«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»

Прочитано: 8%

НАФТАЛИН

  Я остался без сценария. И Тамаз Мелиава, который чувствовал себя виноватым за лсикильдявку», отдал мне свою очень удачную инсценировку небольшого эпизода из романа лВойна и мир», который он собирался поставить на площадке во ВГИКе.
  Ночь. У костра солдаты варят кашу. Из леса выходят два француза, голодные, ободранные, почти босые. Солдаты усаживают их у костра, кормят кашей, дают водки. Французы поели, выпили и заснули. лТоже люди», - удивился молодой солдатик Залетаев. (Его играл юный Лев Дуров, это был его дебют.)
  Условия съемок теперь были лучше, чем на курсовой: пленку дали один к пяти, была профессиональная съемочная группа и техника.
  Снимали зимой, ночью, в лесу недалеко от лМосфильма». Было очень холодно, и мой однокурсник, грек Манус Захариас (он играл французского офицера), простудился. На следующую ночь у него была температура 38,5, и пустить его босиком на снег мы, естественно, не могли. Так что в кадре лбосые ноги французского офицера» мы снимали мои ноги.
  Я стою босиком на снегу, а оператор Николай Олановский уже двадцать минут ставит свет.
  - Скоро?
  - Сейчас еще один бэбик поставлю - и все.
  (Бэбик - маленький осветительный прибор.)
  Поставили бэбик.
  - Все?
  - Все. Сейчас только эффект от костра сделаем.
  Осветитель взял еловую ветку и стал махать перед прибором.
  - Быстрее! - сказал Олановский.
  Осветитель замахал быстрее.
  - Медленнее!
  А я все стою. Наконец сняли дубль. Олановский просит повторить. Сняли второй. Коля просит - еще: надо теперь помахать веткой у другого прибора. лДорвался! Устроил себе именины сердца!» Сняли третий.
  - Все! Снято! - крикнул я и побежал к автобусу.
  - Стой! Не снято! - кричит Олановский. - Еще один дубль! Я только еще один бэбик добавлю!
  - Нет уж, родной, хватит!
  Утром отдали пленку в проявку. К вечеру узнаем, что наш материал напечатали. Терпения ждать, когда его выдадут, не было, - и мы побежали в лабораторию и напросились посмотреть вместе с ОТК. (Отдел технического контроля.)
  Идет наш материал, все нормально: лес, костер, солдатыЕ На экране - ноги на снегу, а на них - эффект костра. Хорошо! Не зря ветками махали. Первый дубль, второйЕ Женщина в белом халате (технический контролер) поворачивается ко мне и спрашивает:
  - Нафталину насыпали? Или соль?
  - Снег.
  - Да ладно. Я-то вижу, что не снег.
  Мне очень обидно. Два пальца зря отморозил! Наверное, все-таки надо было дать Олановскому поставить еще один бэбик.

ПЫРЬЕВ

  Так прошло два года. Первые полтора мы учились в идеальных условиях. У нас была большая аудитория, свой просмотровый зал, куда три раза в неделю привозили фильмы из фильмофонда. Все мы были зачислены в штат студии как ассистенты режиссера первой категории, с такой же зарплатой.
  И все потому, что эти курсы придумал Пырьев, - а он был перфекционист: все, что его, должно быть на самом высоком уровне.
  Когда Пырьев стал директором, он развернул на лМосфильме» грандиозное строительство. Построил два новых корпуса с павильонами, вырыл пруд, огородил территорию высокой чугунной решеткой и стал добиваться, чтобы все Воробьевы горы передали лМосфильму» для натурных площадок.
  Тут-то его и сняли.
  А без Пырьева никто не знал, что с нами делать. Оказалось, что режиссерские курсы лМосфильма» не зарегистрированы Министерством высшего образования и диплома режиссера-постановщика нам никто выдать не может. А если нет диплома, то и постановки нам не полагается.
  Побежали к Пырьеву. Но Пырьеву было не до нас: его персональное дело было на контроле в ЦК. (В Центральном комитете коммунистической партии.) А дело заключалось в следующем. Пырьев к тому времени придумал и пробил в правительстве Союз кинематографистов. Снимать фильмы и руководить объединением ему не хватало - надо было еще куда-то девать свою неуемную энергию. (Думаю, если бы у Пырьева не отняли лМосфильм», то никакого Союза кинематографистов не было бы.)
  Пырьев отвоевал здание на Васильевской, отремонтировал его и решил устроить во дворе летний ресторан. Но ему не хватало места для помоста с роялем. Надо было отодвинуть забор на два с половиной метра.
  И Пырьев пошел по инстанциям - районные, городские, союзныеЕ И везде получил отказ. Потому что рядом с Домом кино была школа, и никто не решался отнять землю у детей.
  Тогда Пырьев со своим верным соратником, оргсекретарем союза Григорием Марьямовым купили бутылку водки школьному сторожу и ночью втроем - сторож, Марьямов и Первый секретарь Союза кинематографистов Пырьев (депутат Верховного Совета СССР, народный артист СССР, лауреат шести Сталинских премий) - переставили забор. Как показала потом экспертиза - на два метра шестьдесят сантиметров.
  А утром Пырьев лично явился в школу и вручил постоянные пропуска в Дом кино директору школы и завучу. И все были довольны.
  Кроме учителя истории - парторга школы. Учителю истории стало обидно, что Пырьев не признает ведущей роли Коммунистической партии, и он написал письмо лично главе государства Никите Сергеевичу Хрущеву, что режиссер Пырьев ограбил советских детей.
  И теперь персональное дело Пырьева Ивана Александровича было на контроле в ЦК.
  А мы так и остались в штате лМосфильма» ассистентами режиссера первой категории. Но уже без зарплаты.
  И я устроился третьим вторым режиссером к режиссеру Файнциммеру на картину лДевушка с гитарой». Проработал два месяца и понял, что уже не хочу быть вторым режиссером. Хочу снимать сам!
  Редактор Марьяна Качалова, которая курировала курсы, сказала:
  - Ищите сценарий. Будет сценарий - будет шанс. Хорошо бы современный, на производственную тематику. Или военно-патриотический.

ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ТЕМАТИКА

  После четвертого курса архитектурного мы с Джемсом Жабицким проходили практику на строительстве МГУ.
  Когда мы появились на стройке, здание уже было возведено и шли отделочные работы. Я попал к прорабу по кличке Етить.
  - Студент, етить? Будешь у меня мастером по ремонту облицовки.
  Здание было облицовано керамической плиткой.
  Лифт не работал, и мы полезли пешком на тридцать первый этаж. Через окно вылезли на пудмости. Там курили солдаты. Пудмости были подвесными - покачивались, и было страшновато. Етить объяснил:
  - Стучишь по плитке - если звук полый, ставь на раствор новую. Твой участок от сих до сих. И еще тут.
  Он пошел по доске за угол: там были такие же подмостни, а между ними лежала незакрепленная доска. Тридцать первый этаж, люди внизу казались муравьями - ступить на эту доску я не решался.
  - Ты где, етить! - крикнул Етить. - Иди сюда!
  Я пошел. Мне показалось, что доска поехала, и я вцепился в трос. Етить еле отодрал меня:
  - Ты чего бздишь, етить? Здесь два шага.
  Через какое-то время я привык и ходил совершенно спокойно.
  Начал работать. Солдаты курили и советовали, а я простукивал плитки, и ненадежные отдирал.
  Через пару дней Етить поднялся посмотреть. И обалдел:
  - Ты что, етить, охЕл?! Ты все расфурычил!
  - Только где звук полый.
  - Забудь про звук, етить! Постукал - если не отлетела, оставляй!
  Так я и делал. Не знаю, как эти плитки до сих пор держатся.
  На шпиле над нами работали заключенные. Двое каким-то образом умудрились бежать и попали в цементный раствор (потом мы использовали это в сценарии лДжентльмены удачи»).
  Как-то пришел на стройку - около открытого люка стоит солдат-узбек и кричит что-то непонятное. Стали собираться люди. Оказывается, в подземные коммуникации пошел ядовитый газ. Появились пожарники и начали вытаскивать тела работавших там солдат. Некоторых врачи смогли спастиЕ

ДРУГАЯ ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ТЕМАТИКА

  В феврале пятьдесят пятого меня от ГИПРОГОРа командировали на полтора месяца в Свердловскую область проверить схему расселения нескольких небольших городов Северного Урала (это когда я не взял с собой Ы-Фынь).Приехал в Свердловск, обошел гостиницы - мест нет. Сдал чемодан в камеру хранения на вокзале, посмотрел расписание - поезда во все нужные мне города уходят из Свердловска вечером и идут ночь. Это меня устраивало - там и буду спать.
  Уезжал вечером и рано утром, часа в четыре, приезжал на место. До города поезд каждый раз не доезжал несколько километров, - очевидно, чтобы сбить с толку шпионов: во всех этих городах были военные заводы. Идешь в темноте по шпалам. Входишь в город - широкие улицы, одноэтажные дома и высокие заборы. (Раньше там жили староверы.) Прохожих еще нет, спросить, где дом приезжих, не у кого. Мороз сорок градусов, и собаки лают.
  В доме приезжих (когда его разыщешь), долго стучишь в дверь. Открывает заспанная горничная:
  - Мест нет.
  Показываешь командировочное удостоверение, начинаешь уговаривать - пускает. Как правило, в домах приезжих было две-три комнаты на втором этаже, и в основном жили в них те, кто работал на заводе. Люди спали на кроватях и на полу - на матрасах. Садишься на лестнице, на ступеньки, и ждешь. В шесть - подъем, пора на завод. Все быстро собираются и уходят, а я, не раздеваясь, ложусь поверх одеяла на освободившуюся кровать и досыпаю. Ну, а потом иду в горисполком согласовывать схему расселения: в какую сторону будет развиваться промышленность, а где строить жилье, где спортивный комплекс. А потом иду смотреть, что они уже построили без согласования с центром.
  Обедал в столовых. Меню незамысловатое: суп из головизны (из рыбьих голов) и макароны с маргарином, больше пятнадцати копеек на обед не потратишьЕ Вечером возвращался в дом приезжих, знакомился с людьми, меня угощали хлебом с маргарином и чаем. А когда все ложились спать, я вносил поправки в свои чертежи.
  Так и ездил около месяца. В Свердловске я бывал проездом, мылся в бане, менял белье в камере хранения на вокзале, где хранил свой чемодан. (Хорошо, что Ы-Фынь со мной не пустили. Хоть и партизанка, но все-таки женщина.)
  Когда вернулся в Москву и сдал чертежи, сообразил, что забыл исправить названия. У меня на синьке плана города Нижняя Сысерть почему-то было написано: лКрасноуфимск», а на синьке Красноуфимска - лНижняя Сысерть». Кто-то до меня напутал. Я попросил вернуть мне бумаги, но мне отказали:
  - Нельзя.
  - Почему? У меня же есть допуск.
  - У тебя простой. А здесь лОльга Павловна». (Особая папка.)
  - Так там то, что я нарисовал!
  - Нельзя.
  Так и не дали мне исправить названия. Надеюсь, в дальнейшем не построили на кладбище в Красноуфимске спортивный комплекс.

«««Назад | Оглавление | Каталог библиотеки | Далее»»»