«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 1%

ГИБЕЛЬ ХАДЖИ МУРАТА

  - Нам нужен большой павильон, а производственный отдел не дает! - пожаловался я директору лМосфильма» Владимиру Николаевичу Сурину.
  - По какой картине?
  - По лХаджи Мурату».
  - Тебе что, не сказали?
  - О чем?
  - Вас закрыли!
  - Когда?!
  - Уже месяц почти. Извини!
  - Кто закрыл?
  Владимир Николаевич устало посмотрел на меня, развел руками и поднял глаза к потолку. Я тоже посмотрел на потолок. После недавнего ремонта потолок в кабинете директора был свежевыкрашен.
  За полгода до этого разговора Расул Гамзатов, Владимир Огнев и я написали сценарий. Его приняли без замечаний, и к моменту этой моей беседы с Суриным мы уже выбрали натуру, утвердили актеров, сделали эскизы декораций и костюмов и готовились к сдаче постановочного проекта. Но тут выяснилось, что производственный отдел не дает нам большой павильон для декорации лБальный зал во дворце Воронцова». И я пошел жаловаться Сурину.
  И вот сижу у него в кабинете и смотрю на свежевыкрашенный потолокЕ
  Две тайны связаны у меня с тем несостоявшимся фильмом. Первая: кто и почему нас закрыл? (Это не смог выяснить даже Расул Гамзатов.) И вторая: а был ли на самом деле Абстрагамз?

АБСТРАГАМЗ

  Прежде чем написать режиссерский сценарий, мы с Вадимом Юсовым, художником Ипполитом Новодережкиным и с Омар Гаджи Шахтамановым (дагестанским поэтом, другом Расула Гамзатова) месяц ездили на лгазике» по горам. Побывали в самых отдаленных аулах, - если не могли попасть туда на машине, добирались на лошадях. Не буду описывать красоты Кавказа и гостеприимство горцев, об этом много и хорошо написано классиками. Упомяну о том, чего точно не было ни у Пушкина, ни у Баратынского, ни у Лермонтова, ни у Толстого.
  Как-то ехали в отдаленный аул по узкой извилистой грунтовой дороге. Ехать страшновато: справа - скала, слева - многокилометровая пропасть, а где-то далеко внизу парит орел. Когда в очередной раз свернули, перед нами неожиданно возник яркий плакат на бетонном столбе. На плакате: блондинка в розовой комбинации сидит на кровати, глаза от ужаса вытаращены, рот открыт, руки протянуты, она взывает о помощи! Внизу под ней - алые языки пламени, наверху, над головой, крупными красными буквами написано: лНЕ КУРИ В ПОСТЕЛИ!» В Дагестане есть обычай - на месте аварии, если поблизости нет дерева, привязывать ленточку к шесту. Около плаката таких шестов было немало.
  - Какой идиот додумался поставить здесь это полотно?! - удивились мы.
  - Абстрагамз, - угрюмо сказал наш водитель и посмотрел на Омара Гаджи.
  - Опять! - вздохнул Омар Гаджи.
  - Хорошо, если не Абстрагамз, тогда кто?! Кому бы разрешили здесь голую бабу нарисовать?
  - Этого я не знаю, - развел руками Омар Гаджи. И рассказал:
  Когда в 1962 году на выставке в лМанеже» Хрущев поругался с молодыми художниками, партия приказала всем обкомам (областным комитетам коммунистической партии) выявить у себя абстракционистов, заклеймить позором и выгнать из Союза художников. А Дагестанский обком, к ужасу своему, обнаружил, что ни одного абстракциониста на территории Дагестана нет. Тогда они обратились к народному поэту Расулу Гамзатову с просьбой привезти из Москвы настоящего абстракциониста. Пообещали, что дадут ему квартиру и гарантируют, что на хлеб с маслом он заработает. Но за это они абстракциониста всенародно осудят и немножко заклеймят. Расул пришел в восторг от такого поручения и всем о нем рассказывал. Прошло время, все уже забыли об этом. Но когда в прошлом году на дорогах начали появляться эти плакаты, горцы решили, что картинки рисует тот самый абстракционист из Москвы. И назвали его - Абстрагамзом. (Абстракционист Гамзатова).
  - Горцы идеалисты! Думают, пообещаешь нищему художнику квартиру, он все бросит и сразу приедет! - сказал Расул, когда мы вернулись в Махачкалу. - Ни один, даже самый немодный, не согласился к нам приехать. Сказали, что будут бороться за свободу здесь, на переднем крае, - в Москве! Или - в Соединенных Штатах Америки! А плакаты эти, только между нами, плод подростковых комплексов сына жены начальника нашего АВТОДОРА. Жена у него эстонка, а эстонки считают, что, когда дети рисуют, они меньше пьют.
  Через какое-то время случай свел меня и с самим начальником автомобильных дорог - маленьким лысым даргинцем с грустными глазами. Я похвалил плакат лНе кури в постели!», который нарисовал сын его жены.
  - Это вам Расул рассказал? - спросил он.
  - Да.
  - Расул Гамзатович поэт - он в облаках витает. Майга не живописью отвлекает своего сына, а музыкой. Мы купили ему барабанную установку, полный комплект - и теперь он лупит по барабанам и днем и ночью, соседи уже три раза милицию вызывали. А когда мы его просим ночью не барабанить, он говорит:
  - Вы хотите, чтобы я опять много водка стал пить? - Тоненьким голосом передразнил он пасынка. Достал платок, высморкался и сказал:
  - А плакаты эти рисует Абстрагамз, каждый пастух знает!

ФЕДОР, РАЗДЕВАЙ!

  Думаю, что должен упомянуть и о некоторых привилегиях, которые принесла мне дружба с Народным поэтом.
  Как-то, в самом начале работы, мы с Гамзатовым и Огневым приехали на моем лМосквиче» в Дом литераторов пообедать. Пока я запирал машину и снимал щетки, чтобы их не украли, Расул и Володя прошли в ресторан. Меня на входе остановила вахтерша:
  - Ваше удостоверение. (В Дом литераторов пускали только по членским билетам Союза писателей, а у меня такого не было.)
  - Я шофер Расула Гамзатова, - сообразил я и показал ей щетки.
  - Проходите.
  Лет через десять, когда приехала итальянская делегация - Софи Лорен, Марчелло Мастроянни, Луиджи Де Лаурентиис, - я пригласил их на ужин в ресторан Дома литераторов.
  За эти годы я стал узнаваемой личностью: меня несколько раз показывали по телевизору в лКинопанораме», фотографии мелькали в журнале лСоветский экран». И теперь в Доме литераторов меня встречали тепло и сердечно.
  Когда мы все вошли в вестибюль, я сказал вахтерше:
  - Это итальянские гости. Они со мной.
  - Пожалуйста, пожалуйста, очень рады вас видеть! - поприветствовала меня вахтерша.
  Я повел гостей к гардеробу. За спиной слышу мужской голос:
  - Ты чего это пускаешь кого попало? Почему членские билеты не спрашиваешь?!
  Я обернулся. К вахтерше подошел важный мужчина. (Как выяснилось потом, администратор Дома литераторов.)
  - Это не кто попало, это гости вот этого товарища, - вахтерша показала на меня.
  - Гражданин, я извиняюсь, вы член Союза писателей? - спросил меня администратор.
  - Нет.
  - Федор, не раздевай! - дал он команду гардеробщику. - Сожалею, но у нас только для членов Союза писателей.
  Но тут вахтерша поспешно громким шепотом сообщила:
  - Это - шофер Расула Гамзатовича!
  - Что ж ты сразу не сказала?! Здравствуй, дорогой! - администратор крепко пожал мне руку. - Федор, раздевай!

РАСУЛ

  Даже те, кому осталось, может
  Пять минут глядеть на белый свет,
  Суетятся, лезут вон из кожи,
  Словно жить еще им сотни лет.
  А вдали в молчанье стовековом
  Горы, глядя на шумливый люд,
  Замерли, печальны и суровы,
  Словно жить всего им пять минут.
  В шестидесятых годах Народного поэта Дагестана Расула Гамзатова избрали (назначили) членом Президиума Верховного Совета СССР (высший орган законодательной власти). Расул впервые явился на заседание этого Президиума и занял свое место за длинным столом. Вокруг стола ходили хорошенькие девушки в белых кофточках с бантиками и деликатно спрашивали у членов Президиума: лНе хотели бы вы послать телеграмму?» Расул сказал, что хочет. Взял у девушки гербовый бланк, на котором сверху, красным по белому, написано: лПравительственная телеграмма», что-то написал, отдал бланк девушке и сказал:
  - лМолнию», пожалуйста!
  Девушка быстро, почти бегом, направилась к выходу из зала заседаний.
  - Девушка! Одну секундочку! - остановил ее Председатель Президиума Анастас Иванович Микоян. - Расул Гамзатович, я думаю, товарищам интересно, кому наш любимый поэт в этот памятный день отправляет телеграмму и что он написал? Если это не секрет, конечно.
  - Не секрет. Пусть девушка прочитает.
  Девушка посмотрела в телеграмму и покраснела.
  - Дайте мне, - сказал Микоян.
  Девушка принесла ему бланк с телеграммой, и Анастас Иванович прочитал: лДорогая фатимат! Сижу в Президиуме, а счастья нет. Расул» (фатимат - жена Расула).
  Это ему простили. Обиделись немножко, но простили.
  ЕНа одном из заседаний после голосования Микоян сказал:
  - Товарищи, Министерство здравоохранения рекомендует через каждый час делать пятиминутную производственную гимнастику. Думаю, и нам стоит последовать этому совету. Не возражаете?
  - Возражаем, - сказал Расул.
  - Почему? - насторожился Микоян.
  - Я целый час руку поднимаю - опускаю, поднимаю - опускаю. Разве это не гимнастика?
  И это ему простили!
  Но когда на правительственном банкете в Кремле, по случаю юбилея Октябрьской революции, Расул поднял тост лЗа дагестанский народ, предпоследний среди равных», а на вопрос - лКак это могут быть среди равных предпоследние?» - ответил: лПоследние у нас - евреи», - это ему уже простить не смогли! На него так обиделись, что даже исключили из членов Президиума. Но через какое-то время вернули, - видимо, поняли, что без Расула Гамзатова на Президиуме стало очень скучно.
  Многое из сказанного Гамзатовым стало афоризмами. Упомяну только последний:
  лДагестанцы, берегите эти бесплодные, голые скалы, кроме них у вас ничего нет!»

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»