«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 63%

3 ИЮНЯ 78-ГО ГОДА. КОЕ-ЧТО О ВПЕЧАТЛЕНИЯХ ЭКСЕЛЕНЦА

С обрыва было видно, что доктор Гоаннек за отсутствием пациентов занят рыбной ловлей. Это было удачно, потому что до его избы с нуль-Т-нужником было ближе, чем до курортного клуба. Правда, по дороге, оказывается, располагалась пасека, которую я опрометчиво не заметил во время своего первого визита, так что теперь мне пришлось спасаться, прыгая через какие-то декоративные плетни и сшибая на скаку декоративные же макитры и крынки. Впрочем, все обошлось благополучно. Я взбежал на крыльцо с балясинами, проник в знакомую горницу и не садясь позвонил Экселенцу.
Я думал отделаться коротким докладом, но разговор получился довольно длинный, так что пришлось вынести видеофон на крыльцо, чтобы не захватил меня врасплох говорливый и обидчивый доктор Гоаннек.
- Почему она там сидит? - спросил Экселенц задумчиво.
- Ждет.
- Он ей назначил?
- Насколько я понимаю, нет.
- БеднягаЕ - проворчал Экселенц. Потом он спросил: - Ты возвращаешься?
- Нет, - сказал я. - У меня еще остались этот Яшмаа и резиденция Голованов.
- Зачем?
- В резиденции, - ответил я, - сейчас пребывает некий Голован по имени Щекн-Итрч, тот самый, который участвовал вместе с Абалкиным в операции "Мертвый мир"Е
- Так.
- Насколько я понял из отчета Абалкина, у них сложились какие-то не совсем обычные отношенияЕ
- В каком смысле - необычные?
Я замялся, подбирая слова.
- Я бы рискнул назвать это дружбой, ЭкселенцЕ Вы помните этот отчет?
- Помню. Понимаю, что ты хочешь сказать. Но ответь мне на такой вот вопрос: как ты выяснил, что Голован Щекн находится на Земле?
- НуЕ это было довольно сложно. Во-первыхЕ
- Достаточно, - прервал он меня и замолчал выжидательно.
До меня не сразу, правда, но дошло. Действительно. Это мне, сотруднику КОМКОНа-2 при всем моем солидном опыте работы с БВИ было довольно сложно разыскать Щекна. Что же тогда говорить о простом Прогрессоре Абалкине, который вдобавок двадцать лет проторчал в Глубоком Космосе и понимает в БВИ не больше, чем двадцатилетний школяр!
- Согласен, - сказал я. - Вы, конечно, правы. И все-таки согласитесь: Задача эта вполне выполнима. Было бы желание.
- Соглашаюсь. Но дело не только в этом. Тебе не приходило в голову, что он бросает камни по кустам?
- Нет, - сказал я честно.
Бросать камни по кустам - в переводе с нашей фразеологии означает: Пускать по ложному следу, подсовывать фальшивые улики, короче говоря, морочить людям голову. Разумеется, теоретически вполне можно было допустить, что Лев Абалкин преследует некую вполне определенную цель, а все его эскапады с Глумовой, с Учителем, со мной - все это мастерски организованный фальшивый материал, над смыслом которого мы должны бесплодно ломать голову, попусту теряя время и силы и безнадежно отвлекаясь от главного.
- Не похоже, - сказал я решительно.
- А вот у меня есть впечатление, что похоже, - сказал Экселенц.
- Вам, конечно, виднее, - отозвался я сухо.
- Бесспорно, - согласился он. - Но, к сожалению, это только впечатление. Фактов у меня нет. Однако, если я не ошибаюсь, представляется маловероятным, чтобы в его ситуации он вспомнил бы о Щекне, потратил бы массу сил, чтобы разыскать его, бросился бы в другое полушарие, ломал бы там какую-нибудь комедию - и все это только для того, чтобы бросить в кусты лишний камень. Ты согласен со мной?
- Видите ли, Экселенц, я не знаю его ситуации, и, наверное, именно поэтому у меня нет вашего впечатления.
- А какое есть? - спросил он с неожиданным интересом.
Я попытался сформулировать свое впечатление:
- Только не разбрасывание камней. В его поступках есть какая-то логика. Они связаны между собой. Более того, он все время применяет один и тот же прием. Он не тратит времени и сил на выдумывание новых приемов - он ошарашивает человека каким-то заявлением, а потом слушает, что бормочет этот ошарашенныйЕ Он хочет что-то узнать, что-то о своей жизниЕ точнее, о своей судьбе. Что-то такое, что от него скрылиЕ - Я замолчал, а потом сказал: - Экселенц, он каким-то образом узнал, что с ним связана тайна личности.
Теперь мы молчали оба. На экране покачивалась веснушчатая лысина. Я чувствовал, что переживаю исторический момент. Это был один из тех редчайших случаев, когда мои доводы (не факты, добытые мной, а именно доводы, логические умозаключения) заставляли Экселенца пересмотреть свои представления.
Он поднял голову и сказал:
- Хорошо. Навести Щекна. Но имей в виду, что нужнее всего ты здесь, у меня.
- Слушаюсь, - сказал я и спросил: - А как насчет Яшмаа?
- Его нет на Земле.
- Почему же? - сказал я. - Он на Земле. Он в "Лагере Яна", под Антоновом.
- Он уже три дня, как на Гиганде.
- Понятно, - сказал я, делая потуги быть ироничным. - Это же надо, какое совпадение! Родился в тот же день, что и Абалкин, тоже посмертный ребенок, тоже фигурирует под номеромЕ
- Хорошо, хорошо, - проворчал Экселенц. - Не отвлекайся.
Экран погас. Я отнес видеофон на место и спустился во двор. Там я осторожно пробрался через заросли гигантской крапивы и прямо из деревянного нужника доктора Гоаннека шагнул под ночной дождь на берег реки Телон.

3 ИЮНЯ 78-ГО ГОДА. ЗАСТАВА НА РЕКЕ ТЕЛОН

Невидимая река шумела сквозь шуршание дождя где-то совсем рядом, под обрывом, а прямо передо мною мягко отсвечивал легкий металлический мост, над которым светилось большое табло на линкосе: "ТЕРРИТОРИЯ НАРОДА ГОЛОВАНОВ". Немного странно было видеть, что мост начинается прямо из высокой травы - не было к нему не только подъезда, но даже какой-нибудь паршивенькой тропинки. В двух шагах от меня светилось одиноким окошком округлое приземистое здание казарменно-казематного вида. От него пахнуло на меня незабываемым Саракшем - запахом ржавого железа, мертвечины, затаившейся смерти. Странные все-таки места попадаются у нас на Земле. Казалось бы, и дома ты, и все уже здесь знаешь, и все привычно и мило, так нет же - обязательно рано или поздно наткнешься на что-нибудь ни с чем не сообразноеЕ Ладно. Что думает по поводу этого здания журналист Каммерер? О! У него, оказывается, уже сложилось по этому поводу вполне определенное мнение.
Журналист Каммерер отыскал в округлой стене дверь, решительно толкнул ее и оказался в сводчатой комнате, где не было ничего, кроме стола, за которым сидел, подперши подбородок кулаками, длинноволосый юнец, похожий кудрями и нежным длинным ликом на Александра Блока, нарядившегося по вычурной своей фантазии в яркое и пестрое мексиканское пончо. Синие глаза юнца встретили журналиста Каммерера взглядом, совершенно лишенным интереса и слегка утомленным.
- Ну и архитектура здесь у вас, однако! - произнес журналист Каммерер, отряхивая с плеч дождевые брызги.
- А им нравится, - безразлично возразил Александр Б., не меняя позы.
- Быть этого не может! - саркастически сказал журналист Каммерер, озираясь, на что бы присесть.
Свободных стульев в помещении не было, равно как и кресел, диванов, кушеток и скамеек. Журналист Каммерер посмотрел на Александра_Б. Александр_Б. смотрел на него с прежним безразличием, не обнаруживая ни тени намерения быть любезным или хотя бы просто вежливым. Это было странно. Вернее, непривычно. Но чувствовалось, что здесь это в порядке вещей.
Журналист Каммерер уже открыл было рот, чтобы представиться, но тут вдруг Александр_Б. с какой-то усталой покорностью опустил на свои бледные щеки длинные ресницы и с механической проникновенностью транспортного куббера принялся наизусть зачитывать свой текст:
- Дорогой друг! К сожалению, вы проделали свой путь сюда совершенно напрасно. Вы не найдете здесь абсолютно ничего для себя интересного. Все слухи, которыми вы руководствовались, направляясь к нам, чрезвычайно преувеличены. Территория народа Голованов ни в малейшей степени не может рассматриваться как некий развлекательно-познавательный комплекс. Голованы - замечательный, весьма самобытный народ - говорят о себе: "Мы любознательны, но вовсе не любопытны". Миссия Голованов представляет здесь свой народ в качестве дипломатического органа и не является объектом неофициальных контактов и уж тем более - праздного любопытства. Уважаемый друг! Самое уместное, что вы можете сейчас сделать, - это пуститься в обратный путь и убедительно объяснить всем вашим знакомым истинное положение вещей.
Александр Б. замолк и томно приподнял ресницы. Журналист Каммерер пребывал перед ним по-прежнему, и это его, видимо, совсем не удивило.
- Разумеется, прежде чем мы простимся, я отвечу на все ваши вопросы.
- А вставать при этом вы не обязаны? - поинтересовался журналист Каммерер.
Что-то вроде оживления засветилось в синих очах.
- Откровенно говоря, да, - признался Александр_Б. - Но вчера я расшиб колено, до сих пор болит ужасно, так что вы уж извинитеЕ
- Охотно, - сказал журналист Каммерер и присел на край стола. - Я вижу, вы замучены любопытствующими.
- За мое дежурство вы - шестая компания.
- Я один как перст! - возразил журналист Каммерер.
- Компания есть счетное слово, - возразил Александр_Б., оживляясь еще более. - Ну, например, как ящик. Ящик консервов. Штука ситца. Или коробка конфет. Ведь может так случиться, что в коробке осталась всего одна конфета. Как перст.
- Ваши объяснения удовлетворили меня полностью, - сказал журналист Каммерер. - Но я не любопытствующий. Я пришел по делу.
- Восемьдесят три процента всех компаний, - немедленно откликнулся Александр_Б., - являются сюда именно по делу. Последняя компания - из пяти экземпляров, включая малолетних детей и собаку, - искала здесь случая договориться с руководителями миссии об уроках языка Голованов. Но в огромном большинстве это собиратели ксенофольклора. Поветрие! Все собирают ксенофольклор. Я тоже собираю ксенофольклор. Но у Голованов нет фольклора! Это же утка! Шутник Лонг Мюллер выпустил книжонку на манер Оссиана, и все посходили с умаЕ "О лохматые древа, тысячехвостые, затаившие скорбные мысли свои в пушистых и теплых стволах! Тысячи тысяч хвостов у вас и ни одной головы!.." А у Голованов, между прочим, понятия хвоста нет вообще! Хвост у них - орган ориентировки, и если уж переводить адекватно, то получится не хвост, а компасЕ "О тысячекомпасовые деревья!" Но вы, я вижу, не фольклорист.
- Нет, - честно признался журналист Каммерер. - Я гораздо хуже. Я журналист.
- Пишите книгу о Голованах?
- В каком-то смысле. А что?
- Нет, ничего. Пожалуйста. Не вы первый, не вы последний. Вы Голованов-то когда-нибудь видели?
- Да, конечно.
- На экране?
- Нет. Дело в том, что именно я открыл их на СаракшеЕ
Александр Б. даже привстал.
- Так вы - Каммерер?
- К вашим услугам.
- Нет уж, это я к вашим услугам, доктор! Приказывайте, требуйте, распоряжайтесьЕ
Я моментально вспомнил разговор Каммерера с Абалкиным и торопливо пояснил:
- Я всего лишь открыл их и не более того. Я вовсе не специалист по Голованам. И меня интересуют сейчас не Голованы вообще, а только один-единственный Голован, переводчик миссии. Так что если вы не возражаетеЕ Я пройду туда к ним?
- Да помилуйте, доктор! - Александр_Б. всплеснул руками. - Вы, кажется, подумали, что мы здесь сидим, так сказать, на страже? Ничего подобного! Пожалуйста, проходите! Очень многие так и делают. Объяснишь ему, что слухи, мол, преувеличены, он покивает, распрощается, а сам выйдет - и шмыг через мостЕ
- Ну?
- Через некоторое время возвращается. Очень разочарованный. Ничего и никого не видел. Леса, сопки, распадки, очаровательные пейзажи - это все, конечно, есть, а Голованов нет. Во-первых, Голованы ведут ночной образ жизни, во-вторых, живут они под землей, а самое главное - они встречаются только с теми, с кем хотят встречаться. Вот на этот случай мы здесь и дежурим - на положении, так сказать, связныхЕ
- А кто это - вы? - спросил журналист Каммерер. - КОМКОН?
- Да. Практиканты. Дежурим здесь по очереди. Через нас идет связь в обе стороныЕ Вам кого именно из переводчиков?
- Мне нужен Щекн-Итрч.
- Попробуем. Он вас знает?
- Вряд ли. Но скажите ему, что я хочу поговорить с ним про Льва Абалкина, которого он знает наверняка.
- Еще бы! - сказал Александр Б., и придвинул к себе селектор.
Журналист Каммерер (да, признаться, и я сам) с восхищением, переходящим в благоговение, наблюдал, как этот юноша с нежным ликом романтического поэта вдруг дико выкатил глаза и, свернув изящные губы в немыслимую трубку, защелкал, закрякал, загукал, как тридцать три Голована сразу (в мертвом ночном лесу, у развороченной бетонной дороги, под мутно фосфоресцирующим небом Саракша), и очень уместными казались эти звуки в этом сводчатом казематно-пустом помещении с шершавыми голыми стенами. Потом он замолчал и склонил голову, прислушиваясь к сериям ответных щелчков и гуканий, а губы и нижняя челюсть его продолжали странно двигаться, словно он держал их в постоянной готовности к продолжению беседы. Зрелище это было скорее неприятное, и журналист Каммерер при всем своем благоговении счел все-таки более деликатным отвести глаза.
Впрочем, беседа продолжалась не слишком долго. Александр_Б. откинулся на спинку стула и, ловко массируя нижнюю челюсть длинными бледными пальцами, произнес, чуть задыхаясь:
- Кажется, он согласился. Впрочем, не хочу вас слишком обнадеживать: Я вовсе не уверен, что все понял правильно. Два смысловых слоя я уловил, но, по-моему, там был еще и третийЕ Короче говоря, ступайте через мост, там будет тропинка. Тропинка идет в лес. Он вас там встретит. Точнее, он на вас посмотритЕ Нет. Как бы это сказатьЕ Вы знаете, не так трудно понять Голована, как трудно его перевести. Вот, например, эта рекламная фраза: "Мы любознательны, но не любопытны". Это, между прочим, образец хорошего перевода. "Мы не любопытны" можно понимать так, что "мы не любопытствуем попусту", и в то же самое время - "мы для вас неинтересны". Понимаете?
- Понимаю, - сказал журналист Каммерер, слезая со стола. - Он на меня посмотрит, а там уж решит, стоит ли со мной разговаривать. Спасибо за хлопоты.
- Какие хлопоты! Это моя приятная обязанностьЕ Подождите, возьмите мой плащ, дождь на двореЕ
- Спасибо, не надо, - сказал журналист Каммерер и вышел под дождь.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»