяке, этой рукой зажженном:
  - Я был пьян тогдаЕ Мне былоЕ не до того.
  Королевский Совет в зеркале продолжался. На трибуну вышел маленький, в седых буклях, политик, изрядно ссохшийся от радения о государственном благе. Открыл рот, и зеркало вдруг донесло:
  - Аше величЕ
  "Ваше величество", - подумала Юта. Король, отец противной Оливии, сидел тут же, на возвышении, покрытом потертым бархатом.
  - Господа! - продолжал оратор. - Хочу напомнить, что, говоря о внешней политике соседней Контестарии, следует прежде всего учитывать тот факт, что король Контестар Тридцать Девятый тяжело болен, и, по сути, главой государства уже сейчас является принц ОстинЕ
  Юта напряглась. Ссохшийся политик перевел дух:
  - Ориентируясь на личные вкуЕ
  Зеркало издевательски подмигнуло и показало двух мальчишек, пытающихся с помощью сачка изловить одну толстую жабу. Первый, конопатый, оступился и рухнул в тину, из которой лениво поднялся рой мошкары. Второй изловчился и накрыл жабу сачком, но сачок оказался дырявым, и ловкой рептилии удалось скрыться.
  - Голова болит, - сказал Арман. - Думаю, будет волнение на мореЕ Остин - это, кажется, тот самый принц?
  Юта хмуро молчала.
  Поверхность зеркала затуманилась и тут же прояснилась. Плавно покачивались широченные листья пальм, дрожал нагретый воздух, и вместе с ним дрожали цветники, искусственные водопады, гроты, бассейны. Потом в зеркале возник залитый солнцем золотой пляж, облизываемый волнами с той нежностью и тщательностью, с которой кошка вылизывает новорожденного котенка.
  Посреди пляжа пестрел куполом круглый навес, под навесом на широченных коврах радовалась жизни шумная компания, душой своей имевшая принцессу Оливию.
  - Опять, - процедила Юта сквозь зубы.
  Оливия облачена была в пышный пляжный костюм, открывающий локти и колени. Кожа прекрасной принцессы была гладкой, как алебастр, и чуть золотистой, хотя о вульгарном загаре, конечно же, не могло быть и речи. Показывая точеной ручкой куда-то в море, принцесса что-то весело рассказывала кавалерам, отчего те заливались счастливым смехом.
  - ВотЕ жизнь, - тихо сказала Юта.
  Арман удивился:
  - Ты ей завидуешь?
  Юта вздохнула. Улыбнулась грустно:
  - А ты посмотри на нее - и посмотри на меня. Завидую, конечно.
  Тем временем из парка на пляж вынырнула фигурка дуэньи. Огляделась, махнула принцессе рукой и снова скрылась среди пальм. Оливия поднялась, что-то со смехом объясняя, раскрыла над головой ажурный зонтик и поспешила туда, где в тени огромных листьев притаилась ее наперсница.
  - Разведка донесла, - дуэнья усмехнулась, - разведка донесла, что сегодня принцу Остину предложили освободить принцессу Юту.
  У Юты взмокли ладони. Сцепив пальцы, она подалась вперед.
  - Кто? - бросила Оливия.
  - Один из королевских советников. Это, мол, укрепит международный престиж принца и сделает его популярным в народе.
  - Вздор, - губы Оливии сошлись в тонкую ниточку. - Остин и так популярен. Глупышка Юта на это, конечно, и рассчитывает, но, господа, существует же обыкновенный здравый смысл!
  - Контестария рассчитывает на династический брак с принцессой из Верхней Конты.
  - ЕрундаЕ Если на то пошло, для династического брака там созрели еще две дурочки.
  Юта скрипнула зубами.
  - У них традиция, - тихо заметила дуэнья. - Каждый король, поднимаясь на трон, должен совершить подвиг.
  Зависло молчание. Там, в зеркале, мелодично шумело море.
  - Эта горбунья не так уж глупа, - прошептала Оливия. - Весь фарс с драконом продуман был на двадцать ходов вперед.
  - У Юты нет горба.
  - Так будет! Она вечно гнет спину, как вопросительный знакЕ Бедный Остин, его хотят принести в жертву, но не выйдет, господа! Я поговорю с отцом. Если понадобится, Акмалия вышлет на дракона армию с пушками и метательными машинами. Посмотрим! Дракона привезут в железной клетке, а Юту притащат прямо за ее жиденькие волосенкиЕ ОстинЕ
  Оливия вдруг совершенно не королевским жестом схватила дуэнью за плечи:
  - А Остин-то что? Что он сказал этому своему советнику?
  - Он сказал, что не может рисковаЕ
  Зеркало подернулось рябью.
  - Эта мерзавка просто злобствует, - медленно сказал Арман. - У тебя прекрасные волосы.
  - Не может рисковаЕ - прошептала Юта. - Не может рисковать. Жизнью? Троном? Не может рисковатьЕ
  - И спину ты давно уже держишь прямо, - продолжал Арман, - у тебя прекрасная осанкаЕ А что, в королевстве этого принца действительно подвиг - это традиция?
  - ДаЕ Но, может быть, он не может рисковать, пока отец болен? Может бытьЕ
  - Отвлекись, - усмехнулся через силу Арман. - Не морочь себе головуЕ Хороший мальчик и традиции хорошие, возьмет да и явитсяЕ ОсвобождатьЕ
  С трудом отрываясь от мыслей об Остине, Юта вымученно улыбнулась:
  - Кстати, как ты относишься к пушкам и этимЕ Метательным машинам?
  Арман щелкнул зубами, прожевал воображаемую пищу и смачно сглотнул, продемонстрировав тем самым, как он относится к пушкам. В этот момент зеркало снова прояснилось, и оба увидели тот же золотой пляж, лодку под белым парусом и капитана с золотым шитьем на мундире, который церемонно подавал руку принцессе Оливии, поднимающейся по трапу. Море понемногу успокаивалось.
  - Ага! - воскликнул Арман, озаренный внезапной мыслью.
  В голосе его звучало облегчение, как у человека, только что принявшего лекарство от головной боли. Юта удивленно оглянулась.
  - Это где же у нашей красавицы летняя резиденция? - поинтересовался Арман.
  - На острове Мыши, - ответила Юта, не понимая, к чему он клонит.
  - Это тот самый островок у побережья Акмалии, который похож на запятую?
  - Да, с хвостикомЕ
  - Смоет в море.
  - Что? - отшатнулась Юта.
  - Смоет в море, - Арман, морщась, коснулся рукой головы. - Сейчас я точно могу предсказать. Идет волна-одиночка высотой с башнюЕ То-то у меня так затылок ломитЕ Берегу ничего не сделается, потому что там скалы. А островок низенький, пологий - ему-то больше всех и достанется. Все пальмы, орхидеи, фонтаны и тенты, паруса и золотое шитье - в мореЕ Дай мне что-нибудь холодненькое на голову.
  - ПогодиЕ - Юта хлопала глазами. - Ты серьезно? Это же бедствиеЕ
  - Конечно, бедствиеЕ Знаешь, сколько бедствий я видел за одно только последнее столетие? Послушай, намочи мне тряпочку, к затылку приложитьЕ
  - А люди? Жители?
  - Ты человеческий язык понимаешь? Там ска-лы! Жители отделаются перепугом.
  - А остров?
  - Остров после этого приключения будет лысый, как пятка. Что ты так нахохлилась? Может быть, кто-нибудь и спасется.
  Юта вспомнила драку в дворцовом парке накануне шляпного карнавала, вспомнила сцену, увиденную в зеркале: "Вся эта история с драконом немного фальшиваяЕ Юта уродлива, к сожалению, и помочь ей может только ореол жертвыЕ Чего не сделаешь ради счастливого замужестваЕ"
  ОливияЕ Ну и горгулья с ней.
  Ночью Арман был разбужен чьим-то присутствием.
  Юта, босая, стояла перед его аскетическим ложем, и свечка оплывала в ее тонких пальцах.
  - АрманЕ - в голосе ее была отчаянная мольба.
  Он ничего не мог понять. От того, что Юта пришла к нему ночью, от того, что она стояла так близко, от того, что на ней не было привычной хламиды, а только наброшенная на плечи рогожка, прохудившаяся во многих местах - от всего этого Арману почему-то стало не по себе. Сам не понимая, для чего, он надвинул плащ, заменявший одеяло, до самого подбородка:
  - Зачем ты пришла?
  Она всхлипнула.
  Его обдало жаром.
  Она снова всхлипнула:
  - АрманЕ Сделай что-нибудьЕ
  - ЧтоЕ случилось? Тебе плохо?
  Она стояла, шмыгая носом, бледная, дрожащая, и тогда он решил, что у нее горячка, или припадок какой-нибудь, одна из страшных и непонятных ему человеческих болезней, от которых, как он слышал из зеркала, и умираютЕ Ему стало страшно.
  - Спаси ихЕ Они ничегоЕ не знают, там, на островеЕ Не подозревают дажеЕ
  - Тьфу ты, проклятье!
  Он окончательно проснулся, и ему стало стыдно за свое замешательство и за свой страх.
  - Какой горгульиЕ Вот, подцепил твое ругательствоЕ Какой горгульи ты меня будишь и пугаешь?
  - Спаси ихЕ
  - Как? Я не морской царь, чтобы останавливать волны.
  - ПредупредиЕ Они еще успеютЕ
  Он раздраженно сел на своем сундуке. Плащ соскользнул с его плеч, и Юта увидела голую смуглую грудь с туго выдающимися мышцами. А как же, попробуй, помаши широченными перепончатыми крыльями!
  Она отвела взгляд и прошептала:
  - Пожалуйста, АрманЕ
  И горько заплакала.
  Слезы прокладывали по ее щеками прямые, блестящие в пламени свечки дорожки. Нос принцессы жалобно сморщился, а губы беспомощно шевелились, невнятно повторяя просьбу.
  Арман растерялся.
  Он сидел на своем сундуке, заспанный, полуголый, а принцесса Верхней Конты стояла перед ним босиком и лила слезы, упрашивая о чем-то совершенно невероятном. Да кто он такой, чтобы вмешиваться в обычный ход вещей? Разве можно справиться со всеми бедами на свете?
  - Ты понимаешь, что говоришь? - спросил он устало.
  Она заплакала еще горше.
  Под утро в маленький ажурный дворец на острове Мыши - летнюю резиденцию акмалийского короля - вломился незнакомец.
  Совершенно непонятно, как незнакомец добрался до острова, расположенного довольно далеко от берега - при нем, как оказалось после, не было ни шлюпки, ни плота. Он кутался в черный измятый плащ, низко натягивал широкополую, тоже измятую, шляпу и размахивал приказом короля в свитке и с печатью на веревочке.
  Он вертел ею перед носом заспанного лакея, потом дворецкого, потом фрейлины, занимавшей на острове пост главнокомандующего. Но прежде, чем печать была вскрыта, дворец уже проснулся, разбуженный страшной вестью.
  - Спасайтесь! Скорее! - отрывисто выкрикивал незнакомец. Голос у него был чуть хрипловатый.
  Принцесса Оливия, едва продрав глаза, засомневалась было - незнакомец ссылался на королевского звездочета, который обычно предсказывал погоду неправильно; печать на свитке оказалась больше, чем обычно - но уже заворочалось в темноте море, уже окреп ветер, доносящий от горизонта глухой, невнятный гул.
  Хлопали двери и окна. Спешно паковались чемоданы, чтобы тут же быть оставленными на произвол судьбы. Лодок на всех не хватало. Полетели за борт мешки, бочонки, ковры и тенты. Из причала соорудили плот.
  Незнакомец суетился больше всех - бегал, как сумасшедший, и торопил, подгонял, а то и просто запугивал, хотя необходимости в этом уже не было - на море явно начиналось что-то невообразимое.
  А когда принцесса Оливия с фрейлиной и дуэньей, все ее подруги и кавалеры, два десятка слуг, повар с выводком поварят, плотник и прачка отбыли к берегу, ведомые капитаном в мундире на голое тело - тогда незнакомец потихоньку отошел за постройки, в минуту покрылся чешуей и взмыл в еще темное небо.
  Флотилия двигалась медленно, слуги гребли неуклюже. Времени для спасения почти не оставалось. Занимался рассвет.
  Когда лодка с парусом, шедшая впереди, достигла маленькой пристани у подножья скал, острые Армановы глаза увидели на горизонте белый гребень.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: