Sponsor's links:
Sponsor's links:

Биографии : Детская литература : Классика : Практическая литература : Путешествия и приключения : Современная проза : Фантастика (переводы) : Фантастика (русская) : Философия : Эзотерика и религия : Юмор


«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

прочитаноне прочитано
Прочитано: 34%

***

Место, куда мы попали, оказалось небольшой детской площадкой в парке, посреди лабиринта кустов. Аккуратные асфальтовые тропинки, засыпанные желтой листвой, струганные скамейки, но ни грязи, ни пыли, словно дорожки, скамейки, кусты и стволы деревьев здесь моют. Куда ни глянь - парк окружали далекие крыши домов, а вдалеке острый конус ратуши - черный, словно обугленный веками. Людей в парке не оказалось, только однажды мимо прошла мама с коляской. Поравнявшись с нами, она рассеяно улыбнулась и сказала "гуттен морген". Солнце только-только поднималось, и вокруг плыла утренняя сырость и прохлада.
Тимур посмотрел на часы.
- У нас полчаса. За это время мы должны освоиться и занять боевую позицию. Ровно через полчаса откроется дверь коттеджа Марты - его отсюда не видно. Отто попрощается с фрау Мартой и пойдет к своей машине. Машина у него казенная, партийная. Он уже крупная шишка, подпольная комната пыток у него уже есть, а личной охраны еще нет. Отто не афиширует связи с Мартой, навещает ее тайно. И фрау Марте ни к чему, чтобы соседи знали о ее связи с активистом национал-демократов - их пока не очень любят. Поэтому каждый раз, когда Отто едет ночевать к любовнице, он оставляет машину на Ратхаусплац, а утром возвращается через парк. Он не ждет нападения, но очень опасен: смекалист, агрессивен, у него отличная реакция, он всегда носит с собой "парабеллум". А стреляет он отлично, об этом надо помнить. Теперь вниманиеЕ - Тимур поднял ладонь и три пальца уставились вверх как стволы. - Операция боевая. Если кого-то ранят - первое, что надо сделать, это активировать кнопку и вывалиться из этой реальности. Если появится патруль или просто что-то, что может помешать, - подать знак остальным и активировать кнопку. В каждый миг во время всей операции, начиная с этого момента, вы должны быть готовы нажать кнопку. Ясно?
Мы кивнули.
- Теперь запомните: это не "Fire Mission". Это Германия, населенная живыми людьми. Многие ни в чем не виновны. Даже полицейский патруль - не повод для стрельбы на поражение по живой силе. Мы - не налетчики и не разбойники. Не куклусклан и не военный десант. Мы - миссионеры. Наше дело правое, наша миссия чиста и бескорыстна. Наша цель - фашистский палач Отто. Никто кроме Отто из местного населения не должен пострадать ни при каких условиях. Ясно?
- Ясно.
Тимур заглянул в глаза каждому.
- Я выхожу навстречу Отто и привожу приговор в исполнение. То есть: не вступая в контакт, расстреливаю на поражение. Затем - контрольный выстрел. Когда я подниму руку - вся группа уходит. Далее, запомните: вся операция проводится молча. Сейчас у нас не будет времени зачитывать ему приговор. Мы это сделаем - но в другое время и при других обстоятельствах, в другой миссии.
- А нам что делать? - деловито спросила Анка, поправляя "Узи", вылезающий из-за отворота куртки.
- Ваша задача в первой миссии - только наблюдение и прикрытие. Пашка и Анка сидят вон на той скамейке в обнимку и изображают пару.
Меня слегка кольнуло, что сидеть в обнимку с Анкой Тимур отправил не меня. И я сам удивился, почему это меня волнует такая мелочь.
- А здесь это принято, парами сидеть в кожанках? - хмыкнул Пашка.
- Это не важно, - отрезал Тимур. - Главное береги командный рюкзак - не швыряй, не тряси. Под лавку не ставь - лямки всегда намотаны на руку, чтоб не оставить его здесь. Ясно? Теперь ты, Петька. Твоя позиция - за этими кустами. Он не должен тебя заметить ни при каких условиях. Отто пройдет мимо, и ты окажешься в тылу. Это твоя задача. И только если что-то пойдет не так и он побежит назад - ты имеешь право на выстрел. По обстоятельствам. Ясно?
- Ясно.
- Вопросы есть?
Вопросов не оказалось. Тимур положил мне руку на плечо и заглянул в глаза. Затем хлопнул по плечу Анку и Пашку.
- Все, разошлись. И на всякий случай помните: это сегодня вечером он поедет в ставку и вырежет кишки у дочки лидера сопротивления.

***

Ждали мы долго. С веток куста на меня даже опустился клещ - маленький и куцый, не чета сибирским. Но я знал, что в Европе начала тридцатых они не опасны. Наконец вдали послышались шаги и голоса. Я осторожно выглянул: по тропинке шли двое и негромко разговаривали. Когда они приблизились, я смог их разглядеть. Человек в черном плаще несомненно был Отто. Его лицо было совсем не таким, как любят изображать на плакатах и фотографиях, и даже не совсем таким, как на снимке, который показывал Тимур - утром, посреди осеннего парка он выглядел иначе. Но это был несомненно Отто.
И он был вовсе не один, как обещал Тимур. Рядом с ним шагала молодая женщина. У нее был тот тип лица, который сегодня бы сочли некрасивым, хотя черты были правильными. Было ей наверно лет двадцать пять, но тот особый покрой платья, который мы привыкли видеть только на фотографиях бабушек, заставлял воспринимать ее как существо древнего возраста. А может, все дело было в походке, которая воспринималась в нашем веке не как женственная?
Я вжался в холодную осеннюю землю и замер, пытаясь прислушаться. Но слова пока звучали неразборчиво. Рукоять потертого "Узи", переведенного на стрельбу одиночными, взмокла и холодила ладонь. А особо мешал громоздкий эбонитовый кирпич, пристегнутый на животе специальным ремнем. Казалось, стоит мне вжаться в землю чуть посильнее - и кнопка нажмется сама. Хотя успел рассмотреть эту штуку и знал, что кнопку там просто так не нажать - утоплена глубоко в корпус прибора. Наверно такая же была у Карлсона на пузе - крупная кнопища, размером с пятирублевую монету. А вокруг кнопки по корпусу штуковины тянется надпись - арабская вязь, тонко и бережно выгравированная на эбоните, ручная работа. И такая же строка у всех остальных, я специально сравнил.
Шаги приближались, сминая листву. И вскоре я начал различать обрывки разговора.
- Ежертвуешь себяЕ
- Есложа рукиЕ наше делоЕ
- ЕОтто?
- НедалекоЕ богиня высшей справедливостиЕ и будет считать насЕи полностью оправданными. Но история потребует к судуЕ ктоЕ интересы своего собственного "я" ставит выше, нежели жизньЕ.о нашей несчастной стране и нашем несчастном народе.
- Даже сейчас? Даже со мной?
- Марта! Моя милая маленькая Марта! Оглянись вокруг! Германия не является больше мировой державой! Мы не выдерживаем уже никакого сравнения с другими государствами! Наша страна, теряет остатки своего величия! Весь мир видит в нас рабов, видит в нас покорных собак, которые благодарно лижут руки тех, кто только что избил их! От этого нельзя отмахиваться, на это нельзя закрывать глаза. Наше бездарное правительство растоптало ногами всякую веру во все святое, оно надсмеялось над правами своих граждан, обмануло миллионы своих самых преданных сыновей, украв у граждан последнюю копейку! Оно не заслуживает уважения своих граждан, тем более, не может претендовать на то, чтобы иностранцы уважали его больше, нежели собственные граждане!
Поравнявшись с моими кустами, Отто вдруг остановился. Остановилась и Марта. Отто резко взял ее за плечи и развернул, хищно глядя в лицо. А затем остранился, гордо засунув руки в карманы плаща.
- Ты видишь, в чьих руках сегодня находится и власть и пресса и культура! Еврейские олигархи, еврейский биржевой капитал стремится полностью подчинить германский труд чтобы выжимать из немецкой рабочей силы последние соки. Они шаг за шагом превращают государство в свое безвольное орудие, пользуясь методом так называемой западной демократии, либо методом прямого угнетения в форме русского большевизма. Если бы еврею с помощью его марксистского символа веры удалось одержать победу над народами мира, его корона стала бы венцом на могиле всего человечества. Тогда наша планета, как было с ней миллионы лет назад, носилась бы в эфире, опять безлюдная и пустая. Вечная природа безжалостно мстит за нарушение ее законов. Ныне я уверен, что действую вполне в духе творца всемогущего: борясь за уничтожение еврейства, я борюсь за дело божие! Марксизм отрицает в человеке ценность личности, он оспаривает значение народности и расы и отнимает таким образом, у человечества предпосылки его существования и его культуры! Если бы марксизм стал основой всего мира, это означало бы конец всякой системы, какую до сих пор представлял себе ум человеческий. Для обитателей нашей планеты это означало бы конец их существования! Если наш народ и наше государство действительно станут жертвой этой хищной и кровожадной еврейской тирании, то этот спрут охватит щупальцами всю землю. И наоборот: если Германии удастся избежать этого ига, тогда можно будет считать, что смертельная опасность, угрожающая всему миру и всем народам, сломлена.
- Отто, ты прав тысячу раз, потому что тысячу раз я слышу от тебя эти слова. Зачем ты мне повторяешь одно и то же? - Марта поправила рукой челку.
- Марта! Мое маленькое сокровище! Да потому что в этом - моя жизнь, моя борьба. Я люблю Родину как люблю тебя! Когда я говорю тебе - я говорю всей немецкой нации! Что мы можем противопоставить той пропасти, в которую катится наш народ? Только единение тех, кто думает иначе и не считает возможным отмолчаться! Клин вышибают клином, навстречу лесному пожару пускают встречный пал, слово отражают словом. Всякое великое движение на земле обязано своим ростом великим ораторам, а не великим писателям! Главное, нерв, настрой. Главное, постараться найти - прежде всего для самого себя - такие слова, чтобы чувства хлынули дымящейся кровью!
- Отто, я верю тебе! Твоя партия должна встать во главе государства!
- Когда я пытаюсь убедить тебя - я пытаюсь убедить массы! Психика широких масс - это психика женщины. Она совершенно невосприимчива к слабому и половинчатому! Душевное восприятие женщины не доступно аргументам абстрактного разума, оно поддается инстинктивным стремлениям и силе! Женщина охотнее покорится сильному, чем сама станет покорять слабого! Масса больше любит властелина, чем того, кто у нее чего-либо просит! Масса чувствует себя удовлетворенной лишь таким словом, которое не терпит рядом с собой никакого другого! Масса ценит беспощадную силу и скотски грубое выражение этой силы, перед которой она в конце концов пасует! - Он патетично обвел рукой пустой осенний парк и снова сунул ее в карман плаща. - Да будет нашим руководителем разум, а нашей силой - воля! Пусть сознание нашего священного долга поможет нам проявить достаточно упорства в действии! В остальном - да поможет нам господь бог, да послужит он нам защитой! Самые мудрые идеи ни к чему не приведут, если у нас не хватит физической силы их защитить! Милосердная богиня мира нисходит только к сильному, прочный мир могут завоевать лишь те, кто опирается на реальные силы! Господь всевышний, благослови наше оружие, окажи ту справедливость, которую ты всегда оказывал! Террор можно сломить только террором! Успех на нашей земле сужден только тем, у кого будет достаточно решимости и мужества! Мы ведем борьбу за такую великую идею, за которую не грех отдать последнюю каплю крови! Господь бог, ниспошли благословение нашей борьбе!
- Я боюсь за тебя, Отто. Ты изматываешь себя. Зачем тебе все это?
Из-за кустов мне было видно, как вдалеке на дорогу вышел Тимур и зашагал вперед. Через несколько секунд он выйдет из-за поворота и окажется в двадцати метрах напротив Отто.
- Мне, Марта? Мне? Мне - ничего не надо, - отрезал Отто, размахивая левой рукой. - Я мог остаться в стороне, мог беззаботно прожить свою жизнь как сытая свинья в стаде! Но пока мой народ несчастен и угнетен - будет продолжаться моя борьба! Бороться я могу лишь за то, что я люблю. Я люблю Германию! Не нужно стыдиться лучшего в себе! Дорогу осилит идущий. Я люблю свою Родину и готов умереть в борьбе. Перед лицом этой великой цели никакие жертвы не покажутся слишком большими. Движению нашей партии не смогли повредить никакие преследования, никакая клевета, никакая напраслина. Из всех преследований оно выходило все более и более сильным, потому что идеи наши верны, цели наши чисты и готовность наших сторонников к самопожертвованию - вне всякого сомнения. Наше дело правое, враг будет разбит и победа будет за нами!
- Карл Отто капут! - громко произнес Тимур, появляясь из-за поворота.

Сперва я подумал, что Тимур выстрелил и попал Отто в бедро: карман плаща, в котором Отто держал руку, взорвался, разбрасывая куски ткани, и через долю секунды в воздухе распластался грохот выстрела. Я не сразу сообразил, откуда он раздался - смотрел не отрываясь на этот развороченный карман. И лишь когда из него вылез ствол "Парабеллума" и раздался второй выстрел, я все понял. А, подняв взгляд, понял, почему не стреляет Тимур - свободной рукой Отто держал Марту за шею и, полуобняв своим плащом, загораживался ее телом от Тимура и от лавочки, где должны были сидеть Пашка и Анка.
До Марты тоже не сразу дошло, что происходит - лишь через секунду она оглушительно завизжала, но ее визг утонул в третьем выстреле "Парабеллума".

Тимур был прав, когда говорил, что "Fire Mission" дает отличную боевую подготовку даже тем, кто никогда не держал в руке ничего, крепче джойстика. Если я скажу, что в следующий миг очнулся, вернулся к реальности и начал действовать - это будет красиво, не неправда. Я не вернулся к реальности. Наоборот: почувствовал себя в игре, знакомой и привычной. И меня не смущало, что перед глазами нет рамки монитора, а рукоять джойстика непривычно плоская и холодит ладонь. И не имело значения, что стрелять в этой игре положено указательным пальцем, а не большим - мозг сам переключил в голове сигнальные каналы, не тревожа сознание пустяками.
А я сделал все, как надо: без губительной суеты, одним точным движением ствола уложил точку прицела на висок Отто, и в следующий миг, когда рука послушно окаменела, нажал спуск.
Правда, перед тем, как голова Отто дернулась, он еще успел выстрелить из своего "Парабеллума" в четвертый раз.
Затем его колени подогнулись, грудь выгнулась и голова безвольно упала на плечо. Он неуклюже осел на дорожку, а потом опрокинулся на спину как длинное нескладное полено.

Я сделал еще два контрольных выстрела, превративших макушку Отто в кашу, когда издалека раздался крик Тимура: "Уходим!".
Последнее что я увидел, уже нащупывая кнопку, это была Марта. Она упала на колени и расставила руки крестом, пытаясь уже сама своей грудью заслонить Отто от Тимура. А последнее, что я услышал, был ее крик, полный священного ужаса: "Не смейте!!! Не смейте!!! Так нельзяЕ"

***

Я был уверен, что мы вернемся в бункер, но очутились мы в светлом и теплом лесу. Дышалось здесь по-весеннему, солнце палило ярко, пробиваясь сверху сквозь листву, ветерки дули, казалось, сразу со всех сторон, и отчего-то закладывало уши. Толстые, ухоженные солнцем стволы непонятных деревьев уходили высоко вверх и взрывались кронами. Под ногами была не земля, не трава и не мох - сплошной светлый ковер из коры, щепок и прочего деревянного мусора, сухого и пропаленного солнцем.
Я обернулся - и встретился с восторженным взглядом Пашки.
- Ес! - крикнул Пашка и с восторгом хлопнул меня по плечу. - Мы сделали это! Мы уничтожили анфюрера!
В этот миг прямо из воздуха беззвучно возникла Анка, и тоже огляделась изумленно и восторженно. А потом они оба уставились куда-то за мою спину. Я резко обернулся.
На земле сидел Тимур, стиснув зубы. Ладонью он сжимал простреленное плечо, и эта рука была в крови. И хоть я помнил, что двух пальцев не хватало и раньше, все равно выглядело страшно. В крови было и само плечо, и весь рукав. Кровью залит был даже "Узи", валяющийся рядом на земле.
Мы, не сговариваясь, бросились к нему.
- Без паники, - негромко скомандовал Тимур. - Пашка, рюкзак ко мне. Анка, перевязывать умеешь? Сейчас научу.
Тимур порылся в рюкзаке окровавленной рукой, не глядя вколол себе в плечо один тюбик и аккуратно начал его то ли массировать, то ли ощупывать.
- Значит так, - сказал он. - Пустяковая царапина. Сквозное пулевое, кость почти не задета. Чего ты смотришь, Анка, не видишь, кровь идет? Бинтуй! Обезболивание, перевязка, антибиотик, - и миссия продолжается.
Несколько минут Анка сосредоточенно бинтовала плечо, но у нее получалось плохо.
- Почему их было двое? - вдруг спросила Анка.
- Почему, почемуЕ - поморщился Тимур то ли от боли, то ли от вопроса. - Откуда я знаю? Нельзя все спланировать до мелочей. Он в этот день шел один, а Марта осталась дома, факт.
- Тогда почему? - повторила Анка.
- Потому что реальность создается всегда на месте, - веско произнес Тимур. - Может, мы птицу какую-то спугнули, она взлетела над парком и крикнула, а Марта вдруг решила пойти его проводить. Откуда я знаю? - Тимур вдруг повернулся ко мне. - Петька, объявляю благодарность. Идеально сработал. Спас миссию.
- Тимур, а где мы сейчас? - спросил я тихо.
- В Аргентине, - Лицо Тимура на миг приняло такое выражение, какое бывает у человека, который хочет пожать плечами. Но пожимать плечами он не стал. - В Аргентине. Семьдесят девятый год. Миссий у нас три подряд: остановить, наказать и предотвратить. Первую мы выполнили. Третье нажатие кнопки - и дома. Кому надо домой - волен идти.
- Тебе надо домой, к хирургу, - произнесла Анка, разрывая зубами конец бинта.
- Успеется, - отмахнулся Тимур. - С такой царапиной я пройду оставшиеся миссии, и не с таким воевал.
- Часто ты так ходишь? В этиЕ в миссииЕ - спросил я.
- Как и ты, первый раз. Следующее "окно" у нас откроется через полтора года.
- Снова Отто?
- Зачем? У меня длинный список подонков. Следующий Дантес, который застрелил Пушкина. Надел перед дуэлью специальную кольчужку, дома покажу снимок. Затем есть один генерал чеченской войны, который продалЕ Ладно, не важно. - Тимур махнул рукой.
- Слушай, БригадирЕ - спросил Пашка. - А то, что мы делаем, влияет на наш мир?
- Откуда я знаю? - Тимур внимательно посмотрел на него. - Откуда я знаю?
- А тот, дал тебе пользоваться всей этой техникой, он знает? - спросила Анка.
- Эту технику я взял себе сам, - отрезал Тимур. - И сам ей пользуюсь.
- А тот, кто ее придумал и собрал? - Анка умела быть настойчивой.
Тимур повернул голову и долго смотрел ей в глаза.
- Они оба мертвы, - произнес он отчетливо.
- Давно? - спросила Анка, не отводя взгляда.
- Давно, - жестко произнес Тимур. - Тот, кто придумал, умер 7 января 1943 года в Нью-Йорке. В гостинице "Нью-Йоркер" на Манхеттене. В комнате 3327 на 33 этаже. В возрасте 87 лет. От старости. Достаточно подробностей? А тот, кто собрал и отладил, погиб при землетрясении в Пакистане три года назад. У тебя еще много вопросов?
Анка промолчала.
- Вперед, братья, - скомандовал Тимур и резко вскочил на ноги. - Наша цель сегодня - безнаказанный фашистский фюрер Карл Отто Зольдер.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»



- без автора - : Адамс Дуглас : Антуан Сен-Экзюпери : Басов Николай : Бегемот Кот : Булгаков : Бхайравананда : Воннегут Курт : Галь Нора : Гаура Деви : Горин Григорий : Данелия Георгий : Данченко В. : Дорошевич Влас Мих. : Дяченко Марина и Сергей : Каганов Леонид : Киз Даниэл : Кизи Кен : Кинг Стивен : Козлов Сергей : Конецкий Виктор : Кузьменко Владимир : Кучерская Майя : Лебедько Владислав : Лем Станислав : Логинов Святослав : Лондон Джек : Лукьяненко Сергей : Ма Прем Шуньо : Мейстер Максим : Моэм Сомерсет : Олейников Илья : Пелевин Виктор : Перри Стив : Пронин : Рязанов Эльдар : Стругацкие : Марк Твен : Тови Дорин : Уэлбек Мишель : Франкл Виктор : Хэрриот Джеймс : Шааранин : Шамфор : Шах Идрис : Шекли Роберт : Шефнер Вадим : Шопенгауэр

Sponsor's links: