«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки

Прочитано: 91%

***

В бункере было спокойно. Мерно гудел компьютер, а на столе поблескивал Пашкин фотоаппарат. Анка плюхнулась на диван и обхватила руками коленки. Ее трясло. Я обнял ее за плечи, и мы долго-долго сидели молча.
- Мне надо умытьсяЕ - наконец глухо произнесла она. - Здесь должен быть чертов умывальникЕ
- Должен быть, - подтвердил я. - Вон кружка и кипятильник, должен быть и умывальник.
Анка, пошатываясь, вышла.
Я прошелся по бункеру. Внимательно осмотрел стол. Жужжащий черный цилиндр с непонятной арабской вязью на корпусе и толстенный, в руку толщиной, аспидно-черный кабель, уходящий из него как хвост в пол, вглубь, в землю. Казалось, кабель слегка вибрировал от бушующей в нем энергии.
Я вышел за дверь. Где-то рядом журчал рукомойник. Я распахнул стенной шкаф, из которого Тимур вынимал оружие и пакет со своим самодельным пластидом. Оказалось, пакет там был далеко не последний.
Я принес все, что было, в комнату и аккуратно облепил белой массой клавиатуру, компьютер, военный пульт и черный цилиндр с арабской вязью. Сверху положил кипятильник и похоронил его под толстым белым слоем. Пластид кончился. Руки едко пахли и чесались - я кое-как вытер их об диван.
Вернулась Анка - ее куртка, штаны и ботинки блестели от воды и казались пышнее, а волосы, наоборот, мокро слиплись, отчего голова сразу уменьшилась втрое, и на лице обозначились острые скулы.
- Простудишься.
- Не пофиг?
Пожав плечами, я вышел в коридор, вымыл руки и лицо, обтер протер влажными ладонями штаны, куртку и ботинки - вроде ни грязи, ни крови на них не было.
Когда я вернулся, Анка все так же стояла посреди бункера.
- Что это? - Она указала на обмазанный компьютер.
- Уходить надо красиво, как говорил Бригадир.
- ИдемЕ - кивнула Анка.
Я включил кипятильник в розетку, потянулся, чтобы взять Пашкин фотоаппарат, но Анка меня остановила:
- Не надо. Бригадир прав - не надо фотоаппаратов.
Мы вышли из бункера - здесь по-прежнему стоял хмурый осенний день. Не было только "Волги" с мигалками. Взявшись за руки, мы торопливо прошли мимо безлюдных складов и дошли до проходной. Небольшая дверца, сделанная в одной из створок, оказалась распахнута, и мы вышли на улицу. Вслед нам высунулся запыхавшийся охранник.
- Эй! - крикнул он. - Вы откуда?
- От Тимура Иваныча Тяжевского! - крикнул я, не оборачиваясь.
- Кого? - переспросил охранник. - Кого?
Мы ускорили шаг. Чувствовалось, как охранник сверлит взглядом наши спины.
В полном молчании мы дошли до перекрестка, как вдруг рядом с нами притормозила маршрутка - словно понимая, что если кто-то идет пешком по этому району, то не ради прогулки, а желая поскорее уехать. На маршрутке мы ехали минут десять, когда далеко-далеко раздался далекий хлопок. М ыобменялись взглядами.
- Помнишь, - сказала Анка, - Пашка говорил про Тимура в квадрате R118? Когда Тимур воевал против нас?
- Он тренировал нас! - возмутился я. - Ты хочешь сказать, он предатель?!
- Нет, - поморщилась Анка. - Не об этом. Ты сам видел Тимура?
- Наверно. Он играл за фашистов, значит, был в фашистском мундире.
- Правильно, - сказала Анка со значением. - А как играют за фашистов?
- Ну, есть команды наших, а есть команды фашистов. Если зарегистрироваться как фашистЕ
- Где на сайте "Fire Mission" регистрируют фашистов?
Я задумался.
- Не видел, если честно. Но откуда-то они берутся в таком количестве?
- Вот именно. Я сейчас поняла. Смешно. Мы два года не задумывались, откуда берутся фашисты. Потому что всегда были в одной команде. Так вот слушай: там нет фашистов. Никто и никогда не назовет себя фашистом, даже последняя мразь. Фашист появляется, когда ты направляешь свой ствол на игрока другой команды. Тогда ты видишь на нем фашистский мундир. А он - видит фашистский мундир на тебе.
Я задумался.
- Выйдем здесь, тут интернет-кафе и пирожки, - Анка дернула меня за рукав.
Я знал это кафе, хотя не любил его. Мы заказали терминал, Анка сразу полезла в поисковик, и я пошел к бару, взял два чая и два пирожка, долго смотрел как неповоротливая буфетчица копается, льет кипяток, ходит в подсобку за сахаромЕ Когда я вернулся, Анка сидела, закрыв голову ладонями.
- Устала? - Я поставил рядом с клавиатурой два дымящихся стакана, накрытых пирожками, и положил ладонь на ее плечо.
Анка подняла голову, и я отшатнулся.
Ни кровинки не было в этом лице, зато из прокушенной насквозь губы текла алая капля. А по щекам ручьям текли слезы.
- Успокойся, успокойсяЕ - я потрепал ее по плечу.
- ТамЕ - Анка кивнула на терминал и судорожно глотнула. - ТамЕ Нет анфюрера Карла Отто ЗольдераЕ И никогда не былоЕ
- Значит, нам удалось изменить историю? Значит, мы победили?
- Нет. Там фюрер Адольф Гитлер.
- Кто это?
- Это мелкий оратор левого крыла партии, которого застрелили в ноябре 1921Е
- ОпсЕ - Я попытался сообразить. - Выходит, его застрелил именно Отто?!
Анка всхлипнула, низко опустила голову и помотала ей.
- Нам ничего не удалось? - спросил я. - Здесь все осталось как было?
- Нет, - глухо сказала Анка. - Не как было. Совсем не как было. Война началась на четыре года раньше. Длилась не два года, а четыре. В СССР погибло не десять миллионов, а больше двадцати. А концлагеря те же. И пытки. И палачи.
- Не может быть! - я затравленно глянул на экран.
- Может, Петька. Пойдем отсюда, я не могу больше.
Мы поднялись и вышли. У монитора сиротливо остались два дымящихся стакана, накрытых пирожками. Выйдя на улицу, Анка снова всхлипнула, прижав нос рукавом кожанки, и посмотрела на меня мокрыми глазами, красными и воспаленными.
- Я пойду, - сказала она виновато.
- Когда мы теперь встретимся? - тихо спросил я.
- Никогда. - Анка помотала, глядя мимо меня.
- Почему?
- Петька, понимаешьЕ - Она набрала в грудь воздуха, осторожно взяла меня за отворот куртки и заглянула в лицо. - Мне надо попытаться выжить с этим. И тебе. Понимаешь? - Она глотнула. - Все могло быть иначе. Но теперь чтобы выжить, я должна постараться все забыть. Все-все. Чтоб ни фотоснимков, ни воспоминаний, ни одеждыЕ Понимаешь, почему мы никогда не увидимся?
Я кивнул.
- Прощай Петька, - Анка притянула меня за отворот куртки и поцеловала в губы долгим горячим поцелуем.
А потом отвернулась и быстро ушла, не оборачиваясь. Я долго смотрел ей вслед, пока черная кожанка не скрылась в потоке городских пешеходов.
И зашагал домой, хотя не был уверен, есть ли у меня теперь дом. На душе было неизмеримо гадко, а вот небо над головой неожиданно очистилось, и выглянуло солнце - тусклое морозное солнце поздней осени, но все-таки солнце. Я шел по улицам, а солнце следило за мной сверху. А когда свернул к Универу, солнечный диск глянул на меня прямо из-за купола церкви. Я остановился и задрал голову. На колокольне виднелся большой крест, похожий на тот, что я подобрал в злосчастном квадрате R118, но так и не использовал. Но теперь я понял, на что он похож: он был похож на прицел, через который меня выцеливало солнечное око.
- Ну, давай! - прошептал я. - Нажимай! Чего ты медлишь-то? Или ты реально тормоз, как говорила Анка? Почему ты никогда ничего не делаешь? Вот я весь перед тобой! Я делал свое правое дело, пока думал, что оно правое. Я хотел добра, а погибли еще десять миллионов ни в чем неповинных. А даже если бы не погибли - все равно, разве может быть мне прощение после того, что я творил? Давай, стреляй! Если ты есть, то чего медлишь? Убей меня, я тебя сам прошу об этом! Кого, если не меня? Убей. Убей нас всех, господи! Мы - все такие, честное слово! У нас у каждого второго правое дело и святая борьба, у каждого пятого - руки в крови. Мы - недостойны. Уничтожь нас! Если ты есть. Накажи! Замучай! Кого, если не нас? Кому, если не тебе? Сожги на адской сковороде! Засунь в вечное пекло за все наши грехи и мерзости! Мы - недостойная мразь. Так сделай это, сделай, если ты такой же, как мы, и твое дело - правое!
апрель 2006, Москва

This file was created for VaLib.ru library

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки