«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки

Прочитано: 93%

19

Около полудня раздался телефонный звонок. Максим взял наушник. Голос прокурора сказал:
- Прошу господина Сима.
- Я слушаю, - отозвался Максим. - Здравствуйте.
Он сразу почувствовал, что случилось неладное.
- Он приехал, - сказал прокурор. - Начинайте немедленно. Это возможно?
- Да, - сказал Максим сквозь зубы. - Но вы мне кое-что обещалиЕ
- Я ничего не успел, - сказал прокурор. В голосе его прорвалась паническая нотка. - И теперь уже не успеть. Начинайте немедленно, сейчас же, нельзя ждать ни минуты! Вы слышите, Мак?
- Хорошо, - сказал Максим. - У вас все?
- Он едет к вам. Он будет у вас через тридцать-сорок минут.
- Понял. Теперь все?
- Все. Давайте, Мак, давайте. С богом!
Максим бросил наушник и несколько секунд посидел, соображая. Массаракш, все летит кувыркомЕ Впрочем, подумать я еще успеюЕ Он снова схватил наушник.
- Профессора Аллу Зефа.
- Да! - рявкнул Зеф.
- Это МакЕ
- Массаракш, я же просил не приставать ко мне сегодняЕ
- Заткнись и слушай. Немедленно спускайся в холл и жди меняЕ
- Массаракш, я занят!
Максим скрипнул зубами и покосился на лаборанта. Лаборант прилежно считал на арифмометре.
- Зеф, - сказал Максим. - Немедленно спускайся в холл. Тебе понятно. Немедленно! - Он отключился и набрал номер Вепря. Ему повезло: Вепрь оказался дома. - Это Мак. Выходите на улицу и ждите меня, есть срочное дело.
- Хорошо, - сказал Вепрь. - Иду.
Бросив наушник, Максим полез в стол, вытащил первую попавшуюся папку и перелистал бумаги, лихорадочно соображая, все ли готово. Машина в гараже, бомба в багажнике, горючего полный бакЕ оружия нет, и черт с ним, не надо оружияЕ документы а кармане, Вепрь ждетЕ это я молодец, хорошо придумал про ВепряЕ правда, он может отказатьсяЕ нет, вряд ли он откажется, я бы не отказалсяЕ Все. Кажется, всеЕ Он сказал лаборанту:
- Меня вызывают, говори, что я в Департаменте строительства. Буду через час-два. Пока.
Он взял папку под мышку, вышел из лаборатории и сбежал по лестнице. Зеф уже расхаживал по холлу. Увидев Максима, он остановился, заложил руки за спину и набычился.
- Какого дьявола, массаракшЕ - начал он еще издали.
Максим, не задерживаясь, схватил его под руку и потащил к выходу. "Что за дьявольщина? - бормотал Зеф, упираясь. - Куда? Зачем?Е" Максим вытолкнул его за дверь и по асфальтовой дорожке поволок за угол к гаражам. Вокруг было пусто, только на газоне вдалеке тарахтела травокосилка.
- Да куда ты меня, в конце концов, тащишь? - заорал Зеф.
- Молчи, - сказал Максим. - Слушай. Собери немедленно всех наших. Всех, кого поймаешьЕ К черту вопросы. Слушай! Всех, кого поймаешь. С оружием. Напротив ворот есть павильон, знаешь?.. Засядьте там. Ждите. Примерно через тридцать минутЕ Ты меня слушаешь, Зеф?
- Ну! - сказал Зеф нетерпеливо.
- Примерно через тридцать минут к воротам подъедет СтранникЕ
- Он приехал?
- Не перебивай. Примерно через тридцать минут к воротам, может быть, подъедет Странник. Если не подъедет - хорошо. Просто сидите и ждите меня. А если подъедет - расстреляйте его.
- Ты что, свихнулся? - сказал Зеф, останавливаясь. Максим пошел дальше, и Зеф с проклятиями побежал следом. - Нас же всех перебьют, массаракш! Охрана!.. Шпики вокруг!..
- Сделайте все, что сможете, - сказал Максим. - Странника надо застрелитьЕ
Они подошли к гаражу, Максим навалился на засов и откатил дверь.
- Какая-то безумная затеяЕ - сказал Зеф. - Зачем? Почему Странника? Вполне приличный дядька, его все здесь любятЕ
- Как хочешь, - холодно сказал Максим. Он открыл багажник, ощупал сквозь промасленную бумагу запал с часовым механизмом и снова захлопнул крышку. - Я ничего не могу тебе сейчас рассказать. Но у нас есть шанс. ЕдинственныйЕ - Он сел за руль и вставил ключ в зажигание. - И еще имей в виду: если вы не прикончите этого приличного дядьку, он прикончит меня. У тебя очень мало времени. Действуй, Зеф.
Он включил двигатель и задом выехал из гаража. Зеф остался в дверях. Первый раз в жизни Максим видел такого Зефа - испуганного, ошеломленного, растерявшегося. Прощай, Зеф, сказал он про себя на всякий случай.
Машина подкатила к воротам. Гвардеец с каменным лицом неторопливо записал номер, открыл багажник, заглянул, закрыл багажник, вернулся к Максиму и спросил:
- Что вывозите?
- Рефрактометр, - сказал Максим, протягивая пропуск и разрешение на вывоз.
- "Рефрактометр РЛ-7, инвентарный номерЕ", - пробормотал гвардеец. - Сейчас я запишуЕ
- Побыстрее, пожалуйста, я тороплюсь, - сказал Максим.
- Кто подписывал разрешение?
- Не знаюЕ Наверное, Головастик.
- Не знаетеЕ Расписывался бы разборчивее, все было бы в порядкеЕ
Он, наконец, отворил ворота. Максим выкатил на трассу и выжал из своей тележки все, что было можно. Если ничего не выйдет, подумал он, и я останусь жив, придется удиратьЕ Проклятый Странник, почуял, сукин сын, вернулсяЕ А что я буду делать, если выйдет? Ничего не готово, схемы дворца нет - не успел Умник, и фотографии Отцов он тоже не досталЕ ребята не готовы, плана действий никакого нетЕ Проклятый Странник. Если бы не он, у меня было бы еще три дня на разработку планаЕ Наверное, надо так: дворец, Отцы, телеграф и телефон, вокзалы, срочную депешу на каторгу - пусть Генерал собирает всех наших и валит сюдаЕ Массаракш, понятия не имею, как берут властьЕ А ведь еще есть ГвардияЕ и армияЕ и штаб, массаракш! Вот кто сразу оживится! Вот с кого надо начинать. Ну, это дело Вепря, он будет рад этим заняться, он в этом хорошо разбираетсяЕ И еще маячат где-то белые субмариныЕ Массаракш, ведь еще война!..
Он включил радио. Сквозь бодрый марш нарочито хриплый диктор кричал:
- Ееще и еще раз продемонстрирована перед всем миром бесконечная мудрость Неизвестных отцов - теперь это военная мудрость! Будто вновь ожил стратегический гений Габеллу и Железного Воителя! Будто вновь поднялись славные тени наших воинственных непобедимых предков и рванулись в бой во главе наших танковых колонн! Хонтийские провокаторы и разжигатели конфликтов потерпели такое поражение, что никогда уже отныне не осмелятся сунуть нос через свои границы, никогда более не позарятся на нашу священную землю! Многотысячные армады бомбовозов, ракет, управляемых снарядов бросили хонтийские горе-вояки на наши города, но и тут победила не стратегия тупой силы и хищного напора, а мудрая стратегия тончайшего расчета и ежесекундной готовности к отражению врага. нет, не зря мы терпели лишения, отдавали последние гроши на укрепление обороны, на создание непроницаемого панциря противобаллистической защиты! "Наша система ПБЗ не имеет равных в мире", - заявил всего лишь пол-года назад фельдмаршал в отставке, кавалер двух Золотых Знамен Иза Петроцу. Старый вояка, ты был прав. Ни одна бомба, ни одна ракета, ни один снаряд не упали на священную землю Страны Отцов! "Неодолимая сеть стальных башен - это не только наш несокрушимый щит, это символ гения и нечеловеческой проницательности тех, кому мы обязаны всем - наших Неизвестных Отцов", - пишет в сегодняшнем номереЕ
Максим выключил радио. Да, война, кажется кончилась. Впрочем, кто знает, что они еще там готовятЕ Максим свернул с центральной улицы в узкий проулок между двумя гигантскими небоскребами розового камня и по булыжной мостовой, мимо длинной очереди в хлебную лавку, подкатил к ветхому почерневшему домику. Вепрь уже ждал, покуривая сигарету, прислонившись спиной к фонарному столбу. Когда машина остановилась, он бросил окурок и, протиснувшись через маленькую дверцу, сел рядом с Максимом. Он был спокоен и холоден, как всегда.
- Здравствуйте, Мак, - сказал он. - Что случилось?
Максим развернул машину и снова выехал на главную улицу.
- Что такое термическая бомба - знаете? - спросил он.
- Слыхал, - ответил Вепрь.
- Хорошо. С синхронными запалами имели когда-нибудь дело?
- Вчера, например, - сказал Вепрь.
- Отлично.
Некоторое время они ехали молча. Здесь было большое движение, и Максим отключился, сосредоточившись на том, чтобы прорваться, пробиться, протиснуться между огромными грузовиками и старыми воняющими автобусами, и никого не задеть, и не дать никому задеть себя, и попасть под зеленый свет, а потом снова попасть под зеленый свет, не терять хотя бы ту жалкую скорость, которую они имели, и, наконец, их автомобильчик вырвался на Лесное шоссе, на знакомую автостраду, обсаженную огромными раскидистыми деревьями.
Забавно, подумал вдруг Максим. По этой самой дороге я въезжал в этот мир, вернее, меня ввозил бедняга Фанк, а я ничего не соображал и думал, что он - специалист по пришельцам. А теперь по этой же дороге я, возможно, выезжаю из этого мира, и из мира вообще, да еще увожу с собой хорошего человекаЕ Он покосился на Вепря. Лицо Вепря было совершенно спокойно, он сидел, выставив локоть протеза в окно, и ждал, когда ему объяснят. Может быть, он удивлялся, может быть, волновался, но это не было заметно, и Максим почувствовал гордость, что такой человек доверяет ему и полагается на него без оглядки.
- Я вам очень благодарен, Вепрь, - сказал он.
- Вот как? - произнес Вепрь, повернув к нему сухое желтоватое лицо.
- Помните, однажды на заседании штаба вы отозвали меня в сторонку и дали мне несколько разумных советов?
- Помню.
- Так вот, я вам за это благодарен. Я вас послушался.
- Да, я заметил. Вы меня этим даже несколько разочаровали.
- Вы были правы тогда, - сказал Максим. - Я послушался ваших советов, и в результате дело повернулось так, что мне предоставляется возможность проникнуть в Центр.
Вепрь дернулся.
- Сейчас? - быстро спросил он.
- Да. Приходится спешить, я ничего не успел приготовить. Меня могут убить, и тогда все будет напрасно. Поэтому я взял с собой вас.
- Говорите.
- Я войду в здание, вы останетесь в машине. Через некоторое время поднимется тревога, может быть, начнется стрельба. Это не должно вас касаться. Вы продолжаете сидеть в машине и ждать. Вы ждетеЕ - Максим подумал, прикидывая. - Вы ждете двадцать минут. Если в течение этого времени вы получите лучевой удар, значит, все обошлось. Можете падать в обморок со счастливой улыбкой на лицеЕ Если нет - выходите из машины. В багажнике лежит бомба с синхронным запалом на десять минут. Выгрузите бомбу на мостовую, включите запал и уезжайте. Будет паника. Очень большая паника. Постарайтесь выжать из нее все, что только можно.
Некоторое время Вепрь размышлял.
- Вы не разрешите мне позвонить кое-куда? - спросил он.
- Нет, - сказал Максим.
- Видите ли, - сказал Вепрь, - если вас не убьют, то, насколько я понимаю, вам наверняка понадобятся люди, готовые к бою. Если вас убьют, люди понадобятся мне. Вы ведь для этого меня и взяли, на случай, если вас убьютЕ Но один я смогу только начать, а времени будет мало, и людей надо предупредить заранее. Вот я и хочу их предупредить.
- Штаб? - спросил Максим неприязненно.
- Ни в коем случае. У меня есть своя группа.
Максим молчал. Впереди уже поднималось серое пятиэтажное здание с каменной стеной вдоль фронтона. То самое. Где-то там бродила по коридорам Рыба, орал и плевался разгневанный Бегемот. И там был Центр. Круг замыкался.
- Ладно, - сказал Максим. - У входа есть телефон-автомат. Когда я войду внутрь - но не раньше! - можете выйти из машины и позвонить.
- Хорошо, - сказал Вепрь.
Они уже подъезжали к повороту автострады. Почему-то Максим вспомнил Раду и представил себе, что с нею станется, если он не вернется. Плохо ей будет. А может быть, и ничего. Может быть, наоборот, ее выпустятЕ Все равно - одна. Гая нет, меня нетЕ Бедная девочкаЕ
- У вас есть семья? - спросил он Вепря.
- Да. Жена.
Максим покусал губу.
- Извините, что так неловко получилось, - пробормотал он.
- Ничего, - спокойно сказал Вепрь. - Я попрощался. Я всегда прощаюсь, когда ухожу из домуЕ Вот это, значит и есть Центр? Кто бы мог подуматьЕ Все знают, что здесь телецентр и радиоцентр, а здесь, оказывается, еще и просто ЦентрЕ
Максим остановился на стоянке, втиснувшись между ветхой малолитражкой и роскошным правительственным лимузином.
- Ну, все, - сказал он. - Пожелайте мне удачи.
- От всей душиЕ - сказал Вепрь. Голос его осекся, и он закашлялся. - Все-таки я дожил до этого дня, - пробормотал он.
Максим положил щеку на руль.
- Хорошо бы этот день пережитьЕ - сказал он. - Хорошо бы увидеть вечерЕ - Вепрь посмотрел на него с тревогой. - Неохота идти, - объяснил Максим. - Ох, неохотаЕ Кстати, Вепрь, имейте в виду и расскажите своим друзьям. Вы живете не на внутренней поверхности шара. Вы живете на внешней поверхности шара. И таких шаров еще множество в мире, на некоторых живут гораздо хуже вас, а на некоторых - гораздо лучше вас. Но нигде больше не живут глупееЕ Не верите? Ну и черт с вами. Я пошел.
Он распахнул дверцу и вылез наружу. Он прошел по асфальтированной стоянке и стал подниматься по каменной лестнице, ступенька за ступенькой, нащупывая в кармане входной пропуск, который сделал для него прокурор, и внутренний пропуск, который сделал для него прокурор, и простую розовую картонку, изображающую пропуск, который прокурор так и не сумел ни сделать, ни украсть для него. Было жарко, небо блестело, как алюминий, непроницаемое небо обитаемого острова. Каменные ступени жгли сквозь подметки, а может быть, это только казалось. Все было глупо. Вся затея была бездарной. На кой черт все это делать, если подготовиться толком не успелиЕ А вдруг там сидит не один офицер, а два? Или даже три офицера сидят в этой комнатке и ждут меня с автоматами наготове?.. Ротмистр Чачу стрелял из пистолета, калибр тот же, только пуль будет больше, и я уже не тот, что прежде, он уже основательно укатал меня, мой обитаемый остров. И уползти на этот раз не дадутЕ Я - дурак. Был дурак, дураком и остался. Купил меня господин прокурор, поймал на удочкуЕ Но как он мне поверил? Уму непостижимоЕ Хорошо бы сейчас удрать в горы, подышать чистым горным воздухом, так мне и не довелось побывать в здешних горахЕ Очень люблю горыЕ Такой умный, недоверчивый человек - и доверил мне такую драгоценность! Величайшее сокровище этого мира! Это гнусное, отвратительное, подлое сокровищеЕ Будь оно проклято, массаракш, и еще раз массаракш, и еще тридцать три раза массаракш!
Он открыл стеклянную дверь и протянул гвардейцу входной пропуск. Потом он пересек вестибюль - мимо девицы в очках, которая все ставила штампы, мимо администратора в каскетке, который все ругался с кем-то по телефону, - и у входа в коридор показал другому гвардейцу внутренний пропуск. Гвардеец кивнул ему, они были уже, можно сказать, знакомы: последние три дня Максим приходил сюда ежедневно.
Дальше.
Он прошел по длинному, без дверей, коридору и свернул налево. Здесь он был всего второй раз. Первый раз - позавчера, по ошибке. ("Вам собственно куда нужно, сударь?" - "Мне собственно нужно в шестнадцатую комнату, капрал". - "Вы ошиблись, сударь. Вам - в следующий коридор". - "Извините, капрал, виноват. ДействительноЕ")
Он подал капралу внутренний пропуск и покосился на двух здоровенных гвардейцев с автоматами, неподвижно стоящих по сторонам двери напротив. Потом взглянул на дверь, в которую ему предстояло войти. "ОТДЕЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ПЕРЕВОЗОК". Капрал внимательно рассматривал пропуск, потом, все еще продолжая рассматривать, нажал какую-то кнопку в стене, за дверью зазвенел звонок. Теперь он там приготовился, офицер, который сидит рядом с зеленой портьерой. Или два офицера приготовились. Или, может быть, даже три офицераЕ Они ждут, когда я войду. И если я испугаюсь их и выскочу обратно, меня встретит капрал, и встретят гвардейцы, охраняющие дверь без таблички, за которой должно быть полно-полно солдат.
Капрал вернул пропуск и сказал:
- Прошу. Приготовьте документы.
Максим, доставая розовую картонку, раскрыл дверь и шагнул в комнату.
Массаракш.
Так и есть.
Не одна комната. Три. Анфиладой. И в конце - зеленая портьера. И ковровая дорожка из-под ног до самой портьеры. По крайней мере, тридцать метров.
И не два офицера. Даже не три. Шестеро.
Двое в армейском сером - в первой комнате. Уже навели автоматы.
Двое в гвардейском черном - во второй комнате. Еще не навели, но тоже готовы.
Двое в штатском - по сторонам зеленой портьеры в третьей комнате. Один повернул голову, смотрит куда-то вбокЕ
Ну, Мак!
Он рванулся вперед. Получилось что-то вроде тройного прыжка с места. Он еще успел подумать: не порвать бы сухожилия. Туго ударил в лицо воздух.
Зеленая портьера. Штатский слева смотрит в сторону, шея открыта. Ребром ладони.
Штатский справа, вероятно, мигает. Веки неподвижно полуопущены. Сверху по темени, и - в лифт.
В лифте темно. Где кнопка? Массаракш, где кнопка?
Медленно и гулко застучал автомат, и сразу - второй. Ну, что ж, отличная реакция. Ду-утЕ ду-утЕ ду-утЕ Но это пока еще - в дверь, в то место, где они меня видели. Они еще не поняли, что произошло. Это просто рефлекс.
Кнопка!
Поперек портьеры косо, сверху вниз, медленно движется тень, - падает кто-то из штатских.
Массаракш, вот, она - на самом видном местеЕ
Он нажал кнопку, и кабина пошла вниз. Лифт был скоростной, кабина ползла довольно быстро. Заболела толчковая нога. Неужели все-таки растянул?.. Впрочем, теперь это неважноЕ Массаракш, да я же прорвался!
Кабина остановилась, Максим выскочил, и сейчас же в шахте загрохотало, зазвенело, полетели щепки. Сверху в три ствола били по крыше кабины. Ладно, ладно, бейтеЕ Сейчас они сообразят, что не стрелять надо, а поднять лифт обратно и спуститься самимЕ Проморгали, растерялисьЕ
Он огляделся. Массаракш, опять не тоЕ Не один вход, а три. Три совершенно одинаковых тоннеляЕ Ага, это просто сменные генераторы. Один работает, два на профилактикеЕ Какой же сейчас работает? Так, кажется, вот этотЕ
Он бросился в средний тоннель. За спиной зарычал лифт. Нет-нет, уже поздноЕ Не те скорости, не успеетеЕ хотя тоннель, надо сказать, длинный, и нога болитЕ Ну, вот и поворот, теперь вы меня вообще не достанетеЕ Он добежал до генераторов, басовито урчащих под стальной плитой, остановился и несколько секунд отдыхал, опустив руки. Так, три четверти дела сделано. Даже семь восьмыхЕ осталась чепуха, одна вторая одной тридцать четвертойЕ сейчас они спустятся в лифте, сунутся в тоннель, они наверняка ни черта не знают, депрессионное излучение погонит их обратноЕ Что еще может случиться? Швырнут по коридору газовую гранату. Вряд ли, откуда она у нихЕ Вот тревогу они уже, наверное, подняли. Отцы могли бы, конечно, выключить депрессионный барьерЕ Ох, не решатся они, не решатся и не успеют, потому что им же надо собраться впятером, с пятью ключами, договориться, сообразить, не проделка ли это одного из них, не провокация ли этоЕ Ну в самом деле, кто в целом мире может прорваться сюда, через лучевой барьер? Странник, если он тайно изобрел защиту? Его задержали бы шестеро с автоматамиЕ А больше некомуЕ И вот, пока они будут ругаться, выяснять, соображать, я закончу делоЕ
В тоннеле за углом ударили в темноту автоматы. Разрешается. Не возражаюЕ Он наклонился над распределяющим устройством, осторожно снял кожух и зашвырнул в угол. М-да, крайне примитивная штука. Хорошо, что я сообразил подчитать кое-что по здешней электроникеЕ Он запустил пальцы в схемуЕ А если бы не сообразил? А если бы Странник приехал позавчера? Н-да, господа моиЕ Массаракш, как током бьется!.. Да, господа мои, оказался бы я в положении эмбриомеханика, которому надо срочно разобратьсяЕ даже не знаю, в чемЕ В паровом котле? Разобрался бы эмбриомеханикЕ В верблюжьей упряжи?.. Да, в верблюжьей упряжи! А? Ну, как, эмбриомеханник, - разобрался бы? Вряд лиЕ Массаракш, да что у них здесь все без изоляции?.. Ага, вот ты гдеЕ Ну, с богом, как говорит господин государственный прокурор!
Он сел прямо на пол перед распределителем и тыльной стороной руки вытер лоб. Дело было сделано. Огромной силы удар депрессионного поля обрушился на всю страну - от Заречья до хонтийской границы, от океана до Алебастрового хребта.
Автоматы за углом перестали стрелять. Господа офицеры были в депрессии. Сейчас я посмотрю, что это такое: господа офицеры в депрессии.
Господин прокурор впервые в жизни обрадовался лучевому удару. Не желаю смотреть на этого типа.
Неизвестные Отцы, так и не успев разобраться и сообразить, корчатся от боли, откинув копыта, как говаривал ротмистр Чачу. Ротмистр Чачу, кстати, тоже в глубокой депрессии, и мысль об этом меня восхищает.
Зеф с ребятами тоже лежат, откинув копыта. Простите, ребята, но так надо.
Странник! Как это здорово: страшный Странник тоже лежит, откинув копыта, расстелив по полу свои огромные уши - самые огромные уши во всей стране. Впрочем, может быть, его уже пристрелили. Это было бы еще лучше.
Рада, моя маленькая бедная Рада, лежит в депрессии. Ничего, девочка, это, наверное, не больно и вообще скоро кончитсяЕ
ВепрьЕ
Он вскочил. Сколько прошло времени? Он рванулся назад по тоннелю. Вепрь тоже лежит, откинув копыта, но если он услышал стрельбу, у него могли не выдержать нервыЕ Это, конечно, в высшей степени сомнительно - нервы у Вепря, но кто знает!..
Он подбежал к лифту, на секунду задержавшись взглянуть на господ офицеров в депрессии. Зрелище было тяжелое: все трое плакали, побросав автоматы, у них не было даже сил утереть слезы и сопли. Ладно, поплачьте, это полезно, поплачьте над моим Гаем, поплачьте над ПтицейЕ над ГэломЕ над моим ЛесникомЕ надо полагать, вы не плакали с детства и уж во всяком случае вы не плакали над теми, кого убивали. Так поплачьте хоть перед смертьюЕ
Лифт стремглав вынес его на поверхность. Анфилада комнат была полна народа: офицеры, солдаты, капралы, армейцы, гвардейцы, штатские, все при оружии, все лежат, сидят, пригорюнясь, некоторые плачут в голос, один бормочет, трясет головой и стучит себя в грудь кулакомЕ а этот вот застрелилсяЕ Массаракш, страшная штука - Черное Излучение, недаром Отцы приберегали его на черный деньЕ
Он выбежал в вестибюль, перепрыгивая через бессильно шевелившихся людей, чуть не кубарем скатился по каменным ступенькам и остановился перед своим автомобилем, с облегчением переводя дух. Нервы у Вепря выдержали. Вепрь полулежал на переднем сидении с закрытыми глазами.
Максим вытащил из багажника бомбу, освободил ее от промасленной бумаги, осторожно взял под мышку и, не торопясь, вернулся к лифту. Он тщательно осмотрел запал, включил часовой механизм, уложил бомбу в кабину и нажал кнопку. Кабина провалилась, унося в преисподнюю огненное озеро, которое выльется на свободу через десять минут. Точнее, через девять минут с секундамиЕ
Он побежал обратно.
В автомобиле он осторожно посадил Вепря более или менее прямо, сел за руль и вывел машину со стоянки. Серое здание нависало над ним, тяжелое, нелепое, обреченное, битком набитое обреченными людьми, не способными ни передвигаться, ни понимать, что происходит.
Это было гнездо, жуткое змеиное гнездо, набитое отборнейшей дрянью, специально, заботливо отобранной дрянью, эта дрянь собрана здесь специально для того, чтобы превращать в дрянь всех, до кого достает гнусная ворожба радио, телевидения и излучения башен. Все они там - враги, и каждый ни на секунду не задумался бы изрешетить пулями, предать, распять меня, Вепря, Зефа, Раду, всех моих друзей и любимыхЕ И все же хорошо, что я вспомнил об этом только сейчас. Раньше такая мысль мне бы помешала. Я бы сразу вспомнил РыбуЕ Единственный человек в обреченном змеином гнезде, да и тот - РыбаЕ А что - Рыба? - подумал он. Что я о ней, в конце концов, знаю? Учила меня говорить? Убирала за мной постель?.. Ну-ка, оставь Рыбу в покое, ты отлично понимаешь, что дело не только в Рыбе. Дело в том, что с сегодняшнего дня ты выходишь драться всерьез, насмерть, как все здесь дерутся, и драться тебе придется с дурачьем - со злобным дурачьем, которое оболванено излучением; с хитрым, невежественным, жадным дурачьем, которое направляло это излучение; с благоустремленным дурачьем, которое радо было бы с помощью излучения превратить кукол злобных, осатаневших, в кукол умиленных, квази-добрыхЕ И все они будут стремиться убить тебя, и твоих друзей, и твое дело, потому что - запомни это хорошенько, усвой на всю жизнь! - потому что в этом мире не знают других способов переубеждать инакомыслящихЕ Колдун сказал: пусть совесть не мешает мыслить ясно, пусть разум научится при необходимости заглушать совесть. Правильно, подумал он. Горькая правильность, страшная правильностьЕ То, что я сейчас сделал, здесь называется подвигом. И Вепрь дожил до этого дня. И в этот день верили как в добрую сказку Лесник, Птица, Зеленый, и Гэл Кетшеф, и мой Гай, и еще десятки и сотни, и тысячи людей, которых я никогда не виделЕ И все-таки мне нехорошо. И если я хочу, чтобы в дальнейшем мне доверяли и шли за мной, я никогда и никому не должен рассказывать, что главный мой подвиг я совершил не тогда, когда скакал и бегал под пулями, а вот сейчас, когда еще есть время пой

ти и разрядить бомбу, а я гоню и гоню машину прочь от проклятого местаЕ

Он гнал по прямой автостраде, там, где пол-года назад Фанк вез его на своем роскошном лимузине в обгон бесконечной колонны броневиков, мчал, чтобы передать из рук в руки СтранникуЕ и теперь понятно - зачемЕ Неужели он уже тогда знал, что я нейтрален к излучению, что я ничего не понимаю и мною можно вертеть, как угодно? Значит, знал, Странник, знал, проклятый. И значит, это действительно дьявол, самый страшный человек в стране и, может быть, на планете. "Он знает все", - сказал государственный прокурор, боязливо оглядываясь через плечоЕ Нет, не все. Ты обставил Странника, Мак. Ты выиграл у дьявола. И теперь надо его добить, пока не поздно, пока он еще не очухался, а может быть, его уже добили - прямо у ворот его собственного логоваЕ Ох, не верю, не верю, не по плечу это ребятам, у Волдыря было двадцать четыре родственника с пулеметамиЕ Массаракш! Да, я не знаю, как делаются революции. Я ничего не подготовил, чтобы захватить телеграф, телефон, мосты в первую голову, у меня почти нет людей, рядовые подпольщики меня не знают, а штаб будет против меняЕ я не успел даже сообщить Генералу на каторгу, чтобы он был готов поднять политических и гнать их эшелоном сюда. Но что бы там ни случилось, со Странником я должен покончить. Суметь покончить со Странником и суметь продержаться несколько часов, пока армию и Гвардию не свалит лучевое голодание. Никто ведь из них не знает о лучевом голодании, даже Странник, наверное, не знает, откуда ему знать, ведь во всей стране только я вывозил бедного Гая за пределы лучевого поляЕ
На шоссе было полно машин. Все они стояли кое-как - поперек, наискосок, завалившись в кюветы. Раздавленные депрессией водители и пассажиры сидели, пригорюнясь, на подножках, бессильно свисали с сидений, валялись у обочин. Все это мешало, все время приходилось притормаживать, огибать, объезжать, и Максим не сразу заметил, что навстречу ему, со стороны города, тоже огибая и объезжая, но почти не притормаживая, движется плоский, ярко-желтый правительственный автомобиль.
Они встретились на сравнительно свободном участке шоссе и проскочили друг мимо друга, едва не столкнувшись, и Максим успел заметить голый череп, круглые зеленые глаза и огромные оттопыренные уши, и весь поджался, потому что все снова шло кувыркомЕ Странник! Массаракш! Вся страна валяется в депрессии, все выродки валяются в обмороке, а этот гад, этот дьявол, опять как-то вывернулся! Значит, он все-таки придумал свою защитуЕ И оружия нетЕ Максим посмотрел в зеркальце: длинная желтая машина разворачивалась. Ну, что ж, придется обойтись без оружия. У с этим-то совесть меня мучить не будетЕ Максим нажал на акселератор. Скорость, скоростьЕ ну, милая, ещеЕ Желтый плоский капот надвигался, рос, уже видны над рулем зеленые пристальные глазаЕ
Ну, Мак!
Максим растопырился, уперся, одной рукой загородил Вепря и изо всех сил надавил на тормоз.
В раздирающем вое и визге тормозов желтый капот со скрежетом и хрустом вломился ему в багажник, и сминаясь гармошкой, встал дыбом. Посыпались стекла. Максим ногой вышиб дверь и вывалился наружу. Больно было ужасно, боль была в пятке, в разбитом колене, в ободранной руке, но он забыл о ней через мгновение, потому что Странник уже стоял перед ним. Это было невозможно, но это было. Дьявол, дьявол - длинный, сухой, грозный, с отведенной для удара рукойЕ
Максим бросился на него, вложив в этот бросок все, что у него еще оставалось. Мимо! И страшный удар в затылокЕ Мир накренился, чуть не упал, но не упал все-таки, а Странник снова перед глазами, снова голый череп, пристальные зеленые глаза и рука, отведенная для удараЕ Стоп, остановись, он промахнетсяЕ Ага!.. Куда это он смотрит?.. Ну, нас на это не купишьЕ Странник с застывшим лицом уставился поверх головы Максима, и Максим бросился снова и на этот раз попал. Длинный черный человек согнулся пополам и медленно повалился на асфальт. Тогда Максим обернулся.
Серый куб Центра был прекрасно виден отсюда, и он больше не был кубом. Он плющился на глазах, отекал и проваливался внутрь себя, над ним поднимался дрожащий знойный воздух, и пар, и дым, и что-то ослепительно белое, жаркое даже здесь, страшно и весело выглядывало сквозь длинные вертикальные трещины и оконные дырыЕ Ладно, там все в порядкеЕ Максим с торжеством повернулся к Страннику. Дьявол лежал на боку, обхватив живот длинными руками, глаза его были закрыты. Максим осторожно придвинулся. Из покореженной малолитражки высунулся Вепрь. Он возился и ерзал, пытаясь выбраться наружу. Максим остановился рядом со Странником и наклонился, примериваясь, как ударить, чтобы покончить сразу. Массаракш, проклятая рука не поднималась на лежачегоЕ И тогда Странник приоткрыл глаза и сипло произнес:
- Dumkopf! Rotznase!
Максим не сразу его понял, а когда понял, у него подкосились ноги.
ДуракЕ
СоплякЕ
ДуракЕ
СоплякЕ
Потом из серой гулкой пустоты донесся голос Вепря:
- Отойдите-ка, Мак, у меня пистолет.
Максим, не глядя, поймал его за руку.
Странник с трудом сел, все еще держась за живот.
- С-соплякЕ - прошипел он с трудом. - Не стойте столбомЕ ищите машину, живо, живоЕ Да не стойте же, поворачивайтесь!
Максим тупо огляделся. Шоссе оживало. Центра больше не было, он превратился в лужу расплавленного металла, в пар, в смрад, башни больше не работали, куклы перестали быть куклами. Ошеломленные люди, приходя в себя, хмуро озирались, топтались возле своих машин, пытаясь сообразить, что с ними произошло, как они сюда попали, что делать дальше.
- Кто вы такой? - спросил Вепрь.
- Не ваше дело, - сказал Странник по-немецки. Ему было больно, он кряхтел и задыхался.
- Не понимаю, - сказал Вепрь, приподнимая ствол пистолета.
- КаммерерЕ - позвал Странник. - Заткните глотку своему террористуЕ и ищите машинуЕ
- Какую машинуЕ - сказал Максим тупо и беспомощно.
- МассаракшЕ - прокряхтел Странник. Он кое-как поднялся, все еще сутулясь, прижимая ладонь к животу, неверными шагами подошел к Максимову автомобильчику и пролез внутрь. - СадитесьЕ быстро! - сказал он уже из-за руля. Потом он оглянулся через плечо на окрашенный пламенем столб дыма. - Что вы туда подбросили? - спросил он безнадежно.
- Термическую бомбу.
- В подвал или в вестибюль?
- В подвал, - сказал Максим.
Странник застонал, посидел немного, откинув голову, потом включил двигатель. Машина затряслась и задребезжала.
- Да садитесь же вы, наконец! - заорал он.
- Кто это такой? - спросил Вепрь. - Хонтиец?
Максим помотал головой, рывком открыл заднюю заклинившуюся дверцу и сказал ему:
- Полезайте.
Сам он обошел машину и сел рядом со Странником. Автомобиль дернулся, в нем что-то завизжало, треснуло, но он уже катился по шоссе, нелепо вихляясь, дребезжа незакрывающимися дверцами и громко стреляя глушителем.
- Что вы теперь намерены делать? - спросил Странник.
- ПогодитеЕ - попросил Максим. - Скажите хоть, кто вы такой?
- Я - работник Галактической безопасности, - сказал Странник с горечью. - Я сижу здесь уже пять лет. Мы готовим спасение этой несчастной планеты. Тщательно, бережно, с учетом всех возможных последствий. Всех, понимаете?.. А вот кто вы такой? Кто вы такой, что лезете не в свое дело, путаете нам карты, взрываете, стреляете, - кто вы такой?
- Я не зналЕ - произнес Максим упавшим голосом. - Откуда мне было знать?..
- Да, конечно, вы ничего не знали. Но вы же знали, что самодеятельное вмешательство запрещено, вы же работник ГСПЕ Должны были знатьЕ На Земле мать по нему с ума сходитЕ Девицы какие-то звонят непрерывноЕ отец работу забросилЕ Что вы намеревались делать дальше?
- Я намеревался застрелить вас, - сказал Максим.
- Что-о-о?
Машина вильнула.
- Да, - покорно сказал Максим. - А что мне было делать? Мне сказали, что вы здесь главный негодяй, иЕ - он усмехнулся, - и в это нетрудно было поверитьЕ
Странник искоса глядел на него круглым зеленым глазом.
- Ну, ладно. А дальше?
- А дальше должна начаться революция.
- Чего это ради?
- Но Центр-то ведь разрушен, излучения больше нетЕ
- Ну и что же?
- Теперь они сразу поймут, что их угнетают, что жизнь у них дрянная, и поднимутсяЕ
- Куда они поднимутся? - сказал Странник печально. - Кто поднимется? Неизвестные Отцы живут и здравствуют, Гвардия цела и невредима, армия отмобилизована, в стране военное положениеЕ На что вы рассчитывали?
Максим опустил голову. Можно было бы, конечно, изложить этому печальному чудовищу свои планы, перспективы и прочее, но что толку, раз ничего не готово, раз все так получилосьЕ
- Рассчитывать они будут сами, - он показал через плечо на Вепря. - Вот этот человек, например, пусть рассчитываетЕ Мое дело было - дать им возможность рассчитывать.
- Ваше делоЕ - пробормотал Странник. - Ваше дело было - сидеть в уголке и ждать, пока я вас поймаюЕ
- Да, наверное, - сказал Максим. - В следующий раз я буду иметь это в видуЕ
- Сегодня же отправитесь на Землю, - жестко сказал Странник.
- И не подумаю, - возразил Максим.
- Сегодня вы отправитесь на Землю! - повысив голос, повторил Странник. - На этой планете у меня хватает забот и без вас. Забирайте свою Раду и отправляйтесьЕ
- Рада у вас? - быстро спросил Максим.
- Да. Давно у меня. Жива и здорова, не беспокойтесь.
- За Раду - спасибо, - сказал Максим. - Большое спасибоЕ
Машина въехала в город. На главной улице гудела, дымила и чадила чудовищная пробка. Странник свернул в проулок и поехал трущобами. Тут все было мертво. На углах столбом, руки за спиной, лицо под боевой каской, торчали чины военной полиции. Да, здесь на события отреагировали быстро. Общая тревога, и все на местах. как только очнулись от депрессии. Может быть, не надо было сразу взрывать, может быть, надо было действовать по плану прокурора?.. Нет, нет, массаракш! Пусть все идет, как идет. Пусть он мне не выговаривает зря. Пусть они сами разберутся, что к чему, они ведь обязательно разберутся, как только у них прояснится в головеЕ Странник снова вывернул на главную магистраль. Вепрь деликатно похлопал его по плечу стволом пистолете.
- Будьте добры, высадите меня. Вот здесь. Вон, где люди стоятЕ
Возле газетного киоска, засунув руки глубоко в карманы длинных серых плащей, стояли люди - человек пять, а кроме них на тротуарах никого не было, очевидно, депрессионный удар сильно напугал жителей, и они попрятались, кто куда.
- А что вы намерены делать? - спросил Странник, замедляя ход.
- Дышать свежим воздухом, - ответил Вепрь. - Сегодня на редкость славная погодаЕ
- Это наш человек, - сказал ему Максим. (Странник страшно осклабился.) - При нем можно говорить все.
Автомобиль остановился у обочины. Люди в плащах зашли за киоск. Видно было, как они выглядывают оттуда.
- Наш? - переспросил Вепрь. - Чей это - наш?
Максим в затруднении поглядел на Странника. Странник и не думал помогать ему.
- Впрочем, ладно, - сказал Вепрь. - Вам я верю. Мы сейчас займемся штабом. Я полагаю, что начинать нужно со штаба. Там есть люди - вы знаете, о ком я говорю, - которых надо убрать, пока они не оседлали движениеЕ
- Правильная мысльЕ - пробурчал вдруг Странник. - Между прочим, я вас, кажется, узнаю. Вы - Тик Феску, по кличке Вепрь. Так?
- Совершенно верно, - вежливо сказал Вепрь. Потом он сказал Максиму: - А вы займитесь Отцами. Это трудное дело, но оно как раз для вас. Где вас искать?
- Погодите, Вепрь, - сказал Максим. - Я чуть не забыл. Через несколько часов вся страна на много суток свалится от лучевого голодания. Все будут абсолютно беспомощныЕ
- Все? - с сомнением спросил Вепрь.
- Все, кроме выродков. Это время, эти несколько суток, нужно использоватьЕ
Вепрь подумал, подняв брови.
- Что ж, прекрасно, - сказал он. - Если это правдаЕ Впрочем, мы-то будем заниматься как раз выродками. Но я буду иметь это в виду. Так где вас искать?
Максим не успел ответить.
- По прежнему телефону, - сказал Странник. - И на прежнем месте. И вот что. Создавайте свой комитет, раз уж так получилось. Восстанавливайте ту же организацию, что была при империи. Кое-кто из ваших людей работает у меня в институтеЕ Массаракш! - прошипел он вдруг. - Ни времени нет, ни людей нужных под руками нетЕ Черт бы вас подрал, Мак!
- Самое главное, - сказал Вепрь, положив руку Максиму на плечо, - это что нет больше Центра. Вы молодец, Мак. СпасибоЕ - Он стиснул Максиму плечо и неловко, цепляясь протезом, полез из машины. Потом его вдруг прорвало. - Господи, - произнес он, стоя рядом с машиной с закрытыми глазами. - Неужели его на самом деле больше нет? Это жеЕ ЭтоЕ
- Закройте дверь, - сказал Странник. - Покрепче, покрепчеЕ
Автомобиль с места рванулся вперед. Максим оглянулся. Вепрь стоял посреди кучки людей в серых плащах и что-то говорил, размахивая здоровой рукой. Люди стояли неподвижно. Они еще не поняли. Или не верили.
Улица была пуста. Вдоль тротуаров катили навстречу бронетранспортеры с гвардейцами, а далеко впереди, там, где был поворот к департаменту уже стояли поперек дороги машины и перебегали фигурки в черном. И вдруг в колонне бронетранспортеров объявились до тошноты знакомая ярко-оранжевая патрульная машина с длинной телескопической антенной.
- МассаракшЕ - пробормотал Максим. - Я совсем забыл про эти штуки!
- Ты многое забыл, - проворчал Странник. - Ты забыл про передвижные излучатели, ты забыл про Островную Империю, ты забыл про экономикуЕ Тебе известно, что в стране инфляция?.. Тебе вообще известно, что такое инфляция? Тебе известно, что надвигается голод, что земля не родит?.. Тебе известно, что мы не успели создать здесь ни запасов хлеба, ни запасов медикаментов? Ты знаешь, что это твое лучевое голодание в двадцати процентах случаев приводит к шизофрении? А? - Он вытер ладонью могучий залысый лоб. - Нам нужны врачиЕ двенадцать тысяч врачей. Нам нужны белковые синтезаторы. Нам необходимо дезактивировать сто миллионов гектаров зараженной почвы - для начала. Нам нужно остановить вырождение биосферыЕ Массаракш, нам нужен хотя бы один землянин на Островах, в адмиралтействе этого мерзавцаЕ Никто не может там удержаться, никто из наших не может хотя бы вернуться и рассказать толком, что там происходитЕ
Максим молчал. Они подъехали к машинам, загораживающим проезд, темнолицый коренастый офицер, странно-знакомо отмахивая рукой, подошел к ним и каркающим голосом потребовал документы. Странник зло и нетерпеливо сунул ему под нос блестящий жетон. Офицер угрюмо откозырял и взглянул на Максима. Это был господин ротмистрЕ нет - теперь уже бригадир Гвардии Чачу. Глаза его расширились.
- Этот человек с вами, ваше превосходительство? - спросил он.
- Да. Немедленно прикажите пропустить меня.
- Прошу прощения, ваше превосходительство, но этот человекЕ
- Немедленно пропустить! - гаркнул Странник.
Бригадир Чачу угрюмо козырнул, повернулся и махнул солдатам. Один из грузовиков отъехал, и Странник бросил машину в открывшийся проход.
- Вот так-то, - проговорил он. - Они готовы, они всегда были готовы. А ты думал - раз-два и всеЕ Пристрелить Странника, повесить Отцов, разогнать трусов и фашистов в штабе - и конец революцииЕ
- Я никогда так не думал, - сказал Максим. Он чувствовал себя очень несчастным, раздавленным, беспомощным, безнадежно глупым.
Странник покосился на него, кривовато усмехнулся.
- Ну, ладно, ладно, - сказал он. - Я просто зол. Не на тебя - на себя. Это я отвечаю за все, что здесь происходит, и это моя вина, что так получилось. Я просто не поспевал за тобойЕ - Он снова усмехнулся. - Быстрые вы, однако, там ребята - в ГСПЕ
- Нет, - сказал Максим. - Вы не казнитесь так. Я ведь не казнюсьЕ Простите, как вас зовут?
- Зовите меня Рудольф.
- ДаЕ Я вот не казнюсь, Рудольф. И не собираюсь. Я собираюсь работать. Делать революцию.
- Собирайся лучше домой, - сказал Странник.
- Я дома, - сказал Максим нетерпеливо. - Не будем об этом большеЕ Меня интересуют передвижные излучатели. Что с ними делать?
- С ними ничего не надо делать, - ответил Странник. - Подумай лучше, что делать с инфляциейЕ
- Я спрашиваю про излучатели, - сказал Максим.
Странник вздохнул.
- Они работают от аккумуляторов, - сказал он. - И зарядить их можно только у меня в институте. Через трое суток они сдохнут.. Но вот через месяц должно начаться вторжение. Обычно нам удается сбивать субмарины с курса, так что до побережья доходят только единицы. Но на этот раз они готовят армадуЕ Я рассчитывал на депрессионное излучение, а теперь их придется просто топитьЕ - Он помолчал. - Значит, ты - дома. Ну, предположимЕ И чем же ты конкретно намерен теперь заниматься?
Они подъезжали к Департаменту. Тяжелые ворота были закрыты наглухо, в каменной ограде чернели амбразуры, которых Максим раньше никогда не видел. Департамент стал похож на крепость, готовую к бою. А около павильончика стояли трое, и рыжая борода Зефа горела в зелени, как экзотический цветок.
- Не знаю, - сказал Максим. - Я буду делать то, что мне прикажут знающие люди. Если понадобится, я займусь инфляцией. Если придется, я буду топить субмариныЕ Но свою главную задачу я знаю твердо: пока я жив, никому здесь не удастся построить еще один Центр. Даже с самыми лучшими намерениямиЕ
Странник промолчал. Ворота были уже совсем близко. Зеф продрался через живую изгородь и вышел на дорогу. Через плечо у него висел автомат, и было издали видно, что он зол, ничего не понимает и сейчас со страшными проклятиями потребует объяснений, почему его, массаракш, оторвали от работы, задурили ему голову Странником и заставляют, как мальчишку, торчать здесь среди цветочков уже второй час подряд.

This file was created for VaLib.ru library

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки