«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 14%

Глава 5

  Окна в моей квартире не светились. Вряд ли девица Наталья Иванова ложилась спать в восемь часов вечера.
  Я поднялся на свой шестой этаж, позвонил в дверь. Гавкнул и настороженно затих Кешью. Я постоял несколько минут, потом пожал плечами и вошел в лифт. Если кто-то за мной следил через глазок, то этот кто-то сейчас зашаркает своей старческой походкой обратно к телевизору, отметив в памяти, что к соседке приходил кавалер. В том, что стерва Галина Романовна меня уже начисто забыла, я не сомневался.
  Интересно, как вообще эти бабки, не отрывающиеся от бесконечных мыльных опер и утепляющие двери дерматином на синтепоне, ухитряются слышать звонок в соседские двери? А еще имеют обыкновение шастать по поликлиникам и жаловаться врачам на плохой слух!
  В лифте я нажал кнопку девятого этажа. Ждать Наталью на площадке рядом с мусоропроводом было опасно, обязательно кто-нибудь выйдет с ведром, или покурить. А вот девятый этаж меня вполне устраивал - в одной квартире жил старенький дедушка, никуда самостоятельно не выходивший, две другие снимали многочисленные семейства восточных гастрбайтеров, которые никогда в милицию не позвонят. Раньше меня раздражали эти тихие восточные люди, то ли таджики, то ли узбеки, жившие по десять человек в квартире. Нет, ничего личного, они старались проскочить к себе незаметно, по углам, будто тараканы на свету. Обычный бытовой шовинизм.
  Теперь я был рад тихим соседям с последнего этажа. Сидел у мусоропровода, курил, глядел в окно вниз, на подступы к подъезду. Темнело, но лампа над подъездом была яркая, Наталью я успею увидеть загодя.
  Несколько таджиков поднялись вверх и юркнули в свои квартиры, сделав вид, что не видят меня. Я потихоньку добивал пачку сигарет.
  Пошел дождь - мелкий, тихий, я такие даже люблю осенью. Они как напоминание, что лето кончилось окончательно. И почти сразу же внизу мелькнул цветастый кружок зонта.
  Может быть, я видел его вчера в своей квартире, среди прочих чужих вещей. А может быть и не видел. Но я сразу почувствовал - это Наталья.
  Живот свело холодом, ноги будто отнялись. Я с трудом заставил себя дойти до лифта и нажать вызов. Где-то внизу хлопнула дверь, но лифт уже подъехал к девятому этажу. Я вошел, но нажимать кнопку первого не стал.
  За меня это сделала Наталья - и лифт послушно пошел вниз.
  Трудно становиться бандитом, четверть века прожив вполне честно и порядочно.
  И очень не хочется в тюрьму за бандитизм.
  Из внутреннего кармана куртки я достал нож, купленный два часа назад в ларьке у метро. Дешевая китайская подделка под какую-то знаменитую марку. Плевать. Мне важен был его устрашающий вид - узкое длинное лезвие с хищными зазубринами и "кровостоком". Если бы в ларьке продавались убедительно выглядящие муляжи пистолетов - я купил бы муляж пистолета.
  В тюрьму не хотелось ужасно.
  Дверь лифта с шипением открылась и некрасивая девушка Наталья шагнула в лифт. Даже не шагнула - качнулась, занося ногу, но тут же увидела меня, глаза ее округлились, она попыталась отпрянуть.
  Схватив ее за плечо, я втолкнул девушку в лифт. Прижал нож к горлу - движение оказалось таким естественным, будто я всю жизнь подрабатывал маньяком-насильником, промышляющим по лифтам.
  - Я буду кричать, - сказала Наталья, косясь на нож.
  - Почему же не кричишь? - спросил я. Сложенный зонт упирался мне в ногу, Наталья его упорно не выпускала. В другой руке у нее был пакет с какими-то продуктами.
  - Отпустите, я вас не знаю! - громко сказала девушка. - Отпустите меня!
  Я нажал кнопку шестого этажа.
  - Врешь. Ты меня помнишь. А это значитЕ
  Ее глаза забегали по моему лицу. Она облизнула губы. Осторожно покачала головой:
  - Вы с ума сошли. Вас посадят. Знаете, как в зоне с насильниками поступают?
  - Наталья, вы слишком спокойны, - сказал я. И только сказав, понял - попал в точку. Она слишком спокойна для женщины, на которую с ножом напалЕ да неважно кто - маньяк или облапошенный накануне лох.
  - Вы не убийца. Вы меня не тронете.
  - Проверим? - спросил я. - Вы лишили меня всего. Квартиры, работы, друзей, документов. Мне терять нечего!
  - Жизнь, - коротко ответила она.
  - Это не так уж и важно, - я перехватил нож поудобнее, так, чтобы острие покалывало шею в районе артерии. - Только пикни - я ударю.
  Лифт остановился. Открылись двери.
  - Рекомендую вести себя так, словно мы старые хорошие друзья, - сказал я, обнимая Наталью за плечи. - Спокойно откроешь дверь и мы войдем в квартиру. Договорились?
  Если я все рассчитал правильно, и если Наталья не станет дергаться и кричать, то нож через соседский глазок не увидишь. Идут в обнимку парень и девушка, не терпится добраться до постели, что тут необычного? Именно такую картину и желает увидеть старая климактеричная стерва-соседка.
  Наталья дергаться не стала.
  Щелкнули замки, мы вошли в квартиру. Ногой захлопнув за собой дверь я зашарил по стене, нащупывая выключатель. Прямоугольник кухонного окна сочился умирающими сумерками. В комнате тревожно тявкнул Кешью. Было холодно - неужели до сих пор не топятЕ
  - Выключатель ниже, - презрительно сказала Наталья. - На уровне опущенной руки.
  - Ну да, ну да, как же я мог забыть, - пробормотал я.
  Вспыхнул свет. Я заглянул в комнату - собака лежит на диване, больше никого.
  - Что дальше? - спросила Наталья. Она слегка наклонила голову, подальше от лезвия ножа. - Сразу убьешь, или вначале помучаешь?
  Кешью соскочил с дивана. Выметнулся в коридор, завилял было хвостом - и замер, где-то на грани между бегством и лаем.
  - Ты слишком спокойна, - повторил я, как заклинание. Это было единственное, что я мог предъявить в качестве улики, стоя в этой чужой, незнакомой квартире. - Наталья, я ничего не смогу доказать. Но я уверен, что ты в этом замешана с головой.
  Девушка фыркнула.
  - Так и будем стоять?
  - На кухню, - велел я.
  Мы прошли на кухню, я задернул шторы. Кешью следовал за нами - все такой же настороженный, но пока тихий.
  - Садись! - я толкнул Наталью на табуретку. Достал из кармана скотч.
  - Боевиков насмотрелся, - презрительно сказала Наталья.
  Она не сопротивлялась, даже сама протянула руки - и я скрутил их скотчем. Потом прикрутил ее к табуретке. Тишина была мертвящая, страшная - даже на улице ни гула проезжающей машины, ни пьяных гуляк, ни хлопающих дверей подъезда.
  - Успокоился? - холодно спросила Наталья, когда я отложил рулончик скотча и сел на другую табуретку. - Ну объясняй теперь, чего хочешь? Квартиру на тебя переписать? Трудновато будетЕ
  Я ее не слушал. Я внимательно изучал кухню. Восемь квадратных метров, да комната - двадцать, да еще десять на ванну, туалет, коридорЕ невелики хоромы. Если затратить очень много сил и средств, то все можно замаскировать до неузнаваемости даже за восемь часов.
  Замаскировать - но не переделать.
  Чудес не бывает.
  И мне надо найти следы моей квартиры в этом чужом жилье.
  Что первое?
  Кафель.
  Я ковырнул ножом кафельную плитку. Все в порядке, кафель, а не наклеенная поверх цветная пленка. Поддел затирку между плитками - тоже ничего не понять. Сухая. Может быть, старая. Может быть, быстросохнущая.
  Наталья засмеялась.
  - Рот заклеить? - спросил я. - Могу.
  - Ты ковыряй, ковыряй, - добродушно сказала девушка. - Потом заставлю ремонт сделать.
  Обои.
  У самого пола, в незаметном месте, я надрезал кусочек обоев и оторвал. Под ними была стена. Следов прежних обоев не наблюдалось. Содрали? Могли, конечноЕ
  - Дурак ты, - сказала Наталья.
  Я сел на пол, крест-накрест вспорол линолеум - грубо, посередине кухни. Подошел Кешью, обнюхал дыру в полу - старого линолеума там не было. Зарычал на меня и отступил.
  - Ну сам посуди - если документы действительно каким-то волшебством поменялись, если все друзья тебя забыли, то что ты собираешься здесь найти? - Наталья хихикнула. - Следы ремонта?
  Я протянул руку к Кешью - пес увернулся. Ответил:
  - И сам не знаю. Вот только про друзей я тебе ничего не говорил.
  Наталья замолчала.
  Я посмотрел ей в глаза, покачал головой:
  - Это ты зря сказала. Теперь я на сто процентов уверен, что ты в этом замешана. Только не знаю как.
  - Что дальше? - голос у нее оставался совершенно спокойным. - Пытать будешь? Убьешь? Ты не в тайге, родной. Ты теперь для всех - спятивший маньяк. Без документов, без прошлого. Ворвался в чужую квартиру, убил хозяйку. Смертную казнь у нас отменили или как?
  - Вроде как отменили.
  - Пятнадцать лет в зоне - тоже не сахар. Ну? - Наталья победно улыбнулась. - Развяжи-ка меня, Кирилл. Сядем как люди, чаёк поставим, поговорим по душам.
  Больше всего на свете мне хотелось залепить ей пощечину. И не надо говорить, что бить женщин нехорошо! Таких - нужно!
  Вот только бесполезно. Наталья в истерику не впадет, в коварных планах не сознается.
  Можно плюнуть - даже в физиономию. И уйти - пусть сама освобождается, перегрызает скотч и хихикает в свое удовольствие.
  А можно попробовать поговорить.
  Я встал и подошел к Наталье. Она с улыбкой вытянула руки - я поднес к ним нож, чтобы разрезать скотч.
  - Лопух, - с улыбкой сказала Наталья. И пронзительно завопила: - Помогите! Убивают! УбиваЕ
  Ничего я не успел сделать! Ни опустить руку с ножом, ни заткнуть ей рот. Продолжая кричать Наталья приподнялась вместе с примотанной к заднице табуреткой - и рванулась вперед. Прямо на нож.
  Лезвие дурацкого китайского ножа вошло ей под левую грудь. Мне на руку толчком выплеснулась кровь. Девушка перестала кричать, будто подавилась собственным голосом. Вскинула голову и прошептала:
  - А что теперь придумаешь, Киря?
  Я отпрыгнул - невольно выдергивая нож из раны. Наталья, скрючившись, упала на пол. Из-под нее потекла кровь, собираясь в разрезанном линолеуме. Кешью зарычал, прижался к полу и стал подползать к ней.
  Никогда в жизни мне не было так страшно.
  Я всегда считал, что всякие там "ослабевшие руки", "подкосившиеся ноги", "холодный пот" - это выдумки романистов. Когда мне доводилось попадать в передряги, то я, наоборот, заводился и становился деятельным. Отец по этому поводу одобрительно говорил - "адреналиновая реакция на стресс".
  Сейчас я не падал только потому, что привалился к дверному косяку. Ноги дрожали, я весь был мокрый от пота. Нож я сжимал в вытянутой руке и пальцы сжались так, что не разжать.
  Хотя - зачем мне его выбрасывать? На радость милиции? Проще всего зарезаться вслед за Натальей. Пусть следователи строят версии о несчастной любви. И одним кинжалом он убил обоихЕ
  В дверь позвонили.
  Надо жеЕ
  - Эй, соседка! - донесся до меня голос Петра Алексеевича. - Эй, у тебя все в порядке? Наташа?
  Когда Наталья упала, у меня на секунду мелькнула надежда, что вместе с ее смертью развеется и морок. Меня вспомнят друзья, соседи, сослуживцыЕ
  Нет, не сработало.
  Я все тот же человек без прошлого - да еще с ножом в руках и трупом у ног. И ни одна сволочь не поверит, что Наталья сама наделась на нож.
  В дверь постучали.
  Кешью завыл, лежа у тела Натальи. Пронзительно, истошно - никогда не думал, что он способен выть, даже оплакивая хозяйкуЕ
  Да какую, к чертовой матери, хозяйку! Аферистку-самоубийцу!
  Кешью взвыл особенно жалостливо. Я даже дернулся к нему, чтобы взять на руки, успокоить (все собаководы советуют этого не делать - но вы когда-нибудь слышали щенячий плач?) Но Кешью сразу же оскалился на меня.
  Собака мне не верит.
  И никто не поверит.
  Меня посадят. А не надо было приходить в чужой дом с ножом!
  - Милицию уже вызвали! - донесся из-за двери визгливый голос соседки. - Щас приедут, разберутся!
  Была в это голосе такая жажда крови - не обязательно моей, чьей угодно, лишь бы нашлась эта кровь, нашлось о чем сплетничать с подругами по телефону, что я взглянул на нож. А не выйти ли, не зарезать старую стерву? Сделать напоследок доброе дело для человечества. Тварь ли я дрожащая?
  Наверное, тварь. Не зарежу. И Наталью бы не тронул, права она была.
  Долго ли наша милиция едет на вызовы?
  А какая разницаЕ Через окно я не удеру, шестой этаж. У дверей караулит Петр Алексеевич, мужик, при всем его пьянстве и грубости, правильный. Влепит в рожу - тут я и лягуЕ
  - Попал я, Кешью, - сказал я. - И даже ты меня предал!
  Кешью рычал.
  С его точки зрения он никого не предавал, напротив - как мог защищал хозяйку.
  Огибая по дуге собаку я прошел в комнату. Выглянул в окно. Раз уж мир сошел с ума, почему бы у моего окна не возникнуть пожарной лестнице?
  Не было никакой лестницы. Зато во двор неторопливо въезжала милицейская машина. Сирена была отключена, но мигалка помаргивала синим.
  Вот и все.
  Милиция всегда опаздывает к месту настоящих преступлений, зато в моем случаеЕ
  В дверь стали звонить непрерывно. Почему-то вспомнилось, как в раннем глупом детстве баловался с друзьями - бегали по подъезду и звонили в чужие звери. Высшим достижением было звонить очень долго, но все-таки успеть убежать до того, как откроется дверьЕ Потом мы нарвались на мужика вроде Петра Алексеевича, который по квартире ходил очень тихо, по лестнице бегал очень быстро, а пройтись ремнем по жопе малолетнего сорванца считал правильной воспитательной методикойЕ
  Я пошел к двери. Зацепился чем-то за стену, недоуменно глянул на зажатый в кулаке нож. Бросил его на пол. Какой смысл стирать отпечатки пальцев при таком количестве улик?
  Звонок надрывался и самым важным казалось прекратить этот звон.
  Как во сне я повернул головку замка и открыл дверь.
  На меня уставились Петр Алексеевич и Галина Романовна. Похоже, они уже и не ожидали, что дверь откроется. Наверное, я мог бы сейчас рвануться, проскочить мимо них и броситься внизЕ прямо в руки милиции.
  Петр Алексеевич все еще держал палец на кнопке звонка.
  - А?а-а! - протяжно взвыла соседка, уставившись на мои руки. - Кровь, кровь! Убил!
  И - вот чего не ожидал - закатила глаза и грохнулась в обморок.
  Зато Петр Алексеевич отреагировал так, как я и ожидал. Навстречу моему лицу вылетел здоровенный кулак, мир завертелся и я кулем осел рядом с соседкой.
  Почему-то даже уложив меня на пол, сосед продолжал звонить. Или это звенело в ушах? Я потряс головой, пытаясь прийти в себя. Перед глазами почему-то оказалось две пары грубых шнурованных ботинок, все остальное плыло и было не в фокусе. Донесся сквозь звон чей-то суровый голос:
  - Прекратите звонить! И нечего своевольничать, рукоприкладством заниматьсяЕ
  Через меня перешагнули, заглянули в квартиру. И тот же голос, чуть изменившись, добавил:
  - Для этого в стране милиция есть.
  Ботинки вернулись - и один из них со всего маху ударил меня под ребра. С каким-то неожиданным облегчением я закрыл глаза и провалился в беспамятство.
  В маленькой зарешеченной клетке милицейского "УАЗа" воняло хлоркой. Едкая вонь навевала унылые мысли о казенном доме, муниципальных больницах и прочих местах, где требуется перебить запах нечистот и уменьшить число микробов.
  Я пришел в себя лежа на железном полу, скорчившись в три погибели. Руки были скованы за спиной.
  К моему удивлению машина стояла. Мне очень смутно вспомнилось, как меня протащили по лестнице, одели наручники и зашвырнули в "клетку". Видимо, собирались везти в отделение? Или куда там везут задержанных с поличным убивцевЕ
  Но машина по прежнему стояла - я почему-то был в этом уверен - возле моего дома. Моего бывшего дома.
  Изгибаясь всем телом я встал. Заглянул в зарешеченное окошечко двери. Стекла за решеткой не было. Воздух свободы был свежим и чистым после дождя. Поблескивали в свете фонарей мелкие лужи.
  Да, все верно. "Уазик" стоял у подъезда. Рядом появилась еще милицейская "Волга". Собирают улики?
  А меня на время оставили в покое?
  Что-то было в этом неправильное. Либо вези в участок, либо допрашивай над свежим трупом, к чему полумерыЕ
  Из подъезда вышли двое. Один, похоже, обычный пэпээсник, возможно тот самый, что бил меня ногами. А другой в штатском. Следователь, поднятый с постели??Ебытовуха, - донеслось до меня. - Торговка с рынка, привела хахаляЕ
  - Разберемся, - мрачно сказал человек в штатском. - Ладно сержант, спасибо за службу. Можете ехатьЕ Да! Кто там у вас сидит?
  Он мотнул головой в сторону уазика.
  - Там? - милиционер вроде бы задумался. - Пьянь какая-то.
  - Где задержали?
  - У метро, - как-то не очень убедительно сказал мент. - Давно уже. Да нет, не ваш клиент.
  Человек в штатском вернулся в подъезд. А пэпээсник подошел к уазику. Я присел на пол. Сердце зачастило. НеужелиЕ Да нет, не может быть!
  Где-то рядом щелкнула зажигалка, потянуло сигаретным дымком. Потом хлопнула дверь машины и кто-то сказал:
  - Ну что там, старшой? Я прикемарил малостьЕ
  - Нож нашли, отпечатки снялиЕ Будешь?
  - Давай.
  Снова щелкнула зажигалка. Дымок стал гуще. Я не выдержал и попросил:
  - Мужики, дайте сигаретуЕ
  Некоторое время никакой реакции на мои слова не было.
  Потом сержант спросил:
  - Слушай, а где мы его подобрали? Все из головы вылетелоЕ
  - У метро, вроде, - подумав, сообщил водитель. - Или во дворах, на детской площадке?
  - Вроде как воспитывать его пришлось, - продолжил сержант. - Черт, с этой работойЕ
  Дверь с грохотом открылась. Два милиционера неприязненно, но без особой ненависти уставились на меня.
  - Мужики, дайте закурить, - попросил я.
  - Проспался? - спросил сержант.
  Я униженно закивал.
  - Кури.
  Мне в зубы всунули мятую мальборину. Поднесли огоньку. Я жадно затянулся и, пьянея от никотина и собственной наглости, спросил:
  - Долго ездить-то будем? Меня скоро и в вытрезвитель не примут.
  Водитель заржал:
  - А что, так рвешься?
  - Совсем не рвусь, - признался я. - Жена убьет. И так скандал будет, ревнивая она у меня, а если в вытрезвитель залечуЕ
  - Повернись, - велел сержант, затаптывая окурок.
  Я с готовностью повернулся. Получу дубинкой по башке илиЕ
  С меня сняли наручники.
  - Иди домой, гуляка, - беззлобно сказал сержант. - Девку тут зарезалиЕ не до тебя сейчас. Кому-то горе, а кому-то удача.
  Я выпрыгнул из машины. Стал растирать затекшие руки. Заметил пятна крови на рукаве - и спрятал ладони в карманы. Сказал:
  - Спасибо большое. Что б я еще так нажиралсяЕ
  - Ну-ну, - скептически произнес сержант. Все-таки в его взгляде оставалась недоверчивость. Его что-то смущалоЕ едва-едва, но смущало. - Где мы тебя подобрали-то, помнишь?
  - У метро, во дворах, - с готовностью ответил я. И начал переминаться с ноги на ногу, как человек, мечтающий отлить. Особо притворяться не требовалось.
  - Доберешься сам?
  - Мы же в Медведково? - я начал озираться. - Ну да, конечно! Спасибо!
  - Ты там не нагадил? - вдруг встрепенулся водитель. Бдительно осмотрел клетку и подобрел. - Ладно, вали к своей ревнивойЕ
  Милиционеры смотрели мне вслед, пока я уходил. Вполне равнодушно смотрели. Не было им больше смысла возиться с подобранным у метро пьяным, вести его, уже пришедшего в себя, в вытрезвительЕ
  Это что же получается?
  Я уже совсем никто?
  Я могу убить - и через часЕ часы остались? Остались и даже не разбились. Через два часа задержавшие меня менты уже не помнят, где и когда меня задержалиЕ
  Ноги сами вынесли меня в подворотню. Я подошел к углу, расстегнул ширинку. Что уж теперь, после всего случившегосяЕ
  Я стал идеальным преступником. Могу воровать, грабить, убивать. Меня не запомнят никакие свидетели. Если не убьют при задержании - то отпустят.
  Ребра, кстати, болели. Переломов, наверное, нет, а вот ушибы или трещины - запросто.
  Но в карманах остались деньги и ключи от родительской квартиры, на руке - часы, на поясе - мобильный. Все в порядке. Полпервого ночи. Еще успею доехать к родителям на метро. Вымыться, чего-нибудь съесть и подумать, что делать дальше.
  Преступником я быть не хочу. Даже идеальным.
  Но что я могу сделать? Наталья мертва - и у меня не осталось ни одной ниточки к прошлому.
  Только ключи от родительской квартиры.
  Я вертел их в руках, выходя из подворотни на улицу. И когда металлический ключ переломился у меня в пальцах, ничуть не удивился.
  Этого следовало ожидать.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»