«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 2%

***

  Все началось две недели назад с того, что Ким неверно поставил диагноз.
  Результаты анализов, обследований, рентгеновские снимки не оставляли надежды нестарому еще учителю химии и биологии; Ким понял это сразу, разговор с женой учителя был похож на десятки подобных разговоров, выпадающих на долю врача специализированной клиники. Пытаться что-либо сделать было поздно - Ким долго объяснял несчастной женщине, почему операция бесполезна и только принесет больному новые мучения; конечно, она не согласилась. Состояние ее мужа ухудшалось день ото дня, он почти не приходил в сознание, тем не менее Ким назначил - скорее для очистки совести - поддерживающую терапию и новое обследованиеЕ
  Спустя несколько дней больному стало лучше. Анализы изменились словно по волшебству, Ким назначил новый рентген и долго разглядывал темную пленку. Уверенный в ошибке, потребовал повторного снимка; спустя день учитель уже порывался вставать с койки, а жена не отходила от него ни на шаг и смотрела мимо Кима невидящими, полными презрения глазами.
  Ким ошибся в диагнозе - это было ясно и без заведующего больницей, тем не менее заведующий явился на негодующий призыв пациентовой жены. Ким был пристыжен, можно сказать, погружен носом в лужу, как нашкодивший котенок; все это было бы печально, если бы не румянец, вернувшийся на округлившиеся щеки недавно умиравшего учителя. Уязвленный и сбитый с толку, Ким успевал все-таки радоваться, что палату покидает не труп, а здоровый человек, у которого впереди долгие годы полноценной жизниЕ
  Авторитет Кима в глазах коллег сильно пошатнулся. Правда, через несколько дней безнадежная больная из соседнего отделения вдруг почувствовала себя лучше, и обследование показало положительную динамику немыслимой скорости.
  Авторитет коллеги, ставившего диагноз этой больной, пошатнулся уже не так сильно. Особенно в свете того, что все тяжелые больные - а в клинике легких не держали - вдруг ожили, и печальные диагнозы их принялись лопаться один за другим.
  Послеоперационные восстанавливались без единого осложнения. Тех, кого к операции готовили, можно было уже не пускать под нож - нескольких человек прооперировали просто по инерции, чтобы не дать остановиться лконвейеру». Все выжили, все чувствовали себя удовлетворительно, вокруг клиники росло кольцо возбужденных родственников - от них-то, сплоченных бедой, невозможно было скрыть странную счастливую новость. Родственников не допускали в боксы, однако известия о каждом, кто пошел на поправку, передавались из уст в уста, и вот уже в округе болтали о чудодейственном знахаре, о пролетавшей мимо тарелке, о том, что больница попала под благословение некоего святого проповедникаЕ
  Заведующий понимал в происходящем не больше других, тем не менее ему ясно было, что дальнейшее бездействие чревато взрывом. В один из дней (даже самые тяжелые больные уже поднимались, их анализы становились лучше день ото дня, дом борьбы и отчаяния превратился в дом твердой надежды) клиника была оккупирована корреспондентами, всего их было штук сорок. С камерами и диктофонами, фотоаппаратами, блокнотами они заполнили центральный холл, где заведующий дал пресс-конференцию; он был очень сдержан в выражениях, десять раз повторил, что чудес не бывает, что в клинике идет испытание новой методики и что первые положительные результаты - еще не повод для эйфории; корреспонденты разбежались по аппаратным и редакциям, и уже на другое утро вся страна знала, что в больнице города N творят чудеса по специальной методикеЕ
  Выпроводив корреспондентов, собрались в ординаторской. Говорили мало. Никто ничего не понимал. Кое-кто невнятно упрекал заведующего. Большинство отмалчивалось. лКак странно, - думал Ким. - Мы все стали свидетелями настоящего доброго чуда, люди, обреченные на мучительную смерть, теперь здоровы и будут жить, но мы не находим себе места, потому что не понимаем, как. Незыблемые законы нарушились, мы не знаем, чего ждать дальшеЕ»
  Дальше случился наплыв пациентов. Койки приходилось ставить в коридоре; все потерявшие надежду, выписанные из других клиник на верную смерть собрались теперь здесь, Ким ходил бледный и растерянный, медсестры сбивались с ног, аппаратура для сложных обследований работала круглосуточно, под наплывом пациентов пали обязательная стерильность и даже обыкновенная больничная чистота, и на всех снимках, анализах и диаграммах было одно и то же: бурная положительная динамика. Как будто сотни врачей по всей стране дружно ошиблись в диагнозах.
  Киму не следовало садиться за руль.
  Киму не следовало оставлять так надолго молодую, на седьмом месяце беременности, жену.
  В полчетвертого утра он закончил описание очередного снимка, снял халат, сделал выбор между женой и здравым смыслом - и поспешил домой, в то время как подмерзшая трассаЕ

***

  - Ничего страшного, - примирительно сказал его спаситель. - Бывает хуже.
  В свете бензинового костра Ким впервые посмотрел на него. Его спаситель оказался мальчиком лет пятнадцати, тонколицым темноволосым подростком в слишком легкой, не по сезону, курточке.
  Киму захотелось сесть, и он сел на полосатый бетонный столбик. Машина пылала, костер был виден издалека. лЧто, если Арина узнает? - подумал Ким. - Надо позвонить Арине и сказать, что все понятноЕ то есть все в порядкеЕ» Однако телефон остался в машине, деньги, документы, все осталось в машине.
  лЭто потому, что я взял слишком влево, - стуча зубами, подумал Ким. - Не надо было забираться на третью полосу. А Арина наверняка спит, сейчас ведь ночь, вер: нее, глухая грань между ночью и утромЕ»
  - Ничего страшного не случилось, Ким Андреевич, - сказал мальчик.
  Его слова доносились сквозь шум огня и стук крови в ушах, Ким подумал, что слова излишни, что любое слово, произнесенное сейчас у бензинового костра, останется пустой шкуркой, звуком. лНичего страшного не случилось, Ким АндреевичЕ»
  лЧей он сын? - подумал Ким. - Он меня знает, он сын кого-то из знакомых, а может быть, пациентов?»
  - У тебя нет мобильного телефона? - хрипло спросил Ким.
  Мальчик сунул руку во внутренний карман курточки и вытащил плоскую трубку. Надо же, подумал Ким. Кнопки светились спокойным зеленоватым светом - как солнце сквозь морскую воду.
  - Она спит, - сказал мальчик. - А милиция уже едет. Никуда не надо звонить.
  Некоторое время Ким разглядывал клавиатуру, пытаясь вспомнить свой собственный домашний номер.
  - Кто спит? - спросил он наконец.
  - Арина Анатольевна, - мальчик смотрел спокойно и отвечал просто.
  - Спасибо, - сказал Ким, возвращая трубку.
  - Не за что.
  - НетЕ Спасибо, если бы не тыЕ
  - Я понял, - мальчик улыбнулся.
  Ким посмотрел на то, что недавно было его машиной. Зачем-то пошарил по карманам. Огляделся; трасса по-прежнему была пуста, только где-то очень далеко - на краю света - голосила милицейская сирена.
  - Как ты здесь?.. - удивлённо спросил Ким. Мальчик пожал плечами:
  - Да такЕ вот.
  - Мотоцикл?.. Велик?.. Ты ведь сын Евгении Яковлевны, нет?
  - Нет, - мальчик вздохнул.
  - А чей? Прости, я даже не спросил, как тебя зовутЕ
  В этот момент из-за близкого горизонта вынырнули две пары фар и сине-белая мигалка. Арина спала. У изголовья горел ночник - Аринина дизайнерская работа; задержав дыхание, Ким прикрыл дверь, жестом пригласил спасителя на кухню.
  Упираясь пяткой в носок, мальчик стянул с ног мокрые ботинки.
  - Чай будешь? - шепотом спросил Ким. - Кофе? Может бытьЕ коньяк?
  - Чай, - сказал мальчик, подумав. - Можно вымыть руки?
  Через пятнадцать минут они сидели, разделенные клеенчатым красным столом, и на чистых клетках стояли, будто шахматные фигуры, две чашки без блюдец и два блюдца с неровно нарезанным сыром.
  Ким смотрел на чашки, видел нежный парок, поднимающийся над палевой чайной поверхностью, и ни о чем не думал. Вернее, думал ни о чем.
  - Это важно? - спросил его гость.
  - Что? - Ким поднял голову.
  - То, что случилось, важно? - спросил мальчик.
  - Да, - подумав, сказал Ким. - Если бы не ты, я сгорел бы заживо.
  - Вы будете жить до глубокой старости, - сказал мальчик.
  - Да, - снова согласился Ким. - Есть такая примета.
  - И ваши пациенты будут жить до глубокой старости, - мальчик заглянул в свою чашку.
  Ким подумал, что за несколько прошедших недель он мог бы и привыкнуть к ощущению нереальности происходящего. Точнее, к новой реальности, где обреченные выживают, зато здоровых, уверенных в себе людей поджидает бензиновый костер на ровном местеЕ Впрочем, костер его так и не дождался, и этого достаточно, чтобы вздохнуть с облегчением.
  Мальчик пил чай как ни в чем не бывало. За его спиной уверенно и резко тикали часы в виде лунного диска: часы тоже были Арининой работой, год назад она купила в хозяйственном магазине самый простой механизм с пластмассовой тарелкой-циферблатом, тарелку сняла, а новый циферблат вылепила сама, сверяясь с увеличенными фотографиями Луны. Синеватые тени оранжевых кратеров были данью Арининой фантазии; на месте цифры лдевять» имелся черный силуэт нетопыря.
  - У меня к вам разговор, Ким Андреевич, - сказал мальчик.
  Место в больнице для какого-нибудь родственника? Деньги? Семейные проблемы?
  - Я слушаю, - сказал Ким.
  - Вы помните двадцать девятое февраля?
  Ким ожидал чего угодно. Вернее, не знал, чего и ждать.
  Двадцать девятое февраляЕ
  - Помню, - сказал Ким.
  (ЕБольная посмотрела на него удивленно. лКажется, я слышу голоса, - пробормотала она. - Как вы думаете, Ким Андреевич, это к лучшему?» - лГолоса?» - переспросил в свою очередь удивленный Ким, в тот же момент внутри его головы, в области затылка, послышалось ясно различимое: лКим! Не бойся! Я говорю с тобой!..»)
  Ким содрогнулся, вспоминая ту нехорошую среду. Он сразу подумал о наркотике, подсыпанном в вентиляционную шахту; у всех, собравшихся в ординаторской, была сходная версия, все были почти спокойны, все владели собой и даже шутили - пока не прибежала сестра, смотревшая в холле телевизорЕ
  - Конечно, я помню, - медленно повторил Ким.
  - Прошло два года, - сказал мальчик. - Что же это было?
  - Испытание психотропного вещества.- Ким с новым интересом рассматривал гостя. - Или космический катаклизм, вызывающий массовое помутнение рассудкаЕ
  - Вы в это верите? - мальчик тонко, по-взрослому, улыбнулся.
  - Нет, - Ким не знал, как с ним говорить. Не мог найти верного тона.
  - А в то, что диагноз Прохорова Виктора Антоновича от четырнадцатого февраля был ошибочный?
  В словах гостя была некая ненормальная точность; к историям болезни, хранившимся в сейфе, никакие мальчики допущены не были. Ребенок Прохорова?
  - Ким Андреевич, вы действительно ошиблись в диагнозе? - снова спросил мальчик, глядя Киму в глаза.
  - Нет, - сказал Ким.
  На кухне сделалось тихо. Снаружи скреблись, ворковали, топтались по жестяному козырьку нахальные дворовые голуби.
  лВсе всё знают, - подумал Ким. - Только верят по-разному: кто в новую методику, кто в святое благословение, кто в летающую тарелкуЕ»
  - Они просто раздумали умирать, - признался он со вздохом. - Я не готов объяснять тебе, почему так случилось.
  - Я и не прошу объяснять, - мальчик снова улыбнулся. - НаоборотЕ я хотел бы сам. Если позволите.
  - Объяснить? - Ким не хотел, чтобы в голосе его прорвалась насмешка. Но она все-таки прорвалась. Мальчик не обиделся:
  - У вас ведь объяснений нет? Почему бы не выслушать мою версию того, что случилось в вашей больнице? И заодно того, что случилось двадцать девятого февраля. И того, кстати, что случилось сегодня с вамиЕ
  лСтресс, - подумал Ким. - Возможно, приключение с горящей машиной подранило меня куда сильнее, чем кажетсяЕ»
  Скормить ему легонький транквилизатор?
  - КстатиЕ - сказал он легко и буднично, как обычно говорил с пациентами. - Как ты все-таки оказалсяЕ на трассе? Ты что же, ночевал там в ожидании, пока я навернусь?
  - Нет, - сказал мальчик. - Не знаю, как вам сказатьЕ как это преподнести получше. Поудачнее, нежели двадцать девятого февраля.
  - Что?!
  - Вы скоро потеряете работу. Просто некого будет лечить.
  Ким открыл рот, чтобы мягко пошутить в ответ - но так и не придумал шутки.
  - Что, все будут здоровы, да?
  Мальчик кивнул:
  - Да. Как ваши теперешние пациенты. Как Прохоров Виктор Антонович.
  - Он твой родственник, да? Может быть, отец? Дядя?
  - Нет, не родственник. Мне кажется, родственников в обычном понимании у меня вообще нетЕ
  Ким осознал вдруг, что гость сидит, не разжимая губ, а голос его звучит внутри Кимовой головы. На секунду вернулся ужас двадцать девятого февраля - когда останавливались поезда, и самолеты бессильно опускались куда попало, когда телефонные линии не выдерживали лавинообразной нагрузки, когда алкоголики бросали пить навсегда-навсегда, кто-то вопил от ужаса, кто-то пытался покончить с собой, а кто-то искренне недоумевал, из-за чего сыр-бор: подумаешь, голос внутри головыЕ Стучали часы. Уютно булькали голуби.
  - Как ты это делаешь? - спросил наконец Ким. Мальчик вздохнул: лДа вот такЕ»
  - Да вот так, - повторил он вслух. - Я подумал, как раз сегодня вам будет легче в это вжитьсяЕ в новую реальность. Стресс размывает границы вероятногоЕ
  - ИЕ что?
  Мальчик смотрел Киму в глаза:
  - Предположим, что некое существоЕ Нет, не так. Предположим, что информация, преодолев некий порог, получает способностьЕ Нет. Предположим, что есть такой комплекс свойств - всеведение, вездесущесть и всемогуществоЕ
  - Так, - вырвалось у Кима.
  - Так, - мальчик кивнул. - Не всеведениеЕ Но знание, которое приближается ко всеохватному. Не всемогуществоЕ Но возрастающая со временем способность находиться сразу во многих местах. Не всемогущество, ноЕ
  Часы за его спиной в последний раз тикнули и остановились.
  Ким поднялся, добавил воды в остывший чайник, поставил его на огонь и уселся снова.
  - ЭтоЕ надо переварить, правда? - тихо спросил мальчик.
  Ким молчал.
  - Два года назад, - медленно сказал гость, - я решил, что, явившись всем одновременно, весело так, по-дружескиЕ что человечество придет в восторг.
  Ким молчал.
  - Сейчас я пойду, - сказал мальчик. - У вас будет время, чтобыЕ осознать. Когда - если - захотите еще раз со мной поговоритьЕ
  - Я тебя провожу, - резко сказал Ким.
  - Не надо, - мальчик помотал головой. - Я и самЕ доберусь. А плохо будет, если Арина Анатольевна проснется и не застанет васЕ
  - ЭйЕ Как тебя зовут?
  Мальчик обернулся от входной двери:
  - У меня нет имени. Только самоназвание. Пандем.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»