«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 7%

***

  У входа в парк горел единственный фонарь. Под чугунным столбом, на котором когда-то висели часы, маячил старик-собачник - первый и единственный в это время прохожий. Посмотрел на Сашку равнодушно.
  Она бежала сквозь льющую с неба воду. В центре парка была круглая клумба, дорожки вились вокруг нее кольцами, Сашка побежала по самой короткой. Не разбирая дороги, то и дело влетала в лужи: холодная вода взмывала из-под кроссовок, окатывала спортивные штаны до колен и выше. Сашка бежала, стиснув зубы. В животе у нее булькало почти так же, как под ногами: без малого литр воды был выпит перед выходом из дома. Сашка едва терпела. Один кругЕ Второй.
  Она замедлила шаг. Остановилась. Во всем парке не было ни души. Сквозь наполовину голые ветки отсвечивал далекий фонарь. Ступая по мокрым листьям, Сашка забралась в кусты, осыпавшие ее градом капель, и, проклиная все на свете, исполнила последнюю часть ритуала. Горько сравнила себя с собакой, которую вывели на прогулку.
  Поход в кусты принес ей облегчение - закономерное, учитывая количество жидкости, которое Сашка ухитрилась в себя влить. Отчаяние улеглось, и даже слезы высохли. В половине шестого утра она отперла дверь квартиры своим ключом, в мокрых носках прокралась в ванную, спрятала костюм и раскисшие кроссовки в тайник под раковиной и встала под горячий душ.
  Через минуту ее стошнило. Монеты вылетели на дно ванны, желтые кругляшки на белой эмали. Сашка умылась, перевела дыхание, собрала их на ладонь. Четыре монетки, с округлым знаком на аверсе и нулем на реверсе. С виду очень старые, как будто пролежали годы и годы в запертых сундуках, в неведомых кладахЕ
  Через пятнадцать минут Сашка заснула в своей кровати, крепко и безмятежно, как давно не спала. И, когда через час с небольшим мама пришла будить ее в школу, сказалась больной и не стала подниматься.

***

  ЕДа и зачем ей ходить в школу?
  Днем позвонила репетиторша. Сашка соврала, что заболела. Репетиторша строго попросила впредь предупреждать заранее.
  Вечером планировались курсы в универе. Сашка не пошла. Лежала, забросив учебники, и думала.
  Зачем все?
  Мир устроен совсем не так, как она думала раньше. Видимая связь событий - закономерности, случайности, события и будни - не более чем ширма для другой жизни, невидимой и необъяснимой. Если существует на свете - действительно существует - человек в темных очках, если в его руках сон, явь, несчастные случаиЕ Зачем тогда ходить в школу, зачем поступать в институт? Если в один момент все может исчезнуть, разрушиться только потому, что у нее, у Сашки, не зазвонит вовремя будильник?
  Вернулась с работы мама. Обеспокоенно о чем-то расспрашивала, мерила Сашке температуру, качала головой.
  - Переучилась? Рановато, октябрь на дворе, учебный год только начинается. Я же говорила тебе: пойди погуляй в воскресенье! Сходи в киноЕ Позвони одноклассницам, с кем-то ведь ты общаешься?
  - Не волнуйся, - отвечала Сашка механически, как магнитофон. - Все будет хорошо.
  И добавляла про себя: лЕсли я, конечно,- проявлю себя дисциплинированным человеком».
  Вечером она завела три будильника: свой, мамин электронный и еще один, старый, еще бабушкин. Целую ночь то засыпала, то просыпалась в холодном поту, смотрела на циферблаты - час ночи, без четвери два, полтретьегоЕ
  В половине пятого она испытала почти радость от того, что можно уже вставать.
  В ноябре погода вдруг исправилась. Вернулось нежданное, условно-осеннее, но вполне ощутимое тепло. Каждый день выходило солнце - пусть ненадолго, зато от души. Листья высохли и шуршали под ногами. И пахли свежо и терпко, печально, но не без надежды.
  Сашка просыпалась в половине пятого - за минуту до переклички будильников. Обезвреживала их один за другим, как мины. Натягивала теплый костюм, надевала куртку и шла в парк; за месяц пробежек она изучила дорогу в мельчайших деталях. Она знала, где выщерблен асфальт, где обычно собираются лужи, где склон, где ровное место. Бегая по сухим аллеям, прыгая через кучи листьев, собранных дворниками, она успевала мысленно повторить английские диалоги и тексты, составить план на день или молча спеть песню, услышанную вчера по радио. Наматывая третий, четвертый круг вокруг клумбы, она знала наверняка, что ничего плохого ни с ней, ни с мамой сегодня не случится. В этом была горькая, отрешенная, осенняя радость.
  лОтпускные» дни, проведенные без пробежек, неожиданно оказались самыми тяжелыми за последние недели. Сашка все равно просыпалась в половине пятого, лежала без сна до семи, слушала, как оживает дом, как грохочет баками мусоровоз, как работает лифт и переругиваются под окнами дворники. Ритуал был нарушен; Сашке казалось, что ее судьба натягивается, как нитка, трескается, высыхает и может вот-вот порваться. С каждым днем все более нервная, она едва дождалась того утра, когда можно было натянуть кроссовки и выйти, оставляя следы на заиндевелой траве, в ноябрьское утро.
  Потом приехал Валентин.
  Сашка вернулась из школы - на минуту, забросить сумку, перекусить и бежать к репетиторше. Незнакомый человек сидел на скамейке у подъезда. Сашка сначала поздоровалась (на всякий случай она всегда здоровалась со всеми, кто здесь сидел) и только потом узнала белокожего, еще больше похудевшего знакомца.
  - Привет, - сказал Валентин. - Я смотрю, у вас никого нет домаЕ
  - Мама будет к шести, - сказала растерянная Сашка. - А яЕ этоЕ
  - Я подожду.
  Была половина третьего. Сашка мельком глянула на часы. Потом на Валентина.
  Надежды, что он уйдет, не было никакой. Надежды, что мама его прогонитЕ тоже, честно говоря, не было. Да и кто Сашка такая, чтобы решать мамину судьбу на свое усмотрение?
  - Ей можно позвонить на работу, - сказала сухо. И добавила запоздало: - Как здоровье?

***

  Она проснулась в двадцать девять минут пятого. Выключила будильники. Прошлепала на кухню, выпила чая из термоса. Оделась. Вышла в коридор, заперла дверь.
  Вчера вечером мама и Валентин сидели на кухне, о чем-то еле слышно переговариваясь. Сашка легла рано (теперь она всегда ложилась рано, сбивал с ног недосып), сунула голову под подушку, чтобы не услышать ни слова, даже случайно, зажмурила глаза и приготовилась провалиться в сон. Но сон не приходил. Сашка думала о жизни, как о коллекции одинаков вых дней. Бытие состоит из дней, и каждый из них - как закольцованная лента, как велосипедная цепь, ровно бегущая по шестеренкам. Щелк - переключили скорость, дни стали немножко другими, но снова текут, снова повторяются, и в этой монотонности и заключается смыслЕ
  Наверное, она засыпала. Никогда прежде такие мысли - наяву - к ней не приходили.
  Давным-давно, когда Сашка была маленькой, ей хотелось найти себе папу. Не того, который ушел и живет где-то там, ни о чем не заботясь. Настоящего, который поселился бы с ними в одной квартире. Сашка беззастенчиво лсватала» маму за всех более-менее симпатичных дяденек, и лжизнь при папе» представлялась ей сплошным праздником.
  С тех пор прошли годы. У Сашки ныло сердце, когда она думала о маме и Валентине. Он обманул ее один раз - может обманывать и дальше. Мама это понимает. Но все равно говорит с ним на кухне за чашкой остывшего чая, они сидят, почти соприкасаясь головами, и говорят, хотя миновала уже полночьЕ
  Ночью был мороз. Лужицы поблескивали; сквозь теплые носки, сквозь подошвы кроссовок Сашка чувствовала, какой холодной сделалась земля. Бежалось легко - давали себя знать каждодневные тренировки. У входа в парк горел один фонарь, маячил старик-собачник, Сашка кивнула ему, как давнему знакомомуЕ
  В парке кто-то был. Стоял на дорожке, переминаясь с ноги на ногу - в спортивном костюме и ветровке, в кроссовках, как и Сашка. Ей пришлось подойти почти вплотную, чтобы узнать его.
  Это был Конь. Ванька Конев, ее одноклассник.
  - Привет. Побежали?
  Сашка ничего не сказала. Конь пристроился рядом, почти дотрагиваясь рукавом ее рукава. Когда ткань их курток все-таки соприкасалась, получался резкий шелестящий звук: вжик-вжик.
  Сашка бежала, привычно огибая лужи. Иван два раза поскользнулся, один раз проломил тонкий лед и вляпался в воду. Но не отставал.
  - Ты каждый день бегаешь? - спросил, задыхаясь на бегу. - У меня дед, ну, у него бессонница, он собаку выгуливает, говорит: девчонка из вашего класса каждый день гоняет, как сумасшедшая, в пять утраЕ Ой!
  Он споткнулся о выступающий корень и чуть не упал.
  - Ты спортом занялась? Что-то я не замечал за тобойЕ Или волю тренируешь?
  - Тренирую.
  - Я так и подумал почему-тоЕ - Они пробежали всего два круга, но Иван уже запыхался.
  - А ты? - соизволила спросить Сашка. - Ты что тренируешь?
  - Тоже волю, - серьезно ответил Конь. - Лежал бы сейчас в постельке, дрыхнул быЕ
  Он замедлил шаг.
  - Может, хватит? Сашка остановилась.
  Небо было усыпано звездами, яркими, как подсвеченные прожектором стразы. Иван раскраснелся, тяжело дышал, смотрел нахально и весело.
  - Странная ты, Самохина. Вещь в себе. Человек в футляре. Теперь еще бегаешь. Дед говорит - каждый день, в пять утраЕ Может, ты закодированная принцесса?
  Он говорил, чуть усмехаясь, нервничал и боялся показаться смешным. Он сам был лвещь в себе», мальчик, нацеленный на успех. Победитель олимпиад и пожиратель фантастики, скуластый, с темными вьющимися волосами, в рубашках, всегда тщательно выглаженных матерью и сестрой, щеголь, в шестнадцать лет умеющий повязывать галстук тремя способамиЕ
  Сашка смотрела на него и думала только об одном: сейчас ей надо пойти в кусты. Немедленно. Иначе ритуал будет нарушен, да и до дома она, если честно, уже не дойдет.
  - Конь, подожди меня у входа.
  Он не понял. Продолжал говорить, лукаво улыбаясь в полумраке, нес ерунду про закодированную принцессу и о том, что ее необходимо раскодировать.
  - Конь, иди и подожди меня! Я сейчас приду!
  Он не понимал. Идиот. Самодовольный болтун. Время шло, пробежка закончилась, но ритуал не был завершен.
  - Мне надо в кустики! - выкрикнула Сашка. - Пописать мне надо, понял?
  Когда Сашка вышла из парка, у входа никого не было. Ни старичка с собакой, ни Конева. Только цепочки следов тянулись по заиндевелой траве.

***

  Валентин уехал. Сашка понадеялась - навсегда, но не тут-то было. Новый год они встречали втроем - в семейной атмосфере, с шампанским, с елочкой, которую мама наряжала сама и Сашку даже не подпускала.
  Всю ночь во дворе бахали петарды. В половине пятого утра, когда мама и Валентин все еще смотрели по тридесятому местному каналу лИронию судьбы», Сашка надела сапоги (бегать по снегу в кроссовках она не решалась) и намотала шарф поверх куртки.
  - Ты все-таки идешь? - спросил из комнаты Валентин. - Ну и характер у тебя, Александра, завидуюЕ
  Сашка вышла, ничего не ответив. Снег перед домом был усыпан конфетти, кое-где из подтаявшего снега торчали огарки бенгальских огней. Сашка пустилась рысцой.
  Светились окна. Бродили веселые пьяные компании. В парке в сугробах валялись бутылки из-под шампанского. Сашка бежала, слушая, как похрустывает снег, чувствуя, как морозом прихватывает влажные ноздри, глядя, как тает в воздухе облачко дыхания. лНу и характер у тебя, Александра, завидую». Тут у кого хочешь выработается характер. И хотя неочевидна и недоказуема связь между Сашкиным утренним сном и предынфарктным состоянием у чужого, в общем-то, человекаЕ
  Хотя уже на тот момент - не чужого, нетЕ Что-то случилось с Мамой, что-то изменилось, она еще молодая, но ведь она не будет вечно молодойЕ
  Так вот. Хоть и недоказуема такая связь - она есть, Сашка точно знает и обмануться не имеет права. Вот и замкнулся первый крут.
  Сашка бежала теперь уже по своим следам. Старалась попадать ровненько, след в след. Сперва неосознанно. А потом - с интересом. По кругу. След в след. Давно не видно было Ванькиного деда с его шавкой. Избавился от бессонницы? Или заболел, не выходит? С тех пор, как романтическое утреннее свидание закончилось так постыдно и пошло, Сашка и Конь почти не разговаривали. Держались, как обычно, сдержанно, равнодушно. Как будто ничего не случилось. Не вышло принцессу раскодировать.
  Сашка опомнилась. Какой это круг: восьмой? Десятый? Многократно повторенные следы на снегу сделались большими и глубокими, как будто здесь пробежал снежный человек в огромных валенках.
  С темного неба повалил снег. Где-то проехала, вопя сиреной, лСкорая помощь». Не к нам, подумала Сашка с мрачным удовлетворением. Не про нас. С нами-то ничего не может случится.
  Справлять естественные надобности на морозе - удовольствие маленькое. Сашка выбралась из кустов, тщательно застегиваясь, отряхивая снег, нападавший с веток. Было бы здорово, если бы эти проклятые монеты никто, кроме нее, не видел. Но ведь видятЕ Позавчера мама спросила, случайно наткнувшись на лдневную выручку»: лЧто это у тебя опять?» Сашка соврала, что это латунный сплав, фишки для игрыЕ Какое там казино, ты что! Игра вроде шашек, мы в школе играемЕ
  Мама поверила. Ведь раньше Сашка никогда ей не лгала. Ну, почти никогда.
  Она вошла в квартиру. Дверь в мамину комнату была закрыта. Стояла плотная тишина, только снег шелестел, ударяясь о жестяные козырьки окон.
  Сашка прошла в ванную. Включила горячую воду и долго смотрела на бегущую струю.
  А потом ее вырвало деньгами. И сразу - парадоксально - сделалось легче.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»