Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 23%


  Юта часто заморгала:
  - ЗнаетеЕ Для дракона вы очень красноречивы.
  Он онемел, а принцесса, воспользовавшись этим, поспешила добавить:
  - Нет, я ничего такого не хотела сказатьЕ Пожалуйста, разрешите мне ходить сюда самой. Пожалуйста. Ну, пожалуйста.

4


  Солнце - пастух без стада.
  Утром - золото, вечером - медь.
  И кажется, будто не надо
  Ни вспоминать, ни жалеть.
  Арм-Анн
  Теперь она дни напролет проводила в подземелье. Арман удивлялся, но и был доволен - так он, по крайней мере, знал, что принцесса занята делом и не замышляет очередной каверзы.
  Он наблюдал за ней, как за диковинным, попавшим к нему в клетку зверьком. Иногда он спускался вслед за ней в подземелье - без факела, невидимый - и подолгу смотрел, как она водит замурзанным пальцем по древним замшелым отметинам.
  С людьми - с теми, кто живет в деревенских домах под соломенной крышей, городских кварталах под черепицей или королевских дворцах - у Армана были долгие и сложные отношения.
  В самом нежном детстве он имел несчастье пристраститься к пороку - а то, что это порок, да еще ужасный, ему впоследствии объяснил вооруженный розгой дед. Причиной всему было волшебное зеркало.
  Родичи Армана пользовались им по необходимости либо от скуки, но никогда - из любопытства. Арман извлек его из хлама, почистил и установил в своей комнате; тогда еще целое, ясное и послушное воле смотрящего, оно часами показывало мальчику картины чужой жизни.
  Он был единственным ребенком в огромном замке; отец был горячо любим, но всегда угнетен и подавлен, деда же маленький Арм-Анн старался избегать.
  Отец иногда ронял тяжелую ладонь ему на макушку, заставляя замирать от радости, и дарил мелкие ненужные вещи - камушки, пряжки. Дед занимался воспитанием внука - учил его и наказывал.
  Стоя в огромном холодном зале, Арм-Анн до хрипоты повторял наизусть эпизоды из истории рода. Каждый урок начинался и заканчивался с перечисления многочисленных имен - пращуры тянулись перед глазами мальчика угрюмой нескончаемой вереницей.
  Наверное, у каждого из предков была мать - в этом счастье последнему потомку было отказано. У предков были братья - те, с кем предстояло сразиться, возмужав. Арман был одинок с колыбели, и вся детская жажда общения досталась бездушному предмету - магическому зеркалу.
  Зеркало нельзя было любить, но и наказывать оно не смело. Внешне безучастное, оно, развлекая, подсовывало малышу совершенно невероятные сведения.
  Он видел, как орава мальчишек - а он не мог представить себе, что столько мальчишек может существовать на свете - зачем-то дразнит стайку других детей: он сначала принял их за странных мальчиков, и только потом услышал их истинное название - девочкиЕ
  Он смотрел, как делают сыр из овечьего молока, как степенно ужинает большое семейство, как пеленают младенцев, как обряжают мертвецов, как листают многослойные глыбы - книгиЕ Те, в зеркале, были в чем-то мелочны и суетливы, но и многообразны на удивление - Арман не переставая удивлялся.
  Так он удивлялся и в тот день, когда дед решил, наконец, полюбопытствовать, за каким же занятием проводит так много времени его единственный внук. Массивный подсвечник расколол зеркало, покрывшееся с тех пор сетью трещин, а Арман долго помнил последовавшее за тем наказание.
  Много позже он понял, чем прогневил деда. Возможно, именно зеркало когда-то изувечило его драконью сутьЕ Или нет? Может быть, несчастное стекло невинно пострадало?
  И вот теперь Юта удивлялась и пугалась, глядя, как интерес в глазах ее тюремщика время от времени подергивается пеленой давних воспоминаний.
  Очень скоро он извлек ее из ее уголка и усадил за длинный стол в комнате с камином - чтобы была перед глазами. Поначалу принцесса дичилась; потом привыкла и изо всех сил старалась держать себя по-светски.
  Впрочем, после дня, проведенного за работой в клинописном зале, светские манеры сами собой забывались. Она молча уплетала лепешки - руки черные от пыли и копоти, щеки горят, глаза азартно поблескивают - будто не принцесса вовсе, а довольный жизнью рудокоп. Наевшись, исследовательница откидывалась в кресло и оттуда, из лоснящейся глубины, смотрела на Армана долгим интригующим взглядом.
  Выдержав необходимую паузу, он спрашивал с деланным равнодушием:
  - Что же?
  Юта усилием воли опускала уголки губ, уже готовые радостно расползтись к ушам, и сообщала как бы нехотя:
  - Я поймала символ, означающий "огонь".
  Арману известно было, что символы "небо", "несчастье" и "отважный" уже "пойманы", изучены и тщательно перерисованы Ютой на стену у камина.
  - Поздравляю, - говорил Арман серьезно, с трудом прожевывая вяленое мясо, - ты вычерпала из моря уже три горсти воды! Трудись, и дно обнажится.
  Юта смотрела на него вызывающе и насмешливо, взгляд ее красноречиво говорил: посмотрим!
  Правда, бывали дни, когда Юта теряла уверенность; глаза ее уже не светились вдохновенно, и к символам, уже нарисованным на стене у камина, не прибавлялось ни единой черточки. Поужинав, она сразу уходила на башню - высматривать освободителя в сгущающейся темноте.
  Арман знал, что ночные бдения ее бесполезны. Давно охрипли глашатаи на городских площадях; давно вернулась в привычное русло жизнь в королевском дворце Верхней Конты, а в сопредельных странах размеренное течение будней и вовсе не нарушалось. Похоже, три королевства со спокойной совестью оставили Юту дракону.
  Исследования Юты зашли в тупик, потом вырвались из него - были найдены символы "море" и "ужасный" - и опять застопорились, увязли в бесконечных хитросплетениях незнакомых знаков. Несколько поостыв, она снова проводила дни на башне, посвятив долгие часы разглядыванию пустой дороги.
  И - странное дело! - вскоре она подметила, что и Арман занят тем же. Вылетая из замка в драконьем обличьи, он подчас пренебрегал охотой и дальними полетами, чтобы покружить над дорогами, будто кого-то высматриваяЕ Похоже, появления освободителя он ждал с не меньшим, а скорее даже с большим нетерпением, нежели узницаЕ А зачем, собственно?
  Юта задумалась.
  До сих пор сам процесс освобождения представлялся ей достаточно туманно - явится, мол, рыцарь, победит дракона в битвеЕ А что значит - победит, и как это будет выглядеть?
  Арман кружил над берегом - освещенная закатным солнцем бронированная громадина. Юта посмотрела на дорогу и представила вооруженного всадника, бросающего вызов дракону.
  У рыцаря копье, каленый меч, и даже шипастая палицаЕ Может он повредить чешую? Хоть сколько-нибудь значительно повредить, не говоря уже о снесении головы, как это утверждается в старинных легендах? Удастся ли вообще нанести разящий удар прежде, чем витязя сметет с лица земли огненный смерч?
  Постойте-постойте, подумала Юта в панике, но не может же ящер быть неуязвимым? Сколько существует преданий о победителях драконов, которые приносили домой кто язык, а кто целую отрубленную голову!
  Отрубленную головуЕ Юта сглотнула.
  Арман кружил, нежась в восходящих потоках теплого воздуха; был он похож на геральдическое чудовище, сошедшее с гравюры; силуэт его на фоне розового неба был грозным и грациозным одновременно.
  Может быть, он ждет рыцаря, чтобы пожрать его, как дикую козу? Может быть она, Юта, мысленно призывающая Остина, неосознанно желает принцу погибели?
  Она тут же отбросила эту мысль, как непереносимую. Освободители являются, чтобы побеждать, а как же иначе?
  Но мысль, отодвинутая в самый дальний уголок сознания, все же не желала уходить. Ночью Юте привиделось небо, сплошь закрытое перепончатыми крыльями, и потоки пламени, холодного и липкого, как кисельЕ Арман-дракон щерил зубастую пасть, и вываливался меч из чьей-то ослабевшей руки.
  У Юты пропал аппетит, она бродила по замку поникшая, потерянная, опустошенная. Арман поглядывал на нее обеспокоено.
  Спустя несколько дней он принес кого-то в когтях. Юта, дежурившая на башне, перепугалась до смерти - ей показалось, что дракон тащит еще одну похищенную принцессу. Но, присмотревшись, она заметила, что новая жертва крылатого ящера покрыта белой шерстью и четыре ноги ее, снабженные маленькими черными копытцами, беспомощно дергаются в воздухе.
  Бросившись вниз, в комнату с камином, Юта застала там Армана-человека и при нем ошалевшую, напуганную, однако целую и невредимую дикую козу.
  - Это молоко, - небрежно объяснил Арман в ответ на молчаливое Ютино изумление. - Хочешь молока? Вот и подои ее.
  Юта и коза пристально друг на друга посмотрели. Принцесса огляделась в поисках подойника - и обнаружила на столе очень удобный для этой цели кувшин. Коза отступила на шаг, не сводя с Юты настороженного взгляда.
  - Может быть, ее привязать? - осторожно предположила Юта.
  - Я подержу, - предложил Арман все так же небрежно.
  Теперь коза переводила встревоженный взгляд с одного на другого и все пятилась, пятилась, пока не наткнулась на кресло.
  Арман решительно шагнул вперед - коза, знавшая его как ужасного дракона, заблеяла в тихой панике. Арман ухватил ее за миниатюрные рожки, а Юта накинулась сзади, грохнула кувшин на пол и обеими руками вцепилась в тощее козье вымя.
  Коза завопила что есть силы. Вымя выскользнуло из Ютиных пальцев, а кувшин, громыхая, покатился по полу, ударился о стену и рассыпался грудой черепков.
  - Что же тыЕ - пробормотал Арман. Вырвавшаяся коза забилась в угол и оттуда посверкивала круглыми от ужаса глазами.
  - Милостивый государь, - сказала Юта горделиво. - Неужели вы думаете, что принцессы во дворце ничем другим не занимаются, только вот коз доят, да?
  Арман не нашелся, что ответить.
  После еще нескольких неудачных попыток подоить козу Арман предложил задрать ее и съесть. Впрочем, добросердечная принцесса сумела-таки отговорить его - животное было выпущено на вольную волю. Юта же осталась в заточении.
  Гигантские птицы - калидоны - вывели птенцов. Щурясь от ветра, Юта смотрела, как поднимаются над кромкой гнезда сиреневые головки, покрытые свалявшимся пушком, как разеваются желтые рты и как деловитые родители забрасывают туда мелкую рыбешку. Взрослые калидоны были белыми, как облака, и грациозными, хотя и крайне скандальными созданиями.
  Однажды Арман спустился в подземелье, в клинописный зал, и не велел Юте беспокоить его.
  Юта и не беспокоила. В последнее время она несколько охладела к тайнам клинописи, уединение же Армана показалось ей весьма удачным обстоятельством: теперь она имела возможность посетить давно интересующее ее место. Местом этим была комната, которую, и не без оснований, она считала обиталищем Армана.
  Трудно сказать, почему ее так туда влекло. Она прекрасно понимала некоторую бестактность такой затеи и мучилась стыдом; ясно было также, что Арману не понравится ее визит, если он о нем узнает. Но любопытство ее, не утоленное загадками клинописного зала, оказалось сильнее и страха, и деликатности.
  Тяжелая дверь не была заперта; воровато оглянувшись, Юта скользнула вовнутрь, оставив ее приоткрытой.
  Комната оказалась неожиданно большой, пустынной, пыльной; одно узкое окошко под потолком едва пропускало свет дня.
  Юта огляделась; вдоль стены тянулась узкая деревянная скамья, напротив, тяжело вдавившись в каменный пол, возвышался сундук - отшлифованный до блеска, но потускневший от времени. А в отдаленном, затянутом паутиной углуЕ
  Юта встрепенулась. Там, в углу, стояло большое зеркало, тусклое, надтреснутое.
  Горгулья, кто бы мог подумать, что в этом замке может оказаться зеркало! Даже такое пыльноеЕ Неужели Арман имеет обыкновение глядеться в него, прихорашиваться?! По нему не скажешь, однако зеркало - вот оно!
  Юта шагнула вперед и лицом к лицу встретилась со своим отражением.
  Она не видела себя уже невесть сколько времени; темная бесформенная хламида, небрежно стянутые в пучок волосы, да и обветренные губы - не украшениеЕ Раздумывая, она провела рукой по запылившейся поверхности, и в ту же секунду зеркало осветилось изнутри.
  Юта отпрянула, а в овальной раме замелькали вдруг лица, и крыши деревенских домов, и высокая трава, и снова лицаЕ Что-то сердито спросил женский голос - он доносился прямо из зеркала, Юта даже ущипнула себя за руку! Но происходящее не было наваждением и не пропало от этого щипка, и мужской голос, тоже сердитый, громко ответил:
  - Да почем я знаю?! В кладовке смотри!
  Лай собаки. Мычанье коровьего стада, и сразу, без перехода - бой башенных часов.
  Магическое зеркало! Вот и награда принцессе за страх и неловкость!
  Она слышала о подобных чудесах с колыбели - няньки с удовольствием рассказывают детишкам сказки про Ложку-всех-накормешку, про Палку-всех-побивалку, Мальчика-из-морковки и Говорящее Зеркало; считалось, впрочем, что волшебные предметы хранятся далеко за морем. Но зеркало - вот оно!
  Юта подалась вперед, жадно всматриваясь в обычную, будничную, но такую далекую и недостижимую для нее жизнь. Картины сменялись бессвязно и путано - некоторые из них, откровенно интимные, заставляли принцессу краснеть и отворачиваться. Звуки доносились то ясно, то приглушенно, то вообще невнятно, и Юта уже несколько ошалела от мельтешения красок и разноголосицы, когда вдруг стало тихо, и в раме появился изысканный интерьер, сразу же оказавшийся комнатой во дворце короля Акмалии.
  Комната полна была народу, похоже, в ней происходил пышный прием. Король и королева мило беседовали с парой туго накрахмаленных послов - Юта тут же узнала их, это были послы Верхней Конты! Лакеи разносили вино в высоких бокалах, покачивались пудреные прически дам, кто-то непринужденно смеялся, но Юта не слышала ни звука - зеркало загадочно молчалоЕ Рюшики, бантики, брошки и подвески - как она ненавидела их раньше, и какими милыми казались они теперь! Потом в унылую пустую комнату заброшенного замка ворвались и смех, и голоса, и звон бокалов, и все пространство внутри рамы заняло сияющее личико прекрасной принцессы Оливии.
  Юта закусила губу.
  Оливия, окруженная кавалерами, милостиво принимала знаки внимания. Вот рядом с ней мелькнула в толпе светловолосая голова - и Юта покрылась потом, но нет, это был не Остин. Контестарского принца не было на приеме.
  - Ну для чего же существуют летние резиденции? - тонко улыбаясь, говорила Оливия. - Конечно, для пикников и прогулок при лунеЕ Для романтических встреч, и не смейся, Вертрана!
  Оливия повернулась - и Юта увидела сестру. Верта сдерживала смех; на платье ее, на плече, болталась тонкая траурная ленточка.
  Юта обомлела.
  Как же так. Как же так, послушайте! Она ведь еще живаЕ Они похоронили ее, но как же так! Как могут они смеяться, пить виноЕ Они ведь ДАЖЕ НЕ ПОПЫТАЛИСЬ спасти ее!
  Оливия в зеркале поднялась - засуетились многочисленные поклонники. Акмалийка двинулась к двери, за которой виден был пышный экзотический сад, но приостановилась. Спросила вполоборота:
  - Кстати, ВертаЕ Что слышно о бедняжке Юте?
  Вертрана виновато пожала плечами:
  - Ты знаешь, герольды вызывали рыцарей раз двестиЕ Ни один не явился. И почему?
  - Почему? - усмехнулась Оливия. - Очаровательная наивностьЕ Да ведь по закону освободителя жениться заставили бы, вот почему. Ты представляешь, жениться на Юте! - и, развернувшись, пустилась прочь, сопровождаемая топотом воздыхателей.
  Юта сидела застывшая, оцепеневшая; зеркало погасло, и в мутной его поверхности она увидела себя - некрасивую, нескладную, с крупными каплями слез на впалых щекахЕ А потом она увидела стоящего за ее спиной Армана.
  - Никто не придет, - сказала Юта тихо.
  Арман молчал.
  - Никто не приедет! - повторила она громче. - Зачем вы похитили меня, за мной же никто не приедет!
  - Это не твое дело, - сказал Арман сумрачно.
  - Не мое? - пальцы Юты комкали и рвали подол балахона. - Не мое? Надо было сразу и сожрать меня, а не маяться самому и меняЕ морочить.
  Арман смотрел в покрытую паутиной стену.
  - ЗачемЕ - голос Юты дрожал. - Если бы вы похитили красивую девушкуЕ За ней бы явились, чтобы биться, сотни рыцарейЕ Вы же этого хотите? Я знаю, я давно понялаЕ Так зачем же вы похитилиЕ меня?
  Арман спросил медленно:
  - Тебя, значит, Ютой зовут?
  Юта осеклась, и Арман отвернулся.
  Как неуместен был весь этот разговор, особенно сейчас, после долгих часов, проведенных в подземелье, наедине с предками, с родом, с ЗакономЕ Он спрашивал у мертвого камня совета, и получал все один и тот же ответ: "Преуспей в промыслеЕ"
  Значит, придется отвести Юту в ритуальную комнату. Она права - освободителя ждать уже бессмысленно. Возможно, этоЕ к лучшему? Почему он, Арм-Анн, до сих пор остается недостойным предков, никчемнейшим, ничтожнейшим из рода? Он, чистокровный потомок Сам-Ара! Чем эта принцесса лучше, или хуже сотен других таких же принцесс, нашедших в ритуальной комнате свой ужасный, но такой торжественный конец?
  Что-то изменилось в его лице. Юта заметила это мгновенно, и сразу же перестала плакать. Новый страх, не похожий на прежние, ползущий и цепенящий страх возник вдруг по неведомой причине и в короткие несколько мгновений завладел принцессой полностью. Арман поднял на нее глаза - и в человеческих чертах его она увидела и костяной гребень, и кривые обнаженные зубы, и отблеск пламени из-под тяжелых надбровных дуг. Дракон.
  - Юта, - сказал Арман. Голос его, обычно хрипловатый, сейчас прозвучал, как скрежет. - Юта.
  Она не могла произнести ни слова. Арман встал.
  Сейчас? Прямо сейчас?
  - Пойдем, - сказал он, и слова его упали, как занесенный топор.
  Она поднялась, покорная, оцепеневшая под его взглядом. Так смотрел отец его, и дед его, и двести поколенийЕ
  Но зрение его помутилось.
  Перед ним стояла девушка, жалкая и беспомощная. Лицо ее подернулось дымкой, но он ясно, яснее чем следовало, увидел ее ресницы, стрелочками слипшиеся от слез.
  Проклятье.
  Юта качнулась, заколебалась, растворилась в накатывающей мути, и по жирному склизкому склону покатились бесформенные комья.
  Резко, невыносимо пахло цветами; комья катились и катились, большие, маленькие, пульсирующие; каждый оставлял в покрывавшей склон жиже неровную дорожку, и дорожки эти пересекались, сходились и расходились, и Арман не мог уже на это смотреть.
  Двумя руками держа себя за горло, он опустился на каменный пол; Юта, придя в себя, стояла над ним - растерянная, испуганная, дрожащая.
  Двести первый потомок никогда не сможет исполнить предначертанное. Род закончился бесславно, произведя на свет несомненного и презренного выродка.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: