Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 42%

6


  13. "Еузнал о Губаре, что он с детства был большой лентяй и прогульщик. И с тех же пор был сексуально озабочен. Десятилетку он не окончил, ушел из девятого класса, работал санитаром, потом шофером на дерьмовозе, потом лаборантом в ИЗРАНе, где и познакомился с Валькой, а сейчас работает в ящике над каким-то гигантским, очень секретным проектом, связанным с обороной. Специального образования Захар никогда никакого не получал, но с детства страстно увлекался радиолюбительством, электронику чувствовал душой, спинным мозгом, и в ящике своем очень круто пошел вверх, хотя отсутствие диплома мешало ему страшно.
  Он запатентовал несколько изобретений, и сейчас у него два или три были в работе, и он решительно не знает, из-за какого из них у него начались эти неприятности. Предполагает, что из-за прошлогоднего - что-то он там изобрел, связанное с "полезным использованием феддингов". Предполагает, но не уверен.
  Впрочем, главным стержнем его жизни всегда были женщины. Они липли к нему, как мухи. А когда они к нему почему-то переставали липнуть, он начинал к ним липнуть сам. Он уже был однажды женат, вынес из этого брака самые неприятные воспоминания и многочисленные уроки и с тех пор соблюдает в этом вопросе чрезвычайную осторожность. Короче говоря, бабник он был фантастический, и по сравнению с ним Вайнгартен, скажем, выглядел аскетом, анахоретом и стоиком. Но при всем том он никак не был грязным типом. К женщинам своим он относился с уважением и даже с восхищением и, по всей видимости, рассматривал себя всего лишь как скромный источник удовольствия для них. Никогда он не заводил двух возлюбленных одновременно, никогда не впутывался ни в склоки, ни в скандалы, никогда, по-видимому, никого из женщин не обижал. Так что в этой области у него со времени неудачной женитьбы все обстояло благополучно. До самого последнего времени.
  Сам он считает, что неприятности, связанные с пришельцами, начались у него с появлением какой-то гнусной сыпи на ногах. С этой сыпью он сразу же побежал к врачу, потому что всегда тщательно следил за своим здоровьем, отношение к болезням у него было европейское. Врач его успокоил, дал какие-то пилюли, сыпь прошла, но началось нашествие женщин. Они шли к нему косяками - все женщины, с которыми он когда-либо имел дело. Они толклись у него в квартире по-двое, по-трое, а в течении одного страшного дня их было даже пятеро одновременно. Причем, он решительно не мог понять, чего они от него хотят. Более того, у него создалось впечатление, что они и сами этого не знают. Они ругали и поносили его, они валялись у него в ногах, выпрашивая что-то непонятное, они дрались между собой как бешеные кошки, они перебили у него всю посуду, раскололи голубую японскую мойку, попортили мебель. Они закатывали истерики, они пытались травиться, некоторые угрожали отравить его. А ведь многие из них давным-давно уже были замужем, любили своих мужей и детей, и мужья тоже приходили к Губарю и тоже вели себя непонятно. (В этой части своего рассказа Губарь был особенно невнятен.)
  Короче говоря, жизнь его превратилась в кромешный ад, он потерял шесть кило веса, его закидало сыпью теперь уже по всему телу, о работе не могло быть никакой речи, и он оказался вынужден взять отпуск за свой счет, хотя сидел кругом в долгах. (В первые дни он пытался укрыться от нашествия в своем ящике, но очень быстро понял, что такой образ действия приведет только к невероятной огласке всех его чисто личных неприятностей. Здесь он тоже был достаточно невнятен.)
  Этот кромешный ад длился без перерыва десять дней и вдруг прекратился позавчера. Он только-только сдал с рук на руки какую-то несчастную ее мужу, мрачному сержанту милиции, как заявилась вдруг женщина с ребенком. Он помнил эту женщину. Лет шесть назад он познакомился с нею при следующих обстоятельствах. Они ехали в переполненном автобусе и оказались рядом. Он посмотрел на нее, и она ему понравилась. Простите, сказал он, нет ли у вас листочка бумаги и карандаша? Да, пожалуйста, ответила она, извлекая просимое из сумочки. Огромное вам спасибо, сказал он. А теперь напишите, ради бога, ваш телефон и как вас зовутЕ Они очень мило провели время на Рижском взморье и как-то незаметно расстались, казалось бы, с тем, чтобы больше не встречаться, довольные друг другом и не имеющие друг к другу претензий.
  И вот теперь она явилась к нему, и привела этого мальчика, и сказала, что это его сын. Она уже три года была замужем за очень хорошим и, мало того, за очень известным человеком, которого беззаветно любила и уважала. Она не могла объяснить Губарю, зачем она пришла. Она плакала всякий раз, когда он пытался это выяснить. Она ломала руки, и видно было, что она считает свое поведение подлым и преступным. Но она не уходила. Эти сутки, которые она провела у Губаря в его разгромленной квартире, были, пожалуй, самыми страшными. Она вела себя как сомнамбула, она все время говорила что-то, и Губарь понимал отдельные слова, но был совершенно не в силах понять общего смысла. А вчера утром она вдруг словно очнулась. Она за руку вытащила Губаря из постели, привела его в ванную, пустила там воду из всех кранов и шепотом принялась рассказывать на ухо Захару какие-то совершенно непонятные вещи.
  По ее словам (в интерпретации Губаря) получалось, что с древнейших времен существует на Земле некий тайный полумистический Союз Девяти. Это какие-то чудовищно засекреченные мудрецы, то ли чрезвычайно долгоживущие, то ли вообще бессмертные, и занимаются они двумя вещами: во-первых, они копят и осваивают все достижения всех без исключения наук на нашей планете, а во-вторых, следят за тем, чтобы те или иные научно-технические новинки не превратились у людей в орудие самоистребления. Они, эти мудрецы, почти всеведущи и практически всемогущи. Укрыться от них невозможно, секретов для них не существует, бороться против них не имеет никакого смысла. И вот этот-то самый Союз Девяти взялся сейчас за Захара Губаря. Почему именно за него - она не знает. Что Губарю теперь делать - она тоже не знает. Об этом он должен догадаться сам. Она знает только, что все последние неприятности Губаря - это предупреждение. И она сама тоже послана как предупреждение. А чтобы Захар помнил об этом предупреждении, ей приказано оставить при нем мальчика. Кто ей приказал - она не знает. Она вообще больше ничего не знает. И не хочет знать. Она хочет только, чтобы с мальчиком не случилось ничего плохого. Она умоляет Губаря не сопротивляться, пусть Губарь двадцать раз подумает, прежде чем решится что-нибудь предпринять. А сейчас она должна идти.
  Плача, уткнувшись лицом в носовой платок, она ушла, и Губарь остался с мальчиком. Один на один. Что там у них было до трех часов дня, он рассказать не пожелал. Что-то было. (Мальчик по этому поводу выразился кратко: "Чего там, я ему вогнал ума, куда следуетЕ") В три часа Губарь не выдержал и в панике сначала позвонил, а потом побежал к Вайнгартену, своему самому близкому и уважаемому другу.
  - Я так ничего и не понял, - признался он в заключение. - Я вот Валю послушал, вас выслушал, МитяЕ Все равно ничего не понимаю. Не увязывается это как-тоЕ и не верится. Может быть, все дело в жаре? Ведь такой жары, говорят, двести пятьдесят лет не было. Вот и сошли все с ума, каждый по-своемуЕ и мы может бытьЕ
  - Ты подожди, Захар! - с тоской сказал Вайнгартен, досадливо морщась. - Ты - человек конкретный, ты лучше со своими гипотезами пока не лезьЕ
  - Да что там гипотезы! - с тоской сказал Губарь. - Мне без всяких гипотез ясно, что ничего мы здесь с вами не придумаем. Заявить надо куда следует, вот что я вам скажуЕ
  Вайнгартен посмотрел на него уничтожающе.
  - И куда же, по-твоему, следует заявлять в таких вот случаях? Ну-с?
  - Откуда я знаю? - сказал Губарь уныло. - Должны же быть какие-то организацииЕ В органы, например, надо заявить.
  Тут мальчик отчетливо хихикнул, и Губарь замолчал. Малянов представил себе, как Вайнгартен приходит куда следует и рассказывает вдумчивому следователю свою былину о рыжем карлике в удушливо-черном костюме. Губарь в этой ситуации выглядел тоже достаточно забавно. А что касается самого МаляноваЕ
  - Нет, ребята, - сказал он. - Вы, конечно, как хотите, а мне там делать нечего. У меня тут через площадку человек умер при странных обстоятельствах, а я как-никак последний, кто его видел живымЕ И вообще, мне ходить незачем - за мной, кажется, и сами придут.
  Вайнгартен сейчас же налил ему рюмку коньяка и Малянов выпил ее залпом, не почувствовав никакого вкуса. Вайнгартен сказал со вздохом:
  - Да, отцы. Советоваться нам не с кем. Тут того и гляди в психушку угодишь. Придется нам самим разбираться. Давай, Митька. У тебя голова ясная. Давай, излагай.
  Малянов потер пальцами лоб.
  - Голова у меня на самом деле как пробкой набита, - проговорил он. - Излагать мне нечего. Это же все бред какой-то. Я только одно понимаю: тебе прямо сказали - сворачивай свою тему. Мне ничего не сказали, но устроили такую жизньЕ
  - Правильно! - прервал его Вайнгартен. - Факт первый. Кому-то наша работа пришлась не по душе. Вопрос: кому? Имей наблюдение: ко мне приходит пришелец, - Вайнгартен стал загибать пальцы. - К Захару - агент Союза ДевятиЕ Кстати, ты слыхал про Союз Девяти? У меня лично в памяти что-то крутится, где-то я об этом читал, но гдеЕ совершенно не помню. Так. К тебе вообще никто не приходитЕ То есть приходят, конечно, но в скрытом виде. Какой отсюда следует вывод?
  - Ну? - сказал Малянов мрачно.
  - Отсюда следует вывод, что на самом деле нет никаких пришельцев и никаких древних мудрецов, а есть нечто третье, какая-то сила, которой мы с нашей работой стали поперек дорогиЕ
  - Ерунда все это, - сказал Малянов. - Бред и бред. Не годится ни к черту. Ты сам подумай. У меня - звезды в газопылевом облаке. У тебя - эта самая ревертаза. А у Захара и вовсе - техническая электроника. - Он вдруг вспомнил. - И Снеговой про это говорилЕ Знаешь, что он сказал? Где, сказал, имение, а где - водаЕ Я только теперь понял, что он имел в виду. Это, значит, он, бедняга, тоже над этим голову ломалЕ Или, может быть, по-твоему, здесь три разных силы действуют? - ядовито спросил он.
  - Нет, отец, ты подожди! - сказал Вайнгартен с напором. - Ты не торопись!
  У него был такой вид, словно он давно уже во всем разобрался и сейчас все окончательно разъяснит, если, конечно, его не будут перебивать и вообще мешать ему. Но он ничего не разъяснил - замолчал и уставился выпученными глазами в пустую банку из-под рольмопса.
  Все молчали. Потом Губарь сказал тихо:
  - А я вот все о СнеговомЕ Это ведь надо жеЕ Ведь ему, наверное, тоже приказали какую-нибудь работу прекратить. А как он мог прекратить? Он же был человек военныйЕ у него темаЕ
  - Писать хочу! - объявил странный мальчик и, когда Губарь со вздохом повел его в сортир, добавил на весь дом: - И какать!
  - Нет, отец, ты не торописьЕ - снова вдруг заговорил Вайнгартен. - Ты себе представь на минуту, что есть на Земле группа существ, достаточно могущественных, чтобы вытворять эти штуки, которые они вытворяютЕ Пусть это будет хотя бы тот же самый Союз ДевятиЕ Для них важно что? Закрывать определенные темы с определенной перспективой. Откуда ты знаешь? Может, сейчас в Питере еще сто человек голову себе ломают, как и мыЕ А по всей Земле - сто тысяч. И как мы, боятся признатьсяЕ Кто боится, кто стыдитсяЕ А кому, наоборот, это и по душе пришлось! Лакомые ведь кусочки подбрасываются-тоЕ
  - Мне лакомых кусочков не подбрасывали, - сказал Малянов угрюмо.
  - И тоже не случайно! Ты ведь болван, бессребреникЕ Ты даже сунуть на лапу кому следует не умеешьЕ Для тебя весь мир полон непреодолимых препятствий! В ресторане все столики заняты - препятствие. За билетами очередь - препятствиеЕ Женщину твою кто-нибудь клеитЕ
  - Ну ладно, хватит! Поехал проповеди читатьЕ
  - Не-ет! - сказал Вайнгартен, охотно прекратив проповедь. - Ты это брось, отец. Все это вполне разумные предположения. Мощь у них, правда, получается необычайная, фантастическаяЕ но ведь есть же на свете, черт возьми, гипноз, внушениеЕ может быть, даже, черт возьми, телепатическое внушение! Нет, отец, ты представь себе: существует на земле раса - древняя, разумная, может быть, и вовсе даже не человеческая - соперники наши. Вот они ждали, терпели, собирали информацию, готовились. И сейчас решили нанести удар. Заметь, не открытой атакой, а гораздо умнее. Они понимают, что трупы горами наваливать - вздор, варварство, да и опасно это для них же самих. Вот они и решили - осторожно, скальпелем, по центральной нервной, по основе всех основ, по перспективным исследованиям. Понял?
  Малянов слышал и не слышал его. Вязкая дурнота подкатывала к горлу, захотелось заткнуть уши, уйти, лечь, вытянуться, завалить голову подушкой. Это был страх. И не просто страх, а Черный Страх. Беги отсюда! Спасайся! Брось все, скройся, заройся, затониЕ "Ну, ты! - прикрикнул он на себя. - Опомнись, идиот! Нельзя так - пропадешьЕ" И он сказал с усилием:
  - Понял. Чушь собачья.
  - Почему - чушь?
  - Потому что это сказочкаЕ - Голос у него сделался хриплый и он откашлялся. - Для детей старшего возраста. Напиши роман и отнеси в "Костер". Чтобы в конце пионер Вася все эти происки разоблачил и всех бы победилЕ
  - Так, - сказал Вайнгартен очень спокойно. - События с нами имели место?
  - Ну, имели.
  - События фантастические?
  - Ну, предположим, фантастические.
  - Так как же ты, отец, фантастические события хочешь объяснить без фантастических гипотез?
  - А я про это ничего не знаю, - сказал Малянов. - Это у вас события фантастические. А вы, может, вторую неделю запоем пьетеЕ У меня никаких фантастических событий не было. Я непьющийЕ
  Тут Вайнгартен налился кровью, ударил кулаком по столу и заорал, что Малянов, черт возьми, должен им верить, что если мы, черт возьми, друг другу не будем верить, тогда вообще все к черту пойдет! У этих гадов, может быть, весь расчет на то, что мы друг другу не будем верить, что мы с ними окажемся каждый сам по себе, и они будут из нас веревки вить как захотят!..
  Он так бешено орал и брызгался, что Малянов даже перепугался. Он даже про Черный Страх как-то забыл. Ну, ладно, говорил он. Ну, брось ты, что ты разоряешься, бормотал он, ну, сболтнул, ну, извини, каялся он. Губарь, вернувшийся из уборной, смотрел на них со страхом.
  Наоравшись, Вайнгартен вскочил, вытащил из холодильника бутылку минеральной воды, зубами сорвал колпачок и присосался прямо из горлышка. Пузырящаяся вода текла по его щетинистым толстым щекам и мгновенно проступала потом на лбу и на голых волосатых плечах.
  - Я ведь, собственно, что имел в виду? - сказал Малянов примирительно. - Не люблю я, когда невероятные вещи пытаются объяснить невероятными причинами. Ну, принцип экономии мышления, знаешь? Так вот до чего угодно договориться можноЕ
  - Предложи что-нибудь другое, - непримиримо сказал Вайнгартен, засовывая пустую бутылку под стол.
  - Не могу. Мог бы - предложил бы. У меня башка со страху совсем не работает. Мне только кажется, что если они действительно такие всемогущие, так могли бы обойтись гораздо более простыми средствами.
  - Какими, например?
  - Ну, я не знаюЕ Ну, тебя отравить тухлыми консервамиЕ ЗахараЕ ну, я не знаюЕ ну, током долбануть в тысячу вольтЕ заразить чем-нибудьЕ Да и вообще зачем все эти смертоубийства, ужасы? Если уж они такие всемогущие телепаты, ну, внушили бы нам, что мы все забыли дальше арифметики. Или, скажем, выработали у нас условный рефлекс: как мы сядем за работу, так у нас поносЕ или грипп - сопли текут, башка трещитЕ ЭкземаЕ Мало ли чтоЕ Все тихо, мирно, никто бы ничего и не заметилЕ
  Вайнгартен только и ждал, когда я кончу.
  - Вот что, Митька, - сказал он. - Ты должен понять одну вещьЕ
  Но Захар не дал ему договорить.
  - Одну минуточку! - умоляюще сказал он, растопыривая руки, словно желая развести Малянова с Вайнгартеном по разным углам. - Дайте мне, пока я вспомнил!.. Ну, подожди, Валя, дай мне сказать! Это насчет головной болиЕ Митя, вы же сказалиЕ Понимаете, лежал я в прошлом году в больницеЕ
  Одним словом, лежал он в прошлом году в больнице, в академичке, потому что у него обнаружилось что-то там такое с кровью, и познакомился он в палате с неким Глуховым Владленом Семеновичем, востоковедом. Востоковед лежал в предынфарктном состоянии, но это все неважно. А важно то, что они вроде бы подружились и впоследствии изредка встречались. Так вот, еще два месяца назад этот самый Глухов пожаловался Губарю, что огромная его, Глухова, работа, для которой он материал набирал чуть ли не десять лет, идет сейчас коту под хвост из-за очень странной идиосинкразии, которая у Глухова вдруг обнаружилась. А именно: стоило Глухову сесть писать это самое исследование, как у него начинала зверски болеть голова, до рвоты, до обмороковЕ
  - Причем он вполне мог о своей работе думать, продолжал Захар, - читать материалы, даже, по-моему, рассказывать про нее могЕ впрочем, этого я не помню, врать не будуЕ Но вот писать - это было невозможно. Я вот сейчас после ваших, Митя, словЕ
  - Адрес его знаешь? - отрывисто спросил Вайнгартен.
  - Знаю.
  - Телефон у него есть?
  - ЕстьЕ ЗнаюЕ
  - Давай, вызывай его сюда. Это наш человек.
  Малянов подскочил.
  - Иди ты к черту! - сказал он. - Ты с ума сошел. Неудобно же! Может, у него просто болезнь такаяЕ
  - У всех у нас эта болезнь, - сказал Вайнгартен.
  - Валька, он же востоковед! Он вообще из другой оперы!
  - Из той же, отец. Уверяю тебя, из той же самой оперы!
  - Да нет, не надо! - сопротивлялся Малянов. - Захар, сидите, не слушайте егоЕ Насосался как зюзяЕ
  Страшно и невозможно было представить себе, как приходит в эту жаркую прокуренную кухню абсолютно нормальный посторонний человек и окунается в атмосферу сумасшествия, страха и алкоголя.
  - Давайте лучше вот что сделаем, - убеждал Малянов. - Давайте Вечеровского позовем. Ей-богу, будет больше пользы!
  Вайнгартен не возражал и против Вечеровского. Правильно, говорил он. Насчет Вечеровского - это идея. Вечеровский - башка! Захар, иди звони своему Глухову, а потом мы Вечеровскому позвонимЕ
  Малянов очень не хотел никаких Глуховых. Он умолял, он орал, что хозяин в этом доме он, что он их всех к черту выгонит. Но против Вайнгартена не попрешь. Захар отправился звонить к Глухову, и мальчик сейчас же слез с табурета и, как приклеенный, последовал за нимЕ"

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: