«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 34%

ПАРАЗИТ ГИЕЧКА

  Приза на том фестивале мы не получили. Но рецензии были положительные. Особенно хвалили игру Гека - Романа Мадянова. Мальчики снимались у меня в трех фильмах - в лСереже», в лСовсем пропащем» и в лФортуне». (Во всех трех удачно.) И мой друг критик Леня Гуревич написал, что дети у мня хорошо работают, потому что я разбираюсь в детской психологии. Сознаюсь: это не так.
  К примеру: летом пятидесятого, после практики на стадионе в Лужниках, я поехал на Черноморское побережье, где в поселке Леселидзе сняли дом мои родственники. Сестра мамы - Верико; жена брата мамы Левана - тетя Лена; ее мать- бабушка Дико; мои двоюродные братья - Рамаз и Тимур; двоюродные сестры - Софико и Кети; жена Рамаза - Галя и их сын - трехлетний Мишка.
  В одно прекрасное утро очень рано все уехали на рынок в Адлер, а меня оставили стеречь племянника. Накануне они решили, что ребенка везти на рынок нельзя, лтам можно всякую заразу подхватить», и велели мне остаться и присматривать за ним. Я отказывался, говорил, что мне тоже очень надо на рынок. Но Верико сказала, что меня никто не спрашивает, что мне надо и что не надо, и еще сказала, что, если не дай бог что-нибудь не так, она голову мне оторвет!
  Мишка, тогда единственный внук актрисы Верико Анджапаридзе, был, естественно, избалованным ребенком. С утра до вечера слышалось: лМиша, одну ложечку!» - лНе хочу!» - лЗа маму! За папу!» - лНе хочу!» - лМишенька, деточка, нельзя ковырять ножом в носу!» - лА я хочу!» и т.д.
  Когда все уехали, Мишка еще спал. А как проснулся, сразу же заявил, что умываться не будет. Я уже продумал тактику своего поведения и сказал:
  - И не надо.
  Мишка удивился.
  - На мне микробы останутся, и я заболею, - напомнил он.
  - Конечно, заболеешь.
  - А тебе Верико голову оторвет!
  Я сказал, что не оторвет, потому что я предлагал ему умыться, а он сам отказался. И стал, как мне было приказано, варить для него манную кашу. Сварил, накрыл на стол и позвал:
  - Мишка, иди завтракать.
  - Не хочу!
  - Ладно, - согласился я и стал готовить себе яичницу.
  - Кашу я кушать не буду! - напомнил Мишка.
  - Слышу. Не глухой.
  Он опять удивился.
  - Но детям кушать надо, а то будет язва желудка.
  - Конечно, будет.
  - Верико тебе обязательно голову оторвет! Вот увидишь!
  - Это ты уже говорил.
  Я приготовил себе яичницу и сел завтракать. А Мишка ушел в другую комнату и начал громко, чтобы мне было слышно, плакать. Все громче и громче. Я помыл посуду, взял полотенце и плавки, крикнул: лЯ ухожу!» И вышел во двор.
  Мишка выбежал за мной:
  - Ты куда?!
  - Купаться.
  - Я тоже хочу.
  - Ну и иди. Только - без меня.
  - Одному мне ходить нельзя. Маленьких детей крадут!
  - Мишка, давай поговорим по-мужски. Вот сейчас мы придем с тобой на море, мне надо будет волноваться, кричать: лМиша, не заходи в воду, ты утонешь!» А ты не будешь слушаться. Потом пойдем обедать, и ты начнешь капризничать, лэто не хочу! и это не хочу!», а хочешь только то, что тебе нельзя. А я буду тебя упрашивать: лЗа папу, за маму». Зачем мне это надо? Я же отдыхать сюда приехал! Давай так, если ты обещаешь, что будешь меня слушаться, я беру тебя с собой. Если нет - делай что хочешь, но без меня.
  - Я буду слушаться, Гиечка, возьми меня с собой!
  - А ты без разрешения в воду не войдешь?
  - Не войду. Только я кушать хочу.
  - Но сначала надо умыться.
  И он спокойно дал себя умыть - даже зубы сам чистил. Потом съел свою кашу, и мы пошли на пляж. Пока я купался, Мишка к воде ближе, чем на три метра, не подходил и спрашивал: лГиечка, можно я только ноги помочу?» Обедать пошли в столовую, я себе заказал суп харчо, а Мишке опять кашу. И он съел ее безо всяких уговоров.
  Когда все вернулись, я сказал:
  - Мишка хороший умный мальчик, только он не любит, когда с ним сюсюкают! Он все прекрасно понимает, если с ним разговаривать на равных, как со своим другом. Правильно я говорю, Миша?
  - Да пошел ты знаешь куда! - крикнул Мишка и зарыдал. - Больше вы меня с этим паразитом Гиечкой не оставляйте! Он противный! Он сам купался, а мне не давал! Сам ел харчо, а меня кормил говном собачьим! (Любимое выражение старшей сестры его дедушки - толстой Наташи) Верико, оторви ему голову!
  После этого Мишку мне не доверяли, сказали, что я совершенно не умею обращаться с детьми.
  Такие же слова я услышал и через полвека, когда снимал фильм лОрел и решка». Первый съемочный день этого фильма был в Сочи в 1994 году. Денег было мало, экономили на всем, и прилетели в Сочи всего на два дня. Прилетели. На следующий день рано утром, часов в пять, мы должны были начать съемки со сцены лПрилет в Сочи».
  Сцена:
  Зина ждет на летном поле.
  Чагин один спускается по трапу.
  Зина: Ты куда делся?
  Чагин: Заснул, еле разбудили.
  (Чагина играл Кирилл Пирогов, Зину - моя любимица Полина Кутепова).
  Вечером ко мне пришел Кирилл и попросил:
  - Георгий Николаевич, давайте прорепетируем, а то мне страшно. (До этого Кирилл никогда в кино не снимался.)
  Вышли мы во двор пансионата. Я сел на скамейку, Кирилл отошел шагов на тридцать, потом появился из-за дерева.
  Я спросил:
  - Ты куда делся?
  - Заснул, еле разбудили, - ответил он.
  И так несколько раз - он выходил, я спрашивал, куда он делся, а он отвечал, что заснул, и его еле разбудили.
  На следующий день, утром в четыре, как и планировали, мы выехали на съемку. (Снимали в аэропорту, потом на шоссе, потом в городе.) Вечером, когда я курил на веранде, ко мне подошел пожилой армянин, поздоровался, извинился и сказал, что сейчас молодежь распустилась и строгость, конечно, нужна, но и меру надо знать.
  - Вот вчера, мальчик от вас на два шага отойдет, вы сразу: лТы куда делся?!» На три шага отойдет, вы опять: лТы куда делся?!» Дисциплина, конечно, обязательно нужна, но так, я извиняюсь, тоже нельзя!

УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

  В первой книжке я рассказал, как снял два короткометражных и пять полнометражных фильмов. В этой пока отделался только от одного. Осталось девять. Много.
  Сижу за письменным столом, тупо смотрю в монитор, а за окном летит снег с дождем. А ведь все могло быть иначеЕ
  Жена оператора Сергея Вронского, Мила, преподавала русский язык в американском посольстве. Один из ее учеников, Джон Смит (имя условное), узнав, что я собираюсь экранизировать лГекльберри Финна», сказал, что у него есть фильм о Марке Твене, и если я хочу, он может мне его показать. Я, конечно, хотел. (Это было, когда мы писали режиссерский сценарий.) И дипломат пригласил нас - меня, Милу и Сергея - к себе домой. Угостил ужином, а после показал очень интересный шестнадцатимиллиметровый фильм о великом американском писателе и его времени. А когда мы уходили, Смит вручил мне коробку с фильмом и сказал, что это лпрезент». (Этот презент нам очень пригодился при съемках.)
  На следующий день - звонок. Вызывают. Но не на Лубянку, а по другому адресу. Прихожу, стандартная двухкомнатная квартира. Встречает меня полноватый мужчина средних лет, в очках, угощает чаем и говорит, что он знает, что я вчера был в гостях у господина Смита. Я ответил, что да, был и получил подарок, но больше никогда не пойду, а подарок сегодня же верну. Полноватый сказал, что подарок возвращать не надо. Но было бы хорошо, если бы я пригласил дипломата на ответный ужин к себе домой. Я отказался. Сказал, что не умею притворяться.
  Полноватый не настаивал.
  - Дело хозяйское, - сказал он.
  И больше мне не звонил.
  Сейчас думаю, может, зря я тогда не послушался полноватого? Может, если бы тогда я пригласил американца на обед, не смотрел бы сейчас тупо в монитор, а загорелый и поджарый, с выкрашенной хной рыжей бородой, в костюме нищего дервиша, сидел бы сейчас на свежем воздухе, под ярким солнцем Багдада напротив эстонского посольства и курил бы кальян. А в зубе мудрости под коронкой (на случай провала) у меня был бы припрятан редкий, быстродействующий яд.
  Или - в белоснежных шортах, с тем же ядом в зубе, играл бы в гольф с помощником директора ЦРУ на зеленых полях Пентагона. А на Лубянке в именном сейфе хранился бы мой нагрудный знак лПочетный чекист».
  И главное! - не писал бы я сейчас эту книжку, после той, первой, которая, как говорят, получилась. И не думал все время с тоской, что она будет намного хуже той! И что мои друзья, когда прочтут ее, скажут: лНадо было ему вовремя остановиться. Жалко старика».
  Но упустил я тогда свой шанс. И так и остался младшим лейтенантом инженерных войск в запасе. И никакого яда у меня в зубе мудрости под пломбой нет. Да и самого зуба нет!

Я И БЕРИЯ

  Полноватый был не первым сотрудником спецслужб, с которым я познакомился. Много раньше я пожал руку самому Лаврентию Павловичу Берии!
  Я учился в Архитектурном институте на ул. Жданова, а жил, как и сейчас, на Чистых прудах. В институт можно было ездить на трамвае лАннушка», до Трубной площади. Но когда у меня был большой подрамник (с большим подрамником в трамвай не пускали), я шел в институт пешком. Сначала по бульвару до улицы Кирова; по Кирова - до площади Дзержинского; потом - направо - мимо здания КГБ. Затем по Пушечной и по Жданова. И вот однажды, когда я шел по площади Дзержинского, мимо КГБ, к парадному подъезду этого учреждения подъехала черная длинная машина, охранник открыл дверцу и на тротуар ступил Председатель КГБ, всемогущий Лаврентий Павлович Берия.
  Я опешил.
  - Здравствуйте, - робко кивнул я.
  - Здравствуйте, - Берия протянул мне руку.
  Руки у меня были заняты подрамником. Я прислонил подрамник к стене и пожал ему руку! Пришел в институт и похвастался. А через полгода Берия объявили японским шпионом и расстреляли. И на первом же комсомольском собрании кто-то припомнил о моем рукопожатии лс этим грузинским врагом народа» и поставил вопрос о моем пребывании в рядах ВЛКСМ. И чудо, что меня не исключили из этих рядов.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»